Помоги проекту - поделись книгой:
— Орисса Барбра, давай проедемся вдоль обоза, познакомлю тебя с остальными охранниками, определим тебя в одну из смен: это днем мы все вместе обоз стережем, а ночью то одна половина отряда в дозоре стоит, то другая.
Я молча последовала за орком, про себя ругаясь и закатывая глаза: выходит, это мне теперь еще и в карауле стоять по ночам наравне вот с этими зеленоватыми горами мышц? Нет, я теперь, конечно, тоже похожа на бодибилдершу, переевшую анаболиков — вон какой рельеф проступает под зеленоватой шкурой! Но… не берегут они тут своих женщин. Совсем не берегут. Эх… ладно, Барбра. Назвалась груздем — полезай в кузовок.
Обоз шел медленно. Настолько медленно, что мне, привычной к скоростным поездам, самолетам и прочим видам транспорта, казалось, что мы еле ползем — этакой длинной гусеницей, неравномерно утыканной иглами копий и тяжелыми шипастыми оголовками боевых дубин.
Запомнить по именам весь отряд сопровождения мне, разумеется, не удалось. Орков среди охранников больше не было, а моим непосредственным командиром на время пути стал боевой маг — их тут называли магваррами — центурион Айрон Блейд.
Он определил мое место в оцеплении обоза, а когда узнал, что раньше мне не приходилось сопровождать караваны — объяснил, как вести себя во время движения и во время остановок. Задача показалась мне посильной, и я приступила к обязанностям, по-прежнему надеясь, что до вооруженных столкновений дело не дойдет.
Мы шли, никуда особо не сворачивая, по тракту, который представлял собой широкую и хорошо наезженную грунтовую дорогу, до позднего вечера — пока окончательно не стемнело, лишь тогда встали на ночевку и разбили лагерь на открытом со всех сторон поле. При свете факелов повозки с ранеными поставили квадратом по три штуки в ряд, окружили другими повозками, на которых везли запасы воды, продовольствия и оружия.
Мне предстояло вместе с новыми боевыми товарищами нести караул первую половину ночи. Чтобы не уснуть и не прозевать приближения врагов, нам полагалось парами ходить вокруг лагеря. Айрон Блейд заявил, что моим напарником в эту ночь будет он сам. Я взглянула на мужчину с благодарностью: все же, когда тебя подстраховывает опытный и сильный магварр, не так страшно бродить по границе света и тьмы, вглядываясь в слегка колеблемые ветром травы.
Час шел за часом, ночь близилась к середине, обоз спал, а я старательно прислушивалась к окружающему миру. Неожиданно обнаружилось, что мое новое тело обладает куда более тонким нюхом и даже слухом, чем мое собственное. По шорохам и пискам, по мельканию теней и свисту ветра я могла определить, где пробежала мышь-полевка, где бросилась за добычей ночная хищная птица.
А потом… Потом я ощутила какой-то мерзкий запах, словно где-то неподалеку раздавили клопа-вонючку. Одновременно мне почудилось, что травы в одном месте перестали плавно и равномерно волноваться от ветра, закачались вразнобой.
— Магварр Айрон, там, — окликнула я напарника, указывая в нужном направлении.
Мужчина замер, прикрыл глаза, раскинул руки, зашевелил пальцами.
— Хунгры идут. Несколько десятков. Поднимаем вторую десятку, готовимся к бою.
Центурион подал условные знаки остальным дозорным, и они бесшумными тенями скользнули к спящим товарищам. Те просыпались мгновенно и молча, бесшумно хватались за оружие и вставали в цепь, окружая лагерь и готовясь к бою.
У меня похолодели и взмокли ладони, тревожно застучало сердце. Не пронесло, не сработал «авось». Не с твоим счастьем, Варвара-Барбра! Я посильнее сжала в ладони дубинку-экку. Сейчас, как ни странно, мне было даже приятно ощущать ее тяжесть, видеть ее заостренные шипы. Я готовилась как можно дороже продать свою жизнь.
И вот в высокой траве на границе освещенного факелами круга как-то одновременно встали нападающие. Магические факелы, освещающие наш бивак, тут же вспыхнули в десяток раз ярче, и я смогла рассмотреть хунгров.
Ох! Лучше бы свет был не таким ярким! Тогда ужас и отвращение не сковали бы на несколько мгновений мои руки и ноги, не сбили дыхание. Но я видела то, что видела: покрытые длинной растительностью существа были похожи на ожившие стога сена, заплесневевшие и гниющие.
Различить, где у них голова, руки и ноги, было невозможно. Прямо из травянистых зарослей торчали длинные, черные, поблескивающие в свете факелов когти. В глубине каждого стога, ближе к верхушке, горели жаждой крови красноватые, будто угли, глаза.
— Очнись, Барбра! — гаркнул у меня над ухом магварр Айрон, и с меня будто слетел гипноз.
Я снова начала слышать и соображать.
— Напоминаю: бей в центр или в голову, там защитная растительность тоньше всего, — зачем-то подсказал магварр. — И помни: я прикрываю твою спину и стараюсь поразить врагов магией. Рукопашная — не мой конек, к ней я перейду только в том случае, если мой магический резерв обнулится. Постарайся не подпускать тварей слишком близко ко мне.
Я кивнула, не глядя на напарника. Хунгры шли стеной. К счастью, они не додумались окружить лагерь, вместо этого перли напролом, и до первого ряда оставалось не более десятка шагов.
— Гу-у-ху-у! — рявкнул кто-то из тварей, и остальные, подхватив этот клич, резко ускорились.
Я едва успела поднять свою тяжелую экку, как один хунгр оказался прямо передо мной, потянулся ко мне своими длиннющими когтями. Я обрушила дубинку ему на голову, услышала хруст костей, дернула оружие на себя и, больше не оглядываясь на поверженного врага, сделала шаг в сторону и с размаху впечатала свое оружие в бок следующему.
Оказалось, бить сверху — тяжело и неудобно: по голове движущемуся врагу попасть удавалось не всегда. А вот бить по корпусу было удобно: я не теряла время на замах и силы на то, чтобы поднять дубину повыше. Я просто молотила этой штукой то влево, то вправо, слышала утробные низкие звуки, похожие на гудки поезда, издаваемые ранеными врагами, и бросалась к следующему врагу.
В тот момент я и не подозревала, что, если бы один из воинов, оставшихся без напарника, не взялся добивать помятых моей эккой хунгров, то они через несколько минут встали и напали бы на меня со спины. Регенерировали твари с невероятной скоростью!
— Слева, Барбра! — периодически слышала я подсказки мужчины, имени которого так и не запомнила, — заходи ему за спину!
Вдвоем защищать магварра было легче, и я приободрилась. К тому же тело, похоже, вспомнило заложенные в него боевые навыки и управлялось с дубинкой почти без моего участия, одновременно уворачиваясь от тянущихся к нему когтей.
Боялась ли я в тот момент? Не знаю. Мне было некогда думать об этом. Все, чего я хотела — отбить атаку злобных вонючих тварей и спасти себя и своих товарищей — раненых и сражающихся.
В какой-то момент кожаная петля экки лопнула, и моя боевая дубинка вырвалась из ладони, пролетела около метра, зацепив очередного хунгра. Подобрать ее не было никакой возможности!
Матушки светы! Неужели я осталась без оружия?!
На меня шел очередной враг, размахивая своим когтями, размером напоминающие вилы. Желание ощутить в руках хоть какое-то оружие охватило все мое существо, огнем пронеслось по жилам, и вдруг…
Клинок, висевший в ножнах у меня на поясе — я о нем благополучно забыла в горячке боя — сам впрыгнул в мои пальцы, лег удобно в руку, будто там ему самое место. И я, забыв удивиться этому чуду, с воплем ткнула подступающее ко мне исчадие ада куда-то в центр зарослей. Существо издало крик, похожий на слоновий, и… рассыпалось прахом! Я ощутила прилив сил и адреналина, во мне еще сильнее взыграла ярость и боевой задор.
— Ну, теперь держитесь! — проорала я и бросилась к следующему противнику, который вместе с соплеменником пытался дотянуться до одного из воинов охраны.
Я не окликала существо, не пыталась вызвать его на бой: подлетела и сходу всадила клинок ему куда-то в спину. Подло? Да ни разу! О каком благородстве могла идти речь, когда тварей было раз в пять больше, чем нас, и они нападали скопом на одного?!
— Живой клинок?! — услышала где-то за плечом возглас своего внезапного напарника. — Ты полна сюрпризов, орисса! Что ж ты раньше…
Мужчина зарычал: похоже, ему снова стало не до разговоров, зато я поняла, что оружие, которое я позаимствовала у трибуна, непростое. Оно не просто ранит хунгров — оно превращает их в прах и пепел! Нужно лишь дотянуться острием клинка до плоти этих существ и нанести любое ранение — достаточно даже неглубокой раны, а, может, и царапины.
Тело орчихи — тело воительницы — похоже, знало, как управляться не только с эккой, но и с клинком. А может, это сам клинок направлял мою руку? Так или иначе, а число поверженных мной противников уже приближалось к десятку, и я не собиралась останавливаться!
Глава 7. Долг чести и прочие неожиданности
Бой завершился почти так же внезапно, как и начался. Все хунгры, а их было, наверное, под сотню, оказались перебиты.
— Орисса Барбра, быстрее сюда! — оглядываясь в поисках очередного страшилища, внезапно услышала я. — Тебя хочет видеть орис Ор-Тунтури!
Я быстро развернулась и обнаружила у себя за спиной одного из помощников целителей — это он прибежал за мной.
— Хорошо, веди! — кивнула и пошла следом, на ходу раздумывая о том, что мне еще предстоит искать в этой мешанине тел фамильную экку Ор-Тьюндеров.
Парень, явившийся по мою душу, привел меня к одной из лекарских повозок. Прямо на земле подле нее, на расстеленном поверх травы плаще, живой горой лежал командир отряда охраны. Его грудь была исполосована и разворочена когтями-лезвиями какого-то хунгра. Воздух с хрипами и кровавой пеной вырывался из тонких губ.
— Почему его не спасают? Где ваши хваленые лекари?! — возмутилась я, опускаясь на колени у головы орка. Прикоснуться к командиру я не посмела.
— К сожалению, к обозу приписано всего три лекаря, и ни у одного из нас не хватит целительной магии и навыков, чтобы справиться с такими ранениями, — пояснил мальчишка, который сопровождал меня к командиру.
— У меня мало времени, Барбра, — Тун был еще в сознании и явно торопился сказать что-то важное. — Ты — единственная из моего народа, кто может выполнить мое поручение.
— К-какое поручение? — запнулась, насторожилась я.
— Ты должна взять мои мечи, мое вознаграждение и доставить все это главе рода Ор-Тунтури… Ты расскажешь моим родным о том, где и как я погиб.
— Н-но я… — тут же попыталась возразить командиру, — даже не знаю, где живет твой род, и мне не приходилось никогда приносить такие ужасные вести! Я не знаю, как я смогу такое произнести!
— Ты сможешь, Барбра. Это долг чести для любого орка, ставшего свидетелем гибели боевого товарища…
— Но есть же орис Ор-Сквири! Он наверняка лучше справиться с таким поручением!
— Он не сможет… Ему предстоит вместо меня сопровождать следующий лекарский обоз.
Ор-Тунтури захрипел как-то особенно громко, и мне показалось, что он сейчас, на моих глазах, испустит дух. Привязаться к мужчине я толком не успела, но все равно что-то в моей груди болезненно сжалось. Одновременно стало стыдно за себя: я что — собираюсь отказать умирающему в последней просьбе? Фу! Не ожидала от себя такой черствости и черной неблагодарности! Он-то обо мне заботился, как и положено хорошему командиру.
— Поверь, Барбра, если бы я мог — я ни за что не уступил бы тебе эту честь! — оказывается, пока я препиралась с Туном, Ор-Сквири тоже пришел, чтобы проводить своего старшего товарища в последний путь. — Почему ты снова пытаешься уклониться от того, от чего не посмел бы отказаться ни один наемник?
Ой! Неужели я выдала себя?! Мне ни в коем случае нельзя показать, что я не такая, как они, что я ничего не знаю об этих орочьих традициях и долгах…
— Я не отказываюсь, Тун! — поймав взгляд умирающего, горячо заверила я. — Мне просто казалось, что орис Ор-Сквири больше достоин такого доверия…
— Хорошо… ты и правда не могла знать, что у него будет другой долг чести — завершить мое дело… — теперь Тун уже не хрипел, а едва слышно постанывал, а слова у него и вовсе выходили почти беззвучными, но мне как-то удавалось прочесть их по его губам. — Мой род живет в Южном округе Олифгруфа. Главное, доберись туда, а там тебе любой подскажет, где искать дом главы рода.
— Почту за честь известить твой род о твоей славной гибели, орис Ор-Тунтури, — смиренно и почтительно склонив голову, произнесла я.
— Теперь я спокоен… — прохрипел орк и… перестал дышать.
Я сидела подле него на коленях и не знала, что мне делать дальше.
— Прощай, друг и командир, — присев рядом со мной, Ор-Сквири протянул руку и опустил веки командира, потом положил на каждый глаз по аргу. Серебряные монеты были довольно большими, тяжелыми и полностью заслонили глазницы усопшего. — Вставай, Барбра, и следуй за мной. Я должен отдать тебе мечи командира и его мешок с монетами.
— Мне бы еще свою экку отыскать, — промямлила я неловко.
— Не волнуйся. Твою дубину найдут и принесут другие солдаты. Тебе не обязательно возвращаться на поле боя.
Это была хорошая новость.
В полутьме, в горячке боя, я почти не видела ни ран, ни крови, и это, похоже, спасло меня от естественных проявлений страха и отвращения в виде тошноты и рвоты… Хватит с меня того, что видела, как умирал Тун. Удивительно, что я не потеряла сознания прямо здесь, возле его уже начавшего остывать бездыханного тела.
Ор-Сквири поднялся первым, протянул мне свою огромную когтистую ладонь. Я приняла ее и с трудом выпрямилась: все тело начинало ломить от усталости. Побрела вслед за широко шагающим орком.
Он оглянулся и замедлил шаг.
— Вижу, ты скорбишь по командиру, Барбра. Поверь, я разделяю твою скорбь. Мне тоже тяжело терять Туна. Он был мне… как старший брат. — И без того низкий голос Ор-Сквири совсем охрип и едва заметно дрогнул.
Неожиданно для себя я поймала и сжала его ладонь. Он легонечко пожал мои пальцы и выпустил. В глазах его мелькнула и тут же исчезла влага.
— Пришли, — подошел он к одной из повозок. — Вот походная ташка командира, а вот — его мечи. Их надо очистить от крови врагов. Будешь протирать и полировать свой клинок — заодно поухаживай и за оружием командира. Негоже оставлять его в таком виде…
Ох, ну вот! Еще одна незадача: если бы я еще знала, как положено чистить все эти железяки! Придется подсматривать, как это делает кто-то из моих товарищей-бойцов и пытаться повторить за ним… Эта новая забота как-то удачно отвлекла меня от воспоминаний о столкновении с хунграми.
Ор-Сквири принял на себя командование, расставил вокруг лагеря новых часовых — я, к счастью, в их число не вошла. Но оказалось, что работы в лагере хватало и без того. Мне пришлось забыть про натруженные ноющие мышцы и наравне с другими перекладывать на повозки новых раненых и их вещи, перегружать различную кладь.
Наконец, порядок в обозе был восстановлен, обозный повар развел костер и повесил над ним два котла — для каши и для травяного чая.
Мои товарищи, выжившие и уцелевшие, достали ветошь, специальные ремни и принялись чистить и править свои мечи. Понаблюдав за ними, я решила, что принцип, в общем, понятен, отошла подальше и, отыскав в ташке командира ветошь и ремень, тоже приступила к делу.
Пока я обрабатывала мечи Туна — все шло неплохо. Мне даже удалось не пораниться и не попортить об их лезвия свои когти.
Но затем я вспомнила про клинок, который нечаянно «увела» у трибуна Виатора, решила привести в порядок и его тоже, и вот тут меня ожидал очередной сюрприз…
Глава 8. Секреты живого оружия
Что я знала о холодном оружии в своей прошлой, земной жизни? Да только то, что оно существует! Ну, и что японские мечи чем-то сильно отличаются от шпаг, которыми фехтовали мушкетеры во главе с Д’Артаньяном. Зато я умела разбирать и чистить свою флейту.
Тем не менее, взяв в руки клинок трибуна после того, как познакомилась с мечами Ор-Тунтури, я сразу почувствовала разницу. Не думаю, что у Туна было плохое оружие. Однако оно однозначно не шло ни в какое сравнение с клинком, который я держала в руках теперь.
Даже сейчас, не в горячке боя, своими хищными формами он словно просил вражеской крови. Его рукоять лежала в моей ладони так удобно, будто создавалась специально под мою руку. Лезвие клинка было абсолютно чистым: казалось, ни одна капля вражеской крови, ни единый клочок плоти или волосок не сумели удержаться на зеркально-чистой плоскости клинка. Бритвенно-острые кромки лезвия оставались настолько острыми, что, кажется, были способны разрезать даже взгляд.
Единственное, что изменилось после боя и смущало меня — это что клинок выглядел потускневшим, словно лишился внутреннего сияния, погрустнел и поблек.
Мне вдруг тоже стало грустно. Захотелось поговорить с оружием — как, бывало, разговаривала я со своей флейтой, приводя ее в порядок после длительной репетиции или концерта.
Я уложила клинок плашмя себе на колени, взяла чистый кусок ветоши, нанесла на бархатистую тряпицу несколько капель специальной оружейной смазки и принялась натирать и полировать лезвие, тихонько нашептывая:
Странное дело! Я никогда не считала себя поэтом, рифмы давались мне с трудом, хотя, как любой музыкант, я всегда чувствовала мелодичность стихотворной речи. А тут слова рождались сами собой, складывались в ритмичные строки, образуя то ли заговор, то ли магическое заклинание. Но еще удивительнее было то, что зеркало клинка с каждым моим словом становилось все более ясным, сияющим, словно напитывалось силой и светом!
— Орисса самолично заряжает живой клинок?! — у меня над головой раздался приглушенный возглас Ор-Сквири. — Как ты это делаешь, Барбра?! Откуда у тебя живое оружие, которое стоит дороже, чем весь наш обоз? И откуда у тебя, Барбра, магическая сила, чтобы вливать ее в оружие?
Не вздрогнула я только потому, что слишком глубоко погрузилась в свое занятие и не сразу осознала, что рядом появился кто-то посторонний, и этот кто-то обращается ко мне с какими-то вопросами. Про дороговизну клинка и про магию, которой у меня, получается, не должно быть, я услышала. Вот только что ответить?
Впрочем, я знаю, что. Правда, это будет не слишком вежливо, зато, возможно, отобьет у командира желание продолжать расспросы.
— Ты полагаешь, ор-Сквири, что род Ор-Тьюндер не может позволить себе приобрести для своей дочери такой клинок? — вскинув бровь, ответила я вопросом на вопрос.
— Нет-нет, что ты, Барбра! Я не хотел принижать силу и богатство твоего рода! — мужчина даже отступил на шаг.
Ага! Похоже, тут я угадала: раз орки так носятся с честью и памятью рода, значит, и выказывать уважение к чужому роду для них — залог хороших отношений между кланами. Думаю, вопросов о том, откуда у меня такое оружие, я до конца пути больше не услышу.
А вот магия…
Хотела бы я сама знать, как так вышло, что я сумела передать клинку какую-то силу. И вообще, что значит — живой? Как может быть живой полоска металла?
— Что ты знаешь о живых клинках, Ор-Сквири? — я сурово сдвинула брови, будто бы намекая на неосведомленность мужчины.
Тот неожиданно потупился, отвел взгляд:
Поделиться книгой: