Бесправыш. Предземье

— А, точно. Вспомнил. Но, почему на Земле?

Нет, я не надумал им рассказывать про Леора. Просто очень захотелось, чтобы они знали, что я тоже решил встать на Путь. Почему-то сейчас мне это показалось очень важным. Как будто мой выбор нас ещё больше сроднит.

— А где ещё? — пожал я плечами. — Вы помните сколько тому злодею было лет? Он землянин. Куда бы он ещё увозил украденных детей, как не к себе домой?

— Логично, — подтвердил Чопарь. — Я тоже об этом думал. Просто не хотелось расстраивать. Земля — это очень далеко. То есть, даже скорее — долго.

— Земля — это значит, что мы ещё встретимся, — стукнул по столу кулаком Вепрь. — Да, Китар?

— Да, — улыбнулся я. — Мне надо на Землю. Я буду охотиться. И когда-нибудь встану на Путь.

— Не прощаемся, значит, — опустил мне на плечи свою тяжеленную руку Бочка.

— Не прощаемся, — серьёзно кивнул я.

— Но “до свидания” всё равно придётся сказать, — принялся наполнять друзьям кружки Вепрь. — На завтрашнем пароме отчаливаем. Давайте за то и поднимем, чтобы под этим небом увидеться.

Кружки звякнули. Спасибо, что в этот раз у меня свой напиток.

— У меня семя есть. В звон обернёте?

— А как же? — встрепенулся Клещ. — Два золотых дадим. Как положено. А то тут некоторые шакалы уже по три ломить стали. Тащи.

— Позже сбегает, — усадил меня Вепрь взмахом руки обратно на стул. — Давай лучше одарим сначала. Как раз домой всё снесёт.

— Это да, — расплылся в улыбке Клещ. — Тогда я первый чур. Кит, дружище! На память безделушку прими. Чтобы добрым словом вспоминалось.

В протянутых руках коротышки лежал нож в простых кожаных ножнах. Не маленький, не большой — обычный охотничий нож, вроде того, что на поясе у меня висит.

— Спасибо, дядя Клещ, — принял я с поклоном подарок.

— Ты не смотри, что ножны неказистые и рукоять небогатая. Его одарённый закаливал. Ножу износа нет — ни затупить его, ни сломать. Острый — жуть просто. Смотри не порежься случайно.

— Ух ты! Спасибище! — взглянул я по-другому на нож. — Неловко такой брать даже.

— Бери, бери, — подбодрил меня Бочка. — А вот от меня.

На огромной ладони Андера лежал пузырёк с тёмно-зелёной крышечкой.

— Конечно, не закалённый клинок, но тоже штука полезная. Закупился я тут… Один лишний, ага. Зелье нужное. Слыхал про Лечилку?

— А то, — покраснел я.

Одно из самых дорогих зелий. Едва ли не золотой стоит. По истине богатый подарок.

— Охотнику такое иметь при себе очень важно, — поднял палец Андер. — Даже с серьёзной раной помочь может. Излечить, может, и не излечит, но до дома хотя бы позволит дойти. Его только не пить, ага. На рану лить.

— Знаю. Большое спасибо тебе, дядя Бочка! От души!

— Ну вот, — поднялся со стула Чопарь. — Как теперь мне дарить после вас свой подарок? В глазах простого охотника лечебное зелье стоит куда выше карты.

— Карта Муна? — не выдержал я. — Я давно мечтал!

— Э… — замялся Чопарь. — Не Муна. Предземья. Нужно Муна? Вот, добавляю серебряный — купи в лавке завтра.

— Всего Предземья? — округлил я глаза. — Йок с ним, с Муном. Хочу!

Засиявший Чопарь достал из-под стола и протянул мне какое-то длинное полено.

— Это тубус. В нём карта. Она свёрнута в трубочку. Дома посмотришь. Вот так открывается.

Чоп отвернул у полена верхушку, оказавшуюся крышкой, и снова вернул её на место.

— Хотел было книгу одну придарить, но вспомнил, что ты у нас не грамотный. Книги будешь после читать.

— Чего после? — не понял я.

— А это уже ко мне, — пришёл черёд Вепря подниматься из-за стола. — Мой подарок не из тех, что можно потрогать и спрятать в сундук. Что, Китар, в межсезонье небось собирался на печке валяться? Не выйдет. С грудня по зимобор храмовая школа приходских на зимовку берёт. Как раз с двенадцати лет первый набор. Все пять месяцев межсезонья будешь учиться. Я уже оплатил.

Храмовая школа… Учиться… Меня, словно недуг одолел. Слова в горле застряли. Сижу, глазами хлопаю часто.

— Я понимаю, тяжело, — по-своему истолковал моё молчание Вепрь. — Но твои как-нибудь справятся сами. Деньги у вас есть, знаю. Зимой всё равно охота стоит. Надо учиться, Кит, надо. Если на Путь встать собрался, особенно.

— Охотнику оно надо, ага, — поддержал Бочка. — Даже я в своё время одну зимовку провёл там.

— Ученье — свет! — провозгласил Чопарь. — Храмовая школа — это для охотников больше. Ты там пока будешь, своим педагога найми, чтобы за зиму грамоте выучились. Хотя бы пока только старшие.

— Без грамоты никак, — поддержал Клещ.

— Я нанял уже.

Вепрь строго посмотрел на меня. Он что, думает я не рад? Обижается?

— Дядя Вепрь!

В несколько быстрых шагов я обогнул стол и молча обнял своего благодетеля. Учиться? Я буду учиться. Я очень хочу. И он прав — зимой всё равно замирает охотничья жизнь. Пока звери в спячке, бобы с семенами превращаются в их сердцах в бесполезные камешки. Учёба и тренировки — лучшее, на что в межсезонье можно потратить время.

Единственная беда — в этой самой храмовой школе меня ждёт один “добрый друг”. Впрочем… Это скорее его беда, не моя.

Ну что, Патарка, встречай. Не сомневался, что мы с тобой ещё пересечёмся. Не думал просто, что так скоро. Два месяца осталось всего. Надо бы из этого времени выжать побольше. Как там Айк говорил, того мастера звать, что по дракам… Но сначала другое. Есть кое-что поважнее, что нужно успеть.

Завтра же расскажу Айку! Он не откажется.

Ло

Дно вселенной! Я был уверен, что Вепрь с охотниками уйдут не раньше весны. Была надежда, что носитель успеет сходить с ними хотя бы в пару походов на континент. Они бы не отказали своему подопечному. А там другая добыча, там новые доли триады, а главное — опыт. И связи… Задержись Вепрь в городе, с его помощью можно было бы наплодить много полезных знакомств. Теперь всё. С Лины толку не будет. Да и видно по ней, что у женщины нет желания принимать участие в жизни подсунутых ей сирот. Для неё эти дети — обуза.

Но, с другой стороны, Вепрь всё же ушёл со спокойной душой. Для Китара он сделал значительно больше, чем того требовали достигнутые договорённости. Он не просто пристроил детей в городе, снабдив кровом. Он заглянул дальше. По сути охотник вмешался в судьбу мальчишки, приняв за него важное с точки зрения Вепря решение — он фактически заставил Китара пройти обучение. Теперь, когда за учёбу заплачено, мальчишка, даже если ему эта идея не нравится, не посмеет от него отказаться.

И, что важнее всего, Вепрь подкинул мальчишке помощника. Пусть этот Айк ещё юн и не имеет в местном обществе веса, но он — горожанин. Он здесь всё знает и, как минимум, всегда поможет Китрау советом, что носителю сейчас и нужно в первую очередь. В принципе, уход Вепря не стал катастрофой. Фундамент новой жизни заложен. Строить стены предстоит в любом случае самостоятельно. До учёбы два месяца, и Китар однозначно не собирается сидеть в Граде всё это время.

Выбраться на континент в составе какой-нибудь сильной группы заманчиво. Школа школой, но для того, кто собрался посвятить жизнь охоте, на первом месте всё же должна стоять практика. Любопытно будет взглянуть на леса большой земли. Как я понял, по ту сторону пролива они начинаются прямо от береговой линии. Все прощальные дары покровителей парня полезны, но отдельное спасибо я сказал бы Чопарю.

Благодаря полученной карте, которую мальчишка развернул на столе, едва вернувшись домой, я теперь, наконец-то, имею представление о местной географии. Как я и думал, Предземье — самый южный пояс планеты. На карте континент, расположившийся вокруг полюса огромным куском суши, растянут полосой, что искажает масштабы, но разобраться достаточно просто. Горы, реки, холмы, занимающий большую часть материка лес. За ним тундра и шапка гигантского ледника. Побережье испещрено мысами и заливами. К континенту тут и там жмутся разного размера острова. Один существенно больше других — это, что и без надписи понятно, та самая Империя.

Далековато отсюда. Мун находится едва ли не у противоположной стороны континента. Теперь ясно, почему Вепрь решил не тянуть с отъездом. Мало того, что охотникам предстоит обогнуть чуть ли не половину материка, так ещё их ждёт и дорога через всю Империю. Столица оной, откуда отплывают корабли с переселенцами, находится на крайней северной оконечности острова. Это тысячи вёрст. Если Кит не откажется от идеи найти украденную сестру, нам тоже когда-нибудь предстоит проделать этот же путь.

Или нам, или мне, если всё же заберу себе тело. Боюсь, выбраться с этой планеты я сумею только дойдя до Вершины. Если сказки про истинное могущество, что идущий по Пути обретает на самом северном поясе этого безумного мира, имеют под собой основание, то есть надежда, что именно там и только там открыт доступ к протоэнергии. Это единственное, что могло бы помочь мне, ибо постройку корабля, способного вывести меня на орбиту, я едва ли смогу осуществить в условиях низкого уровня технологического развития местного общества.

Но как же всё-таки метко Вепрь попал, говоря про носителя Лине. “В этом детском тельце прячется взрослый мужик”. Знал бы он правду.

Глава восьмая — Малыш-крепыш

— Вся охотничья движуха в Берлоге. Это трактир такой. Самый большой в городе. Там кучкуются представители всех крупных ватаг. А про мелкие расскажут вербовщики, что желающих сводят за малый процент с нанимателем. Надоело при мелких торчать? На охоту собрался?

В первый раз завожу с Айком такой разговор. Думал, позже займусь, но раз Вепрь со своими уехал, оттягивать задуманное бессмысленно. Дома ладно всё. Халаш расходился почти, Динка с Лишкой с готовкой справляются, Вея третьим днём на работу собралась выходить. Не пропадут без меня, если отлучусь на неделю-другую.

— Ну, так охотник я. Что без дела сидеть до учёбы.

— До учёбы? — прищурился Айк. — Так ты в храм что ли на зиму? Вепрь заставил?

— Не заставил. Объяснил, что мне надо оно. И другие согласны с ним были. А ты что? Не стал бы советовать?

— Да нет, почему же. Хоть на одно межсезонье застрять там надо, конечно. Просто, вспомню свою собственную учёбу, и корчит всего. У меня ведь характер не сахар. Врагов нажито… Я ведь целых три зимовки, считай, полный цикл, промучился там. Закаляет, конечно, но… Ладно. Про школу потом — до неё дожить ещё надо.

Айк уселся на лавку, которую, переделывая под птичник сарай, мы с ним же и вытащили в своё время во двор. Мимо, помахав нам руками, пробежали Важик и Фока. Я специально не стал тащить Айка в дом, чтобы нам не мешали. Разговор-то серьёзный намечен.

— Так ты хочешь, чтобы я тебе помог в какую-нибудь ватагу войти? На контракт хочешь, или разово, в конкретный поход? Я бы тебе пока второе советовал — там к чистому проценту долю от лично добытого можно прибавить. Процент ниже, чем по контракту, но больше свободы. Да и подросткам такие проценты смешные рисуют, что дешевле дома сидеть.

Говорить не о том собирался, но больно уж интересная тема.

— А меня что, в любую ватагу возьмут?

— Не в любую, конечно, — ухмыльнулся Айк. — В некоторых такой отбор, что и мне не пролезть. Кто поудачливее, те ой-ей как носами крутят. А есть и совсем ведь закрытые, вроде Могучей кучки Хайдара. Те же Удальцы Ратибора, к примеру. Или Чёрные Гранта. Всех подряд гребут только купеческие, но это не ватаги уже, а дружины скорее. У них во главе всего дисциплина — десятники, сотники… К йоку их.

— А сам сейчас где? Что за ватага?

— Нигде, — фыркнул Айк. — Я зарёкся надолго подписываться. Лишь в недальние походы хожу иногда. Дураки меня очень быстро бесить начинают. Оно ведь в чём беда? Дураков везде много, и каждый дурной по-своему. Умный тоже частенько дурак. А я псих — мне беситься нельзя.

— Я пока не бешу?

Айк заржал.

— Удивительно, но пока нет. Чудеса прямо.

Я хитро улыбнулся.

— Ну, отлично. Только ты предупреди, как начну, чтобы я успел Вейку позвать. Она на тебя уминотворя… умироворя… Тьфу! Как ты там говорил?

— Умиротворяюще, — с хохотом подсказал Айк.

— Точно! Умиротворяюще действует. Как зелье какое-то там. Сам говорил.

— Есть такое, — осклабился Айк. — Хорошая твоя сестра девушка, городом не испорченная.

— Так, так, так, — перебил его я. — Про охоту мы вроде. Скажи лучше честно — меня хоть куда-то возьмут, кроме этих купеческих?

— Удивишься, но да.

— Друзья Вепря, — понимающе кивнул я.

— Друзья? Вепря? — снова расхохотался только что успокоившийся парень. — Ну, насмешил… Какие же у Вепря друзья? Завистники, соперники, недруги — этих достаточно. Деловые партнёры от силы. Их же четвёрка — первые гордецы на весь Мун. Это маленькому человечку нужно много друзей, а большому и уж тем паче великому пары-тройки братьев достаточно. Я всего-то и знаю два случая, когда кто-то влился в компанию Вепря. Моя мамка, да ты — вот и всё. Уж поверь — имя Вепря тебе сейчас только дурную услугу окажет, начни ты его поминать при устройстве в ватагу. Твое дело молчать и бумагу свою в нос им тыкать.

— Что? Доли большие помогут? — растерянно спросил я.

Вот ведь, надо же. Оказывается, Вепря в Граде не больно-то и любили. Уважали, наверное. Точно боялись. Терпели до времени. Мал и глуп я пока — ничего в этой жизни не понимаю. Хотя… А кто у нас в деревне любит того же Лодмура? По-настоящему чтобы, родня его только, наверное. Да и вся ли? Гудрун любит точно, а там, кто его знает. Чужая семья — тёмный лес. А у отбывших богатырей из Могучей кучки и семей даже нет. Только Лина у Вепря, да Айк, как-то тянут на родственников.

— Не столько доли большие, сколько возраст маленький, — подмигнул мне Айк. — А, если ещё и поверят, что все бобы сам из зверя добыл, а не в лавке купил, то вообще ой-ей.

— Кстати, — перебил я хотевшего что-то ещё добавить Айка. — Про бобы. Я купил бы немного. Поможешь?

Разобравшись с нашими основными нуждами, обустроив дом, всех одев, обув, излечив Халаша, а главное: узнав градские цены на снедь, дрова, уголь, я прикинул, что оставшихся у меня шести с хвостиком золотых, если не жировать, хватит на пару лет точно. Это слишком уж много. Нет, запас иметь — это правильно. Мало ли, что может случиться. Но такую большую сумму монетой держать — тоже глупо. Уж один золотой в себя нужно вложить. Два десятка долей разложу по триаде — и можно на зверя с копьём выходить, а не только с силками.

И не только в том дело. Свою странность проверить хочу. У меня ведь написанное на бумаге не сходится с числами, что на деле мои. Я бобы все считал. Ошибиться никак. Только дар — больше нечему. Похоже, Бездна мне не только способность чужой возраст видеть подбросила. Как-то съеденное приумножается, видно. Счёт не брошу и по весне опять замер сделаю. Если правда, то на свой дар больше дуться не след. Хотя, чего дуться? И так, благодаря, бесполезному на первый взгляд дару, многого смог добиться. Не умей я в сокровенные числа заглядывать, ни Леора бы не поймал, ни про Тишку бы не узнал.

— Крепи хочешь добавить, — понимающе кивнул Айк. — Раз деньга есть, почему бы и нет. Меня жаба душит по шесть монет серебром за боб отсыпать, но ты у нас богатей известный.

— По шесть? — удивился я. — По пять думал.

— По пять — это, когда им сдаёшь. А купить в лавке — по шесть. По пять — это, если только у какого знакомого охотника напрямую. Сразу после похода. Но только у своих и по-тихому. Скупщики такое сильно не любят. Будут проблемы.

— Во как, — нахмурился я. — Хотел в двадцать долей золотой обернуть, а выходит…

Я мысленно принялся считать деньги.

— А, йок с ним! Добавлю немного. Восемнадцать пусть будет.

Айк шумно вздохнул.

— Богато живёте, — протянул он завистливо. — Сколько же Вепрь с того кабанищи взял, раз даже у тебя доля такая, что монеты девать некуда? Не отвечай только, а то я расплачусь ещё.

— Мне повезло просто, — потупился я. — Уверен, ты тоже скоро добрую добычу возьмёшь. Не думал по осени ещё в поход выбраться?

— Само собой думал, — оживился Айк. — На зимовку, вроде рано вставать. Как раз тебе хотел предложить со мной двинуть. Ждал, когда обживётесь. Я же теперь опекун как бы ваш — не могу малышей вот так бросить.

— Сам ты малыш, — ткнул я шутника в рёбра. — Вот наемся бобов и намну тебе бока. Взрослый дядька нашёлся.

Айк притворно скривился от якобы боли.