Любовь под прицелом. Рикошет

– Спасибо…

На выдохе едва слышно я выдала слова благодарности, тогда как внутри меня всё узлом завязалось от напряжения и страха.

– Да всё мы понимаем, Лер. Не нервничай. Идём?

Артём меня не торопил, но и не дал струсить, поделившись своей уверенностью. Молча кивнув, сделала первый шаг к самому сложному часу в моей жизни.

Даже убегая от абреков под звуки выстрелов, мне не было настолько страшно, как в момент разговора с Мариной. На всю жизнь запомню её молчаливые слёзы и жалобные всхлипы в момент, когда я сообщила ей о смерти мужа. Никакие слова о том, что погиб Вадик не зря, сохранив эти множество жизней, не смогли бы успокоить любящую его женщину, да я их и не говорила. Наверное, если бы не Артём, я бы и сама сорвалась. Сорвалась на истерику, размазывая слёзы по лицу и умоляя простить меня, но он был рядом, и только поэтому я смогла выстоять. Мне хотелось обнять и поддержать подругу, но её внезапно остекленевший взгляд и молчаливый протест заставили меня отойти. Сейчас она не хотела видеть меня или кого-либо ещё, и я не могла винить её в этом. Только серьёзные лица детей, тихо стоявших в углу коридора и провожающих меня неожиданно взрослыми взглядами, стали последней каплей.

Стоило двери квартиры Вадика захлопнуться за нашими спинами, как выдержка подвела меня. Из подъезда я «выходила», крепко цепляясь за плечи Артёма и давясь слезами. Парню пришлось практически тащить меня на себе: идти самой у меня просто не получалось. Как во сне снова села в машину; за окном проплывали пейзажи, но я их не узнавала из-за слёз, которые застилали глаза и мешали видеть. Когда машина затормозила во дворе моего дома, Артём снова потянулся ко мне, но я оттолкнула его руки; очень хотелось прокричаться и что-нибудь разбить, но сил не было ни на что, так что я просто поднялась к себе и, прикрыв дверь в комнату, сползла по ней на пол. Свернувшись на ковре калачиком, я просто лежала, потому что слёз, наконец, не осталось. Не знаю, сколько времени понадобиться Марине, чтобы снова начать со мной разговаривать, но вряд ли стоит ждать от неё звонков в ближайшие дни.

Надеюсь, к моменту нашей встречи мы обе сможем прийти в себя.

Когда на душе стало не так мерзко, я заставила себя подняться и пойти в ванную – приходить в чувства; после, сполоснув лицо холодной водой и натянув халат поверх домашних шорт и футболки, спустилась вниз, минуя всех пятерых охранников. Артём обнаружился на кухне: вооружившись фартуком и кастрюлькой, парень… варил какао. Глядя на него, я легко могла представить его в гуще боевых действий с автоматом наперевес, но почему-то было дико наблюдать его в обычной обстановке – он словно медведь, решивший вместо лап использовать удочку. Это немного отвлекло меня от мрачных мыслей, и я постаралась сконцентрироваться на нехитром процессе приготовления горячего напитка.

– Не знала, что ты умеешь варить какао, – нарушила тишину со смешком, опускаясь на высокий барный стул.

– А ты вообще мало что обо мне знаешь, – подмигнул мне парень, на секунду оторвавшись от процесса. – Поэтому предлагаю исправить это упущение.

Губы против воли растянулись в улыбке – особенно после того, как Артём уселся напротив, поставив на стол две дымящиеся кружки. Есть в этом человеке что-то такое, что приковывает внимание и разжигает желание узнать его получше – наверно, его открытость, несмотря на то, что работа предполагает максимальную секретность.

– Думаешь, меня кто-то будет искать? – глухо поинтересовалась я, рассматривая что-то на дне кружки.

Вопрос не был праздным – жить и постоянно оглядываться через плечо в напряжении не хотелось. Но и махнуть рукой на возможную опасность тоже было бы недальновидно.

– Лер, твой отец далеко не глупый человек, и уж точно не паникёр. – Артём криво ухмыльнулся и отхлебнул из кружки горячий напиток. – Хотя та информация, которую вы с другом смогли получить… Ты, возможно, не осознаёшь, но морды, которые вы так ловко срисовали на камеру – это не мелкие сошки. То есть, вы не просто смогли предотвратить очередной долбанный теракт ещё на моменте его обсуждения. У вас получилось раскрыть лица далеко не последних ублюдков в их системе, и поверь – за это не просто ищут, за такие номера убивают. Вы молодцы, Лер, правда, молодцы. Информация на флешке оказалась важнее, чем ты думаешь.

– Но какой ценой она нам досталась...

– Ценой сотен спасённых жизней, если не больше. Вадим погиб не зря: это не глупая смерть самоуверенного идиота с камерой, а уход героя. Я уверен, его жену и детей не оставят без поддержки. Уж что-что, а благодарными наши генералы быть умеют, хоть и посмертно.

Я с трудом переварила всё это в голове и попыталась поставить себя на место Марины, но у меня не получилось: лично я бы себя ненавидела.

С тяжёлым вздохом поднялась на ноги с явным желанием снова спрятаться в комнате, но уйти просто так мне не дали – крепкие руки ухватили за плечи и развернули лицом к своему хозяину. Я внимательно всмотрелась в лицо Артёма и разглядела в его глазах решимость, которая меня немного напугала, но парень не имел в виду ничего... такого.

Прежде чем он начал говорить, я решила задать вопрос:

– Как думаешь, я могу вернуться в свою квартиру? Жить с отцом временами бывает... трудно.

Артём немного сильнее сжал мои плечи, выражая молчаливую поддержку, и уверенно прервал меня:

– Хорошо. Но прятаться от проблем тоже не вариант – чем раньше примешь реальность, тем проще будет, в первую очередь тебе самой.

Я кивнула, чувствуя некоторую благодарность, и всё же поднялась в свою спальню, потому что завтра тяжёлый день: меня ждёт очередной съезд журналистов, на котором выберут двух-трёх кандидатов для участия в ежегодном конкурсе. Если всё выйдет, то в следующем месяце у меня появится возможность занять руководящий пост в одном из ведущих агентств и забыть, наконец, про эти вылазки в горячие точки.

Жаль, что Вадима при этом рядом не будет…

Сон вышел тяжёлым: я просыпалась практически каждый час, через раз мучаясь кошмарами – стоит ли говорить, что, встав в шесть утра, я была похожа больше на зомби, чем на человека?

После того как смогла привести себя в более-менее человеческий вид, спустилась вниз; на кухне, куда я пришла за порцией крепкого кофе, меня встретили мои охранники в полном составе. Все пятеро были до противного бодрыми и уже что-то активно обсуждали. Я же еле смогла заставить себя выдавить полагающееся приветствие. А после пары глотков кофе уже более осознанно обвела взглядом притихших «нянек» и поняла очевидную вещь.

– Эмм… Кажется, у нас небольшая проблема… – виновато улыбнулась. – Боюсь, моя двухкомнатная квартира не рассчитана на такое количество человек. Может, кто-то останется здесь? Там в одной комнате вы вряд ли поместитесь, а в свою спальню я никого не пущу.

По смеющимся глазам Артёма стало понятно, что он готов попытаться исправить последний пункт, и мне пришлось прикусить губы, чтобы не рассмеяться над выражением его лица. То, что у нас так хорошо складываются отношения – это хорошо, а слишком хорошо – тоже нехорошо, так что... Я всё ещё раздумывала о том, стоит ли держать его на расстоянии, пока мы шли к машинам, но так ни до чего и не додумалась. А когда он примостился рядом, закинув свою лапищу на спинку сиденья, мне вдруг захотелось, чтобы он всегда был рядом – такой надёжный, сильный, готовый защитить от всего и всех. Уверена, что и отец из него вышел бы отличный.

Стоп, что? Я серьёзно думаю об этом сейчас?

Совсем с ума сошла.

Я постаралась переключить внимание на события, которые ждали меня впереди, и откреститься от мыслей о человеке, сидящем опасно близко. Стоило подумать, что Вадим не одобрил бы моей несобранности, как я тут же протрезвела: наверно, теперь только такая мантра и будет возвращать меня в действительность.

К нужной высотке мы подъехали относительно быстро – у меня даже было время поправить макияж и переодеться во что-то более консервативное. Пока двое вояк осматривали территорию, а третий с кем-то трепался по телефону, оставшиеся двое, включая Артёма, поднялись вместе со мной на самый верхний этаж.

– Кому он звонит?

Неужели докладывает отцу?

Артём понимающе усмехнулся.

– Кажется, парни пытаются снять квартиру в аккурат под твоей.

– И у них это получится?

Насколько мне известно, стоит тут жилплощадь недёшево, а мой папа вряд ли раскошелится на ненужные траты…

Перебив ход моих мыслей, у Артёма тренькнул телефон, оповещая о пришедшей смс-ке, и я вопросительно уставилась на парня.

– Нет проблем. Квартира наша.

Моя челюсть с грохотом ухнула куда-то под ноги – вот это скорость!

С появлением двух крепких мужчин моя двушка как будто стала ещё меньше, если такое вообще возможно. Пока я приводила себя в порядок, спрятавшись в ванной, они изучали содержимое моих шкафов – это что, в самом деле так необходимо? – и зачем-то проверили вентиляцию. Уже через десять минут такая маниакальность начала меня раздражать, и я уговорила Артёма отправить в квартиру ниже и четвёртую няньку, но тот не согласился.

«Терпи, казак – атаманом будешь», – словно говорили его глаза.

Ну, мне, в общем-то, больше ничего и не оставалось.

Закончив с подготовкой, я проинформировала всех о том, что можно выдвигаться, и охрана тут же пришла в движение. Представила, как все коллеги будут пялиться, когда я появлюсь с таким конвоем, и мне уже заранее стало нехорошо.

Вот только до нужного здания мы так и не доехали – точнее, даже двор моей высотки не покинули.

Стоило нам отойти от подъезда на пару шагов, как мир вокруг взорвался звуками: громко завизжала девушка, которая просто вышла на прогулку с собакой; рядом крепко выругался Артём, и всё закрутилось, словно в колесе. Понять, что происходит, я смогла не сразу. Меня сильно оттолкнули назад – да так, что я упала на асфальт, больно обдирая локти и колени. Но именно это заставило меня очнуться, а мой мозг – начать воспринимать происходящее вокруг. Мои охранники что-то кричали, матерясь на неизвестных, что активно напирали на них, не гнушаясь грязными приёмами в попытке добраться до... меня?!

Откуда они вообще тут взялись?!

Ужас прокатился ледяной волной вдоль позвоночника, и я будто снова оказалась в лесу; опять бежала, не разбирая дороги, и спотыкалась о корни деревьев, гонимая страхом, нерусской речью и глухими звуками выстрелов за спиной. Снова, как и пару дней назад, я почувствовала себя дичью, которую загоняют охотники, и у меня было всего одно желание – выжить.

Когда на моих глазах, как подкошенный, рухнул сильный, тренированный боец, горло сдавила паника. А увидев кровь, расплывающуюся под телом того, кто должен был охранять меня, двор пронзил громкий крик, и до меня не сразу дошло, что именно я была его источником. Я визжала на одной высокой ноте и не могла отвести взгляд от того ада, что творился передо мной. Хотелось сесть и зажать уши руками до того момента, пока всё это не прекратится, но вместо этого я гипнотизировала погибшего охранника.

Ещё одна смерть на моих руках…

Глава 4

Глаза по привычке открылись в пять утра. Боб спал, запутавшись в моих ногах, изредка поскуливая что-то своё, собачье, и, казалось, тоже был начеку, потому что, стоило мне пошевелиться, как он тут же вскинул голову и посмотрел на меня, будто говоря взглядом: «Я здесь. Я тебя прикрою». Потрепав собаку по голове, выпутался из одеяла и побрёл на кухню за порцией крепкого кофе, прихватив с собой по дороге папку, которую вчера даже не открыл. Внутри обнаружилось небольшое досье, карта передвижений по городу и бейджик, по которому словно потоптались в грязных ботинках – хотя, может, так и было. Первый тревожный звонок в голове прозвенел, когда я не нашёл ни одной фотки – вот такого раньше точно не случалось. Закралось подозрение, что меня где-то хотят нагреть, но я так и не смог понять, почему, хотя на всякий случай напомнил себе, что интуиция меня ещё ни разу не подводила. Я перечитал по сотому кругу досье, пытаясь сориентироваться, что упустил, и снова повертел в руках бейдж; в обоих случаях значились одни и те же инициалы – Максим В., журналист, но я как будто смотрел сквозь ширму, которая прикрывала реальность.

Что же здесь, чёрт возьми, не так?

Отложив просмотренное в сторону, я принялся за изучение карты передвижений объекта, чтобы выбрать оптимальное место с наименьшим количеством свидетелей. Больше всего подходил его двор, потому что там самая удобная стрелковая позиция; к тому же, если верить расписанию, у моего объекта на сегодня по планам съезд журналистов, а значит, я должен убрать его раньше, чем он успеет поделиться с миром новостями.

И нет, совесть не мучила.

Часы показывали почти шесть утра, когда я покинул квартиру, проделав тот же фокус со спичкой. Для передвижений объекта ещё было рано, но я собирался осмотреться на местности, рассчитать пути отхода и прикинуть время, которое затрачу на всё это. Собаку снова взял с собой, чтобы отвлекала внимание случайных свидетелей на себя, всё же прочее оставил в квартире. Кепку натянул почти до самого носа, чтобы не оставить шансов камерам, и шёл налегке, чувствуя себя при этом так, будто лишился прикрытия. Боб весело шнырял по изредка попадавшимся кустам, гонял птиц и обнюхивал каждый столб, будто впервые в жизни попал на улицу. Я завидовал собакену, потому что в отличие от него не мог позволить себе такую роскошь, как потеря бдительности. Моя жизнь уже давно превратилась в сидение на пороховой бочке с зажжённым фитилём и вечным угадыванием дня, когда эта бочка рванёт.

Однажды и для меня кто-нибудь захочет «подвести черту», но с этой мыслью я тоже давно свыкся.

Нужный район и двор оказались довольно близко – в армейке мы бегали гораздо дальше. Между тремя высотками ютилась детская площадка размером с приличный такой частный аэродром, на которой днём наверняка будет полно народу с детьми. Это осложняло мою задачу, ибо будет дохрена свидетелей, и кто-то может засечь, откуда был сделан выстрел. В таком случае уходить придётся довольно быстро – значит, путь отступления должен быть максимально простым и беспрепятственным. А самое главное то, что после такого замеса всякий в этом дворе сто процентов обратит внимание на человека с любой сумкой по размерам больше авоськи.

Следовательно, нужно прикрытие и для СВД, о чём тоже стоит подумать на досуге.

Нормальных точек, откуда можно сделать удачный выстрел, было всего две – с крыш двух противоположно стоящих высоток; спускаться обратно придётся на лифте, ибо так быстрее, но я успею исчезнуть ещё до того, как у ментов остынут покрышки на колёсах. После того, как получу оставшуюся часть «зарплаты», рвану куда-нибудь в Азию и залягу на дно на пару месяцев: не стоит дразнить бравых работников спецслужб слишком часто, а то кусаться начнут.

Пока осматривал местность да прикидывал варианты развития событий, к нам с Бобом подтянулись любопытные ребятишки; судя по форме, дети направлялись в школу, но не смогли пройти мимо собаки. Они доверчиво трепали его уши и интересовались, как зовут. Минут десять я только вспоминал, как вообще с людьми общаться, а тут ещё и дети... Но они, кажется, не заметили, что со мной что-то не так, потому что покидали нашу компанию со счастливыми улыбками на лицах. Я раньше никогда не думал о семье, но сейчас почему-то назойливая мысль о том, что я ничего не оставлю после себя, не давала покоя.

Распрощавшись с малышнёй, отправился в обратный путь. Необходимо снова посидеть над картами, выбрать самое удобное время, ещё раз пройтись по вариантам отхода. Не из стрелковой точки, нет. Необходимо решить, какими путями быстрее всего выйти со двора и раствориться в толпе, да и выбрать наиболее короткий путь до берлоги. А ещё нужно вернуть Боба в контору по прокату собак.

– Прости меня, парень, – потрепал рыжие уши, – но вечером я уже не смогу с тобой гулять: самому бы максимально быстро испариться из города.

Понял, что пёс мне не просто понравился – он будто был моим, весь, от наглой морды до кончика тонкого хвоста. Мог бы – оставил бы его себе. Но... не с моей работой. Казалось, будто Боб чувствовал, что скоро расстанемся, потому что по дороге до квартиры вдруг сник и перестал совать свой любопытный нос под каждый куст.

Дел на сегодня масса, а значит, после обеда перво-наперво нам с псом придётся попрощаться. Но пока что, пожалуй, пусть побудет со мной.

Запустив проныру в квартиру, пошёл за стол. Тщательное планирование операций ни разу ещё не было лишним. Поэтому, не отвлекаясь на посторонние мысли, которые сегодня так и кружили в голове, сбивая с толку и заставляя задумываться о том, что раньше меня мало беспокоило, принялся за работу.

Боб деловито стучал когтями по линолеуму, но вскоре и он затих. А я раз за разом сверял карту, расписание передвижений объекта, вчитывался в скудную информацию о своей цели и нервно крутил в руках потрёпанный бейдж. Интуиция буквально вопила: «Дело нечисто!». Глаза видели, что всё, как обычно, за исключением отсутствующих фотографий. Ладно, видимо, это тот случай, когда разбираться придётся на месте, а значит, нужно быть готовым к любому повороту.

К часу дня у меня уже был составлен детальный план, и ещё парочка запасных вариантов на всякий случай. Пришла пора отвести Боба «домой», а самому зайти в магазин за парой, в общем-то, обычных вещей.

Когда работники офиса «Пёс и я» забирали упирающегося сеттера, мне крайне не понравились их понимающие, самоуверенные взгляды: они были уверены, что и мне Боб вынес мозги. Но как же приятно было увидеть их вытянувшиеся лица от простого вопроса:

– Скажите, а вы, часом, не продаёте собак? Мы с племяшем к Бобу привыкнуть успели – парень уже с вечера реветь начал, когда узнал, что пса возвращаем. Да и мне он тоже по душе – славный собакен.

Когда первая волна безмолвного шока схлынула, Виктория и её коллега заверили меня, что в случае с Бобом они готовы сделать исключение, так как обычно собак не продают, но этот рыжий хулиган, который никогда никого не слушается, просто так проедает их деньги.

Покивал головой, выслушал немало интересных предложений от «А хотите, оформим продажу прямо сейчас?» до «Готовы оставить его у себя на содержании, если вам не удобно забрать пса сегодня» – последний вариант, естественно, был за мой счет. Пообещав подумать и всё обсудить с родителями племянника, поспешил на выход.

С чего я вообще заговорил о покупке пса?!

Покинув стены проката животных, зашёл в ближайшую аптеку за тонкими перчатками. Мысли о подвижном, хулиганистом и таком добродушном псе остались за дверьми: сейчас не до него, хотя я и чувствовал себя предателем. Полчаса до квартиры, по ходу заскочив в магазин музыкальных инструментов, полчаса на повторную пробежку плана и упаковку винтовки в чехол из-под гитары – чтобы лишних вопросов не возникло. По привычке хотел прихватить с собой собаку, но потом вспомнил, что рядом больше нет надёжного товарища.

Спичку в паз, дверь на замок, кепку до носа – всё на автомате за считанные секунды. Гитарный чехол заменял рюкзак с кучей нужной мелочёвки, но я и сюда умудрился впихнуть парочку примочек вроде складного армейского ножа – мало ли чего, – парочки пластырей и зажигалки. Не знаю, зачем всё это, но надеюсь, что выяснять не придётся: «усыплю» объект и максимально быстро исчезну из страны.

Наверно, со стороны я выглядел странно – рваные джинсы, тёмная футболка и кроссовки, а за спиной болтается «гитара», хотя мало ли, куда я направлялся. Снова знакомый двор, в котором я незаметно нацепил на одну из ветвей дерева неподалёку от нужного подъезда самодельный флюгер для определения силы и направления ветра, а после ещё раз оценил его – на этот раз с высоты двадцатого этажа, – и на всякий случай осмотрел окрестности сквозь оптику. Специальный армейский бинокль указывал мне расстояние до цели, вместо которой пока что выступала металлическая дверь подъезда, а после я на пару минут прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и выбросить ненужные мысли. Снова прогнал в голове содержимое тощей картонной папки, и в который раз почувствовал ноющее ощущения в груди, как будто стоял перед пропастью.

Почему там не оказалось фотографии?

Когда до указанного времени выхода цели оставалось всего пять минут, я буквально прилип к оптике, откинув кепку козырьком назад, чтоб не мешала, и взяв под прицел выход из подъезда. Внезапно в кармане завибрировал прихваченный телефон – тот самый, на который упал первоначальный заказ – и я вчитался в сухой текст.

«Ситуация осложнилась: сейчас за больным животным присматривают несколько нянек – наняли для профессионального выгула собак. По возможности необходимо устранить. Доплату переведём в расчёт.»

Чего? Они там вообще в конец охренели?!

К чёрту доплату, к чёрту этих нянек! Заказ с каждой минутой нравился мне всё меньше, а интуиция орала, что дело – дрянь. Но свернуть операцию сейчас – и объект уйдёт; вероятно, вскроется та инфа, которую заказчик с таким рвением хочет скрыть, раз готов оплатить смерть охраны объекта. Что же там за важная птица такая, что к ней столько внимания?!

Закрыл глаза, досчитал до трёх и все посторонние мысли из головы выбросил. Сейчас главное сделать работу и приготовиться к сюрпризам – а то, что они будут, я уже даже не сомневался. Через прицел наблюдал за дверью, из которой вот-вот должны выйти нужные мне люди: чёрный металл, рядом щиток домофона с чуть потёртыми кнопками... Сосредоточившись на мелочах, поймал то самое состояние, когда в голове не остаётся ничего лишнего, дыхание замедляется, и ритм сердца вместе с ним. Палец привычно улёгся на спусковой крючок, приклад упёрся в плечо, руки ощутили знакомую тяжесть…

Индикатор на домофоне замигал, и подъездная дверь медленно распахнулась – для меня сейчас всё происходило, как в замедленной съёмке. В проёме появился человек; с виду обычный парень лет тридцати, в брюках и джемпере, но намётанный взгляд сразу распознал и военную выправку, и то, как незнакомец просканировал периметр в поисках опасности.

Мои клиенты.

Следом за первым вышел ещё один, такой же с виду неприметный, но явно профи. А вот за ним... Палец чуть вдавил спуск, я уже был готов к выстрелу – первому и, скорее всего, последнему. Этих парней не видел смысла убирать, они всё равно моментально просчитают, откуда ведётся огонь. Самому бы ноги успеть унести. Задержал дыхание и внутренне уже приготовился валить отсюда самым неожиданным путём отхода, как из подъезда вышла моя цель.

– Твою дивизию!

Хриплый от напряжения возглас сам сорвался с губ, когда в прицеле показалась тонкая женская фигура. Баба! Мне заказали бабу!! Крысы! Знают, что я не работаю с женщинами и детьми, и всё равно прислали заказ. Рискнули! Интересно только, на что они, шакалы, надеялись?!

Резко убрал от себя винтовку и от души проматерился на тех уродов, которые хотели меня так подставить. Вот же проклятые абреки!

Интересно, чем им эта девчонка помешала?

Активное движение внизу снова привлекло моё внимание, и для лучшего обзора я опять вскинул родную СВД. Не для того, чтобы стрелять, нет – просто прицел ближе, чем бинокль. Но то, за чем я наблюдал, мне совершенно не нравится. Во дворе творилась какая-то дичь. Люди как тараканы разбегались в стороны, тогда как мою цель и её охрану очень профессионально взяли в кольцо какие-то сомнительные личности с закрытыми рожами. Совершенно неожиданно началась стрельба. Охранники у блондиночки, конечно, хороши, но их меньше, и вот первая смерть в рядах тех, кто пытается спасти жизнь одной конкретной девушки.

На кой ляд было нанимать меня, если подослали своих? Перестраховываются? Или она попала в поле зрения не одного «собаковода»?

– Куда ж ты вляпалась-то, принцесса?

Увидел, как один из «вражеских» ушлёпков воспользовался тем, что все охранники заняты, и решил грохнуть незнакомку; не сомневаясь ни секунды, я поменял в обойме патроны и, взяв его на прицел, сверил данные от флюгера и мягко нажал на спуск. Родная винтовка не подвела, и абрек прилёг отдохнуть с аккуратной дырой в своей дурной голове.

«Куда ж ты лезешь, придурок? За каким местом тебе это надо?» – мысленно обматерил меня внутренний голос, но под прицелом уже был следующий нападающий, а сомнений не осталось.

Понятия не имел, как буду выкручиваться, но дать погибнуть воякам и совсем ещё зелёной девчонке я просто не смог.

Вдох, медленный выдох, в промежутках между ударами сердца сжать палец – труп. Привычные, годами отработанные действия, а в голове как будто тикает таймер – сколько ещё времени у меня есть на прикрытие незнакомцев? Тик-так, тик-так. Главное, не пропустить тот момент, когда я ещё могу безопасно отсюда испариться. Рисковать своей задницей я не готов даже ради такой симпатичной мордашки, как у этой невинной Ромашки.

Вдох, выдох – труп.

Интересно, с какого перепуга во мне проснулся благородный рыцарь, готовый подставиться из-за незнакомых людей? Где-то в закромах мелькнула мысль о том, что моей сестре сейчас было бы примерно столько же, если бы она осталась жива – вот тебе и ответ.

Вдох, выдох – труп.