Баламут

Услышав последнее предложение, супруга Павла Алексеевича спала с лица и еле слышно выдохнула:

— Кошмар!

— Это еще не кошмар… — вздохнул я. — Кошмар начинается после того, как такой обрубок доставляется к следователям и палачам — они выжимают из «языков» всю полезную информацию.

Женщина побледнела еще сильнее, решительно развернулась к стопке шмотья, подготовленного начальницей службы снабжения специально для нее, переложила в сторону «уродское» армейское белье и вцепилась в комбез. Пришлось лечить и эту глупость:

— Марина Владимировна, китайцы далеко не дураки и не гнушаются проверять статус пленника или пленницы… хм… самыми разными способами. И пусть шансы на то, что им удастся захватить в плен кого-нибудь из вас, стремятся к нулю, я предпочитаю перестраховываться даже в мелочах. Говоря иными словами, в идеале вам, красивой девушке, стоило бы обойтись без лишнего экстрима. Но если вы твердо решили составить компанию супругу, то рекомендую избавиться от всех признаков реального статуса, включая родовые артефакты, драгоценности, коммуникаторы и нижнее белье. К слову, ничего из оставленного в сейфах, имеющихся в выделенных вам жилых помещениях, не пропадет. Но если есть желание, вы можете оставить особо дорогие вещи в личном сейфе ротмистра Тверитинова.

Горчакова растерянно посмотрела на мужа, и тут Беляева, наблюдавшая за ее поведением с момента нашего появления в ее кабинете, решила добавить веса моим словам:

— Баламут вас еще щадит: командир нашей рейдовой группы заставил бы сделать уставную прическу — если корхи не видят разницы между мужчинами и женщинами, поэтому без затей утаскивают на Ту Сторону и тех, и других, то китайцы нас, дворянок, еще и насилуют. На своей территории, неподалеку от внешнего края полосы отчуждения, куда доставляют без «лишних» деталей вроде рук и ног.

Услышав словосочетание «нас, дворянок», Горчакова, которую начало мутить, нашла способ прервать пугающий рассказ:

— Вы дворянка?

— Да. Зауряд-прапорщик Валентина Станиславовна Беляева. В «Девятке» уже шесть лет, так что знаю, о чем говорю. Хотя и не так хорошо, как Баламут — я ходила за Стену всего четыре раза и нарывалась только на корхов. А он, по слухам, только в этом году вырезал полтора десятка спецгрупп и доставил в «Единичку» восемь еще живых «обрубков».

Приписывать себе чужие заслуги я не собирался, поэтому сказал правду:

— Полтора десятка вырезала вся наша община. А «обрубков» было только шесть.

— Ага, «только»! — насмешливо передразнила Беляева. — Шесть женщин, которые благодаря тебе попали в руки высокоуровневых целителей и пусть через год-полтора, но вернутся к нормальной жизни! Кстати, обратите внимание на то, что Баламут не сказал, какое количество спецгрупп вырезал в одно лицо! А знаете, почему?

— Почему? — эхом повторили Горчаковы.

— Потому, что за этими тварями охотятся только пятеро засечников. Но Баламут режет спецгруппы постоянно, а две остальные боевые группы — в лучшем случае раз в полгода!

— Ва-а-аль… — с намеком протянул я, и женщина послушно унялась. Вернее, сменила тему:

— В общем, человека, знающего Багряную Зону лучше этого парня, вам не найти ни у нас, ни у китайцев. Теперь дело за самым главным — научиться воспринимать его советы и приказы, как божественное откровение. Ибо иначе вы рискуете не вернуться. К слову, оставляя в форте все статусное, не вздумайте «забыть» о родовых артефактах — они, в отличие от наших аналогов, не адаптированы к условиям Зоны, то есть, могут отказать, изменить ваши плетения абы как или даже рвануть. А вам, Марина Владимировна, стоит срезать ногти под корень, смыть лак, всю косметику и все-таки укоротить волосы: все это существенно облегчит жизнь за Стеной и… добавит реальности вашим рассказам после возвращения в свет. Ведь вы собираетесь в настоящий, а не выдуманный рейд, а значит, имеете полное право выглядеть, как рейдер…

* * *

…Последний совет Валентины дал неожиданный результат — госпожа Горчакова примчалась в столовую для обер-офицеров только в одиннадцатом часу утра, зато умытой, без «когтей» и со стрижкой «а-ля рейдер». То есть, с буйной челкой и восьмисантиметровой «шапкой» волос на темечке, плавно переходящей в пятимиллиметровый «ежик» на висках и затылке! Да, стараниями Петровны, лучшего парикмахера форта, эта прическа выглядела фантастически стильно, но я расстроился, ибо с детства тихо дурел с густых и длинных грив, а до преображения у Марины Владимировны была именно такая. Но, прекрасно зная, что такое женская истерика, показывать свои настоящие эмоции и не подумал. Наоборот, оглядел жену нанимателя с головы до ног, одобрительно кивнул и заявил, что теперь она выглядит почти как настоящий ветеран.Как и следовало ожидать, женщина воспрянула духом и захотела узнать, что скрывается под словом «почти». Я подождал, пока она опустится на стул, галантно пододвинутый личным телохранителем, и продолжил воспитание подопечных:— Прежде всего, самостоятельностью: внутренняя готовность мужчин помогать женщинам во всем и везде, вбитая в подсознание еще в раннем детстве, рассеивает внимание, что в Зоне абсолютно недопустимо. Далее, опытные рейдеры предпочитают носить холодное оружие на себе, а не в артефактах с пространственными карманами, ибо знают, насколько часто случаются сбои в работе последних, и не горят желанием в один прекрасный момент остаться с голыми руками против рейдовой группы корхов или какого-нибудь зверя…— Так вот почему вы носите ножи на пояснице! — воскликнула Горчакова и потянулась к кольцу на среднем пальце левой руки.— Правильно крепить оружие мы будем эдак через час… — сообщил я, представив, во что превратится относительно небольшой столик, когда на него вывалят все свои запасы четверо мужчин и одна женщина. А когда убедился, что меня услышали, продолжил объяснения: — Третья нестыковка — отсутствие характерного загара: те, кто ходит за стену или готовится к рейдам за нее, знает, насколько опасными могут быть укусы мутировавших насекомых, так что носят кепи с тактическим подшлемником или нашейным платком, а также тактические перчатки. В результате в лучшем случае темнеют только нижняя половина лица и дистальные фаланги пальцев. Ну, и последнее: настоящие рейдеры обращаются друг к другу по прозвищам и на «ты».— Наш инструктор об этом говорил, и не раз! — заявил Павел Алексеевич. — Но предупредил, что боевое прозвище надо заслужить, что их имеют право давать далеко не все ветераны, и что прозвище, придуманное самостоятельно, очень быстро меняется на обидное.— Так и есть! — подтвердил я и ухмыльнулся: — В конце апреля с партией «свежего мяса» в «Девятку» приехал юноша, имевший глупость представиться будущим сослуживцам Уничтожителем. В это время мимо них проходил один из ветеранов, счел, что первая буква этого позывного явно не к месту, затем чуть-чуть доработал окончание, и Уничтожитель превратился в Ничтожество. Что самое грустное, новое прозвище прилипло и будет использоваться до тех пор, пока самопровозглашенный герой не переживет свой первый бой с корхами и не докажет, что заслуживает лучшего.Подопечные рассмеялись. А когда закончили веселиться, княжич задал вопрос, горящий во всех пяти парах глаз:— Ратибор Игоревич, а вы имеете право награждать прозвищами?— «Баламут». И «ты»! — напомнил я, а потом добавил во взгляд холодка: — Да, имею. И «награждаю». Тех, кто оказывается вместе со мной за Стеной и выделяется чем-то особым. Но есть нюанс: каждое прозвище — это своего рода идентификатор, описывающий черты характера рейдера, которые ярче всего проявляются не в обычной жизни, а в экстремальных ситуациях. Поэтому часть «свежего мяса» теряет шансы попасть в рейдовые группы после первых же дежурств на Стене — ни один здравомыслящий рейдер ни за что на свете не согласится отправляться в Зону в компании с Зайчонком, Растяпой, Тормозом, Болтуном или личностями, заслужившими еще менее благозвучные прозвища. И последнее: прозвища раздают далеко не все ветераны, имеющие на это право, ибо побаиваются брать на себя настолько серьезную ответственность. Ведь несоответствие реального характера рейдера прозвищу уничтожает уважение к тому, кто его придумал.— На мой взгляд, это логично… — заявил Горчаков, собрался спросить что-то еще, но увидел мой жест и закрыл рот.Я благодарно кивнул и демонстративно постучал по экрану часов:— Уже половина одиннадцатого, то есть, нам давно пора приступить к тренировкам по боевому слаживанию, а мы еще даже не завтракали. Поэтому сейчас вы отправитесь к желтому сектору раздачи и наберете себе еды.— А почему именно к желтому? — полюбопытствовал телохранитель Марины Владимировны.— Употребление красного мяса и еще некоторых ингредиентов придает естественному запаху тела излишнюю резкость, так что для тех, кто готовится к выходу за Стену, готовятся блюда по особым рецептам.— Серьезный подход, однако… — уважительно пробормотал княжич, первым поднялся из-за стола, протянул, было, руку супруге, но вовремя вспомнил мои инструкции и виновато улыбнулся: — Мариш, с этого момента и до посадки в самолет ведем себя, как полагается рейдерам……Татьяна Смирнова нарисовалась на пороге столовой минут за пять до конца трапезы, огляделась, нашла меня взглядом и вопросительно мотнула головой. Я коротко кивнул, подтверждая обещание ротмистра Тверитинова, и отпальцевал команду подойти к нам. Женщина сорвалась с места в режиме гоночного мотоцикла, но уже на втором шаге скинула скорость и заставила себя посерьезнеть. Впрочем, Алевтина Калабухова, гревшая уши на желтой раздаче, успела обратить внимание на этот рывок и тихонько хихикнула. А когда заметила, что я нахмурил брови, торопливо изобразила серию жестов, которой пообещала, что наши тайны умрут вместе с ней. Разозлиться на эту невероятно добрую, теплую и отзывчивую хохотушку я бы не смог, даже очень захотев, поэтому предупреждающе погрозил вредине пальцем и ответил на немой вопрос, появившийся в глазах княжича при виде рослой, плотно сбитой и излишне жилистой, но чрезвычайно гибкой и пластичной пограничницы в выцветшем полевом комбинезоне, бесшумно возникшей в его поле зрения:— Младший вахмистр Смирнова Татьяна Ивановна, она же Свайка . С этого момента — тень твоей супруги.— А как же Тема? — спросила Марина Владимировна.Я пожал плечами:— Он не сможет сопровождать тебя всегда и везде, ибо мужчина, а по Багряной Зоне без напарника передвигаюсь только я. Говоря иными словами, тебе нужен опытный первый номер. Такой, как Свайка: она на Стене уже девять лет, пять последних ходит в Зону во втором составе рейдовой группы, а с прошлой весны стала сменным рейдером основного состава, ибо надежна, как свая, настолько же смертоносна и… является большим специалистом по добиванию корхов!Последнее утверждение заставило Алевтину расхохотаться в голос и в темпе спрятаться за раздачей. Само собой, столь эмоциональная реакция не осталась незамеченной, и мне пришлось объяснять подопечным суть шутки:— В первом рейде под моим руководством Свайка поучаствовала в бою сразу с двумя боевыми группами корхов. Резались ночью, в густом тумане и менее, чем в сотне метров от мощной гравитационной аномалии, так что сумеречное зрение довольно сильно сбоило, а все, что попадало в поле зрения, троилось. В результате моим подопечным показалось, что мы нарвались на авангард очередного Вторжения. Тем не менее, труса не праздновал никто — народ рубился насмерть, прикрывая друг друга. А Свайка, умудрившаяся сломать кованый тесак о роговой гребень так называемого «танка», настолько озверела, что сбила его с ног, перехватила рукоять стеклобоем вниз и разнесла чрезвычайно прочный череп этой особи в кашу. Вот мы этот случай, бывает, и вспоминаем. Кстати, имейте в виду, что подначивать ветеранов позволено только самим ветеранам. Причем даже они подначивают друг друга предельно тактично. Ибо по-настоящему уважают друг друга. А любая попытка новичков хоть как-то задеть того, кому мы доверяем спину, заканчивается большой кровью.Горчаков встал с кресла, гневным взглядом заставил свиту последовать его примеру и церемонно склонил голову в знак уважения:— Татьяна Ивановна, искренне рад знакомству со столь достойной…— Свайка! — напомнил я, почувствовав, что он вот-вот начнет играть в аристократа. И добавил еще пару важных уточнений: — Если вы начали вести себя так, как полагается рейдерам, то обходитесь без церемоний и излагайте мысли либо предельно коротко, либо жестами и без ненужных телодвижений. Иначе эти привычки подведут всю группу под монастырь.Княжичу очень не понравилось, что я его перебил, но, вдумавшись в мои объяснения, он счел логичными и их, поэтому задавил гнев и перестроился:— Рад знакомству. Надеюсь, что мы не разочаруем. Я… хм… пока просто Павел, это моя жена Марина, далее Гена, Тема и Костя.Татьяна ограничилась кивком, скорее почувствовала, чем увидела мой жест, рекомендующий усаживаться в свободное кресло, бездумно проверила, на месте ли рукояти ножей, кстати, подаренных мною, села и уставилась мне в глаза. Вот и я ответил сразу на все неозвученные вопросы. Заодно показав «туристам», как излагать свои мысли без лирических отступлений:— Не сырые — за плечами курсы подготовки и проверка у Голутвина. Дам час на обустройство и все остальное. В двенадцать ровно выдвинемся на пятый полигон. А там оценим их реальный уровень и определимся с датой выхода.«Мне подключаться?» — отпальцевала она, еле заметно скосив глаза в сторону Горчаковой.Я ответил в том же стиле, и сразу же продублировал свое решение для подопечных:— В одиннадцать пятьдесят восемь я подойду к крыльцу вашего ДОС-а. Опоздавших ждать не буду и в Зону не возьму. Марина, Свайка отправится с тобой. Поможет собраться. Имей в виду, что в вашей двойке командует она, и все ее приказы равнозначны моим. На этом все. Можете быть свободны……Четыре километра до самого жесткого полигона «Девятки» группа пробежала довольно бодро, тем самым, доказав, что ходила на курсы не зря. Как ни странно, наименее выносливым оказался Геннадий Максимович Хмелев, он же «прихлебатель», а госпожа Горчакова при желании могла бы дать супругу приличную фору, но старательно прятала свои возможности.Часть выводов, сделанных за время общения с этой пятеркой, я озвучил сразу после остановки. Само собой, предельно тактично и не задавая неуместных вопросов:— Как я понимаю, у тебя, Павел, первичное сродство к Огню, а вторичное, вероятнее всего, к Смерти, у тебя, Марина, к Жизни и Воздуху, у Гены к Воде с Землей, у Темы к Огню с Воздухом, а у Кости — к Воде с Духом…Утвердительный кивок княжича стал примером для всех остальных, и я получил еще четыре безмолвных ответа, что позволило начать раздачу ценных указаний:— Костя, твой бодрячок должен висеть на вашей пятерке и Свайке с этого момента и до завершения рейда, а холодок — на Павле и Теме…Телохранитель напрягся:— А с чего ты взял, что я владею этими навыками?Я криво усмехнулся:— Народ, говорю первый и последний раз: мы отправляемся отнюдь не на променад, соответственно, все, что я говорю и делаю, говорится и делается исключительно для вашего выживания. Дальше объяснять?— Баламуту нет дела до ваших личных или родовых тайн — он помогает гарнизону «Девятки», «свежему мясу» и «туристам» вроде вас выживать в Зоне только из-за того, что этот вид помощи упоминается в договоре между Особой Комиссией и общиной засечников! — бесстрастно сообщила Татьяна. — И еще: у него есть вполне конкретный предел терпения, за который лучше не заходить. В прошлом ноябре ему имели глупость трепать нервы невероятно крупные специалисты по всему и вся. Выпендривались недолго — минут, эдак, пятнадцать. А потом Баламуту это надоело, и он отказался куда-либо вести эту компанию. Узнав о его решении, «специалистов» послали куда подальше и оба рейдовых состава «Девятки», так что им пришлось перебираться в «Десятку» и договариваться с местными рейдерами. К каким именно договоренностям те и другие пришли в конечном итоге, я, естественно, не знаю. Зато знаю, что из того рейда в форт вернулся только один ветеран.Известие о гибели восьми членов одного из самых влиятельных родов Империи настолько потрясло высший свет, что княжич врубился, о ком шла речь, как только прозвучало слово «ноябрь». Поэтому сразу после того, как Свайка замолчала, посмотрел на меня:— Это были Востряковы, верно?Я подтвердил.— А правда, что они нарвались на четыре рейдовые группы корхов? — полюбопытствовала его супруга, как-то почувствовала, что я не горю желанием отвечать на этот вопрос, дала клятву Силой о нераспространении информации сама и вынудила сделать то же самое мужа и всю их свиту.Этот порыв был мне выгоден, и я приложил все силы, чтобы подопечные сделали напрашивавшийся вывод. Тем более, что информация, которую они хотели получить, не относилась к категории секретных:— Нет, группа была одна. Но незаметно подобралась к рейдерам во время позднего ужина и в первое мгновение положила двух ветеранов прямо перед носом у «туристов». А те, вместо того, чтобы вступить в бой, сломя голову рванули врассыпную. Парни из «Десятки», конечно же, отвлеклись и потеряли еще троих. Потом образовали круг и рубились еще минут семь-восемь. А когда на ногах осталось только двое, корхи разделились: «танк» и два тяжелых бойца остались их добивать, а более легконогие особи унеслись за беглецами. И отловили. Всех до единого! А пока они бегали по ночной тайге, второй номер командира группы, владевший Духом на уровне мастера второй ступени, накинул на противников помутнение сознания и дал напарнику две секунды работы в одно лицо. Тот совершил невозможное, успев положить обоих «тяжей», но нарвался горлом на шип «танка» и, уже умирая, навалился на противника, вцепился в его верхние конечности и приказал подчиненному, еле стоявшему на ногах от ран и полного опустошения резерва, уходить.— Если не секрет, откуда вы знаете такие подробности? — оклемавшись от рассказа, негромко спросила Горчакова.Я невидящим взглядом уставился на «бурелом», с которого начиналась полоса препятствий, немного поколебался и сказал правду:— Водил на место боя и к местам захвата каждого «туриста» следователей Особой Комиссии, вместе с ними распутывал следы и… помог доказать, что в гибели «туристов» виноваты они сами, а не чудом выживший рейдер.— Кстати, не из солидарности! — зачем-то добавила Свайка, заметила во взгляде «прихлебателя» недоверие и разозлилась: — Баламут на дух не выносит трусов! И если бы тот рейдер был хоть в чем-то виноват, то после выхода из госпиталя нарвался бы на вызов на поединок до смерти.— Без вариантов… — подтвердил я, жестом дал подопечным понять, что время разговоров подошло к концу, и продолжил прерванные объяснения: — Итак, все вы должны быть под бодрячком круглые сутки, а те, у кого имеется сродство к Огню, под холодком, чтобы не вспыхивали, почем зря. Далее, во время рейда первыми и по моим следам двигается пара Гены и Темы, за ними идут Павел и Костя, а замыкают колонну Марина и Свайка. Старшие двоек, соответственно, Тема, Костя и Свайка, как имеющие боевой опыт. Однако они двигаются следом за своими вторыми номерами, чтобы иметь возможность помочь им и только им в экстремальной ситуации. Впрочем, об этом мы поговорим особо, а сейчас я покажу вам жесты, с помощью которых буду подавать команды, и объединю приятное с полезным. В смысле, погоняю вас по полигону, на котором тренируются рейдовые группы перед выходом в Зону.— Мы готовы! — бодро сообщил княжич, наткнулся на мой скептический взгляд, включил голову и доказал, что не дурак: — Костя, раскидай усиления и ослабления, живо!!!— Верная догадка! — похвалил его я и сразу же указал на допущенную ошибку: — Но за Стеной не говорят, а показывают или дают почувствовать. Жест-требование обновить какой-либо навык выглядит вот так… В условиях, когда член группы, владеющий Духом, по каким-то причинам не видит ваших рук, он выполняется после прямого или опосредованного касания. При этом во втором варианте промежуточные звенья добавляются к требованию вот такое сочетание жестов, означающее, что обновление навыка требуется не им, а кому-то, находящемуся перед или за ними. Несложно, верно?Подопечные закивали.— Тогда переходим в режим молчания и запоминаем следующий жест…

Глава 3

15 июня 2112 г.

…Судя по ухваткам, продемонстрированным моими подопечными за две дневные и две ночные тренировки, программа подготовки создавалась отставным рейдером с приличным опытом работы во внешней, то есть, зеленой и желтой части Багряной Зоны. В результате Горчаков и его свита не додумались прикупить и раскачать пару-тройку специфических магических навыков, облегчающих выживание, зато не терялись в трех соснах, не боялись ночного леса и не падали в обморок при виде массогабаритных динамических макетов корхов. В общем, если бы не два откровенно слабых звена, то я со спокойной душой повел бы их на экскурсию за Стену еще во вторник вечером. А так провел лишнее занятие и в среду утром пришел к выводу, что можно было обойтись и без него. Ибо «слабые звенья» и не думали усиливаться! Геннадий Максимович Хмелев напрягался только тогда, когда находился в поле зрения своего благодетеля, а все остальное время занимался спустя рукава. А его напарник Артем, обладающий довольно серьезным и, что самое главное, нужным сочетанием магических способностей, не горел желанием рисковать жизнью «просто так»!

В общем, по дороге с полигона я как следует обдумал сложившуюся ситуацию, а после того, как провел измученную группу через КПП, вскинул к плечу правый кулак, мысленно порадовался скорости, с которой «туристы» среагировали на команду замереть, и в кои веки нарушил режим молчания:

— Марина, Гена, Тема и Костя — вы свободны. До двадцати ноль-ноль. Я понимаю, что вы смертельно устали, но настоятельно рекомендую вырубаться только после визита в ванную, планового осмотра у дежурного целителя и плотного завтрака. А тебя, Павел, я попрошу задержаться.

Четверка «счастливчиков» и Свайка исчезли из поля зрения чуть ли не мгновенно, а я, на всякий случай незаметно включив на комме диктофон, поделился с княжичем своими наблюдениями и предложил альтернативу:

— Тащить в Зону балласт чрезвычайно опасно как для самого балласта, так и для всей остальной группы. Поэтому предлагаю оставить эту парочку куковать в «Девятке», а вместо них взять пару-тройку опытных бойцов из второго состава рейдовой группы форта. Поверь на слово, в таком составе…

Закончить мысль мне не удалось — сообразив, к чему я клоню, Горчаков отрицательно помотал головой и заявил, что мой вариант комплектования группы его «по каким-то причинам» не устраивает, и что в Зону должны попасть и Хмелев, и его телохранитель! Более того, закончив излагать эту мысль, он поинтересовался, как я оцениваю текущий уровень готовности его компании, получил предельно подробный ответ и сделал напрашивавшийся вывод:

— То есть, в данный момент мы готовы только к простеньким экскурсиям только под твоим руководством, а для чего-то более серьезного нас требуется гонять и гонять?

— Не совсем… — вздохнул я, сообразив, что он понял далеко не все. — Для того, чтобы подготовить группу к «чему-то более серьезному», каждого из вас надо сломать через колено и заменить рефлексы, созданные инструкторами рода и школ телохранителей под привычные вам условия жизни, на новые, заточенные под выживание именно в Багряной Зоне. Собирайся вы посвятить службе на Стене хотя бы лет пять, это было бы целесообразно. А ради разовой экскурсии уничтожать имеющиеся навыки однозначно не стоит. Повторю еще раз: имеющиеся у вас навыки не подходят для выживания в Зоне, поэтому я считаю необходимым заменить балласт на профессионалов. Или, хотя бы, добавить пару-тройку рейдеров к составу, прописанному в контракте.

— Я рассчитывал пройти Зону с одним-единственным проводником. А на включение в группу Свайки согласился только потому, что она женщина, а значит при взгляде со стороны не так уж и сильно меняет имеющийся баланс… — напомнил княжич, заметил, что я насмешливо выгнул бровь, и вспыхнул: — Баламут, ты недооцениваешь уровень боевой подготовки аристократов из действительно древних родов! Роду Горчаковых чуть менее девятисот сорока лет; наши методики подготовки одаренных позволяют превращать обычных мальчишек и девчонок в воистину непревзойденных бойцов, а…

— Павел, корхи — не люди! — перебил его я. — У них другая анатомия, физиология, реакция, пластика, психология, тактика, выносливость, болевой порог и много чего еще, поэтому ваши навыки против них тупо не работают! Скажу больше: девяносто девять процентов рассказов о великих победах таких «туристов», как ты, твоя жена и ваша свита — вранье чистой воды, а на самом деле во время первых боестолкновений с созданиями, явившимися с Той Стороны, все вы впадаете в ступор и в самом лучшем случае приходите в себя только к концу схватки. А потом опорожняете желудки, просите рейдеров вырезать роговые гребни и собрать трофеи, так как дуреете от запаха той дряни, которая заменяет корхам кровь, и договариваетесь. В смысле, платите парням, сделавшим абсолютно всю работу, бешеные деньги за клятвы Силой о нераспространении информации и за создание как можно более красивой легенды о ваших подвигах!

Тут Горчакова аж затрясло от бешенства:

— Ты хочешь сказать, что все дворяне, ходившие за Стену, беззастенчиво врут, что привезенные ими трофеи на самом деле добыли обычные рейдеры, что экспансию корхов остановили не ударные группы аристократов и лучшие артефакторы двух Империй, а одаренные простолю-…

— Экспансия корхов остановилась только из-за недостаточной плотности магофона Той Стороны: на сто шестнадцатом километре от Червоточины он практически сравнялся с земным и прекратил распространение, а под нашем корхам крайне некомфортно. Что касается вклада артефакторов, то созданные ими рунные камни компенсируют лишь восемь целых тридцать шесть сотых процентов давления магофона иного мира и не более. Поэтому-то Стена стоит на месте, а не двигается к центру Зоны. Кстати, животный и растительный мир мутирует и за пределами защитного периметра, а озвученная мною цифра взята не с потолка: большая часть ученых, невольно создавших Червоточину, жива до сих пор и исследует все, что ее появление принесло в наш мир, а мой дед до сих пор руководит отделом артефакторики.

Моя уверенность в каждом слове не лучшим образом сказалась на настроении княжича, и он решил меня уязвить, использовав «спорный» тезис, прозвучавший в этом монологе:

— Невольно создавших?!

— Верно! — кивнул я. — За пять с половиной месяцев до Пробоя двое сотрудников отдела изучения школы Пространства математически доказали существование так называемых струн Чашникова-Шубина и наметили путь к созданию установки, позволяющей телепортировать материальные объекты. Оценив военные перспективы открытия, Большое Начальство встало на уши, выделило неограниченное финансирование и стало требовать результат. При этом о том, что Пространство шуток не прощает, и слышать не хотело, так что, узнав о неудачах на первой экспериментальной установке, решило ускорить работу и втихаря создало независимую группу из «более перспективных специалистов». А один из последних, толком не разобравшись в магофизике процесса, предложил увеличить мощности, используемые при попытках инициации «абсолютного оружия», сразу на два порядка! Авторы изначальной идеи протестовали, доказывали, что это самоубийство, и так далее, но толку — им в приказном порядке поручили заниматься новой темой, а ту отдали «рационализаторам». Кроме того, построили отдельный блок. В километре от научно-исследовательской базы. И уже через три недели после сдачи нового объекта с большой помпой провели Тот Самый Эксперимент. Из тех, кто в тот день наблюдал за установкой, не выжил никто, ибо Червоточина появилась аккурат на ее месте. А сотрудники закрытого городка не пострадали, почти шесть суток всеми силами противостояли первой волне Вторжения и… были брошены на произвол судьбы не только своим собственным руководством и вояками, но и государством. Однако это уже совсем другая история.

Как ни странно, Горчаков поверил в то, что это правда, с полпинка. И заинтересованно прищурился:

— Интересно, каким грифом закрыта эта информация?

Я равнодушно пожал плечами:

— Каким бы ни была, мне на это плевать. Ибо я ничего не подписывал. Зато с раннего детства люто ненавижу тех, кто обрек моих родных и близких на двенадцатилетнюю самоизоляцию и смерть от неконтролируемых мутаций!

Не знаю, что княжич увидел в моих глазах во время этого взрыва, но его гнев как ветром сдуло:

— Я не имею к ним никакого отношения, а в «Девятку» приехал только для того, чтобы заслужить уважение деда и занять как можно более высокое место в иерархии рода. Рейд в группе профессионалов уважения не добавит: такие походы в Багряную Зону уже лет семь-восемь как не считаются чем-то особенным, а мне нужен подвиг. Или, в свете твоих откровений, его имитация, в которой я, моя жена, член моего ближнего круга и пара телохранителей будем выглядеть намного достойнее, чем всеми признанные «герои». Поэтому задам прямой вопрос: вы со Свайкой в состоянии вывести нас на рейдовую группу корхов, вырезать их, собрать трофеи и вернуть нас обратно без помощи еще пары-тройки профессионалов?

— Я прекрасно справляюсь с рейдовыми группами корхов и в одиночку! — буркнул я. — А Свайка надежна, как титановый лом, прекрасно читает бой и не теряется даже в самых экстремальных ситуациях. Но есть один маленький нюанс: она не в состоянии разрываться на несколько маленьких Сваечек, соответственно, если тот же Гена или Тема дадут деру, то…

— …пусть прикрывает нас! — лязгнул сталью княжич, сообразив, к чему я клоню. И презрительно поморщился: — Я не люблю трусов и предателей ничуть не меньше, чем ты…

…От дополнительного платежа в двести тысяч рублей «за создание особо правдоподобной» легенды я отказался наотрез, но подсластил пилюлю, пообещав вернуться к этой теме после возвращения из рейда. Горчакова это устроило, и он, пожелав мне хорошего дня, устало поплелся к своему ДОС-у. В отличие от него, я всю ночь подпитывался Жизнью от леса, поэтому был бодр, свеж и хотел не спать, а жрать. По возможности, не питательно и сытно, а вкусно. Еще в прошлый визит в «Девятку» я бы, скорее всего, задвинул это желание куда подальше из-за банальной лени и отправился в столовую. А тут вспомнил про свой «Манул», потом сообразил, что наличие идентификатора позволяет мне не зацикливаться на ресторанах и кафе Савватеевки, а сгонять, к примеру, в Нерчинск, и включил турборежим. В смысле, рванул в жилой блок, некогда выделенный для проживания членов нашей общины, быстренько ополоснулся, высушил волосы и тельце, вывалил на кровать все имеющиеся в перстне запасы гражданской одежды, наткнулся взглядом на рубашку, купленную под давлением Лизы, и чуть было не расклеился. Слава богу, в этот момент на комм упало сообщение Свайки, в котором она сообщала, что ее подопечная вырубилась сразу после душа, и я отправил подруге не самый стандартный ответ:

«Значит, ты свободна, как рыба об лед, и… уже прикомандирована ко мне. Может, сгоняем в Нерчинск и навернем чего-нибудь вкусненького? Если что, могу отпросить тебя у начальства…»

Ответ прилетел через считанные секунды:

«Буду счастлива составить тебе компанию. Отпрошусь сама. Машину организовать, или ты уже договорился?»

Вспомнив, что она еще не видела мой внедорожник, я предвкушающе заулыбался и решил устроить сюрприз:

«С транспортом проблем нет. Напиши, во сколько будешь готова, и мы тебя подберем. Кстати, форма одежды — гражданская. По возможности, что-нибудь легкое…»

Татьяна пообещала уложиться в полчаса. И уложилась, выбежав из казармы без пяти девять в премиленьком летнем платьице и босоножках. А когда увидела меня за рулем «Манула», вдруг замерла, как вкопанная, пошла красными пятнами и… унеслась обратно! Слава богу, ненадолго — возникла на крыльце от силы через две минуты, подошла к машине, пряча взгляд, залезла на пассажирское сидение и виновато вздохнула:

— Прости, пожалуйста! Я слежу только о днях недели, поэтому забыла, какое сегодня число, и не поздравила тебя с днем рождения вовремя!

Она была готова разреветься, и я засуетился — осторожно приподнял ее подбородок указательным пальцем, заглянул в уже повлажневшие глаза и мягко улыбнулся:

— Солнце, ты такая не одна: я сам вспомнил о нем только потому, что одиннадцатого утром очнулся на операционном столе в лаборатории деда и услышал лекцию о его подарках!

— Мне так стыдно… — еле слышно выдохнула она и протянула мне какую-то коробочку в подарочной упаковке альтернативного вида, которую до этого прятала за правым бедром: — Я купила подарок еще в феврале, представляла, как подарю, но…

— Тань, ты купила его еще в феврале. И представляла. Для меня это в разы важнее, чем дата и время вручения! — с нажимом заявил я, аккуратно развязал веселенький бантик из обрезка камуфляжной ткани, размотал кусок маскировочной сетки и с трудом удержал на месте отваливающуюся нижнюю челюсть — эта ненормальная купила мне Юматовскую «Семерку»! В смысле, артефактный браслет с семью встроенными и еще не инициированными накопителями сумасшедшей емкости от торгового дома братьев Юматовых!!!

— Ты сошла с ума?! — воскликнул я, оклемавшись от первоначального шока. — Зачем выбрасывать бешеные деньги на вещь, которая выгорит задолго до того, как я донесу ее до базы?!

— А я его покупала не для того, чтобы ты таскал его по базе! — заявила она, уперевшись в мою руку и не позволив положить коробочку с фирменным логотипом себе на колени. — Ты слишком деятелен для того, чтобы всю жизнь торчать в этой глухомани, значит, рано или поздно улетишь в Большой Мир и, лишившись подпитки Багряной Зоны, будешь вынужден сесть на накопители. Абы что ТЫ носить не должен, ибо одаренный, каких поискать, а этот браслет, кроме всего прочего, является еще и признаком статуса. Вот я и хочу, чтобы ты каждый божий день пользовался моим подарком точно так же, как я пользуюсь твоим.

— Тань, я читал о нем в журнале и знаю, что он очень дорогой.

— Благодаря тебе я в деньгах не нуждаюсь… — парировала она.

— Тебе еще сиськи отращивать и избавляться от шрамов, а это дело недешевое. Особенно у по-настоящему хороших целителей! — напомнил я.

Женщина смешно наморщила курносый носик и фыркнула:

— Пффф!!! Моя доля трофеев с любого отдельно взятого рейда позволяет отращивать не по одному, а по три комплекта. А я, хоть и страшно извелась от ожидания, не горю желанием превращаться в сисястую «елку»! К слову, та же история и с квартирой, и с машиной, и с вложениями в какое-нибудь дело — твоими стараниями на моем счете скопилась настолько нескромная сумма, что я боюсь заглядывать в банк-клиент. Впрочем, все вышеперечисленное ерунда: мне очень хочется, чтобы ты каждый божий день пользовался моим подарком и вспоминал обо мне даже после того, как я дослужу свою «десятку», демобилизуюсь, уеду домой и попаду в цепкие ручки родственничков.

Если тему скорого увеличения груди Смирнова была готова обсуждать в любое время дня и ночи, то родственников упоминала только тогда, когда пребывала в особо отвратительном настроении. Портить ей день я однозначно не собирался, поэтому перестал строить из себя скромнягу, притянул подругу к себе, с чувством чмокнул в румяную щечку и начал валять дурака:

— Если честно, то я в полнейшем раздрае. С одной стороны, твой подарок занимает первое место в категории «лучше не бывает», так что в Большой Мир имеет смысл отправиться только для того, чтобы пользоваться этим чудом. А с другой я пока не планирую никуда улетать, значит, через пару дней после возвращения из рейда уйду на базу и… о, черт, я понял: это намек на то, что ты жаждешь видеть меня почаще?!

— Какой же ты все-таки… баламут! — притворно вздохнула она, но уже без надрыва. Затем отобрала у меня коробку, собственноручно вытащила из нее браслет, избавила его от упаковочной пленки, застегнула на моем правом запястье, полюбовалась на матовую поверхность по-настоящему стильного аксессуара и удовлетворенно заявила, что теперь я выгляжу правильно.

— Я — да! — кивнул я, продолжая развлекаться. — А ты? Где ножи, который ты обещала носить, не снимая?!

Свайка убрала за спину левую руку артефактным кольцом, в котором носила снарягу, виновато потупила взгляд и… задрала подол платья по самые трусики, продемонстрировав меньший из двух клинков, закрепленный на внутренней поверхности бедра:

— Вот! Ляжки у меня тоже… хм… предельно обезжиренные, платье не просвечивает и сшито из ткани, которая особо не развевается, а подол, как видишь, до колена, так что этот — вот. А второй, увы, можно спрятать разве что под кринолином, который к категории «что-нибудь легкое» не относится.

В этот момент из-за дальнего угла казармы выбежал учебный взвод со взмыленным «свежим мясом», и я, покосившись на лица горе-вояк из первой шеренги, вдруг сообразил, что мы до сих пор стоим, а не едем. Поэтому завел движок, порадовался приятному рыку, плавно тронул внедорожник с места и признал поражение:

— Сдаюсь, ты меня переиграла! И ЭТО радует. В отличие от очередного сеанса самоуничижения — как я не раз говорил, у тебя великолепная «база», значит, как только ты закроешь контракт и уменьшишь физические нагрузки хотя бы вдвое…

-…а еще отращу сиськи, ногти и волосы, уберу все шрамы и начну нормально одеваться…

— …так сразу же начнешь сводить с ума всех подряд не только умом, добротой, порядочностью, надежностью, скромностью, честностью, чувством юмора…

— Захвалишь! — густо покраснев, воскликнула она.

— …но и редкой красотой, помноженной на сумасшедшую пластику! — закончил я, поморгал фарами дежурному по КПП, скинул скорость, чтобы не тормозить перед открывающимися воротами, и пожал плечами: — Имею право, ибо знаю, какая ты там, под намертво приросшей маской, и сейчас говорю чистую правду…

* * *

…Двести шесть километров до Нерчинска пролетели за час сорок пять, потеряли еще десять на спецпроверку перед мини-Стеной, построенной еще во времена Вторжения, въехали на окраину и неспеша покатили в сторону центра. Я, попавший в настолько крупный город первый раз в жизни, усиленно крутил головой, любуясь домами по двадцать и более этажей, широченными улицами с проезжей частью в четыре-шесть полос, огромными площадями, торговыми центрами, парками и, конечно же, легковыми автомобилям, коих тут было завались. При этом, бывало, настолько засматривался, что не успевал реагировать на подсказки электронного штурмана, из-за чего несколько раз приходилось менять маршрут. Но это нисколько не расстраивало, ведь каждый поворот открывал что-то новое: архитектурные шедевры самых неожиданных стилей, памятники неизвестно кому или чему, развлекательные комплексы, наземные стоянки, общественный транспорт и, конечно же, людей в яркой гражданской одежде и без оружия!Нет, гражданских хватало и в Савватеевке, и в остальных аналогичных городках, некогда построенных возле каждого третьего форта Стены, но их обитатели, живущие, как на пороховой бочке, не расставались с огнестрелом даже дома, ибо слишком хорошо знали, чем чреваты прорывы корхов или живности с Той Стороны, и были готовы себя защитить. А эти… этим было плевать — они неспешно фланировали по тротуарам, лениво поглядывали на прохожих из ни разу не бронированных витрин магазинов и кафе, гоняли на велосипедах, гравиках и тому подобной ерунде, расслаблялись на скамейках, стоящих чуть ли не на каждом углу, и даже спали в парках на аккуратно подстриженной траве!— Какие-то они слишком уж беззаботные! — выдохнул я, влив во взор чуть ли не пять процентов резерва, но так и не обнаружив вокруг одного из таких деятелей ничего похожего на сторожевую нить или паутинку.— У них другие заботы… — философски заметила Свайка, а через пару секунд привлекла мое внимание к мужику в деловом костюме, управляющему соседней машиной и, судя по углу открывания рта, с кем-то ругающемуся по громкой связи: — Вот у этого, судя по всему, проблемы на работе. Да, наверняка не смертельные, но лично для него эта мелочь — вселенская катастрофа. А вон та тетка в синем платье только что разбила бутылку с чем-то алкогольным и тоже на грани нервного срыва. А теперь посмотри-ка вон на того мальчишку, выбежавшего из подворотни — испуганное лицо, синяк под левым глазом и полуоторванный рукав однозначно свидетельствуют о том, что он только что получил на орехи и убегает от обидчика. Ты бы последнего просто убил. Либо на месте, либо во время поединка, а этот пацан в отчаянии, ибо обидчик, вероятнее всего, проживает в его же районе, а значит, эта их встреча не последняя.— Получается, что всего в двух сотнях километров от Стены начинается совсем другая жизнь… — пробормотал я. — Интересно, а какая она в Великом Новгороде?— Столица — это та же Багряная Зона, только с другими хищниками, часть из которых ничуть не менее опасна, чем корхи или зверье с Той Стороны… — как-то уж очень грустно ответила подруга.— Разумом понимаю, а поверить как-то не получается… — признался я, понял, что разговор свернул не туда, и сменил тему: — Кстати, Танюш, а почему именно «Эльбрус»?Смирнова мечтательно расфокусировала взгляд и улыбнулась:— В начальных классах я сидела за одной партой с девочкой-осетинкой и до сих пор помню одуряющий вкус пирогов с картошкой и сыром, которые она приносила.— И ты надеешься…— Я знаю, что в этом ресторане их пекут, уже года четыре, так как изредка захожу на его сетевую страничку и облизываюсь. Но раньше я за Савватеевку не выезжала, а сегодня наемся ими до отвала и прихвачу парочку на ужин.— Серьезные у тебя планы! — хохотнул я и снова сменил тему, ибо снова вступил на очень тонкий лед и не хотел, чтобы Смирнова вспомнила о своем одиночестве: — Кстати, о планах: а давай после ресторана найдем какое-нибудь кафе-мороженое? Помнится, ты рассказывала о доброй сотне его сортов, а в «Белом Безмолвии» продается только восемь, и это расстраивает чуть ли не до слез.Эта просьба переключила Татьяну в нужный режим, и следующие минут пять-семь она провисела в Сети, изучая странички заведений, предлагающих клиентам самый большой выбор этого лакомства, перечисляла сорта, которые я просто был обязан продегустировать, забивала в память информационно-развлекательного центра «Манула» следующий пункт маршрута и так далее. А потом мы добрались до первого, припарковали машину у тротуара и через считанные минуты оказались в приятном полумраке небольшого, но очень уютного ресторанчика с горским колоритом.Народа в «Эльбрусе» практически не было. Что, в общем-то, не удивило, ибо мы прикатили к нему не в пятницу вечером, а в среду в двенадцатом часу дня. Нас это, естественно, нисколько не расстроило — я качнулся в сторону самого дальнего столика у огромного панорамного окна, вспомнил, что мама рекомендовала позволять выбирать место даме, покосился на Свайку, заметил, что она смотрит в том же направлении, и прыснул.— Проблема куда серьезнее, чем кажется на первый взгляд! — задавив улыбку, авторитетно заявила женщина, дождалась напрашивавшегося вопроса и объяснила свою мысль: — Если садиться друг напротив друга, то спиной к стене окажется только один из нас, соответственно, второму будет страшно некомфортно. Ничуть не лучше и второй вариант: столики забетонированы, а диваны достаточно массивны, значит, если сесть рядом, то сорваться с места сможет только тот, кто займет место у прохода.— Ничего, второй, если что, сможет выйти наружу через стеклянную стену… — «успокоил» ее я, покосился на девушку-администратора, так сильно залипшую на мои радужки, что не обратившую никакого внимания на бред, который мы несли, и продолжил развлекаться: — Ну, и какой вариант в итоге выбираем?— Первый… — вздохнула подруга, также, как и я, обратившая внимание на состояние несчастной девицы. И развела руками: — Привыкай — так будет всегда. Или купи, наконец, линзы……Пироги, о которых рассказывала Свайка, оказались намного вкуснее, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах. Поэтому я чуть не сдох, но умял аж три штуки, посмотрел на Смирнову, объевшуюся как бы не больше меня, и виновато развел руками:— Боюсь, что в ближайший час мороженое в меня не влезет, поэтому предлагаю посвятить это время поискам линз.Таня поддержала это начинание, и уже минут через пятнадцать мы кое-как доплелись до «Манула», закинули коробку с сытным, а главное, нереально вкусным ужином в багажник, забрались в салон и растеклись по сидениям.— Чувствую себя беременной! — пошутила женщина, продемонстрировав заметно округлившийся животик, недовольно посмотрела на экран невовремя завибрировавшего комма и недоуменно посмотрела на меня: — Абонент не из записной книжки и почему-то не определился. Пожалуй, стоит ответить — вдруг это начальство?Я пожал плечами, откинул голову на подголовник, закрыл глаза и сразу же открыл, так как узнал голос Перовой:— Татьяна Ивановна?— Да, я.— Мне сказали, что вы выехали из форта вместе с Баламутом. Передайте ему коммуникатор!Второе предложение прозвучало не как просьба, а как приказ, и Свайка, краем глаза увидев выражение моего лица, позволила себе завестись:— Может, сначала представитесь, а потом объясните, с какого перепугу я должна выполнять ваши распоряжения?— Мое имя вам не скажет ровным счетом ничего, а…— Тогда до свидания! — рявкнула невольная защитница, оборвала звонок и повернулась ко мне:— Кто такая и что ей от тебя надо?— Бывшая… — коротко сообщил я, немного поколебался и добавил: — Повелась на какого-то «туриста». Я их, считай, застукал, показался… этой особе, чтобы лишить ее возможности нести всякую пургу, и ушел.— Поняла… — с искренним сочувствием в голосе сказала она, а через миг злобно ощерилась и приняла звонок: — Да?— Елизавета Андреевна! — донеслось из динамика. — Хочу поговорить с Ратибором Игоревичем или получить номер его коммуникатора.— Имеете полное право. В смысле, хотеть. Но у него аналогичное желание отсутствует.Лиза и не подумала сдаваться:— Передайте ему, что я искренне сожалею и готова загладить свою ошибку так, как он сочтет нужным!Свайка начала отвечать на этот пассаж еще до того, как я отрицательно помотал головой:— А разве такие ошибки можно загладить?— Не вам решать.— Безусловно. Но я озвучиваю не свои мысли, а то, что вижу в глазах близкого друга, характер которого успела неплохо изучить. На этом все. Всего хорошего.— Не уймется… — предсказал я и удивился, услышав встречный вопрос:— А ее фамилия, случайно, не Перова?— Перова… — подтвердил я, увидел, как изменился взгляд Татьяны, и невольно напрягся: — А что?Она скрипнула зубами, некоторое время невидящим взглядом смотрела в переднее стекло, а потом убила наповал:— Я с ней не знакома, но слышала много неприятного. Вроде как эта особа только представляется дворянкой из рода Перовых, а на самом деле является простолюдинкой, работающей по наводкам покровителя-аристократа. Схема работы проста: аферистка влюбляет в себя неопытных мальчишек из богатых семей, несколько раз допускает их к телу, затем начинает жаловаться на некие проблемы, присасывается к банковскому счету оболваненных юнцов и все такое. А через какое-то время «бурный роман» прерывается под предлогами, вынуждающими парнишек платить либо за молчание самой Перовой, либо за молчание ее «отца», «мужа» или «брата», внезапно застукавших «голубков» в какой-нибудь компрометирующей ситуации. И еще одно: если верить слухам, то после каждого удачного романа Елизавета Андреевна меняет внешность, то есть, работает в связке с хорошим целителем.Этот монолог объяснил практически все странности и шероховатости, цеплявшие за сознание с момента знакомства и разозлил до невозможности. Впрочем, головы я не потерял, поэтому задвинул куда подальше жажду крови и закатил глаза к потолку:— Будешь смеяться, но у нее почти получилось обмануть и меня! Она появилась в моей жизни за четыре месяца до совершеннолетия, тихой сапой выяснила, что я имею доступ к счету нашей общины, убедила в том, что мне необходим свой, советовала не тянуть с получением идентификатора и даже вложилась в аферу своими деньгами, сделав мне несколько мелких подарков. Видимо, для того, чтобы я при первой возможности ответил тем же и, в конце концов, позволил отщипнуть часть «несметных богатств» засечников. Правда, влюбить не влюбила, ибо я понимал, что она, вероятнее всего, видит во мне экзотическую зверушку, но заинтересовала очень серьезно.— Если я вызову ее на поединок и прирежу, тебя засмеют… — неожиданно заявила Свайка. — Впрочем, можно «случайно» наткнуться на нее в городе, спровоцировать конфликт и…— Даже не думай! — строго сказал я и прикипел взглядом к экрану ее комма, на котором возникло уведомление о получении сообщения.— О, язвит… — развернув и прочитав текст, криво усмехнулась Смирнова. — Кстати, то ли выяснила, как я выгляжу, то ли где-то раздобыла мое фото, так как прицельно бьет по самому больному…— Отправь в черный список и забудь о ее существовании… — посоветовал я и добавил мотивации испытанным способом: — Твой контракт заканчивается в этом ноябре, а значит, в уже начале декабря твое «самое больное» начнет убивать мужчин нереальной красотой и объемами, а женщин — душить лютой завистью. А если ты вырастишь не один, а сразу три комплекта…— Баламут! — хихикнула женщина, привалилась к моему плечу и мягко улыбнулась: — Знаешь, а ведь ты единственный человек, с кем я когда-либо делилась чем-то личным.— «Чем-то»?! — потрепав ее по коротко стриженым волосам, ехидно переспросил я.— Ты прав: я выворачиваю душу наизнанку с тех пор, как ты…— Об этом мы, помнится, договорились не вспоминать… — напомнил я.— Я больше не боюсь тех воспо-…— Я знаю.— И очень благода-…— Тоже знаю! — снова перебил я, повернул ее личико к себе, заглянул в глаза и чуть-чуть изменил фразу, которая когда-то помогла ей справиться с последствиями тяжелейшего эмоционального шока, вызванного получасовым путешествием на закорках корха-«тяжа»: — Танюш, теперь, когда я продавил тебе разрешение ходить за Стену только со мной, до завершения контракта остались считанные месяцы, а на счету собралась приличная сумма, пора забыть о депрессиях и начать смотреть в будущее с оптимизмом.Женщина помрачнела и опять открыла душу нараспашку:— Ты знаешь, я предпочитаю наслаждаться настоящим. Ведь в будущем мы с тобой будем видеться даже реже, чем сейчас, а других друзей у меня, увы, нет. Хотя почему «увы»? Мне другие не нужны……Следующие минут сорок Свайка сводила меня с ума каким-то детским и невероятно светлым энтузиазмом. Влезла в Сеть, выяснила, какие линзы считаются самыми качественными, изучила странички всех пяти профильных магазинов Нерчинска, выбрала тот, в котором «торговали не ерундой», вбила его адрес в ИРЦ, с трудом дождалась конца поездки, первой вылетела из машины, затащила меня в торговый центр, подняла на нужный этаж и, в конце концов, замучила примерками. Да, выбранный ею оттенок зеленого выглядел чрезвычайно интересно, а утверждение «Липнуть к тебе бабье, конечно, не перестанет, зато не будет зависать» здорово рассмешило, но такое поведение настолько отличалось от привычного, что я додумался до наиболее вероятной причины падения настроения и напрягся. Нет, лезть подруге в душу не стал, зная, что Татьяна поделится наболевшим либо после того, как поймет, что сама не справится, либо победив в войне со слабостью, но меры принял. В смысле, зарулил в отдел женской одежды и «отомстил», затерроризировав Свайку примерками, наговорив ей море комплиментов и подарив кучу шмотья.Само собой, женщина попыталась отказаться, заявив, что в «Девятке» гражданку не наденешь, а сразу после увольнения в запас ее фигура изменится, но я был к этому готов и озвучил аргумент, аналогичный тому, которым Таня «утрамбовала» меня в момент вручения браслета:— А я ее покупал не для того, чтобы ты таскала ее в форте! Теперь, когда у меня появилась машина и личный идентификатор, такие выезды в Большой Мир станут регулярными, и я хочу, чтобы ты выглядела так, как ощущаешься.На губах Смирновой мгновенно заиграла настоящая, а не изображаемая улыбка, и я расслабился. Насладился первой в жизни прогулкой по настолько большому торговому центру, накупил подарков родителям, деду и другим засечникам, смешил Таню всю дорогу до кафе-мороженого и отрывался во время дегустации незнакомых сортов. А после того, как снова объелся, предложил зарулить в какой-нибудь парк и просто пройтись. Увы, стоило нам добраться до машины, как на комм подруги упало еще одно сообщение и так сильно вывело ее из себя, что женщина заскрипела зубами, рывком задрала подол платья аж до талии, вцепилась в рукоять ножа, закрепленного на бедре, и… как-то странно изменившись в лице, с огромным трудом заставила себя разжать пальцы.Непонятная эмоция, сменившая желание убивать, резанула по нервам уже меня, и я потребовал объяснений.— Твоя бывшая. Написала с чужого комма. Гадости… — справившись со своими чувствами, отрывисто «доложила» она.— Так вызови ее на поединок и убей! — не на шутку разозлившись, рявкнул я, сообразив, что она не знала, как я отреагирую на какую-либо агрессию в адрес Перовой. А когда обрадованная Свайка потянулась к коммуникатору, вдруг прозрел и поймал ее за руку: — Так, стоп!!! Лиза далеко не дура, а значит, это сообщение может оказаться провокацией: ты вызываешь эту тварь на поединок, а она принимает вызов и выставляет вместо себя бретера…— …достаточно известного или сильного для того, чтобы ты за меня испугался и захотел решить дело миром? — продолжила Татьяна, сообразив, к чему я клоню.— Ага! Ведь ей и ее покровителю нужны деньги, а тут у них появится идеальная возможность выжать меня, как лимон!— Я тебе настолько дорога? — неожиданно спросила она, уставившись мне в глаза, увидела подтверждающий кивок и засияла. А я, поймав злой кураж, холодно усмехнулся и потребовал зачитать мне оба сообщения Лизы вслух и без купюр.Ну, что я могу сказать? Бить по живому эта стерва действительно умела. И, вне всякого сомнения, откуда-то узнала очень много личной информации о Татьяне, поэтому не разменивалась на удары «по площадям», а наносила идеально выверенные уколы по самым уязвимым точкам. Причем не по тем, о которых знал весь гарнизон форта, соответственно, более-менее прикрытым, а по куда более личным. И это окончательно сорвало меня с нарезки:— Тань, набери-ка ей вот какой ответ: «Спасибо, посмешила. Обоих. Да, отвлекла друг от друга, но это я переживу. Ведь теперь, когда Баламут стал совершеннолетним, к уже имевшемуся абсолютному доверию я получила еще и настоящую нежность. Далее, ты, вроде, не дура, но так и не поняла, что он ищет в женщинах не сиськи, жопу и все остальное, а душевную чистоту и преданность лично ему. Так что я была, есть и буду рядом с этим засечником, а ты можешь кусать локти. И последнее: я знаю вкусы Баламута ничуть не хуже, чем свои, поэтому всего через полгода стану женщиной его мечты в том числе и внешне. На этом все, бывай». Написала?— Да.— А теперь выдели курсивом слово «настоящую», словосочетание «лично ему» и фразу про мечты, перечитай, прими к сведению и отправляй!Свайка выполнила мои распоряжения, разгладила скомканный подол и потрогала рукоять ножа через ткань:— Взбесится. А потом обязательно придумает какую-нибудь гадость.Я завел движок, дождался просвета в сплошном потоке машин, вырулил на проезжую часть и предвкушающе оскалился:— Не успеет. Ведь это только цветочки. А ягодки уже на подъезде.— В каком смысле? — подобралась Свайка, услышав в моем голосе хорошо знакомые нотки.— В самом прямом: мы отправляемся в гости. К Лизе. Прямо сейчас…

Глава 4

15 июня 2112 г.

…Всю дорогу до выезда из Нерчинска я прорабатывал основные вехи придуманного плана, а после того, как мы миновали мини-Стену и выехали на трассу, сфокусировался на мелочах и чуть было не рванул обратно. Впрочем, стоило вспомнить о возможностях покровителя Елизаветы, позволивших как-то узнать номер Свайки, являющейся, между прочим, штатным рейдером «Девятки», да еще и получить доступ к ее личному досье, как я пришел к выводу, что по тому же адресу может отправиться и подробная информация о наших сегодняшних покатушках. Желание заехать в ювелирный после получения Таней второго сообщения тут же испарилось, и я придумал альтернативный выход — влез в пространственный карман перстня, вытащил наружу коробочку с сережками, купленными в подарок матушке, и протянул Смирновой:

— Ты знаешь, что делать.

— Да, но…

— Тань, мама поймет. Более того, похвалит, ибо на моем месте сделала бы то же самое. Так что вперед!

Женщина закусила губу, решительно влезла в колечко, вытащила спас-комплект, нашла в нем шило, деловито проколола обе мочки, залечила ранки крошечным накопителем с Жизнью и убрала ненужные вещи обратно. Потом включила на комме программу «Зеркало», изучила отражение и едва заметно поморщилась:

— Рубины в белом золоте фантастически красивы, но к этому наряду не подходят: белого нем хватает, а с красным никак. Теоретически можно было бы подкрасить губки, но помадой я не пользуюсь.

— Забей! — отмахнулся я, но она ушла в себя, а через пару минут весело хохотнула и занялась рукоделием. В смысле, извлекла из кольца ярко-красные трусики и новенькую белую футболку, приложила первые под небольшое декольте, вооружилась маникюрными ножницами, вырезала треугольник и приметала к уже имеющимся швам. Затем переоделась, поменяв платьице на «доработанный» верх и веселенькую плиссированную юбочку, оглядела себя в «Зеркале» и всем корпусом повернулась ко мне: — Ну, что скажешь?

— Здорово! — ничуть не кривя душой, ответил я. — Цвет один к одному. Правда, солнце слишком яркое, и сквозь эту футболку чуть-чуть просвечивают соски.

— Армейское белье сюда не подойдет, гражданское я не ношу, тебе нравлюсь и такой, а на остальных плевать! — заявила она, откинулась на спинку кресла и потянулась к экрану ИРЦ. Судя по всему, решив прибавить громкость и послушать песню, звучавшую по радио.

— Не торопись, мне надо сделать важный звонок… — попросил я и набрал Тверитинова.

Пока описывал проблему, формулировал свои потребности, ждал, пока Виталий Михайлович найдет всю необходимую информацию, и получал на удивление интересные ответы, она анализировала происходящее. А после того, как я договорился с ротмистром о времени встречи и оборвал звонок, поймала мой взгляд и решила убедиться, что правильно поняла самый важный нюанс:

— Он нужен в качестве представителя власти, верно?

— Ну да! — кивнул я и счел необходимым описать ситуацию так, как видел со своей колокольни: — Таких личностей, как Перова и ее покровитель, надо останавливать сразу. Причем так, чтобы одна мысль о новой встрече вызывала панический ужас. А с двадцати ноль-ноль и на пять-шесть следующих суток нам будет не до них. Вот я и тороплюсь.

— Какую роль должна буду играть я?

— Сейчас расскажу! — пообещал я. И рассказал. Причем в альтернативном варианте, то есть, рассмешив Свайку первой же фразой и не дав возможности успокоиться. Не изменил этому принципу и после того, как объяснил все, что хотел увидеть в ее исполнении, и добился понимания — «признался», что хотел поискать в Нерчинске магазин, торгующий холодным оружием, и пополнить коллекцию, зацепил за живое куда большую фанатку колюще-режущего инструмента, чем я, и всю оставшуюся дорогу с пеной у рта обсуждал картинки, появляющиеся в ее поисковике.

К сожалению, в тот момент, когда за очередным поворотом трассы вдруг нарисовались окраины Савватеевки, нам пришлось прервать обсуждение характеристик очередного тактического ножа и заняться делом. Татьяна ушла в себя и начала настраиваться на работу, а я отправил на комм Тверитинова плюсик, получил текущую геолокацию ротмистра, скорректировал курс и от силы минут через семь-восемь вырулил на Березовую. А там подкатил к внедорожнику мага, припарковался, выбрался из машины, пожал руку Виталию Михайловичу и «вежливо постучался» к Перовым. То есть, вгляделся в особняк чувством леса, взял под контроль силуэты, находящиеся на втором этаже, а затем нашел взглядом ближайшее открытое окно и отправил в него плетение щелчка, напитанное Силой под вторую ступень подмастерья. И… перестарался — слишком сильная ударная волна вынесла стекла в нескольких смежных комнатах!

Как действовать в таких ситуациях, я знал чисто теоретически, поэтому повернулся к Тверитинову и озвучил официальное согласие оплатить весь материальный ущерб, причиненный этим конкретным заклинанием. А секунд через пятнадцать-двадцать, когда в пострадавших окнах начали появляться обитатели дома, узрел лицо, которое видел только на фотографии, и сорвался с места.

Двухметровую кованую ограду перемахнул за считанные мгновения, как следует разогнался, взлетел по стене к нужному подоконнику и мощным рывком выдернул хозяина поместья на себя.