Любовь под прицелом. Рикошет

Под скрип калитки я покинул своё временное пристанище в Псху1, которое не один месяц спасало мою задницу; впереди – сто пятьдесят километров дороги до Сухума, а после, затерявшись среди многочисленных туристов, останется только пересечь русско-абхазскую границу. Нужно постараться попасть на автобус – на нём выбраться проще всего. С документами у меня всё в порядке, но минус всё-таки есть: к одинокому туристу внимания будет больше, а мне это ни к чему.

Через два дня я добрался до места.

Большой город, шумные улицы, толпы народа и никто не обращает внимания на новое лицо – хорошо. Куча камер – хреново. В таких условиях работать не впервой, но, видимо, придётся потом опять уносить ноги в срочном порядке. Единственное, что мне категорически не нравится в моей работе – какого лешего у меня нет собственного небольшого острова, личной лодки и ещё кучи плюшек, как в любом блокбастере у «докторов» моего уровня?

Вдохнув вечерний воздух, наполненный выхлопными газами и миллионом разных запахов города, от которых успел отвыкнуть, я отправился ловить попутку. Мне нужна любая более-менее приличная гостиница, а точнее предприимчивые тётки, всегда крутившиеся рядом, предлагая снять квартиру посуточно, которая в итоге выходила даже дешевле гостиничных номеров. Деньги, естественно, были последней вещью, что меня беспокоила. Но одно дело – остаться эдаким искателем доступной любви на одну ночь в памяти женщины, которая таких «героев» встречает каждый день, и для неё главное, чтобы клиент вовремя заплатил, а, уехав, оставил квартиру в относительном порядке... А вот снять номер в гостинице... Нет, дело, конечно, хорошее: сервис, улыбчивые горничные, ресторан на первом этаже, бесспорно более ухоженные номера и даже спецуслуги – но вместе с тем паспортные данные в базе и твоя рожа на записи с множества камер.

Нахрен мне такие следы не сдались.

Пришёл, сделал дело, ушёл. Максимум безопасности, минимум затраченного времени; следов не оставлять, с заказчиком не встречаться. Не так уж и сложно на самом деле, если не косячить и помнить об осторожности. Ещё одно правило – на этот раз, моё личное: никаких посредников; никого левого, кто был бы в курсе происходящего как с моей стороны, так и со стороны заказчика. Во-первых, по итогу получается испорченный телефон, а во-вторых, чем больше народу в курсе происходящего, тем выше вероятность оставить «след», по которому на меня смогут выйти.

Варианты, предлагаемые местными «предпринимательницами», мне не понравились. Районы либо слишком удалённые, либо наоборот слишком близко к центру – что значило больше камер на квадратный метр улицы. Пообещав подумать, одарил несколько женщин одной из своих самых простодушных улыбок и ушёл «погулять».

После пары часов блуждания по городу я наткнулся, наконец, на горстку новостроек – судя по всему ещё малонаселённых. На одном из балконов на уровне седьмого этажа заметил ярко-жёлтый баннер с надписью «Сдаётся». Отлично, это то, что надо. До места получения информации отсюда около получаса пешком, если верить картам, так что даже не придётся светиться в общественном транспорте. Надеюсь, что и в пункте назначения отсутствуют камеры, и вход в подъезд не сторожат бабушки, как это обычно бывает. Договорившись с хозяйкой квартиры и заплатив за неделю вперёд, я скинул сумку и переоделся. Перво-наперво необходимо было осмотреть местность – вдруг кому-то в голову придёт шальная мысль меня пасти – и по возможности закосить под «местного», чтобы слежка от заказчика, если она будет, даже понять не смогла, что я вообще приходил.

Первым делом нужно подумать о прикрытии. Чтобы привлекать меньше внимания, стоило быть максимально обычным и не вызывающим подозрений у кого бы то ни было. Достав ноутбук, я залез в сеть и принялся просматривать сайты на предмет чего-то неординарного: может, какая идея в голову придёт. Листая страницы, прокрутил в голове информацию и возможные варианты развития событий. Можно изобразить из себя доставщика пиццы/цветов/шариков – подойдёт любой вариант: в принципе, не самый плохой способ стать невидимкой для случайных встречных. Ну, серьёзно, кто вообще обращает внимание на курьера?

В том-то и дело.

Уже почти собрался заказать себе пиццу и с ней отправится на адрес, как вдруг взглядом зацепился за объявление «Собаки напрокат». Это шутка такая? Усмехнулся нелепой услуге и хотел пролистать этот бред, как в голову пришла интересная мысль.

А что, если…

Встав с дивана, я подошёл к окну и задумался. Взгляд привычно скользил по двору, изучая местность и подмечая мелкие детали, а в голове уже разворачивался план действий. Если к нужному дому прийти с собакой, спокойно поиграть с ней и даже перекинуться парой слов с молодежью, если такие будут во дворе, то в памяти людей я останусь как парень с собакой, а вот вероятные «следящие» примут меня за местного. К тому же, в любом случае пса запомнят более подробно, чем меня. Натянуть на себя самую обычную футболку, джинсы, на голову кепку – и всё, я один из толпы, а пёс – тот самый крючок, который запомнится всем, напрочь обезличивая мою внешность.

Чем больше я рассматривал эту идею, тем больше она мне нравилась. Вернувшись к телефону, открыл объявление о прокате и погрузился в изучении услуг. Ну, в принципе, мне привозить животное на дом не нужно – значит, будем делать вид случайного прохожего. Адрес, телефон, описание пород их «дружелюбных друзей» – всё предельно ясно. А вот то, что они работают до девяти вечера, немного неудобно. Если за инфой я хочу наведаться сегодня, значит, выдвигаться нужно уже сейчас. Или переносить всё на завтра, но вообще не хотелось бы. По срокам для заказчика завтра крайний день моего прибытия в город, и, если они и правда настолько шальные, чтобы следить за квартирой, там обязательно будет кто-то пастись с самого утра.

А сегодня есть шанс «проскочить».

Ещё раз проверив адрес, что оставил мне заказчик, построил по карте примерный маршрут от проката собак, прикинул время – да, должно получиться. Если не задерживаться в квартире – взять пакет и сразу испариться, – то времени более чем достаточно.

Достав из сумки чёрный рюкзак, я проверил его содержимое. Всё на месте, начиная от документов и денег, заканчивая неприметным шнурком, спичками и свинцовой монетой. Даже такие вещи могут спасти жизнь и стать отличным подспорьем в неожиданной уличной драке. Именно по этой причине у меня под ремнем, справа, всегда было аккуратно вставлено самое обычное лезвие, незаметное ни на первый, ни на второй взгляд. Странные привычки, я знаю. Всякие мелкие вещи перекочевали в карман, как и телефон с кошельком, а в рюкзак отправил что покрупнее: бутылку воды, солнечные очки, клетчатую рубашку – никогда не знаешь, что может пригодиться. Закинув его на плечо, зашнуровал берцы и вышел из квартиры; я осторожно прикрыл за собой дверь, спрятав в пазу возле замка спичку – дополнительная мера предосторожности. Только после этого спустился вниз, неторопливо покинул двор и, дойдя до дороги, поймал попутку.

До офиса «Пёс и Я» добрался довольно быстро; расплатившись с молодым парнем, который оказался тем ещё любителем погонять, с самым невозмутимым видом дошёл до двери с яркой вывеской.

– Добрый день, чем я могу вам помочь?

Молодая девушка, сидевшая в приёмной, встретила меня широкой, заученной наизусть улыбкой; не люблю таких, они все как куклы пластиковые – в каждом движении сплошная ложь. Шаблонная Барби с идеальной укладкой, маникюром, губками бантиком и ресницами, как опахала – сразу видно, что в ней нет ничего натурального. Но вот конкретно сейчас мне от неё нужна была наивность и доверчивость, а значит, пора начинать игру. Приподнял козырёк кепки, я широко улыбнулся в ответ.

– Виктория, – прочитал имя на бейдже, – скажите, могу ли я взять крупную собаку напрокат, вот буквально сейчас. Мне всего часа на два-три.

Виктория, кажется, меня не услышала – она с некоторой алчностью осмотрела мою фигуру и буквально ловила каждое движение. То, как я небрежно провёл рукой по волосам, приподняв кепку, как мягкой походкой подошёл к её столу, как облокотился на столешницу... Её даже не смутил вид на декольте, открывшийся мне с наиболее удачного ракурса.

– Ну, что скажете?

Судя по расширенным зрачкам девушки, она могла бы мне сказать многое, но ни слова по делу: похоже, у неё вообще была потеряна связь с мозгом. Так и тянуло пощёлкать пальцами у неё перед носом.

– Вика-а?

– Да? А...кхм... – Она наконец-то начала реагировать на происходящее. – Извините, вы знаете, обычно клиенты заранее договариваются о встрече и бронируют определённую породу собак, так что…

– Я не мог заранее – был не в курсе о вашей чýдной фирме. Сейчас вот случайно увидел и понял – это знак. Мне срочно, вот буквально сейчас нужен друг. Неужели нет ни одного свободного крупного пса? Это вопрос жизни и смерти.

Вика, наконец-то проявив навыки профессионализма, начала задавать вопросы по существу, отказавшись от попытки сожрать меня глазами. Вот и чудненько, а то ещё подавиться своими искусственными ресничками, откачивай её тут.

– Для каких целей вам нужна собака?

Хорошо, что я изучил их сайт и знал, зачем чаще всего здесь берут собак, но так как у меня не было дома, который нужно охранять – да и к фотосессии люди готовятся заранее, – я придумал совсем другую версию.

– Понимаете, Вика, у меня есть племянник. Пацану одиннадцать лет, и он уже пару месяцев как просит себе большую собаку. Сестра в панике, а парень у нас упрямый – не сдаётся. Вариант купить таксу, пекинеса или мопса отвергает принципиально и никак не хочет понять, что с большим псом ему не справиться – даже выгуливать будет не просто. – Сделал бровки домиком и приподнял уголки губ в подобии улыбки – мол, посмотри, какой я заботливый дядюшка. – Так вот я, увидев вашу вывеску, и подумал, а почему бы не взять на пару часов собаку и не дать возможность Серёге с ним погулять? Возможно, мелкий и одумается. Ну, куда ему тощему, с овчаром справиться или, там, с хаски, например?

Судя по блеску глаз, Виктория поверила безоговорочно. Надо же, как просто... Такое чувство, что ещё немного, и она себя мне предложит напрокат, а не только незарезервированного пса. Девушка с деловым видом полезла в компьютер, важно пощёлкала мышью, что-то набрала на клавиатуре и, пожевав губку, с беспокойством вернула взгляд на меня.

– Сейчас у нас из крупных свободен только Боб, но, боюсь, с ним даже вы не справитесь, не то, что ваш племянник. Боб – очень своенравная, проблемная собака; все, кто с ним связывался, возвращали его обратно с возмущением и предложением усыпить бедолагу. Мы по возможности стараемся предоставить питомца каждому, но Боба давно уже никому не предлагаем.

Я едва слышно фыркнул, поджав губы: не существует проблемных питомцев. К любому животному, ровно как и к человеку, просто надо уметь найти подход, а не винить его в том, что ты – хреновый хозяин.

– Годится, – кивнул к недоумению девушки. – Почему-то я уверен, что мы с Бобом отлично поладим.

Поглядывая на меня так, будто я заговорил на суахили, Вика скрылась за двойной пластиковой дверью; пока она оформляла заказ и – я уверен – рассказывала коллегам о том, что я не дружу с головой и наверняка пожалею о своём решении, я окинул взглядом помещение. Мятные безликие стены с парочкой грамот и дипломов ветеринара, кустистый цветок в углу и кожаный, видавший виды, диван. В общем-то, не так и пусто – я видел места и похуже, и кое в каких из них даже жил, так что мне ли привередничать?

Вернувшись к регистрационной стойке, Вика выдала мне чек, который я оплатил наличными, и объяснила, куда нужно идти, чтобы получить пса. Обошёл здание по периметру и остановился у чёрного входа, откуда через пару минут вывели моего нового друга. Им оказался... Нет, не хаски – тех хоть успокоить можно – ирландского терьера. С первого взгляда на него было понятно, что эту вылазку за инфой я запомню надолго: пританцовывая на месте, Боб без конца сучил хвостом и так и норовил сорваться с крепкого поводка. С другой стороны, чем больше он будет привлекать внимание к себе, тем меньше его будут обращать на меня, так что я в любом случае в выигрыше.

Возможно, придётся вспомнить парочку крепких словечек своего командира из последней командировки в ад, но игра стоит свеч.

Я принял поводок и сразу почувствовал, как напряглись мышцы в руке, пока я пытался приноровиться и удержать Боба рядом. Выведший собаку парень язвительно ухмыльнулся, явно желая мне запоминающейся прогулки, и, коротко хохотнув, уронил напоследок:

– Да ты маньяк.

– ...сказали мне в военкомате и записали в ВДВ, – ответил я с оскалом вместо улыбки и покинул, наконец, сие заведение.

Поводок пришлось намотать на кулак, чтобы уменьшить расстояние между собой и собакой; Боб оказался на деле очень смышлёным парнем – почуял, что на игры в догонялки я не настроен, да и в принципе сегодня с чувством юмора не в ладах, – и бодрой рысью поплёлся рядом, обнюхивая округу. Проходившие мимо люди изредка шарахались в сторону, обходя чересчур активного пса десятой дорогой, а я только усмехался себе под нос.

До нужного района на пару с собакой мы дошли минут за сорок; во дворе дома, в котором мне предстояло забрать пакет, было что-то наподобие детской площадки, только в хреновом состоянии, но сойдёт и это. Пара подростков играла на лавочке в карты, перекидываясь взаимными обвинениями и нецензурщиной, несколько малышей качалась на качелях под зорким присмотром двух мамаш – и на этом жизнь во дворе заканчивалась. На всякий случай я осторожно обвёл взглядом окна в двух пятиэтажках, пожалев о том, что не могу сейчас воспользоваться биноклем или на худой конец прицелом от СВД, чтобы убедиться в отсутствии слежки наверняка, и присел на корточки. Боб подошёл ближе, повиливая хвостом, и я пару секунд трепал его шею, не столько лаская пса, сколько снимая собственное напряжение. Мамаши переговаривались между собой и, казалось, не обращали на меня никакого внимания; подростки пару раз зыркнули боязливо в сторону Боба и вернулись к своему занятию, так что я просто двинул в сторону нужного подъезда без домофона и юркнул в полумрак.

Пока поднимался по лестнице, перепроверил в сообщении номер квартиры: мне нужна двести тринадцатая. За все шесть пролётов – лифт в доме не работал и, кажется, довольно давно – мне ни разу не попалась ни одна живая душа, как будто дом вымер. Пару раз Боб тревожно тявкнул, заставляя меня насторожиться, но я так ничего и не услышал. Возле нужной квартиры с отвалившейся от двери единицей остановился ещё раз, прислушиваясь к звукам по ту сторону; на лестничной клетке не было дверей, в чьи «глазки» можно было бы попасть, так что я не боялся показаться подозрительным.

Присев на корточки, я нашарил под прорезиненным ковриком ключ; замок поддался с первого раза, и вот мы с Бобом вошли в квартиру, пропахшую сыростью и старостью. Правда, дальше коридора пёс идти отказался, но я не мог винить его в этом: у самого желание свалить пульсировало по венам. Квартира была мебелирована, но здесь, скорее всего, уже давно никто не жил и не использовался жилплощадью по прямому назначению. На всякий случай, потворствуя своей паранойе, которая не раз уже спасала мне жизнь, осмотрел каждую комнату на предмет чего-нибудь подозрительного. Ни камер, в том числе и скрытых, ни грязной посуды, ни смятых простыней – никакого намёка на то, что сюда вообще кто-то входил за последние несколько месяцев, если не больше. Единственное, что выбивалось из общей картины – мятая жёлтая картонная папка на журнальном столике в зале. Почему? Потому что всё вокруг было покрыто толстым слоем пыли – кроме этой самой папки, которую сюда принесли совсем недавно, – точно после того, как оставили мне заказ на усыпление питомца.

Папка оказалась довольно тощей – раньше я получал более увесистую «почту»; это слегка обескураживало, но пару раз в моей практике случалось и такое, так что подозрений не возникло. Боб призывно заскулил из-за двери, прицокивая когтями по полустёртому линолеуму; оставаться здесь дольше я посчитал недальновидным, поэтому спрятал папку под курткой и вывел собаку обратно в подъезд. Детская площадка опустела, не считая всё тех же двоих подростков, и в этот раз я её обошёл по периметру, присматриваясь к редким прохожим.

Интересно, кто из них здесь не случайно?

Уже подходя к своему временному пристанищу, бросил взгляд на часы; я ещё успевал вернуть Боба обратно в прокат, но, скосив глаза в его сторону, понял, что пока не готов с ним расстаться. И не только потому, что он отличное прикрытие – мне было банально жалко пса, которого все отказывались лишь потому, что он «другой». Я знал это чувство – сам большую часть жизни получал только насмешки в спину и безнадёжные взмахи рукой; сначала от родителей, после их смерти – от воспитателей в детдоме и таких же отщепенцев, каким был я сам. В конце концов, мне надоело быть «запасным вариантом» и терпеть это наплевательское отношение, и меня поставили на учёт в КДН, потому что я научился давать сдачи. А после выпуска из приюта даже не рассматривал других вариантов, кроме как поступление в армию, потому что в груди внезапно кольнуло: таких моральных уродов среди «чужих» гораздо больше. А после жизнь дала мне удар под дых, и я решил, что нет смысла разделять людей на плохих и хороших: в каждом из нас хватало черноты. Однажды и я мог стать чьей-то мишенью, но с этой мыслью я давно свыкся, да и не было у меня стимула цепляться за свою жизнь.

После того, как одна мразь отняла у меня младшую сестру, в этой жизни для меня не осталось ничего ценного.

Заглянув в первый попавшийся магазин, который расположился на первом этаже в моём доме, я затарился для себя и своего нового друга; почуяв еду, Боб начал помахивать хвостом и вроде как повеселел. Мы вместе поднялись на нужный этаж, и снова пешком – здесь лифт ещё не запустили, видимо; первым делом я приоткрыл дверь, и в ладонь мне полетела оставленная утром в пазу спичка – значит, в моё отсутствие не было никаких незваных гостей. Но свободно выдохнул я только после того, как скрылся внутри и щёлкнул замком. Терьер, потянув носом воздух, свободно протрусил в комнату и распластался на диване; прикинув, куда бы отсыпать псу корма, я поделился с ним одноразовой тарелкой – благо, их целый набор. Пока Боб уплетал ужин, я позвонил в прокат собак и мило пообщался с Викой, время от времени поглядывая в окно – так спокойней. Девушка немало удивилась моим словам о том, что Боб отличный парень, и мы с «племянником» хотели бы провести с ним больше времени. Она пыталась напомнить мне, что в их правилах прописано время возвращения питомцев, но мы решили и этот вопрос, договорившись переоформить документы с проката пса для фотосессии на прокат для охраны квартиры. Главное условие, при котором кукла-Вика согласилась на лишнюю работу под конец рабочего дня – свидание со мной. Ну, тут девушку будет ждать большое разочарование: доплату я, конечно, внёс, всё согласно прейскуранту, а  вот прогулки с жертвами моды – тут уж как-нибудь без меня.

После ужина рухнул на диван, как подкошенный: всё-таки, двое суток без сна – это не шутки; под подушкой привычно занял своё место ПМ, а в ногах умостился Боб.

На пару часов можно отключиться – главное, бдительность не терять.

Глава 3

Возвращение домой в этот раз было сродни походу на гильотину; даже мысль о том, что мы, возможно, спасли своей выходкой много жизней, не смягчала боль от потери друга. Бойцы из папиного отряда сделали ещё одну вылазку в тот район и доставили вчера вечером тело Вадима, но мне было настолько стыдно за это, что я не могла даже подойти к палатке, в которой находилось его тело. Проплакав большую часть ночи, я несколько раз порывалась позвонить Марине, но потом подумала, что такие вести лучше сообщать лично: возможно, я смогу разделить с ней её скорбь, и ей будет не так трудно и тяжело.

Утром следующего дня я первым делом полезла в почту, чтобы ещё раз перечитать то анонимное письмо, в котором говорилось про готовящийся теракт. Тогда, пару дней назад, оно показалось мне простой шуткой, так что я в первую очередь попросила знакомого программиста отследить, с какого адреса его отправили. Он провозился с ним часа два, если не больше, но отследить источник так и не смог. Я поверила информации, содержащейся в письме, безоговорочно: зачем так тщательно скрывать свою личность, если ты просто хочешь разыграть кого-то? Это далеко не первая анонимка, но прежде я с таким уровнем скрытности не сталкивалась – разве что на страницах детективный романов. Позже, когда мы с Вадимом, следуя по указанным координатам, наткнулись на ту хибару с боевиками, всё подтвердилось: вряд ли они там собрались попить чаю и поговорить о погоде. А теперь Вадима не стало, и я не была уверена, стоила ли игра свеч.

В отношении него и его семьи точно нет.

«Урал» камуфляжной расцветки доставил меня прямиком до железнодорожного вокзала, на котором ещё вчера утром мы с Вадимом смеялись и думали о том, как разнесём в пух и прах всех террористов разом. В итоге разнесли только нас, хотя у меня и получилось сохранить флешку с информацией. Но к моему вящему неудовольствию, в одиночестве меня не оставили: грозно глянув на меня напоследок, отец приставил ко мне пять человек. Ну, как человек... Это были, скорее, бетонные стены, затянутые в неприметные джинсы и свитера; причём они настолько мастерски сливались с толпой, что, не знай я наверняка каждого из них в лицо, ни за что бы не вычислила. В общем, отец был прав: это не те дети, которых у меня получалось обводить вокруг пальца. Провернуть такие же фокусы с этими ребятами у меня вряд ли получится, но в одиночку не очень-то и хотелось. Правда, среди них было одно лицо, которое пугало не так, как остальные.

В качестве одной из нянек папа оставил со мной... медика, перевязывавшего мне плечо.

Я нервно поправила одежду, чтобы скрыть своё немое возмущение, и потопала к своему вагону; надеюсь, им хватит ума не сесть рядом со мной, иначе я просто взорвусь. Проверив мой билет и документы, проводница впустила меня внутрь. Я с толикой любопытства скосила глаза в сторону моих телохранителей: интересно, как они будут выкручиваться? Не помню, чтобы отец покупал им билеты… Может, они поедут следом за поездом на машине? Или у них есть личный вертолёт?

Но к удивлению, всех пятерых свободно пропустили внутрь, и мои глаза полезли на лоб – с какой это стати?

Усевшись на своё место в электричке, я отвернулась к окну; чтобы не думать о своих няньках, попыталась отвлечься на то, что скажу Марине, когда переступлю порог её дома – если она меня впустит, конечно. Но погрузиться в тяжелые мысли мне не дал Лютый, нагло приземлив свою пятую точку на соседнее место и бесцеремонно потянувшись ко мне.

– Какого…

Я повернулась к нему, с возмущением отбивая руку. Но смутить этого парня оказалось не так уж и легко: он с легкостью проигнорировал и мой бешеный взгляд, и возмущённое сопение.

В свою очередь я точно так же не отреагировала на невинно распахнутые глаза.

– Мест не хватило в вагоне? – Гневно прошипела, не обращая внимания на подрагивающие мужские губы. – Обязательно ко мне лезть?

– Ты такая забавная, – проговорил в ответ и снова потянул свою руку в мою сторону. – Не дёргайся, я просто хочу проверить повязку.

Ну да, конечно, сейчас я кинусь снимать толстовку и покорно замру для осмотра. Прямо посреди вагона, полного народу, ага.

– Нормально там всё с повязкой, под кофтой не видно, не переживай. Меня отлично заштопали.

Тихо вздохнув, Лютый откинулся на своё сиденье, принимая мой ответ, но, к сожалению, не ушёл.

– Ты чего такая ершистая?

– А у меня есть повод радоваться? – чуть не взлетела над креслом от эмоций.

– Есть, конечно, – как маленькой, спокойным тоном начал объяснять мне очевидные для него вещи. – Во-первых, тебе удалось добыть важные сведения – на самом деле важные; во-вторых, выбраться из той передряги с минимальными потерями; ну и в-третьих, ты жива. Это ли не повод для радости?

Он серьёзно? Вот серьёзно сейчас про минимальные потери?! Это смерть моего друга – минимальная потеря?!

– Это был мой друг, понимаешь?! Друг!

Я начала рыдать, собираясь рассказать ему, куда пойти и с какой скоростью, но он вдруг пронзил меня тяжёлым взглядом, в котором виднелась печаль.

– За несколько лет службы я потерял всех друзей, с которыми мы начинали. Шесть человек, с которыми я был знаком чуть ли не с детсадовского горшка, умерли у меня на руках, не дотянув даже до двадцати трёх. Лёхе я вообще жизнью обязан – он меня собой от пуль прикрыл... Один был совсем зелёным – только-только в часть перевёлся. Отметили ему девятнадцать лет, и на следующий день его не стало. Думаешь, твой друг единственный, кто там свою жизнь оставил? У кого дети остались сиротами? Так вот я тебя удивлю – в том районе люди погибают пачками чуть ли не каждый день. Я столько смертей повидал за свой недолгий век, что уже воспринимаю её как что-то закономерное. В конце концов, когда-нибудь мы все там будем, но я готов к тому, что однажды могу не вернуться. А друг твой свою жизнь не зря отдал – его семья может им гордиться.

Его слова выбили воздух из лёгких, оставив меня наедине с жестокой реальностью, в которой я самой себе казалась эгоистичной истеричкой, а рядом со мной сидел этакий умудрённый опытом старец, который в свои годы уже мог позволить себе философски смотреть на многие вещи, в том числе и на смерть.

Я прекрасно понимала, что он прав, но мне-то от этого не легче – совсем. Хотя и не проникнуться его словами тоже не получилось.

– Мне жаль, правда, жаль твоих друзей, но…

– Но ты так близко не сталкивалась с этой стороной жизни на грани, да? Впервые теряешь кого-то?

Молча кивнула, не в силах спокойно говорить на эту тему: перед глазами, стоило их закрыть, возникало лицо Вадика с остекленевшим взглядом. Тёплая ладонь, накрывшая мои ледяные пальцы, крепко сжатые в замок, заставила вздрогнуть и поднять глаза на Лютого. Он с лёгкой грустной улыбкой на лице смотрел на меня, при этом оставаясь совершенно спокойным.

– На тебе теперь большая ответственность – прожить свою жизнь так, чтобы твой друг, наблюдая за тобой, захотел поскорее сюда вернуться. Поняла?

Услышать такой бред – последнее, что я ожидала от медика. Причём, бред настолько, что я против воли начала нервно хихикать, мысленно сомневаясь в его психическом здоровье, а он будто только этого и ждал. Непринуждённо дёрнул меня за прядь волос и скорчил смешную рожицу.

– Вот так-то лучше, а то сил уже нет смотреть на твою кислую мину. Но, вообще-то, жить тебе теперь по-любому придётся за двоих. Так что давай, хватит хандрить, нам теперь вместе работать, – он как-то задумчиво прищурился и многозначительно выдал: – Но и развлекаться за наш счёт в попытках улизнуть по-тихому тоже не стоит. Чувство юмора у нас поганое. Честно.

Перевела взгляд со своего соседа на остальных бравых ребят, приставленных ко мне отцом, оценила их рост и ширину плеч, а так же пронзительные цепкие взгляды, и поняла, что таки да. Можно даже не пробовать, иначе весело будет. Им. А вот мне наверняка нет.

Я вздрогнула, когда механический голос объявил мою остановку; Лютый помог подняться, хотя я могла бы и сама, но, наверно, теперь стоит привыкнуть к тому, что их опека будет доходить до абсурда. Я неспешно вышла под промозглый ветер, проникающий даже под одежду, и ускорила шаг, чтобы побыстрее спрятаться от холода. В машине, которую отец прислал за мной, места на шестерых явно не хватит, но папа предусмотрел и это, так что я не особенно удивилась, увидев второй подъехавший автомобиль. До загородного дома мы добрались быстро и без приключений – их с меня хватило, – и первым делом я отправилась в душ, чтобы смыть с себя трёхдневную грязь, усталость и боль. Оттягивать момент встречи с Мариной не было смысла, поэтому сразу после набрала её выученный наизусть номер и подрагивающим голосом предупредила о том, что сейчас приеду. Она рада тому, что в этот раз мы так быстро вернулись, а я не спешу разубеждать её в том, что вернулись оба.

Только не сейчас.

Мне бы ещё пару часов передышки.

– Слушай, как тебя там? – обратилась я к Лютому.

Ну не звать же его Лютым при людях, в самом деле!

– Артём, – понимающе усмехнулся тот.

– Нельзя ли поехать к семье Вадима не всем кублом? Боюсь, меня неправильно поймут…

Парень категорически покачал головой.

– Исключено. Ты выходишь либо с нами всеми, либо сидишь дома – тебе выбирать.

Ага, хороший такой «выбор», ничего не скажешь…

За неимением других вариантов пришлось быстро переодеться и снова выйти на улицу; почему-то именно сейчас я почувствовала себя невероятно опустошённой с одним-единственным желанием – спрятаться где-нибудь ото всех и побыть в одиночестве. Но на такую роскошь я просто не имела права.

На этот раз машин было целых три, но парням хватило мозгов не ехать по пятам. Артём сидел рядом, а остальные катили следом, отставая на пару машин, и во двор Маришки мы въехали раздельно, припарковав машины в разных частях. Я подняла глаза на её окна и ощутила себя не в своей тарелке оттого, что рядом нет Вадима. Кажется, это будет намного сложнее, чем я могла представить даже в самом жутком кошмаре. Прав был отец – платить за свои ошибки тяжелее всего.

Крепкая тёплая ладонь легла мне на спину, и я, повернув голову, посмотрела на Артёма, который молча кивнул мне в сторону подъезда. Ну да, сколько время не тяни, идти всё равно придётся. Окинув взглядом двор, удивилась, не заметив двоих из моих охранников.

– Они уже внутри, остальные останутся здесь. С тобой пойду я.

Слава Богу, не всей толпой, всё-таки он меня услышал.