Баламут

«Сверстниц — может быть…» — мрачно подумал я, запретил себе думать о Лизе и сдавил дядьку в объятиях: — Великолепный подарок. Огромное тебе спасибо! Теперь бы еще догово-…

— Уже! — сообразив, к чему я клоню, усмехнулся он. — На айдишку твоего внедорожника получен постоянный пропуск в «зеленую» и часть «желтой» территории «Девятки». Кроме того, я выбил тебе отдельный бокс. Правда, номер, каюсь, подзабыл, но…

— …четыре-двенадцать. Это в южном секторе четвертого подземного яруса… — подсказал ротмистр Тверитинов, до этого момента по своему обыкновению изображавший статую. А после того, как я благодарно кивнул и вежливо поздоровался, вперил в меня немигающий взгляд: — И тебе доброго дня. Ты ведь заявился в форт именно сегодня не просто так, верно?

Я пожал плечами:

— Мне исполнилось шестнадцать лет. Вот и решил получить полный комплект документов. На всякий случай.

— Правильное решение… — без тени улыбки кивнул самый старый, самый опытный и самый высокоуровневый маг «Девятки», по совместительству являющийся еще и начальником областного управления министерства по контролю за одаренными. — Без личного идентификатора ты никто. В смысле, за пределами Стены. А с ним — личность, имеющая право открыть банковский счет, осуществлять платежи и получать вознаграждение за труд, вести предпринимательскую деятельность, вступать в договорные отношения с государством и частными лицами, обращаться в правоохранительные органы, учиться там, где заблагорассудится, и, что самое главное, передвигаться по Империи. А с вкладкой о наличии Дара появляются куда более серьезные возможности. Но об этом я бы хотел поговорить у меня в кабинете.

Последняя фраза, еле заметно выделенная интонацией, заставила меня подобраться и задать уточняющий вопрос:

— И в котором часу вы сможете меня принять?

— В идеале нам стоило бы отправиться в присутствие прямо сейчас.

Я знал, что этот человек никогда и ничего не делает просто так, поэтому согласился без раздумий и колебаний, заявил, что мне нужна минута, стянул с пальцев все четыре перстня с пространственными карманами, набитыми добычей с Той Стороны, ссыпал в ладонь дядьки Пахома и озвучил избитую фразу:

— Опись лежит в поцарапанном. Последний заказ — в мятом.

Гаранин убрал артефакты в нагрудный карман и вопросительно выгнул бровь.

— Заберу перед тем, как отправиться обратно… — сообразив, о чем он спрашивает, буркнул я, услышал шелест открывающейся двери, повернулся к подоспевшей горничной, забрал из ее рук запотевший бокал с ягодным морсом и улыбнулся: — Спасибо, Стеш, ты вовремя — я уже убегаю, а пить хочется еще сильнее…

…К зданию присутствия подъехали на двух машинах. Я припарковал своего «Манула» на свободное место метрах в двадцати от парадного входа, а ротмистр Тверитинов подмигнул мне габаритами и зарулил в арку, ведущую в служебный гараж. Несмотря на желание повозиться с настройками музыки, я выбрался наружу без какой-либо задержки, прогулялся до мощных стальных дверей, стилизованных под дерево, вошел в здание и немного помозолил глаза оперативному дежурному, грозно хмурившему брови за бронестеклом. Потом упал на хвост Виталию Михайловичу, возникшему за артефактным сканером и помахавшему мне рукой, добрался до лифта и вскоре оказался в знакомой приемной.

Секретаря-референта, в прошлое посещение напоившего меня очень вкусным чаем с домашним вареньем, на месте не оказалось, и я кинул взгляд на часы.

— Сегодня воскресенье, а в воскресенье мы не работаем… — сообразив, о чем я подумал, сообщил маг, отпер дверь своего кабинета, пропустил меня вперед и заблокировал замок. Потом прошел к своему столу, сел, приложил ладонь к рабочему терминалу, заглянул в микрокамеру, появившуюся из-под фальшь-панели на стене, «сдал» кровь, выждал несколько секунд и запустил проверку помещения на наличие всевозможных сюрпризов. А после того, как убедился в их отсутствии, откинулся на спинку кресла и перешел к делу:

— Прошлым летом старший брат великовозрастного дуролома, одного из телохранителей которого ты сегодня поставил на место, был приглашен в свиту наследника престола, а уже в середине весны текущего года оказал Его Императорскому Высочеству какую-то серьезную услугу и перешел в разряд доверенных лиц. С этого момента род Горчаковых зазвездился, ибо выходы на будущего Императора начали искать в том числе и через них. Княжича Павла Александровича звездная болезнь зацепила как бы не сильнее, чем всех остальных — он спит и видит себя при дворе, уверен, что с легкостью воспарит в горние выси, и с маниакальной добросовестностью вкладывается в свою репутацию. Как ты, наверное, догадываешься, и в «Девятку» он прилетел не просто так, а для того, чтобы обрести славу победителя корхов и заслужить уважение Императора. Но предвкушение «неизбежного рывка вверх» не лишило княжича способности оценивать окружающих — насколько я понял из его рассказа о вашей встрече, ты его сначала серьезно заинтересовал, а затем оскорбил…

— Хотите, я процитирую обращение, с которого начался конфликт? — дождавшись паузы, поинтересовался я.

Маг кивнул, и я повторил фразу, запавшую в память:

«Слышь, выродок, не хами — к тебе снизошел сам княжич Павел Алексеевич Горчаков!»

— А ты ему нахамил?

Я отрицательно помотал головой и объяснил, к чему именно прицепился телохранитель.

Ротмистр обозначил намек на улыбку:

— Я так и подумал. Поэтому заявил, что ты, лучший эксперт «Девятки» по Багряной Зоне и Той Стороне, на хамство не размениваешься: с теми, кто заслуживает уважения, всегда предупредителен и вежлив, а тех, кто позволяет себе лишнее, вызываешь на поединок до смерти и убиваешь. Потом показал записи нескольких твоих боев и посоветовал Горчакову как можно скорее избавиться от человека, способного его ТАК подставлять. Более того, как следует постращал эту компанию рассказами о недавних нападениях корхов и дал понять, что в свете ожидаемой мести не советовал бы отправляться за Стену ни с кем, кроме тебя. Само собой, упомянул и твоего отца, но расстроено признал, что за последние полгода он водил группы всего два раза, ибо, по слухам, по какой-то причине сосредоточился на походах на Ту Сторону.

— А куда именно они намылились? — полюбопытствовал я.

— В Туманное урочище… — презрительно поморщился маг. — Легенды о том, что там периодически появляются исследовательские группы корхов со слабой охраной, вскружили голову и этому недоумку.

— То есть, ему нужны материальные доказательства своих подвигов? — на всякий случай уточнил я.

Ротмистр угрюмо вздохнул:

— Я намекнул ему на то, что могу достать роговой гребень крупной особи боевой специализации, но парень жаждет не доказательств подвига, а самого подвига, поэтому «аж восемь месяцев» осваивал стрельбу из арбалета, полгода тренировался под руководством самого высокооплачиваемого наставника по традиционному фехтованию, прошел какие-то курсы подготовки к рейдам в Багряную Зону, приобрел холодное оружие под свою руку и руку супруги, где-то нашел древний пленочный фотоаппарат…

— …и, как водится, не поверил в то, что в Туманном урочище корхов не видали с прошлого ноября?

— Нет, в это, как раз, поверил. Поэтому загорелся идеей отправиться на свободную охоту… под твоим чутким руководством.

У меня испортилось настроение:

— Виталий Михайлович, эта компания не станет слушать мои команды! Кроме того, княжича очень заинтересовал мой текущий ранг, а значит…

Тверитинов выставил перед собой ладонь, а когда я прервал монолог, ответил на оба утверждения:

— Телохранитель, имевший наглость назвать тебя выродком, уже уволен и в данный момент ищет хоть какую-нибудь возможность вернуться в Великий Новгород, а Горчаков изъявил желание извиниться за его поведение и готов оплатить твои услуги по тройной ставке. В общем, я пообещал ему с тобой поговорить. Само собой, не из-за денег — я знаю, что тебе на них плевать — а из-за возможных проблем с интересом княжича к твоему текущему рангу. Более того, под клятву Силой о нераспространение информации я поделился с ним «страшной тайной», сообщив, что прошлой зимой ты прошел спонтанную инициацию на Той Стороне, обрел «размазанное» сродство с тремя Школами и за год с небольшим поднялся на первую ступень подмастерья, но… только по скорости восполнения и оперирования плетениями. Зато объем резерва у тебя застыл на уровне второй ступени ученика и практически не развивается, из-за чего тебе приходится жить либо на накопителях, либо на магофоне Багряной Зоны.

— И он поверил в этот бред?! — ошалело воскликнул я.

Маг улыбнулся уголками глаз:

— Конечно! Ведь я показал ему результаты прошлогодних тестов. Тех самых, которые я регулярно провожу Мартыну Усову по требованию твоего деда.

— Вы хотите сказа-…

— Я хочу сказать, что легенду о развитии твоего Дара мы со Святославом Борисовичем старательно документируем уже семнадцать месяцев, так что данные, которые я залью в соответствующую вкладку твоего идентификатора, будут взяты из реально существующего личного дела и реальных отчетов о результатах четырех контрольных тестов.

Картина, нарисованная Виталием Михайловичем, выглядела настолько здорово, что первые три-четыре секунды я старательно давил дурацкий смех, рвущийся наружу. Потом задвинул куда подальше мысль о том, что ротмистр, по сути, признался в использовании служебного положения в личных целях, незаконных манипуляциях с опломбированным оборудованием и так далее, проанализировал услышанное и задал напрашивавшийся вопрос:

— Я буду выглядеть бойцом двух-трех слабеньких разноплановых ударов, да еще и привязанным к Зоне, то есть, одаренным без серьезных перспектив в развитии. Но только до первой проверки!

— Ты недооцениваешь и своего деда, и меня… — насмешливо фыркнул он, открыл дверцу сейфа, встроенного в стену, вытащил сильно потрепанную бумажную книжицу и протянул мне: — Во время последней командировки в Метрополию я, наконец, смог раздобыть для тебя методичку с упражнениями, позволяющими научиться способам обмана оборудования, используемого при тестировании одаренных.

Я наткнулся взглядом на изрядно выцветший штамп «Для служебного пользования», красующийся в левом верхнем углу ветхой обложки, мысленно хмыкнул и снова уставился на собеседника:

— Виталий Михайлович, я не большой знаток законодательства Империи, но понимаю, что вы только что совершили серьезнейшее преступле-…

— Так и есть… — бесстрастно подтвердил он и сделал мне комплимент: — Но ты парень не из болтливых. А я воздаю добром за добро…

— Мне?!

Ротмистр невидящим взглядом посмотрел в окно, немного поколебался и приоткрыл завесу над своим прошлым:

— Твоему деду. Весной девяносто восьмого он отбил у рейдовой группы корхов меня и мою жену, которая, как выяснилось после возвращения в форт, в тот момент была уже на втором месяце беременности нашей старшей дочерью. А во время нашей следующей встречи, услышав, что я признаю долг в три жизни, заявил, что готов обменять их на всестороннюю помощь его единственному внуку. Вот я и делаю все, что могу…

Глава 2

12 июня 2112 г.

…Проводить тестирование Тверитинов отказался наотрез. Заявил, что наше любопытство гарантированно выйдет боком и ему, и мне, и всей общине засечников. Ибо реальные показатели моей энергетики, вне всякого сомнения, активируют специальные закладки, имеющиеся в программном обеспечении используемого оборудования, а отчеты, которые улетят в Особый Отдел МКО в автоматическом режиме, вызовут крайне нездоровый интерес у руководства министерства. Впрочем, вручив мне подарок ко дню рождения — «списанный» и перепрошитый армейский коммуникатор, сохранивший как впечатляющий объем памяти, так и нереальное быстродействие — сгладил резкость этого заявления монологом, заставившим задуматься:

— Не попадись ты на глаза Горчакову, я внес бы во вкладку «Магические способности» цифры повеселее дабы ты, при желании, смог поступить почти в любое профильное высшее учебное заведение Империи вне конкурса. Но эту встречу уже не переиграть, так что тебе придется подождать, эдак, с месяц. А потом я снова протестирую Мартына, отправлю на центральный сервер новые установочные данные, и они автоматически изменят твой идентификатор при первом же обновлении. Кстати, если есть желание, могу показать и тот вариант картины.

Само собой, желание у меня имелось, поэтому через несколько секунд я прикипел взглядом к голограмме, развернутой Виталием Михайловичем над рабочим терминалом, проглядел «простыню» сверху донизу и недоуменно уставился на хозяина кабинета:

— Извините, а в чем, собственно, прирост? В подъеме ранга Дара с первой на вторую ступень подмастерья? В уменьшении скорости восполнения «аж» на четыре минуты? В незначительном уменьшении сродства к Разуму? В «сумасшедшем подъеме» объема резерва до третьей степени ученика?

Маг приподнял уголки губ в слабом подобии улыбки, что для него было равнозначно оглушительному хохоту:

— Ты делаешь ту же ошибку, что и абсолютное большинство дилетантов, то есть, смотришь на абсолютные характеристики. А любой уважающий себя профессионал первым делом анализирует динамику их развития, отталкиваясь от биологического возраста одаренного, условий и особенностей инициации, времени, проведенного в Багряной Зоне, если он, конечно же, в нее попадал, и еще десятка параметров, отсутствующих в идентификаторе, но получаемых с сервера обновления при наличии соответствующих допусков. Говоря иными словами, в картине, которую я скоро создам, ты будешь выглядеть неплохо. То есть, одаренным, способным подняться на очень высокий уровень, но… при довольно серьезных, а главное, системных вложениях со стороны!

Эти объяснения помогли посмотреть на голограмму совсем под другим углом зрения и заставили склонить голову в знак уважения:

— Огромное спасибо за все, что вы для меня делаете.

— Благодари деда: девяносто процентов сделанного получилось только благодаря ему.

— Вы преувеличиваете!

— Разве? Не приведи он ко мне твоего кровного родича с подходящим геномом, не меняй параметры энергетики Усова, как пластилиновые, и не дай клятву Силой о том, что этот засечник никогда не попадет на тестирование или под сканеры, ничего этого не было бы.

Я мысленно потянулся к костяным клинкам, порадовался их отклику и озвучил утверждение-компромисс:

— Да, дед у меня настоящий монстр артефакторики. Но я не забуду и ваше вложение в мое будущее, так что, встав на ноги, обязательно отвечу добром за добро. Если не вам, то вашим детям.

Последняя фраза пришлась ротмистру по душе — он коротко кивнул в знак того, что услышал обещание, а затем напомнил о княжиче Горчакове и его желании сходить в Багряную Зону:

— А теперь вернемся к дуроломам. Если ты сводишь их на экскурсию и поможешь завалить хотя бы одного корха, то потрафишь самолюбию княжича, вышибешь из его головы мысли о мести и…

— …добавлю вам веса в его глазах?

Маг потемнел взглядом и с хрустом сжал кулаки:

— Горчаков далеко не единственный княжич, когда-либо приезжавший в «Девятку», и, будь у меня желание перебраться в Метрополию, я бы нашел, к кому обратиться. Но у меня три дочери, и я сделаю все, чтобы они никогда не попали в зловонное болото так называемого высшего света!

— Прошу про-…

— Меня разозлил не ты, а кое-какие воспоминания! — мрачно буркнул он и задал тот же вопрос, только в профиль: — Ну что, сводишь его сиятельство на свободную охоту?

Я задумчиво подергал себя за мочку уха, снова потянулся к клинкам, отогнал желание побыстрее напоить их кровью и озвучил вердикт:

— В принципе, уходя с базы, я предупредил родичей, что планирую взять контракт и немного повеселиться, так что свободного времени предостаточно. Проблема в вертикали власти: если для постоянного состава гарнизона и не очень свежего «мяса» мое слово за Стеной является законом, то княжича и его свиту наверняка придется ломать через колено.

— Вертикаль появится еще до выхода! — уверенно заявил Тверитинов, в темпе закрыл сейф, заблокировал рабочий терминал и первым поднялся из-за стола…

…Вторая встреча с привилегированными «туристами» началась с извинений Павла Алексеевича. Не знаю, сколько времени и с помощью каких программ готовился этот монолог, но итоговый результат втаптывал экс-телохранителя в землю по самую макушку, а самого княжича изображал белым, пушистым и невероятно деловым — оказывается, в тот момент, когда уволенный наемник меня оскорблял, Горчаков вслушивался в монолог старшего брата, звучащий в гарнитуре скрытого ношения, поэтому услышал только слово «задница» и разгневался именно на него.

Придираться к формулировкам и напоминать, как было дело на самом деле я, естественно, и не подумал — заявил, что принимаю извинения, подошел к свободному креслу, опустился на сидение, обтянутое натуральной кожей, и тоже толкнул небольшую речь:

— В нашей общине Виталий Михайлович Тверитинов пользуется очень большим авторитетом, поэтому я не смог не пойти ему навстречу и согласился с вами побеседовать. Да, вы не ослышались: именно побеседовать, ибо Зона — это не домашний живой уголок или зоопарк, а область пробоя физических и магических констант иной вселенной, не лучшим образом действующих на организм человека, и место, в котором можно нарваться на мутировавших хищников нашего мира, ныне обладающих серьезнейшей магической мощью, еще более опасное зверье с Той Стороны и рейдовые группы представителей техномагической цивилизации, в некоторых аспектах опередившей нашу лет на пятьдесят-семьдесят…

— Мы целенаправленно готовились к приезду в «Девятку» несколько месяцев — прошли двухмесячные курсы выживания в Багряной Зоне, получили доступ и тщательно изучили приличный объем материалов, находящихся под серьезными грифами, наработали все необходимые навыки и так далее! — «на всякий случай» сообщил княжич. А через миг в беседу сдуру влез его товарищ и испортил впечатление о себе-любимом идиотским вопросом:

— Ратибор Игоревич, может, обойдетесь без перечисления стандартных страшилок? Мы уже согласились заплатить тройную цену за ваши услуги и… знаем, что вы три-четыре раза в месяц добираетесь до форта в одиночку, хотя от него до древней научно-исследовательской базы, на подземных ярусах которой вы, засечники, и обосновались, аж сто четырнадцать километров!

Я закатил глаза к потолку, не сразу, но справился с желанием послать этих придурков куда подальше, и криво усмехнулся:

— Да, я бегаю туда-обратно, когда заблагорассудится, так как появился на свет на базе, расположенной всего в тысяче двухстах метрах от Червоточины, адаптировался к иномирному воздействию еще до рождения, рос в окружении мутировавшего зверья и тварей с Той Стороны, знаю их повадки лучше, чем повадки земных животных, и, по сути, тоже являюсь мутантом. Причем не первого, а второго поколения. Скажу больше, к Стене и обратно так свободно хожу только я и еще несколько человек. А остальные засечники, включая тех, кто пережил двенадцатилетнюю самоизоляцию после Пробоя, предпочитают сидеть на базе. Или передвигаться группами под охраной профессионалов из боевого крыла общины. И еще: в деньгах я не нуждаюсь от слова «совсем»: любой предмет из экипировки корхов стоит бешеных денег, а я бегаю на Ту Сторону чуть ли не каждую неделю и без добычи не возвращаюсь.

— Один?! — ужаснулась единственная девушка в этой компании.

— Как правило, да. Ибо практически не чувствую дискомфорта… — ничуть не покривив душой, буркнул я, заметил, что главный прихлебатель княжича и оба оставшихся телохранителя мне не поверили, поэтому хлопнул ладонями по бедрам и решительно встал: — В «Девятке» очень неплохая рейдовая группа. Правда, ходит только на тридцать пять-сорок километров, но вам дальше и не надо. Договаривайтесь с ее командиром, а я пошел по своим делам.

Горчаков недоуменно нахмурился и посмотрел на Тверитинова, а тот бесстрастно пожал плечами:

— Слово Баламута весит в разы больше моего, а Геннадий Максимович и оба ваших телохранителя изволили выказать недоверие.

Княжича аж затрясло от ярости — он обжег спутников многообещающим взглядом, а затем справился с желанием выплеснуть свои чувства наружу и посмотрел на меня:

— Ратибор Игоревич, в нашей компании решения принимаю я, а меня все устраивает!

— Я понимаю… — кивнул я. — Но не вижу смысла отправляться за Стену с теми, кто в принципе способен оспорить или не выполнить мой приказ. Ибо возьму ответственность за ваши жизни задолго до начала рейда.

— Они сейчас извинятся. А после того, как мы с вами договоримся, дадут клятву Силой о безусловном подчинении на все время пребывания за Стеной! — пообещал он, сделал небольшую паузу и добавил: — И еще: мы с Мариной по ряду причин такую клятву дать не сможем, но тоже не разочаруем.

В последнем утверждении я сильно сомневался, но все-таки согласился переиграть свое решение, ибо ни на миг не забывал о моральном долге перед Тверитиновым. Однако, вернувшись в свое кресло и выслушав все требования «туристов», чуть было не сорвался с места по второму разу. Впрочем, через какое-то время нам удалось прийти к более-менее приемлемому компромиссу, и я, еще раз озвучив итоговые договоренности, получил официальное согласие Горчакова и попросил Виталия Михайловича распечатать пять комплектов стандартных соглашений. Да, в середине предложения вспомнил, что у меня уже есть расчетный счет, комм и инструментарий, позволяющий заключать контракты в электронной форме, но переигрывать решение не стал. Судя по едва заметному прищуру ротмистра, он сообразил, что я понял свою ошибку, но подыграть подыграл, пообещав принести необходимые бумаги в кабинет дежурного целителя. Вот я и начал заруливать, дав команду «туристам» отправляться следом за мной.

К слову, прихлебатель отличился и по дороге к медблок — сообщил, что они, аристократы, регулярно посещают родовых целителей, уровень которых не идет ни в какое сравнение с уровнем их армейских коллег, а значит, мы теряем время впустую. Пришлось ставить его на место еще раз:

— Геннадий Максимович, а родовые целители проверяли реакцию ваших организмов на пыльцу мутировавших растений Багряной Зоны или реакцию вестибулярного аппарата на близость гравитационных вихрей?

— Н-нет.

— А ведь это далеко не весь список того, что может выйти вам боком ЗА Стеной!

— Ген, закрой рот и делай ВСЕ, что скажет Ратибор Игоревич! — приказал Горчаков. — В противном случае я оставлю тебя в «Девятке».

Угроза впечатлила всю свиту, благодаря чему визит в «логово» Марии Матвеевны прошел без эксцессов — «туристы» послушно сдали все анализы, прошли через комплекс стандартных процедур рейдера-новичка, стоически перетерпели удаление артефактных маячков, способных неслабо навредить, и предельно внимательно выслушали рекомендации целительницы. Там же, в приемной, изучили и подписали контракт, отсканировали свои экземпляры, порвали ненужную бумагу, перевели мое вознаграждение на счет общины и заявили, что готовы продолжать.

Я деловито убрал документы в перстень, а затем отвел подопечных в спортивный комплекс и сдал дежурному инструктору по боевой, магической и физической подготовке. За издевательствами над страдальцами наблюдал со стороны, запоминая слабые и сильные стороны каждого подопечного. Минут через сорок пять счел, что могло быть и хуже, дал основательно пропотевшей пятерке время принять душ и привести себя в порядок, немного подождал Марину Владимировну, застрявшую в раздевалке, и отвел народ получать нормальное обмундирование. А там начался цирк — узнав о том, что в рейд придется идти не в комбезах и ботинках, пошитых по спецзаказу, а в «хрени» для унтер-офицеров, аристократы чуть было не взбунтовались. Но такие бунты я гасил не один и не два раза, поэтому при первых же признаках недовольства объяснил, чем чревато неповиновение:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но на территории Багряной Зоны идет не одна, а две необъявленные войны, то есть, наши рейдовые группы воюют с рейдовыми группами корхов и… китайцев.

— Как это? Мы же союзники! — воскликнул княжич и вынудил меня поморщиться:

— Де-юре — да: Червоточина появилась неподалеку от государственной границы между Российской и Поднебесной Империями, окружена Стеной, построенной совместными усилиями, поэтому в ней пасутся только наши рейдовые группы, а добыча изучается только нашими специалистами. Однако де-факто все не так радужно, как кажется со стороны: если в годы Вторжения наши соседи обвиняли нас во всех мыслимых и немыслимых грехах, грозили войной и тихо радовались тому, что Червоточина появилась на нашей земле, то с момента Стабилизации их поведение радикально изменилось. Теперь им не нравится, что китайский участок Стены в четыре раза короче российского, что возле прохода на Ту Сторону располагается пусть не функционирующая, но российская научно-исследовательская база, что мы, засечники, ходим к корхам, как к себе домой, что снабжаем Особую Комиссию в разы большим количеством добычи, чем достается «верным союзникам», и так далее. Короче говоря, в нашей части Зоны действуют спецгруппы, специализирующиеся на захвате российских рейдеров и засечников. Куда деваются трофеи, объяснять не буду — вы это понимаете не хуже меня. Расскажу о судьбе тех, кто попадает в плен. Рядовых и бойцов, выглядящих новичками, как правило, убирают, ибо толку от их потрошения немного. Зато командиров групп, ветеранов и нас, засечников, утаскивают к себе. А для того, чтобы гарантированно добраться до своего участка Стены, избавляются от «ненужного» веса, то есть, отрубают пленным все конечности и прижигают раны.