Орчиха в свадебной фате

Я снова хрюкнула. Потом засмеялась громче. Потом заржала в голос. Из глаз потекли слезы. Кажется, когда смеются и плачут одновременно — это называется истерика?

— Что с вами, орисса? Вам нужна помощь? — ласковый голос карлицы немного привел меня в чувства.

— Нет-нет, что вы! — всполошилась я. Не хватало, чтобы эта милая женщина видела меня такой… такую… обнаженную, в общем.

— Все в порядке, не волнуйтесь! Я… уже моюсь!

Чтобы сдержать обещание, встала под бочонок, плеснула на голову воды, которая полилась по плечам, по спине, струйками побежала по большой зеленоватой груди… Я снова всхлипнула, но зачерпнула жидкого мыла из плошки и плюхнула себе на темечко.

Долго плескаться не стала: хорошенько промыла голову, разок намылила и с силой растерла мочалом тело, щедро окатила себя пару раз теплой водой из бочонка, замоталась в простыню и высунула голову из-за полога:

— Мне бы одежду свежую, можно в счет вознаграждения, — произнесла, немного смущаясь.

— Ты пока вот роуб надень, — карлица подала мне нечто среднее между банным халатом и кимоно.

Ладно, хоть размерчик мой.

— Минутку, — я скрылась за пологом, натянула на влажное, отмытое до скрипа тело свежую, пахнущую солнцем и какими-то травами одежку.

«Никакой химии! Все натуральное — и ткань, и аромат», — отметила про себя.

Вышла.

Карлица тут же повела меня обратно в хозяйственную часть каптерки, усадила на грубо сколоченный деревянный табурет перед таким же неказистым, но опрятным столом.

— У нас тут все по-простому, из горячего — только травяной чай, — засуетилась женщина, выставляя на стол глиняные тарелки с кусками вареного мяса, душистые зерновые лепешки в плетеной корзинке и очищенные, нарезанные дольками корнеплоды, по виду напоминающие то ли редьку, то ли репу, то ли вообще капусту кольраби.

Аппетит у меня оказался зверский! Я мигом съела все, что передо мной поставили, облизнулась и с сожалением посмотрела на опустевший стол.

Так. Похоже, орки питаются тем же, что и обычные люди. Уже проще: не придется ломать голову, где добыть съестное.

— А теперь чайку вот попей, Барбра, — карлица смотрела на меня со смесью жалости и восхищения. — Давай-ка я тебе сладких лепешек принесу и джема из ягод вязенника. Они хорошо силы восстанавливают.

Под пол-литровую кружку чая я съела еще две лепешки, пару ложек джема — и, наконец, почувствовала себя сытой. Тут же навалилась неимоверная усталость. Я зевнула и потерла глаза: не хватало уснуть прямо тут, за столом. К тому же, мне, кажется, еще денег выдать обещали. Пока не получу — не усну! Мало ли — вдруг потом передумают. Это ведь как в прошлой жизни: пока клиент не расплатился за выступление на корпоративе или в ресторане — оставайся и играй до последнего! Иначе потом никому ничего не докажешь…

Пока я моргала и боролась со сном, где-то в глубинах хозяйственной части зазвонил колокольчик.

— А вот и вознаграждение твое готово! Идем, орисса. — Карлица кинулась к одному из проходов.

Я тяжело встала и, сыто отдуваясь, двинулась следом. Хотелось бы мне взглянуть на других орисс! Может, они намного стройнее меня? И мне следует ограничивать себя в еде? В той, прошлой жизни, мне приходилось следить за тем, что и сколько я ем. Постоянный прием противовоспалительных гормонов предрасполагал к полноте, а запрет на активные занятия спортом ставил окончательный и безнадежный крест на моем стремлении к модельным «90-60-90».

Каптер дожидался меня на прежнем месте.

— Орисса Ор-Тьюндер! Понимаю, что ты наверняка не так представляла себе момент получения вознаграждения за свои ратные подвиги, — заговорил он слегка высокопарно. — Тем не менее, позволь мне от лица командования армией Фрайсленда поблагодарить тебя за доблесть на поле боя и вручить тебе причитающееся вознаграждение!

Если карлика и смущал мой вид — я стояла перед ним в банном халате, который совершенно не сочетался с грубыми военными полусапожками на тяжелой подошве — то он этого никак не показал.

Не знаю, что положено отвечать в таких случаях в этом мире, но на всякий случай ответила так, как принято у нас, на земле:

— Служу Фрайсленду! — гаркнула я, старательно выпячивая и без того выдающуюся грудь и слегка выпучив глаза. И тут же заинтересованно уставилась на стол: на нем красовались два кожаных мешочка с завязками у горлышка. — И что мне причитается?

— Каждый из твоего погибшего десятка должен был получить по одному ауру. По традиции, они достаются тем, кто выжил, то есть — тебе. Итого — десять ауров. — Каптер подал мне первый мешочек.

Я высыпала из него на ладонь золотые монетки и пересчитала их: действительно — десять штук, как и обещано.

Карлик смотрел на меня с одобрением.

— Все правильно, орисса. Деньги счет любят, — дождавшись, пока я ссыплю монетки обратно в мешочек, завяжу его и опущу в карман халата, заметил он. — Далее, Барбра, тебе полагается вознаграждение за спасение трибуна. Это еще пять ауров, и по десять аргов за каждого уничтоженного хунгра — это еще шестьдесят аргов!

Во втором мешочке, содержимое которого я так же тщательно рассмотрела, обнаружилось пять золотых монеток и шесть серебряных.

— Просьбы, пожелания есть? — поинтересовался каптер, когда я припрятала второй мешочек.

— Мне бы одежду свежую, — немного смущаясь, я обратила внимания карлика на свой не слишком приличный наряд. — Кожаные доспехи хороши в бою…

— Да, разумеется! Я должен был сам подумать, — тут же согласился карлик. — Идем, выберешь сама, что тебе по вкусу. Король Фрайсленда заботится о том, чтобы воины, защищающие границы от хунгров, ни в чем не нуждались! — с гордостью добавил он.

После изучения ассортимента, который оказался не так уж и беден, я остановилась на бриджах из плотной ткани цвета мокрого песка, укороченного кителя из той же ткани, под который удалось подобрать что-то вроде топа со шнуровкой на спине. Топ по цвету практически сливался с моей кожей оливкового оттенка.

Укрывшись от каптера в закутке за занавеской, я быстро переоделась, вернула начальнику хозчасти банный халат и замерла, не зная, куда двигаться дальше.

Неожиданно на выручку ко мне пришел все тот же карлик.

— Куда думаешь направиться, орисса? На родину, в Олифгруф?

— Да, пожалуй, — я понятия не имела о географии мира, в который попала, но признаваться в этом старичку не рискнула.

Да и какая разница, куда идти, если я пока вообще не представляю себе, как оказалась в этом мире и смогу ли вернуться обратно, на землю. О том, что возвращаться мне, в общем-то, некуда и не к кому, я предпочла не думать.

— Тогда смею предложить тебе, Барбра, отдохнуть до полудня, а потом присоединиться к армейскому целительскому обозу. Он направляется в Эрпорт, тебе как раз по дороге. К тому же, там имеется портал, который поможет тебе сэкономить пару дней пути.

— Я не против, — поспешила ответить согласием. Путешествовать по незнакомому миру в одиночку я точно была не готова.

Вызванная каптером карлица проводила меня в третью армейскую палатку, которая оказалась офицерской казармой. Несколько спален в ней, рассчитанные на четверых, пустовали. В одной из них меня и устроили.

— Отдыхай, орисса. Я скажу командиру отряда охраны обоза, чтобы он лично разбудил тебя незадолго до отправления в путь.

Мы тепло попрощались с милой женщиной, а потом она ушла, а я завалилась отдыхать. Простая деревянная лавка, прикрытая сложенным в четыре реди шерстяным одеялом, казалась мне королевским ложем по сравнению с бугристой поверхностью поля боя, на котором я очнулась каких-то пару часов назад…

Глава 5. Пора в путь-дорогу

— Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, красная? — я определенно где-то видела этого Деда Мороза, который сидел сейчас передо мной, вольготно развалившись в просторном кресле, и сверлил меня взглядом холодных серых глаз.

Определиться, тепло мне или нет, я не смогла. Да и отвечать на вопрос, заданный с явной издевкой, желания не было. Тоже мне, нашел Настеньку! Я переступила с ноги на ногу. С детства ненавидела стоять навытяжку перед вот такими вальяжными псевдо-Морозами, делавшими вид, что им жуть как хочется услышать очередной стишок или песенку про елку, шарики и прочие пряники.

— Давайте пропустим часть с моим выступлением и перейдем к раздаче подарков, — предложила Деду, оглядываясь в поисках второго кресла или хотя бы стула: вообще-то, это я тут женщина, и это мне сидеть положено!

— Хм-м-м… подарочков, значит, возжелала? А ведь я давал шанс загадать желание. А ты, Варенька, вместо этого мой волшебный артефакт раздолбала! А он, между прочим, вещь магическая и подотчетная. Что я своему начальству скажу, когда оно поинтересуется, как я накопитель прошляпил?

— Ты прошляпил — тебе и отвечать! — возмутилась я, тоже переходя на «ты», и, так и не найдя ничего, на что можно было бы присесть, взяла и улеглась на пол, точнее, на пушистый ковер прямо под елочкой, служившей единственным украшением интерьера.

Кстати, снег на ней был натуральный, но почему-то не таял.

— Вот пока начальство мое не обнаружило пропажу, я и решил, Варварушка, отправить тебя и твоих таких же невоспитанных подружек на поиски осколков. Так что запоминай, Барбра: пока не отыщешь осколок, который переместился в мир, куда я тебя отправил — назад, на землю, и в свое тело не вернешься!

Вот тут я вспомнила! Сразу всё — и то, как на заснеженной площади, освещенной прожекторами и новогодними гирляндами, появилась оленья упряжка. И то, как вот этот самый Дед Мороз подрулил к нам с подругами и начал нести какую-то пургу про то, что он вовсе не ряженый, а самый что ни на есть настоящий Дух Нового года, явившийся, чтобы исполнить по одному желанию каждой из нас. И то, как я, будучи сильно нетрезвой, решила пощупать… нет, не самого Деда или Духа — не суть важно! — а его бутылку!

Вспомнила — и аж присела на своей подстилке:

— Слушай, джинн недо… — тут я осеклась, потому что в серых глазах мужчины начала закручиваться та самая, уже знакомая мне снежная воронка. — Не достойный порицания, — выкрутилась быстро. — Извиняться не буду! Да, виновата! Впервые в жизни выпила, расслабилась. Мог бы проявить снисходительность к девушке!

— Не-е-ет, Барбра! За свои слова и поступки приходится отвечать! Ищи осколок, Барбра! Ищи, Барбра…

Барбра! Баррр-бр-ра!

Кто-то, явно не дух, дед или джинн, усиленно колошматил меня за плечо.

Я попыталась отмахнуться, села, открыла глаза. С трудом удержалась от вопля: на меня смотрела зеленая клыкастая морда, размалеванная узорами и украшенная пирсингом в носу и тоннелями в ушах. На выбритой у висков голове красовался пучок дредов, собранных в конский хвост. Морда была однозначно мужская, и выразительные изумрудно-зеленые глаза с длинными, темными, пушистыми ресницами смотрелись на ней… неуместно.

Спокойно, Варя, спокойно! Кажется, это твой соплеменник в новом мире. Выходит, у самцов… тьфу! — мужчин-орков клыки покрупнее женских будут? Или я просто еще слишком молодая орчиха, и клыки не успели вырасти? Брр! Не хочу становиться такой же, как этот… Кстати, кто он и зачем меня разбудил?

— Т-ты к-кто? — спросила я у страшилища, гадая, то ли встреча с Духом была реальностью, а сейчас мне снится сон, то ли наоборот, Дух мне приснился, а сейчас я проснулась…

— Начальник охраны лекарского обоза, — проговорила морда. — Ты, орисса, вроде с нами идти собиралась.

— А!.. Да, — припомнила я. — Хорошо, что разбудил. Как к тебе обращаться?

— Я — орис Ор-Тунтури. Можешь звать меня Тун. Давай, собирай свои пожитки и выходи на улицу. Жду тебя у дверей казармы.

— Да, иду! — я начала оглядываться, пытаясь припомнить, куда положила ташку, выданную мне каптером, и оружие — клинок и булаву.

Отчего-то расставаться с оружием не хотелось. Да и как я буду выдавать себя за наемницу, если сражаться мне нечем будет?

Тун, как и обещал, вышел.

Через пару минут, причесав растрепанную шевелюру подаренным карлицей костяным гребнем и проверив содержимое ташки (в ней, помимо мешочков с деньгами, теперь лежали мои боевые кожаные доспехи), я тоже покинула казарму.

* * *

С Туном и другими охранниками знакомились уже в пути. Мне выделили ездовое животное — б-ракона. Да-да! Не Дракона, а именно что Б-ракона. Видимо, от слова «бракованный».

Я постаралась скрыть удивление, когда услышала название, а потом увидела самих чешуйчатых тварей, похожих на динозавров размером с лошадь, но значительно более мощных, и мысленно согласилась: брак и есть! Похоже, потопа в этом мире не было, и древние твари так и не вымерли, только измельчали.

Показывать свою неосведомленность в реалиях нового мира мне не хотелось: кто его знает, как отнесутся ко мне здесь, если я попытаюсь заявить, что я вроде как из другого мира, но по воле какого-то мага оказалась в теле орчихи? Самостоятельно взобралась в седло, взяла в руки поводья, пнула животину в бока пятками. Похоже, тело наемницы само помнило, как все это делается. Ну, и на том спасибо. Без этих навыков мне пришлось бы туго.

— Давай, пристраивайся рядом, — скомандовал Тун, — поговорим.

Мой б-ракон, словно поняв команду, сам пошел плечом к плечу с черной зубастой махиной, на которой ехал командир охраны.

— О чем? — спросила я орка.

— Мне рассказали, орисса Барбра, что ты честно и доблестно сражалась, победила более десятка хунгров и даже спасла трибуна Алаира Виатора.

Я скромно потупилась. Нет, будь эти заслуги и правда моими — я приняла бы похвалы с гордо задранным носом. А так… я просто не знала, что отвечать.

— Так получилось… — буркнула себе под нос едва слышно.

Слух у ориса Туна оказался хорошим.

— Ну-ну, не скромничай. Наемнице это не к лицу. У меня к тебе, орисса Барбра, предложение.

— Какое? — нет, я не обрадовалась: насторожилась. И не напрасно!

— Как видишь, отряд у меня не слишком многочисленный, а разрозненных банд хунгров в лесах и селениях может встретиться немало. Мы разбили их армию, но всех уничтожить не удалось. Часть врагов вырвалась из окружения…

Ор-Тунтури взглянул на меня, приподнял одну бровь, словно на что-то намекая. К своему стыду, намека я не поняла. Видимо, это как-то отразилась на моем лице, потому что мужчина вздохнул и заявил без обиняков:

— Мне нужны бойцы, Барбра. Сильные, смелые, опытные. Те, кто сумеет встретить хунгров с оружием в руках, если на обоз вдруг нападут. Ты готова встать под мое начало на время пути? Вознаграждение — как на поле боя: десять аргов за каждого уничтоженного хунгра. Плюс — полное довольствие и еще десять аргов в конце пути, даже если доберемся без происшествий.

Готова ли я?! Нет!!! Я — мирная нежная девушка, которая даже в детстве ни с кем не дралась, и даже ни разу не ударила по голове флейтой одного слишком остроумного и доставучего сокурсника, который вечно цеплялся ко мне! Всегда была уверена, что лучшее оружие — это слово. Но, видимо, не здесь…

Ор-Тунтури смотрел на меня выжидательно, а поскольку я слишком долго думала, начал проявлять признаки нетерпения и, кажется, недоумения.

— Каждый наемник почел бы за честь получить предложение от нашего командира, — подсказал мне незаметно догнавший нас помощник Туна, орис ор-Сквири.

— Да-да. Я тоже считаю честью ваше предложение! — поспешила кивнуть я Туну. — И, разумеется, согласна!

Как я решилась на такое? Да понадеялась на авось — как истинно русская душа! Мы ехали по пустынной дороге, кругом царила благодать и сельская пастораль, словно и не отгремела недавно поблизости великая битва. Наверняка никакая банда нам по пути не встретится, я спокойно доберусь до Эрпорта, получу еще десяток серебряных монеток и расстанусь с Ор-Тунтури мирно и тихо.

— Ты — настоящая орисса! — Обрадовался орк. — Я в тебе не сомневался! Род Ор-Тьюндер может по праву гордиться своей дочерью!

Я снова потупилась. В груди поселилось нехорошее предчувствие.

Глава 6. Ночное сражение

Получив мое согласие, мужчины заговорили о своем. Я по-прежнему ехала между ними, и, делая вид, что задумалась, старательно прислушивалась к их беседе в надежде узнать что-то новое и полезное. Сведений о новом мире мне по-прежнему катастрофически не хватало.

— Мы собрали фамильное оружие всех погибших наемников-орков, — докладывал Ор-Сквири своему командиру. — Удалось опознать почти все боевые топоры, кистени и дубинки. Их отправят в Эрпорт следующим обозом вместе с оставшимися в шатре целителей ранеными.

— Хорошо. Много еще пациентов осталось у целителей? Может, сумеем вывезти всех следующим обозом? — в голосе Ор-Тунтури звучала искренняя озабоченность.

— Десятка два… в том числе трибун, которого спасла наша Барбра. — Заместитель командира с гордостью и одобрением кивнул в мою сторону.

А я намотала себе на ус: оружие у орков — фамильное достояние. Его не бросают на поле боя. Ищут и подбирают, даже если владелец погиб. Хорошо, что я свою дубинку прихватить догадалась…

А еще я услышала, что спасенный мной мужчина жив, но остался там, в лагере неподалеку от места сражения. От этого почему-то на душе стало тоскливо, будто я оставила там, за спиной, что-то важное. Не заметила, не поняла…

От этих странных ощущений отвлек Ор-Сквири.