Вслед за солнцем

Рик сидел и скучал, возвращаться назад к маме он не хотел, да и боялся наказания, хотя и представлял себе, как мама волнуется. Внизу люди медленно передвигались по своим делам, сказывалась усталость от напряжения. Ремесленники суетились возле одной из катапульт, поправляя что-то в тросовом механизме. Вдалеке враги сидели на земле, жгли множество костров. Рик зевнул почесал бок, съежился, насупился, вздрогнул от холодка, хотя солнце ощутимо пригревало. Чуть привстал, чтобы размять ноги и посмотреть, что там в дали, у Форзов? А там происходило явно что-то интересное, дикари поднялись с земли, поделились на две части, постоянно двигались, от них отделилась третья часть, ушли от остальных куда-то в противоположную сторону. Внезапно, без предупреждения одна группа из оставшихся снова медленно двинулась в сторону поселка. Шли тихо, пригнувшись, даже не поднимали пыль. Чуть впереди семенила большая стая собакообразных. Примерно за минут двадцать, добрались и остановились, на расстоянии полета стрелы. Животных отозвали и спрятали за собой. По численности их тоже, как и в первый раз, было где-то полторы тысячи. Впереди них простиралось пространство, устланное трупами сородичей, погибших в предыдущей схватке. Прозвучал предупредительный горн. Солдаты на стене напряглись, натянули тетиву, замерли в ожидании. Но враги не двигались, просто молча стояли, ничего не предпринимая. Чесались, нагибались, поправляя что-то, общались друг с другом, грозили жестами защитникам, но с места не сдвигались. Лучники устали, опустили тетиву. Арбалетов было мало, на всех не хватало, вдоль стены несколько человек быстро пробежали, заменили луки на запасные арбалеты, жертвуя резервом быстрой перезарядки. Крестьяне с луками подошли к стене, готовые отдать их после первых выстрелов арбалетов. Форзы все стояли. Рик понимал, что это игра на нервах, проверка выдержки и долго так продолжаться не может. Он даже рассмотрел во что они были одеты. В большинстве своем, закутаны во всякое тряпье, босые, некоторые облаченные в шкуры, перепоясанными ремешками, обвешанные множеством кожаных мешочков разных размеров. Дикари жили пустошами, подбирая всяческий хлам, обитая там, где человеку не выжить, выглядели оборванцами, как падальщики, подбирая умершее, когда-то принадлежащее другим.

Вдруг неожиданно Форзы, как по команде, развернулись и побрели обратно, оставляя защитников в недоумении. Рик было подумал, что теперь осада затянется на пару дней. Обрадовался, зная, что имперская гвардия сметет эти отребья к завтрашнему утру.

Но Форзы ушли не далеко, уходить совсем не собирались, отошли на пару сотен метров, остановились, первые ряды вошли вовнутрь построения, их место заняли другие, странные дикари, они были гораздо меньше остальных, ниже, поджарей, почти без шерсти, с бледной кожей, без доспехов, с длинными мускулистыми руками, исключительно в шкурах, каждый имел грубую серую большую сумку, переброшенную через плечо. У их ног крутились животные. Когда строй сформировался, собакоиды послушно сели впереди. Рик был поражен такой выучке и дисциплине у животных. В дали прозвучал вражеский рог. Враги снова двинулись в сторону поселка. Мальчик точно знал, что сейчас, теперь, начнется сражение. Враг опять подошел на расстояние полета стрелы дозора. Остановились, вели себя спокойно, сабокоиды были рядом. Снова замерли! С лесов частокола упал солдат, от напряжения потерял сознание. Его тут же подхватили под руки. Его место занял другой.

Вперед выдвинулся дикарь, остановился, замер, как бы изучая частокол, затем медленно повернулся лицом к своим, он совершенно не отличался от остальных. Поднял руку. В ответ все впереди стоящие подняли руки. Посмотрел на право, на лево, подождал пока руки взметнутся на флангах, они были весьма удалены. Полез в сумку и достал черный ремешок полтора метра длиной, с закреплённым по середине странным мешочком. Рик смутился, раньше ничего подобного он не видел. Не мог понять какую опасность это может представлять, с интересом наблюдал.

Остальные достали такие-же. Командир снова полез в сумку, достал из нее что-то маленькое какой-то небольшой предмет. Выразительно положил его в мешочек на ремешке. Враги повторили его действия. Дикарь вытянул руки в стороны, Форзы принялись увеличивать дистанцию между собой. Делая это неуклюже, толкались, ругались и спотыкались, пинали ногами мешающих им собакоидов. Те в ответ злобно щелкали челюстями, выражая свой гнев. Наконец все разошлись, опять замерли. Командир повернулся к частоколу взял в правую руку ремешок и начал с бешеной скоростью вращать его, чуть отклоняясь назад. Его примеру последовали остальные, странное зрелище предстало пред глазами мальчика, впереди все зарябило от множества вращающихся с большой скоростью ремней, ветер доносил специфичный свист. Дикарь что-то сделал, ремень щелкнул и по ходу вращения из мешочка на конце вылетел небольшой снаряд. Понесся с приличной скоростью в защитников. Враги пролили дождь из черных снарядов, выпущенных из их орудий. На защитников обрушился град камней, это были камни, пару штук даже залетело к Рику. Камешек оказался речной круглой галькой, размером чуть меньше кулака, очень твердый. Выпущенные камни не нанесли никакого ощутимого ущерба. Расстояние было весьма приличным, скорость снарядов на излете оказалась не высокой и не критичной. Камни ударялись и рикошетили от препятствий, Доспехи и каски воинов надежно защитили от атаки. Но все-же пару человек незначительно пострадали. Камни случайно попали в головы двум ремесленникам, стоящим с запасными луками внизу, их перевязали, но по их жестам Рик понял, что уходить с передовой они на отрез отказались. Последовал еще один обстрел, потом еще и еще, все без результата, только гальки стало валятся под ногами немного больше. В ответ был послан залп со стороны обороняющихся, но тоже без толку, стрелы упали за десять метров от нападающих. На какое-то время обстрелы прекратились, стороны приняли статус-кво.

Рик заметил вдалеке странные, светлые пятна, раскачивающиеся не в такт друг другу, их было всего пять. Они довольно быстро приближались. Через некоторое время стали вырисовываться подробности, очертания, мальчик смог понять, что это. Это были бревенчатые части стен, жилых зимовий, строений загонов скота. Форзы догадались разобрать их на части, сейчас тащили на поле боя для того, чтобы использовать их как гигантские щиты. Простым людям это было бы сделать не под силу, но могучим Форзам это оказалось вполне по плечу. Наконец щиты добрались до места, качаясь прошли сквозь строй, заняли место впереди. Их поставили на землю, видимо сменили несущих. Бревенчатые стенки медленно двинулись вперед, создавая реальную угрозу защитникам. За щитами скрывались нападающие. Они преодолели половину расстояния, к частоколу поселка, тяжелые щиты снова опустили на землю. Из-под защиты неосторожно высунулось пару воинов, тут же были сражены стрелами обороняющихся. Щиты медленно, максимально наклонились к земле меняя угол, почти накрыли нападающих. Внезапно из-под бревен, взметнулся рой камней, летящих с высокой скоростью. На этот раз они были смертоносны, выбивая щепу в бревнах, громко щелкая, уходили в рикошет. Послышались крики солдат, пару человек упали с лесов, остались лежать неподвижно, к ним тут же поспешили на помощь, оттаскивая их прочь. Снова залп, совсем рядом с Риком, фыркнув, камень ударил в стену, оставил неглубокую ямку. Мальчик инстинктивно пригнулся, спрятался за бойницу, у него перехватило дыхание. Еще несколько смертельных камешков ударилось в каменную преграду, фыркая, щелчками рикошетили.

Справившись с собой, Рик снова выглянул. Практически ничего не изменилось, только еще пару дозорных лежало под частоколом, от одного растеклась алая лужица крови. На этот раз пока никто не отваживался оттащить их и оказать помощь. Все находились в укрытиях, слишком плотный был огонь. Тем временем враг воспользовался замешательством защитников, пошел в наступление. Ряды Форзов двинулись вперед. Это заметили лучники со смотровых башен затрубили в горн, открыли огонь, поражая стрелами передних наступающих. Темп вражеского обстрела ослаб. К солдатам на стене побежали ремесленники, отдали им колчаны с новыми стрелами. Подобрали раненых. Не обращая внимания на смертоносный дождь, проявляя отвагу и стойкость к стене подошли с полтора десятка охотников с зажжёнными факелами. Лучники вытаскивали стрелы из новых колчанов, зажигали их от факелов. Защитники выпустили залп зажжёнными стрелами, сосредоточили огонь на бревенчатых щитах. Стрелы вонзались, глубоко впивались в древесину, не ярко горели. Остальные лучники, отсекали врагов простыми стрелами от стен, не давая им подойти в плотную, пойти на штурм. Горящие щиты поднялись, продолжили движение вперед и еще больше сократили дистанцию. Не обращая внимания, под градом смертельных камней, теряя людей, защитники подкатили катапульты, нацеливая их на вражескую защиту. Толстые бревна лишь только тлели от попавших в них горящих стрел, стрелы были не эффективны.

В катапульты положили заряды из тюков соломы, обмотанных тканью, из ведер сверху их обильно полили горючей жижей, вещество мгновенно впитывалось. Ремесленники поднесли факелы, зажгли, тюки медленно разгорались. Подождали пока огонь не стал внушительным. Спустили курок, громкий щелчок, горящие снаряды обдавая искрами перевалили через частокол, огненными шарами помчались во врага. Два тюка не достигли даже примерно своих целей, далеко упали от вражеских щитов, эффектно выплескивая огонь при падении, от их жара загорелись трупы прежде погибших дикарей. Один снаряд угодил все же подле бревенчатой защиты врагов. Не в силах терпеть жар от растекающегося огня, Форзы бросили одну сторону. Были сражены стрелами, щит опрокинулся на скрывающихся под ним, раздавил их. Остальные оказались беззащитны. Но они не стали отступать, мужественно остались под ослабевшим огнем обороняющихся. Эффективно отвечая из метательного оружия, все-же несли потери. Катапульты опять зарядили, пару дозорных упали со стены. Люди поправили метательные механизмы, поточнее их нацеливая. Поле боя заволокло едким, смоленным дымом. Обзор сократился. Теперь Рик не мог в подробностях наблюдать за происходящим внизу. Загорелись бревна утерянного врагом и поверженного щита. Вновь щелкнули натяжные механизмы катапульт. Два огненных шара взметнулись в небо, третий вылетел чуть с опозданием. Во время выстрела, на последней катапульте лопнул поперечный трос натяжения, конец отскочил, тугим щелчком убил ремесленника, его тело как тряпичная кукла отлетело в сторону забрызгав землю кровью. Огненный шар едва поднявшись, искря, задел вершину частокола, обдав горящим огнем стоявших рядом солдат, те вспыхнули как факелы, облитые горючей жидкостью, с воплями попадали с лесов, катались, корчились на земле. Один затих, скрутился, горел синими языками пламени, к другим подбежали люди, накрыли их тканью, облили водой, но они все равно продолжали гореть, дымиться. Рик понял, что от увиденного может потерять сознание. Тем временем, один из горящих шаров попал точно в цель, от удара рассыпался, расплескался огненным водопадом на врагов под щитом. Возникло множество живых факелов, дикари с ужасными криками метались, катались по засыпанной трупами земле, погибая в безжалостном огне. Но враг отступать и не думал, всех вокруг охватил кровавый кураж, битва становилась все жёстче. Часть деревянного частокола загорелась в том месте, куда упал неудачный выстрел катапульты. Форзы, несмотря на потери, еще ближе подобрались к защитникам, пытались лезть на стену. Их кололи длинными копьями. Одни падали проткнутыми, на их место вставали другие. Постепенно часть копий перекочевало к нападающим, они выдергивали их из слабых рук людей, кололи ими в ответ. К горящим бревнам защитной стены подоспели ремесленники с ведрами с водой, выплескивали ее на горящую древесину. Это не помогало, огонь пробирался вовнутрь с внешней стороны. Какое-то время все оставалось так как есть, только все вокруг заволокло едкой дымкой. У Рика слезились глаза, першило в горле до кашля. Катапульты не стреляли, в них отпала нужда. Нападающие вышли из-за укрытий, штурмовали стену. Пока безуспешно, сказывалось отсутствие опыта. Защитники стойко оборонялись. Частокол удалось потушить, только четыре бревна почти сгорели, торчали почерневшими гнилыми зубами, среди ровного строя стены. Снаружи огонь сошел на нет, возле поврежденных бревен частокола. Форзы сразу приметили слабое место. Разобрали один из брошенных щитов на отдельные бревна, принялись долбить ими в пострадавший участок. Отогнать их не получилось, деревянные леса сгорели. Копьями и луками атаковать сверху не представлялось возможным. Под ударами импровизированных таранов, пали поврежденные бревна, образовалась брешь с приличные ворота. Ситуация сложилась критическая. Очумевшие Форзы, почерневшие от сажи, бросились с воплями и безумным рыком вовнутрь.

Путь им преградил отряд стражей, давно ожидавший своей работы. Они закрылись щитами, ощетинились изящными мечами, угрожающе сверкнули доспехами. Дикари остановились, оценивали опасность. Пауза оказалась не продолжительной, задние дикари напирали на авангард, Форзы бросились вперед. НапорОлиссь на мечи, профессионально отбиравшие их жизни. Стражи работали слаженно, синхронно меняли позиции, работая мечами, оттесняя врага обратно за ограду. На земле, у ног воинов накапливались кровавые трупы врагов. В ответ Форзы барабанили по щитам каменными топорами и дубинами, без особого вреда, стражи не несли потерь. Отряд перебрался за стену, остановился, став железным препятствием. Дикари отступили, в растерянности держались на расстоянии от воинов, угрожали жестами, кривлялись, бросали в них разными предметами. Солдаты закрылись от них щитами. Внутри периметра защитники, крестьяне и ремесленники навалились на катапульту, не жалея сил, катили в образовавшийся проем, чтобы закрыть ею брешь. Рик с удивлением отметил, что дикари понемногу отошли от опасного отряда стражей, затем еще дальше, продолжая удаляться. Катапульту почти доставили до места. Внезапно враг расступился, а на стражей бросилось множество сабокоидов. Солдаты сгруппировались, открылись чуть, отодвинув щиты. Махали мечами. Но без особого успеха, удары не достигали цели, грозные твари уклонялись, высматривая слабые места, примеряясь напасть. Окружили отряд, заставили принять круговую оборону. Стражи медленно, не нарушая строя, смещались обратно в сторону стены. Катапульта застряла, ее с раскачки пытались высвободить для дальнейшего движения. Звери поняли маневр солдат. Сменили поведение, прежде они кружили вокруг, изредка делая выпады, уклонялись от атаки. Теперь стали смелей, одна тварь атаковала, провоцируя, уклонялась от удара, отскакивала в сторону, мгновенно ее место занимала другая, смело бросалась, пытаясь ухватить стража за ноги, не защищенные щитом. Тактика была эффективной, трое стражей оказались на земле под вопли, улюлюкание врага. Павших стражей терзали звери. В первые ряды дикарей пробрались метальщики камней, принялись обстреливать бедных воинов. Еще несколько человек упали, на них тут же набросились сабокоиды, челюстями срывали доспехи, добираясь до плоти, щелкали зубами, выли, наслаждаясь горячей кровью. Стражам стало понятно в каком удручающем положении они оказались. Звери отлично делали свою работу, вот уже десять человек пали замертво на землю. Путь к отступлению отряда был отрезан. Воины застряли в окружении, защищались в круговой обороне. Мужественно несли потери.

Тут до Рика донесся ужасный рык, перекрывая остальной гам глубоким басом, замораживал все внутри, заставляя трепетать. В рыке бушевали дикость, свирепость, бушующий ураган жестокости, обещание мгновенной расправы. Из ниоткуда, возле несчастных, окруженных стражей, уже было приготовившихся к гибели, возникла коричневая молния, со скоростью, движения которой почти невозможно было разглядеть, принялось разрывать вражеских тварей. Несколько сабокоидов упали замертво, поливая фонтанами артериальной крови у разодранных шей. Рик обомлел, в быстрой, рычащей, грозной силе, метавшейся на поле брани и повергавшей врагов наземь, он узнал Эда. Эд был не один, к нему подоспели союзники, грозная поселковая стая крупных охотничьих собак, во главе с серым вожаком. Завязалась новая, более странная битва. Собаки все же уступали в размере диким тварям, компенсировали отвагой и рациональностью действий. Эд на короткое время остановился, видимо для оценки обстановки. Тем временем спасенный отряд поспешил перебраться за стену. Клыкастая морда огромного демонического кота была в кровавой пене, холка вздыбилась, хвост нервно ходил из стороны в сторону, глаза сверкали как два красных уголька, выцеливая очередную жертву. Убедившись, что союзники надежно прикрыли тыл, бросился в неровные ряды Форзов. Как профессиональный крестьянин собирает урожай, используя серп, так он собирал жатву среди врагов. Дикари не выдержали такого ужаса, бросились прочь с поля боя, оттуда, где орудовал коричневый монстр. Стая сабакоидов вынырнула из-за угла стены, в поисках легкой добычи. Особей двадцать, не разбираясь, набросились на Эда. Тот развернулся, разорвал троих в одно мгновение, остальные отступать не стали, коту достались пару укусов. Это отрезвило его, он отступил к сражающимся союзникам. К проему в стене, который закрыли перевернутой катапультой.

Собакам досталось здорово, в схватке на пятачке участвовало уже всего штук десять во главе с окровавленным вожаком. Остальные лежали разорванными рядом со своими врагами. По пути отступая, Эд убил еще пятерых. Теперь сабокоиды не нападали на него и ставших под его защиту собак. Держались рядом, вставали в стойки, опустивши головы рычали, обнажая зубы, высовывали языки, щелкали челюстями, уличая момент для атаки. Эд тоже был в стойке, жутко рычал ощерившись, делая выпад бил когтистой лапой, давая понять, что атака для них закончится смертью. Тем временем, собаки нашли свободный проем и перебирались за стену.

Вечерело, солнце опустилось за горизонт, но все же сумерки еще не наступили, лишь только тени неимоверно удлинились. Вокруг кипело сражение. Форзы подняли один из щитов, прислонили его к забору, по нему пытались перебраться через стену кололи защитников недавно приобретённым оружием. Оставшиеся стражи, удачно отражали их напор, опрокидывая яростные атаки. Собакоиды пытались пробраться вовнутрь через перевернутую катапульту. Их не пускали собаки во главе с Эдом. Они кусались, через препятствие злобно рыча, роняли слюну. К тварям прибыло подкрепление, теперь их было примерно двести особей, нетерпеливо кружа и роясь, вступали в короткие стычки друг с другом. Рику становилось понятно, что рано или поздно при таком напоре, защитникам не удастся сдержать натиск. Жутко хотелось пить и в туалет. Сумерки все плотнее окутывали округу. Рик посмотрел вдаль. На встречу взгляду, вдалеке запылали множество факелов, они не равномерно раскачивались не в такт множеством желтых точек. До мальчика дошло увиденное. Он молниеносно принял решение, развернулся, забыв о желаниях, побежал, впрыгнул в дверь, прыжками помчался вниз по лестнице, стараясь как можно быстрее, выбраться из ратуши.

Задыхаясь от бега, пересек поселковые улицы, добрался до дома, вошел во двор. Забрался в сарай. Там было тихо, тепло и сухо, пахло сухим сеном и деревом, рядом за стенкой в хлеву блеяли гонки. Было так тихо и мирно, что Рику на мгновение показалось, что все, что произошло этим днем, ему только привиделось, показалось. Что дома его ждет мама с теплыми нежными объятиями и вкусным сытным ужином на столе. Он встряхнул с себя этот мираж, теперь реальность нарисовала другую картину. Что эта безмятежная, тихая, уютная обстановка, пахнущая сеном, разойдется, разлетится на кусочки, сгорит и сгинет в огне, стоит только дикарям прорваться за спасительную стену. Рик вздохнул, открыл тайник, достал волшебные предметы, распихал их по карманам. Пулей понесся обратно к месту сражения. За то время, что он отсутствовал, на поле брани произошли важные перемены. Теперь горела одна из деревянных башен и часть частокола. Больше половины защитников отступили к близлежащим домам, готовя новый оборонительный рубеж. Меньшинство все еще сдерживало ослабевших дикарей за частоколом, отстреливаясь из луков, отбивая редкие атаки мечами и копьями. Потемнело, адские тени заплясали в безумном танце от полыхающего огня. Рик искал место, чтобы забраться повыше и оценить обстановку. Он спрятался за край ближайшего строения, стараясь находиться в темноте. Наконец высмотрел что вторая смотровая вышка, находившаяся слева примерно в двухстах метрах от него, совершенно пуста, на ней на ветру храбро развивались имперские флаги. Под вышкой суетились несколько защитников, мальчик стоял в тени, стараясь быть незаметным, уличить момент, чтобы пробраться поближе. Решившись, короткими перебежками он сократил дистанцию, пробежал, скользнул, присел за раскиданными ящиками и пустой бочкой. Все чувства обострились, движения стали четкими и быстрыми в адреналиновом допинге. За стеной прорычали, враги вновь загудел в рог, пошли на штурм, невидимой смертью в темноте опять полетели камни, фыркая, щелкая, уходя в рикошет. Защитники покинули свои позиции у подножья башни и направились к стене, устало подняли оружие и щиты на изготовку. Рик выскочил из-за своего укрытия, со всех ног помчался к лестнице. Уже прямо у подножья башни, его неожиданно окликнул голос.

– Эй, Рик! А ты откуда тут взялся?! А ну прочь отсю…! Мальчик обернулся, охотник, заметивший его не договорил, смертоносный снаряд угодил ему в голову, сорвал с него шлем, покорежил лату с одной стороны, пробил висок. Защитник поник, опал на землю, разметав в разные стороны руки. Мальчик сжал кулаки до боли, от злости на врагов, устроивших все это. По лестнице забрался на площадку, увидел, что происходит за стеной. В свете полыхающего пламени по всему периметру частокола впритык стояли Форзы, долбили топорами бревна, расшатывали их, пытались вытащить из земли и опрокинуть. В некоторых местах это им почти удалось, бревна слегка шатались. В районе перевернутой катапульты все еще слышался рык и лай. Множество факелов, которые были прежде далеко, почти прибыли под стены, от них отделяло расстояние в сего лишь в километр. Стало понятно, как только дикари получат свежее подкрепление, защита падет!

Рик, не мешкая, достал цилиндр, тот привычно и удобно устроился в руке. Окантовка засветилась зеленым. Вытянул руку, примерно целясь, нажал большим пальцем на верхний выступ. С конца полыхнул зеленый огонь, это случилось неожиданно даже для него самого. Зеленое пламя коснулось частокола испарив древесину, упало, уперлось, в толпу дикарей уничтожив их в мгновение. Все озарилось нездоровым зеленым заревом. Место на земле, куда ударила странная смертельная сила, оплавилось, раскалилось, стало малиновым, извергая искры изнутри. Рик прицелился еще раз, выстрелил. Получил тот же эффект. Еще выстрел и еще. Мальчика охватил азарт и кураж, он ощутил себя могучим непобедимым воином, повергавшим огромную армию в прах, одним мановением руки Форзы испарялись десятками!

Остальные дикари заметили зеленое пламя, ужаснулись смертоносной опасности, с воплями теряя оружие, бросились прочь от стен, разбегаясь кто куда. Поле брани внезапно опустело, установилась тишина, нарушаемая стонами раненых, тлели воронки от зеленого пламени, горел частокол и вышка, бодро треща в ночной темноте, озаряли пламенем все вокруг. Рик опомнился, осмотрелся. Те дальние, которые шли на помощь своим сородичам, не видели в точности, что произошло. Поэтому продолжали наступление, обозначая свое множество факелами. Рик снова поднял руку с оружием, пальцем сменил на синий режим, прОлисстнул на коричневый прицелился, снова листнул, на красный. Окантовка запылала ярким алым цветом, казалось, алый цвет слетал с конца струйками, дымкой растворяясь в окружающей тьме, цилиндр завибрировал, грозно предупреждая о неведомом, очень опасном. Мальчик испугался, отмотал до синего, нажал на спуск. С сухим треском из цилиндра вырвалась молния. Угодила впереди идущих, распалась на множество веточек. Врагов окутало молниями, горели, падали обугленными головешками наземь. Мальчик прицелился, готовился выстрелить еще раз. Ветер донес вопли. Рик опустил оружие чуть ниже, выстрелил. Молния уперлась в землю перед наступающими, не задела их, одним отростком добралась до дерева, одиноко стоявшего рядом, оно вспыхнуло гигантским факелом, осветив ошеломленных дикарей. Потом еще один выстрел, тоже чуть впереди. От такого неведомого Форзы в ужасе кинулись в рассыпную кто куда, побросав факелы и оружие.

Вторжение было предотвращено. Рик вскинул волшебный предмет, установил его в коричневый режим, примерно прицелился в то место, где, по его мнению, расположилось стойбище дикарей, подождал какое-то время прицеливаясь, мучаясь сомнениями, медленно убрал палец с пуска, не решился на выстрел, опустил оружие. Он понимал, что ему теперь, нужно крайне быстро ретироваться, пока защитники не опомнились и не поспешили к магическому источнику своего спасения. Он спрятал заметно нагретый цилиндр, прыжками перескакивая по несколько перекладин лестницы, поспешил убраться в ночной сумрак, оставшись неизвестным избавителем населения поселка от нависшей смертельной угрозы.

Огонь озарял округу, танцуя, поедая бревна частокола и вышку, чадил едким слезливым дымом, не давая вздохнуть полной грудью, стал свидетелем жестокой кровавой драмы. Но все же ночь настойчиво вступала в права, сгущая тьму, прятала под свой покров то, на что при свете дня невозможно было смотреть. Громко треснуло, раздалось копной искр горящее бревно основания бывшей вышки.

Игривое весеннее солнышко проникло своим лучиком через приоткрытое окно витража, воткнув его прямо в левый глаз, заставило непроизвольно щуриться. Но это было скорее приятно и забавно, хотя и доставляло некоторое неудобство. Снаружи за окном доносилась суета голубей, они важно выхаживали друг за другом, цокали коготками по карнизу, отдаленно слышалось громкое чирикания воробьев.

В помещении было прохладно, еще по-зимнему сыро, хотя расторопные слуги топили камин с прошлого вечера. Церемониальный зал наместника выглядел весьма солидным, поражал высокими потолками, тремя позолоченными, массивными люстрами по двести свечей каждая, подвешенными на толстые поперечные балки из томлённого гуарового дерева, надежные, массивной каменной кладки стены были задрапированы от потолка донизу флагами империи. По старшинству располагались имперский флаг, личный флаг императора с его гербом, флаг города, родовой, с гербом флаг наместника. По другую сторону на стенах располагались щиты с гербами том же порядке. Все выглядело торжественно и официально. Не большие окна оттеняли золотые с зеленой бахромой тяжелые шторы. Зал был хорошо освещен благодаря витражам, расположенным под потолком. В просторное помещение вели большие, почти до потолка, темные двери, отделанные позолоченными узорами, разделенные на створки. Одна створка имела калитку для простого люда. Трон наместника был уменьшенной и упрощённой копией имперского трона, символа власти империи, находился в противоположном от дверей конце холла под изящным балдахином из голубого тюля.

Верховный наместник Зика О Гутта устроился на троне, подвернул правую ногу под зад, ловил зайчиков левым глазом, с интересом наблюдал за тем, как главный советник шепотом разговаривал с докладчиком на значительном расстоянии от него, что-то говорил, качал головой, плавно держал докладчика рукой за локоть, его слова не доносились до Зики, оставались загадкой. О Гутта сидел, ерзал, трон был крайне неудобен, твердый с вертикальной спинкой, спина затекла и устала.

Каждый день в десять, он был обязан торчать на троне, выслушивать ежесуточный отчет докладчика о происшествиях, прошениях, недовольствах, жалобах, ремонтах, улучшениях и еще множество разной ерунды, по его мнению. Вот и сегодня он ждал начала совещания, ерзая на заднице.

Он поднял руку, нетерпеливо щелкнул пальцами.

– Эй, ну сколько мне ждать? Чего торчите там!? – Позвал он в раздражении. Его голос гулким эхом отразился от стен. Люди обернулись в его сторону, советник кивнул и взмахнул рукой в ответ, но они продолжили стоять. Зику задело, от злости он закусил губу, знал, что там происходит, советник за деньги подсовывал жалобы и прошения докладчику, чтобы тот их представил на рассмотрение совету в первую очередь. Зике было на это плевать, просто хотелось побыстрей отвалить, его утомляли такие мероприятия, он хотел вина. Наконец советник уладил свои грязные делишки, сторговав цену с докладчиком, они оба направились к трону. Церемониймейстер, стоявший рядом с дверьми, в противоположном конце зала, одетый в широкие, бежевые с розовыми полосами вдоль, брюки, белую блузу с длинным воротником с дутыми рукавами, поверх которой накинута черная кожаная жилетка, увидел, что советник и докладчик секретарь подошли к трону, три раза стукнул длинным жезлом о серый гранитный пол. Одна створка дверей открылась, через нее с нетерпением ввалилась толпа городского совета. Быстрым деловым шагом направились к Зике. Он спустил ногу из-под зада и выпрямился. Советник с докладчиком важно стояли подле.

Толпа дошаркала, поклонилась и остановились, выстроившись в линию по старшинству. Первый к трону стоял градоначальник, хитрый коварный, жадный старик, самый богатый человек на всю округу. Одет был в шикарное кашемировое темно-зеленое пальто тонкой выделки с дорогущим меховым воротником.

– Старый придурок! – Подумал Зика. Улыбнулся и кивнул ему. Тот расплылся в улыбке, поклонился в ответ.

За стариком стоял его зять, первый помощник городского головы. За зятем Начальник жандармерии и так далее, всего человек десять. Каждый пришел за своим очередным куском. Зика поднял руку, вяло махнул. В центр вышел докладчик, встал в пафосную позу, открыл коричневую папку и начал доклад. Зика слушал в пол уха, он нащупал языком кусочек мяса, застрявшего между зубами, активно елозил им, пытаясь вытолкнуть, ловил глазом луч солнца из витража. Доклад был традиционно скучным, обычные текущие дела. Сидел, кивал, соглашаясь с очередным решением, ни каких обсуждений и прений среди присутствующих не возникало, всем было просто плевать, если тема была поставлена в повестку, то она автоматически принималась. В конце он привстал с трона, жутко затекла спина, на это народ поклонился в раболепии.

– Вот упыри! – Подумал он мрачно, сел обратно. Папка закрылась. Докладчик почтенно склонился, выставил переднюю ногу, опустил голову, протянул папку двумя руками.

– Так быть посему! – Произнес важно Зика. Градоначальник старикан в ответ провозгласил: – Ваше желание! – Пафосно принял папку из рук докладчика, шаркая доставил ее Зике.

Церемониймейстер стукнул жезлом один раз, из потаенной, задрапированной бархатной шторой дверцы возле трона вышел мальчишка регент в сером подряснике, на золоченом подносе он тащил городскую печать и золотое перо с чернильницей. Подошел к О Гутте, протянул поднос. Зика вздохнул, чесанул затылок, открыл папку, там лежал лист бумаги с докладом. Взял перо обмакнул его в чернила в каменной зеленой чернильнице, стряхнул лишнее, стараясь аккуратно поднести к листку, рука чуть дрогнула, с пера ляпнула жирная капля клякса на бумагу. Зика тихо ругнулся, сжал в кулак свободную руку. Старикан тем временем ехидно улыбался в поклоне.

– Все из-за тебя, старая жаба, тороплюсь! – Со злостью подумал О Гутта. Поставил корявую подпись возле кляксы. Взял печать и прислонил к листку. Проверил, оттиск оказался на кляксе маскируя ее.

– Свершилось! – Воскликнул он ежедневную фразу. Отдал голове папку.

– Да будет так! – Проскрипел старик в ответ, взял папку и занял свое место во главе строя. Все поклонились.

– Собрание закончено, братья! – Елейно заявил главный советник, мужчина средних лет с сединой на висках, одетый в серый камзол без излишеств поверх тонкого свитера, в темные брюки и низкие черные кожаные сапожки.

Знать зароптала, маленькими приставными шажками приноравливаясь подобраться к наместнику поближе для индивидуальных просьб. Строй рангов постепенно сломался.

– Братья, совет окончен! – С нажимом повторил советник. Но в угаре на него не обратили внимания. Народ заискивающе медленно плелся к трону.

– Закончен совет, суки…! Неясно…?! – Истерично завопил Зика, вскочил с трона, потрясая кулаками.

Это возымело действия, люди остановились, встрепенулись, молча кланяясь и фальшиво улыбаясь, развернулись, шаркая поплелись восвояси. Зика опустил руки, поправил свой желто-синий камзол, направился было уйти.

– Ваше высочество?! – Зика обернулся, глянул на первого советника Олиссса.

– Простите милостиво! – Воскликнул тот. – Но осталось еще одно дело на рассмотрение, крайней важности, – Он серьезно смотрел на Зику умными голубыми глазами. Зике пришлось возвратиться, он глубоко с сожалением вздохнул, опять присел на трон.

– Чего еще? – спросил пренебрежительно, наконец усевшись. Знать услышала разговор, притормозили на пол пути, оглядываясь.

– Всего хорошего, братья, – главный советник помахал им рукой. Народ удалился.

– Достопочтимый докладчик тоже уходит сейчас. – Советник объявил во всеуслышание намек. Докладчик будто бы очнулся, все понял, поклонился, быстро зашагал к выходу. Отправили мальчишку регента и Церемониймейстера восвояси. Остались одни. Советник посмотрел по сторонам, прислушался, вдруг проявил прыть, подскочил и зарядил приличного подзатыльника Зике. У того от удара посыпались звездочки из глаз. Он опешил, облокотился на трон.

– Болван…, щенок, сколько раз тебе говорить, будь осторожен со знатью! Что ты себе позволяешь, дурень? – Зашелся советник, вновь замахиваясь.

– Простите, дядя Олиссс, я нечаянно. – Заблеял О Гутта в ответ, оправдываясь, часто нервно заморгал.

– Нечаянно? – Переспросил его Олиссс с нажимом. Знаешь какие они злопамятные? Бунт только на раз тебе подкинут! Или того хуже, станут жалобами на тебя императора доставать. Что делать тогда будешь? Советник угрожающе наклонился над Зикой. Тот беспомощно закрылся рукой от нового подзатыльника.

– Сопляк…! Никчемный, безмозглый, тупой мальчишка, скажи спасибо своему мудрому отцу, моему брату, ныне покойному, что на троне сидишь. – Олиссс отступил, перевел дух, молча пошел к занавеске, открыл неприметную дверь, в зал вошли военачальник-командующий, главный умник и его преосвященство, с довольно озабоченными лицами.

– Говорите. – Опуская этикет, сходу обратился Олисс к военному, приглашая его в центр рукой. Командующий кивнул и подошел, одет он был просто, в строгий синий камзол с золотой вышивкой в виде скрещенных мечей на фоне щита на левой стороне груди, в черных брюках, в узких черных сапогах. Ему было на вид лет пятьдесят, на лбу выделялся косой шрам, лицо было волевым, мужественным с легкой седой щетиной.

– Ваше высочество! – Начал он грубым мужским голосом, слегка поклонился О Гутте. – У меня для вас весьма странные вести. – Предупредил он.

– Я слушаю. – Ответил Зика, левое ухо у него пылало от ладони Олиссса.

– Два дня тому назад к нам поступило донесение от старосты поселка Зелендолье. – Начал военный. – Это почти периферия наших владений, в их краях появилась группа вооруженных разведчиков Форз, особей двадцать! – Присутствующие ахнули. Олисс молчал, он вероятно уже все знал.

– Так они же тупари! – В сердцах воскликнул Зика, потирая ушибленный затылок.

– Верно, и мы так думали. – Ответил генерал. – До этого Форзы не блистали умом, душили, убивали, грабили друг друга, редко, хаотично, нападали на наши хутора. Крайне примитивны! – Категорично заключил он, после паузы продолжил. Хлопот не доставляли. Изредка я снаряжал экспедиции, чтобы вытеснить их в пустоши для спокойствия тамошнего люда.

Сразу как обнаружили отряд староста запросил платной защиты, отказать я был не в праве, снарядил кавалерию, сотню Лютней и две роты гвардейцев, отправил на помощь. Путь Лютням и гвардейцам туда ровно сутки. Через пару часов, прибыл еще один гонец от старосты, он загнал двух лошадей. Сообщил что в районе поселка появились племена Форз в размере примерно десяти тысяч, с самками, детенышами и домашними животными! Разбили стойбища, готовились осесть. – Присутствующие опять ахнули, Зика присвистнул, военный продолжил. Пока не ясно откуда они пришли. В наших краях такого количества особей не наблюдали. Дикари сожгли загоны скота, скот увели с собой, захватив пастухов в плен. Судьба пропавших людей нам не известна. Посевы не тронули, не вытоптали. – Продолжал констатацию фактов военачальник.

– На следующий день, состоялась битва. Форзы решили взять поселок приступом. – Генерал сделал паузу, чтобы присутствующие осознали смысл сказанного. Все молчали. Военный вздохнул, сглотнул, тихо продолжил.

– С этого момента все становится странней и непонятней. Начнем с того, что Форзы применили тактику штурма, весьма разумную тактику! – Генерал наклонил голову, как бы рассматривая невидимую карту на полу. Пробовали обойти поселок с разных сторон, не получилось… – Он отрицательно покачал головой, как бы представлял себя их главнокомандующим. С трех сторон вокруг стен вырыт глубокий ров, его вырыли имперские войска, когда Зелендолье был форпостом. – Объяснил он. – Попытка пройти через ров оказалась неудачной. Поэтому сконцентрировали основной удар с южной стороны. В той части располагаются главные ворота, рва там нет.

– По рассказам начальника стражей, а я ему всецело доверяю, в апогее сражения противником была свалена часть частокола, неожиданно образовавшуюся брешь закрыл отряд стражей. Они успешно оттеснили врага, но позже подверглись атаке тварей, отдаленно похожих на собак, что странно, обычно Форзы не обладали таким типом домашних животных, сабокоиды, применили слаженную тактику, стражи понесли потери, оказались в окружении. Странности продолжились, на поле сражения появился необъяснимый фактор. Что-то очень похожее на пуму, зловещее и очень быстрое, выступило на стороне защитников, с ней за одно местные собаки, действовали слаженно, одной командой, собаки выглядели будто их загипнотизировали. Бойцы отряда говорили потом, что что-то чувствовали, некие эмоциональные позывы, хотя списали это на стресс боя. Животные деблокировали отряд, позволив ему спастись. Ну и самое необъяснимое произошло уже поздним вечером, примерно в девять. Когда защитники отступили с первого рубежа, удержать его не смогли, а подкрепление дикарям почти добралось до стен, стало ясно, что оборона Зелендолья падет. С вершины оставшейся целой сторожевой вышки, которая осталась пуста, на врага пролился зеленый огонь, буквально испаряя их. Враг под стенами рассеялся, затем с вышки ударило молнией в наступающие подкрепление, нанесло могучий урон, по подсчётам в том месте осталось примерно триста пятьдесят трупов. Всего было три молнии, две другие попали в землю впереди идущих, молния оставила воронки в четыре метра глубиной и шесть метров в диаметре. Форзы разбежались, нашествие было остановлено! Наши войска прибыли к утру, им осталось только помогать местным устранять последствия штурма. Сотня лютней отправилась на поиски дикарей. Форзы исчезли также загадочно, как и появились, оставив на земле тысячи трупов. Нам удалось захватить пару десятков раненых дикарей, их везут в город для допросов. У меня, собственно, все. – Закончил Генерал.

Зика молчал, его потрясло рассказанное военным. Никто не осмелился прервать тишину, переваривая услышанное.

– Что скажете, Эджи? – Прервал молчание Олиссс, он заинтересованно смотрел на верховного умника.

– Что сказать…? – Умник слегка повернулся в сторону советника. – Выглядел он слегка растерянно. – Вероятней всего мы имеем дело с новым видом Форз, произошедших из дальних пустошей. К сожалению…, я думаю, что это только первая их вылазка на нашу территорию, в дальнейшем конкуренция между нами будет только нарастать. Судя по их тактике, по способности объединяться, использовать животных, использовать разведку, безопасно передвигаться с самками и детьми, они весьма разумны. Их нужно подробно изучать! С нетерпением жду пленных. – Заключил умник. Он был одет в черный короткий жакет поверх строгой черной рубахи, в черные брюки, подпоясанные тонким ремнем и черные замшевые кожаные ботинки.

– Что на счет чудес, связанных с пумой, молниями и зеленым огнем? – Снова спросил советник, внимательно разглядывая умника.

– Я думаю, все вполне ясно. – Ответил тот, не обращая внимания на взгляд. Они всего лишь продукты пустошей! Впрочем, как и Форзы. Просто кто-то в деревне ходит не законно в пустоши, помимо охотников. Охотников контролирует имперское министерство по развитию, все артефакты прошлого регистрируются. Пума и чудо огонь всего лишь продукт пустошей. Узнайте, где живет зверь, чей он и поймете кто обладает артефактом! – Умник поднял руку с указательным пальцем, улыбнулся. Добавил еще. – Хотя, судя по эффекту, артефакт интересный, даже очень, можно сказать чрезвычайно интересный, нигде ни в древних книгах прошлого, ни в найденных вещах такого рода эффект не упоминается, надеюсь вы понимаете, о чем я. – Он сделал паузу. – Такого еще не наблюдалось, тем не менее, оно существует, да еще и рабочее! Думаю, очень скоро в столице узнают чрезвычайные новости из нашей провинции. Советую вам разобраться скорей с этим случаем, и как можно быстрее доложить императору первыми, ну или, на худой конец, одновременно с его конфиденциальными источниками. – С намеком заключил умник, чуть отошел, давая понять, что высказался и добавить ему больше нечего.

– Я согласен, что это не Божий промысел, хотя можно подумать, что это его искра. Но скорее всего мерзкое проявления пустошей. – Загадочно произнес епископ, осенил всех священным кругом, потупился. Он стоял облаченный в серый подрясник, опоясанный золотым шнурком вокруг талии. Кивнул Зике, О Гутта кивнул ему в ответ.

– Понятно ваше преосвященство. – Ответил ему советник со скрытым сарказмом, развернулся и быстрым гулким шагом, отдающимся эхом, направился к главным дверям. Все посмотрели ему вслед, не понимая его действий. Воцарилась пауза. Олисс добрался до закрытых дверей, приоткрыл калитку и скрылся за ней.

Зика недоумевал, не знал, что ему делать, поглубже залез задницей на трон. К его счастью, пауза длилась не долго из калитки появился Советник в сопровождении компании двух солдат конвоиров и какого-то высокого худощавого старика. Процессия бодро добралась до остальных, солдаты поприветствовали военачальника, тот козырнул в ответ. Олисс махнул солдатам, те развернулись, отдали честь, отошли на приличное расстояние, замерли по стойке смирно.

– Позвольте представить, староста Зелендолья. – Представил незнакомца советник.

Зика соскочил с трона, запнулся, упал на четвереньки, больно ударившись коленкой. Кто-то прыснул со смеха. Он не успел заметить кто. Нелепо побарахтавшись, поднялся, подскочил к старосте сделав важное лицо.

– Ну, отвечай болван, кто у вас там волшебник? – Категорично задал он вопрос, незнакомцу.

– Я не знаю. – Спокойно ответил староста. Слегка поклонился. – Когда произошло чудо я был на второй линии обороны, видел только зеленое зарево и молнию, это было потрясающе.

– А скажи, Тэд, пожалуйста, что за пума сражалась вместе с собаками, против ужасных тварей. – Спокойно и с уважением задал вопрос советник Олисс, не обращая внимания на Зику.

– Так это Эди! Ручной то ли кот, то ли бог знает что, это животное Томиных. Чего на свете теперь только нет. – Староста махнул рукой в сторону двери, как бы показывая, что растерян. – Малец притащил его с поля совсем крохой, я спрашивал, проверял, правда ли на поле нашел. Да, оказалось правдой, подтвердили свидетели, работавшие тогда с ним ребята. Как его…? – Он задумался вспоминая.

– Сэм Гриндоу поклялся на библяре, еще Адам Реджи тоже клялся! Это его одноклассники. – Как бы оправдываясь, уточнил подробности Тэд. От него пахло лошадьми и еще чем-то, то ли дымом от костра, то ли похмельем, пространство вокруг него постепенно заполнялось чуть неприятным амбре. Зика почувствовал, поспешил отстраниться.

– Животинка оказалась милой, очень добродушной. – Продолжил старик. – Люди на него не жаловались, да я и сам пробовал, мягкий такой, носик мокрый, погладишь, урчит подлец так громко! В руки давался, вымахал правда, а еще всех кротокрыс переловил, житья от них не было. Живет с Томиными в доме, болтается за пацаненком вечно, да там и Лиа моя с ними в компании. – Он замолчал, удрученно вспоминая. – Я и сам удивился, когда увидел, что на самом деле он за зверь, прямо демон какой-то! Сколько он жизней спас тогда, не дал тварям пробраться к нам, подрали шкурку ему маленько, но не смертельно, наш лекарь обработал его. Но клянусь, он во время битвы один с собаками был, без мальца, пацан в ратуше с мамкой пережидал, это точно могу сказать. – Божился староста.

– А кто из воинов возле вышки был? – Спросил Олисс старосту. Тот мотнул головой.

– Не знаю, говорю, я на втором рубеже был. Там начальник стражи командовал. Ответил разволновавшийся Тэд.

Советник промолчал, повернулся и махнул рукой стоявшим поодаль солдатам. Один из них развернулся, быстрым шагом направился к закрытой дери. Открыл калитку и скрылся за ней. Через мгновение калитка открылась, в нее внесли человека на носилках с перебинтованной головой. Когда процессия подобралась к ним, носилки опустили, Олиссс подошел, поправил покрывало на раненом, проявляя фальшивую заботу.

– Привет Джоро! – Поприветствовал староста раненого.

– Привет Тэд! Как дела? – Тихо спросил раненый у старосты.

– Нормально, Джоро. – Ответил тот.

Раненый опомнился, привстал, оперся локтями, кивнул перебинтованной головой, тихо произнес, обращаясь к наместнику:

– Мое почтение, ваше высочество! – Тот в ответ вяло махнул рукой.

– Тебе лучше лежать, охотник. – Сказал О Гутта, давая понять, что не стоит заострять внимание на субординации.

– Расскажи, пожалуйста, Джоро, кого ты видел под вышкой к концу сражения? – Спросил его Олисс спокойно и вежливо.

– Мальца видел, пацана, Рика Томина. Мы на левом фланге тогда остались возле вышки, лучники перебрались на второй рубеж, вышка пустая оказалась. – Он поднял руку, покрывало съехало на правый бок. – Форзы в атаку пошли, мы к стене бросились, тут он из ниоткуда появился, мне показалось пацан к вышке бросился, я его окликнул, крикнул, что опасно, чтобы убирался, тут меня достало, сразило одним из их дьявольских снарядов, дальше тьма, ничего не помню! – Закончил свой рассказ охотник.

– Спасибо, брат! – Поблагодарил его Советник и сунул золотую монету ему под бок. – Это тебе на лечение, за доблесть. – Нежно похлопал раненого по плечу, махнул рукой носильщикам, те унесли раненого.

Зика вернулся на трон, устал стоять, теперь ему стало интересно.

– Спасибо, все свободны. – Заявил Советник Олисс.

– Извините, ваше высочество. – Обратился военный к Зике. – Но я вынужден передать в столицу информацию о происшедшем своему руководству, так сказать по военной линии. – Заявил генерал.

– Мне тоже придётся составить доклад в академию. – Дополнил Умник.

– А мне в синод! – Его преосвященство вставил свою реплику.

– Господа, какой крайний срок докладов? – Спросил невозмутимо Олисс. – Можно ли этот срок оттянуть? – Задал еще один вопрос, уже с озадаченным лицом. – Разумеется, за хорошее вознаграждение. – Мягко заинтересовал он их.

– Ну, думаю, максимум три дня. – Серьезно ответил Военный, остальные согласно кивнули, соглашаясь с военным.

– Хорошо, детали уладим позже. – Пообещал советник. Он развернулся, обратился к старосте. – Спасибо за помощь, за доблесть и порядок. –Поблагодарил его Олисс, полез в кошелек, достал оттуда пять золотых, отдал Старосте. Тот смутился.

– Это вам награда от империи, за правильные действия, в подтверждение ваших талантов, берите, вы заслужили. – Советник протянул руку с монетами поближе.

– Благодарю, наместник Зика! – Думая, что это инициатива О Гутты, староста взял деньги и поклонился наместнику. – Служу императору! – Громко произнес он, снова выпрямился с озадаченным лицом, не зная, что ему делать дальше.

– Спасибо, братья, вы свободны. – Заявил советник, давая понять, что собрание окончено.

Зика облегченно вздохнул, радовался, что все наконец-то закончилось.

На столе, застланном белой скатертью, расшитой шелковой нитью и зеленым узором, расположились изящные фарфоровые блюда. Они стояли весьма близко, манили изыском вида и запахом своих яств. Зика не в силах сопротивляться, протянул руку к бежевой тарелке с жареными на гриле ребрышками, ребрышки были средней прожарки, мясистые с тонкими зажаренными прослойками жира, слегка посыпанные для красоты кунжутом. На правом краю тарелки украшением лежали пару тонких листьев салата и рукколы. Он выбрал кусок пожирнее, макнул ребро в красный кисло-сладкий соус, стоявший рядом в белой фарфоровой соуснице. Откусил кусочек пушистого хлеба, отправил ребрышко, сдобренное соусом к зубам. Во рту разлился аромат дымка. Вкус чуть соленого мяса, тающий жир доставлял наслаждение, пикантность кусочку мяса добавлял соус, было жутко вкусно. Зика откусил пару раз, обгладывая ребро. Положил косточку прямо на скатерть, пачкая красными пятнами соуса ее белизну. Запил молодым не терпким белым вином из глубокого с длинной ножкой кристального бокала. Отстранил его, поставил на край, принялся за тушку молодого кокта, с золотистой поджаристой коркой, присыпанной специями, обрамленным печеными овощами, лежащего на плоском белом просвечивающимся блюде, с воткнутой в него большой двупалой блестящей вилкой с мраморной костяной ручкой. О Гутта взялся рукой за окорочок, другой держал за вилку, чтобы тушка не ерзала, оторвал ножку, обмакнул ее в сливочный грибной соус, откусил хлеб, направил окорочок в рот. Привычно удивился нежности и тонкому аромату мяса, корочка аппетитно солоновато хрустела на зубах, изыск добавлял мягкий вкус сливочного соуса. О Гутта наслаждался едой, наколол вилкой печеный сладкий перец, откусил кусочек, почувствовал пресный, слегка сладкий с легким оттенком дымка вкус, освежил, запил вином.