Переменная константа

Мужиков было много, но это было не обученное стадо, не умеющее биться массой. Каждый из них, видя, что пришлых всего три человека, боялся, что ему не достанется веселья, и стремился в кучу, достать несговорчивых хамов. Хоть какое-то развлечение. Они зря боялись, что им не достанется. Досталось всем и не мало. Из друзей больше всего досталось старцу – два огромных бланша припухали возле глаз. Особо пострадал левый, оно и понятно – большинство людей правши. Пару раз его сбивали с ног, но вовремя поспевающие бодигарды успевали позаботиться о его теле.

– Вот если бы на «Варяге» так бились, может, и не было бы Цусимы.

– На «Варяге» так и бились. Если бы у нас во главе флота стояли толковые офицеры, то тогда бы не было.

– Согласен. Спасибо, мужики. Если бы не вы, у меня рёбер сломанных было бы немеренно.

– Мастерство не пропьёшь, как говорил наш, вечно пьяный, старшина.

– На краповый берет сдавать тяжелее. Так, уроды. Что с ними будем делать?

– Вообще-то, не платежеспособных они здесь прикапывают.

– Мужики, я не смогу пленных. Тем более руками. Да, десант, но когда в рукопашной, а так?

– Э, старец. Как говорят классики – Акела стар для такой охоты. Не бзди. Добро даёшь?

– Я не судья. В Библии написано – молись за ругающих тебя.

– А они не ругали. Они тупо били нас руками, ногами, пытались дотянуться топором пару раз.

– Тогда сделаем, как тоже написано: отдай Богу Богово, а кесарю кесарево. Мочите их, мужики. Здесь мы их осудим по мирским законам, а с падшими душами на небе пускай святой Пётр занимается, ведь ему были отданы ключи от царства небесного. Каждому там будет воздано по вере его и по заслугам. Мочите.

– Нет базара. Ты отвернись. Без привычки это потом по ночам снится. Не долго – лет пять, но снится.

– Добро. Пойду, подходящие деревья поищу. Кстати, деньгам же не пропадать, так что потом обшманайте их и шалашики надо будет проверить. Ad acta – «к делу».

– Старец, ты, в натуре, без этого не можешь?

– Да я и слов таких раньше не знал. Лезут наружу, как при поносе. Чуть расслабился, а оно и выскочило.

– Бедняга.

– Ладно, мужики, а то клиенты расползаться начали. Ухожу.

Времени на рубку сушняка, увязку его по нескольку штук ушло больше, чем на работу по специальности. Кто на что учился. Каждый впрягся в свою вязанку, где к связанной паре были привязаны цугом ещё пара. Учитывая возраст старца, ему подсунули деревья посуше. К вечеру бурлаки дотащили свой груз до дома. Хотя на Венере навряд ли слышали о волжских бурлаках.

Складировав брёвна возле забора, отправились мыться – купаться на речку. Вернувшись, застали во дворе «умного», как окрестили друзья не покалеченного брата, и старикана, с неприятной мордой лица и липким, ощупывающим взглядом.

– О, сынки пришли. Проходите к столу. А тут господин староста пришёл навестить.

– Не навестить пришёл, а узнать. Незнакомые люди в деревне живут, мне не представляются. Не порядок. Во всём должен быть порядок. Иначе, штраф.

– Ну, штрафовать ещё не за что. По баронскому указу задержаться можно на два дня, а потом или уходи, или плати авансом налог за проживание наравне с остальными жителями.

– Ёшкин кот, старец, ты откуда такие вещи знаешь?

– Был в деревне одной староста толковый, поднаторел малость. Ad hoste maligno libera nos, Domine. Вы согласны, господин староста, как написано это в книге? Наш барон очень любопытный человек и всегда расспрашивает о своих старостах, как живут, как дела ведут.

– Хм, я это… Разумеется, я полностью согласен. Я глубоко предан нашему барону и трудюсь, не покладая рук. Я делаю всё, чтобы господин барон остался мною доволен.

– Вот и прекрасно. А что вы, господин староста хотели от нас?

– Собственно, ничего. Просто узнать. Простое любопытство.

– Спасибо за беспокойство. Кстати, мы, по просьбе барона, разобрались с мужиками, которые обижали местных жителей, ходящих в дальний лес. Отныне лес безопасен. И чтобы доказать это, мы по дороге захватили с собою по паре деревьев. Кстати, там ягода уже поспела.

– О, правда!– Среагировал на новость умный брат.

– А ты сомневаешься в моём слове?

– Я!? Нет! Конечно, нет. Я просто обрадовался. Теперь я запрягу бычков и привезу себе на зиму дров.

– Да, уж.– Крякнул староста, и с сомнением посмотрел на друзей.

– Да, староста, да. Богатые купят лес у барона, а бедные привезут себе оттуда. Иначе они замёрзнут зимой. Нельзя допускать, чтобы баронские люди помирали так бесполезно. За глупую смерть работников барон наказывает. Теперь вы поняли заботу барона?

– О, да, конечно. Слово барона для нас закон.

– Закон то закон, а думать о сбережении работников надо и вам. Народ мрёт, а рожают? Сколько в вашей деревне рожают? Во. А рожают, так зимой помирают от холода да голода. Где же забота старосты о собственности барона? А барон всё видит, всё знает.

– Виноват, господин. Всё понял, всё исправлю.

– Но налоги собирать надо. Барон голодный сидеть не будет.

– И налоги пришлю вовремя, и о собственности господина барона побеспокоюсь. Не сомневайтесь.

– А господин барон и не сомневается. Если он не сомневается, то что нам сомневаться. Правильно? А сейчас, если вы не против, мы покушаем. Хозяйка взяла нас на постой. И это ей зачтётся.

– Не извольте беспокоиться, я прикажу, и сюда всё принесут.

– Вот и хорошо. Маленький совет: не вздумайте сказать при бароне, что вы прикажете. Приказывает только барон, а остальные могут только дать команду. Собаками затравит.

– Ух, ты. – Только и оставалось сказать старосте.

– До свидания, господин староста.

Староста выходил со двора, как первоклассник, не успевший добежать до туалета. Умный брат ускользнул чуть раньше. Побежал запрягать быков.

Знахарка смотрела на них широко раскрытыми изумлёнными глазами.

– Ну, московитяне, таких я ещё не видела. А насчёт дальнего леса хотя бы, правда? Хотя, судя по брёвнам, да.

– Всё в натуре, бабуль. Век воли не видать, зуб даю

– Оставь себе свои зубы. Такие зубы ни в одну нормальную смесь не пойдут. Проще дохлых жаб осенью насобирать.

– Аркаша, прими это как комплимент. Бабуль, а насчёт покушать как?

– Сынки, в натуре, все готово и только вас ждёт, век воли не видать.

– О, бабка, ты не травница, ты баба-яга.

– А это кто?

– Как-нибудь расскажу.

– Старец, ты молодец. Ты так отшил этого борова, что я прямо обалдел.– Сказал Дмитрий, выковыривая пальцем из запеченного жереха белый гриб.– Ты так начал ему лапшу на уши вешать, что пришлось отвернуться и отойти, чтобы не рассмеяться. Было ощущение, что ты с бароном на короткой ноге, может, даже его ночной горшок выносишь.

– Не, до такой почётной должности я ещё не дослужился. Да и навряд ли дослужусь, потому как это не по мне.

– Самое главное, что отстал, и не стал говорить о крамольных речах.

– Да.– Вмешалась в разговор травница.– Он принял вас за людей барона. Староста знает, что барон и священники борются за власть. Мы далеко от города и здесь сильно влияние церковников, но земли принадлежат барону. Старосте постоянно приходится выбирать. Когда-то он ошибётся, и это будет ему концом.

– Я смотрю, вы его особо не жалуете.

– Редкая гадость.

– Ух, вкуснотища!– Выдохнул Аркаша, прожевав кусок тройного пирога, т.е. пирога, в котором в пышной пшеничной основе были запечены сразу кусочки медвежатины, чуть крупнее кусочки косули и ещё более крупные куски свинины. На кусках мяса, жёлтыми церковными куполами переливались на солнце капельки жира, медленно стекая на пирог и пропитывая его этой прелестью. В некоторых местах уже скопились небольшие лужицы, на которые тщетно пытались пикировать жирные зёлёные мухи, которых по очереди ловили Дмитрий и Аркаша. Пойманную муху они смачно с силой отправляли на пол, где вразвалочку, как пингвин, ходила небольшая пичуга, напоминавшая воробья, но с длинным клювом. Она подходила к очередной мухе, подкидывала её вверх и заглатывала, подобно пеликану. – Вкусно, конечно, и здорово, но мне уже хочется куда-нибудь уйти, посмотреть новых людей.

– Есть пословица: бойся своих желаний, ведь они могут исполниться. Уходить куда-нибудь не лучший вариант. Впрочем, у вас всё равно только три пути, но две дороги.

– Э-э, это как?

– Первый путь – это незаметно уйти в земли Парижские. Они ближе всего. Второй путь, он же первая дорога, в замок барона Шпателя. Третий путь, он же вторая дорога, в город Шпатель в руки церковников.

– А почему в такой последовательности?

– Потому, что ещё в первый день, когда вы еще стояли возле моего крыльца, через забор подсматривал лизоблюд старосты. Он же местный соглядатай. Это, значит, уже тем же вечером ускакал гонец и к церковникам, и к барону. Благо дорога одна. Значит, от кого быстрее приедут, те вас и заберут. Но у церковников своих солдат нет. Им придётся потратить время на наёмников. А у барона солдаты всегда под рукой, и послать их можно сразу же. Сегодня к вечеру кто-то да объявится.

– Ёшкин кот. Прощальный обед.

– Типа того. А что ж ты, бабка, нас не предупредила?

– А что это изменит, сынки? Не найдут вас тут, так объявят награду. Впервой что ли. А так хоть живыми туда привезут. Для вас главное – к кому. Не расстраивайтесь, сынки, раньше времени. Попейте отварчику из ревеня. Барон вас таким уж точно не напоит, потому как и он, и сын его старший страдают крепко от него.

– А ты налей нам, травница, этого отвара в посудину небольшую. Кто знает, может, бросят в темницу, да там его и попьём.

– Кто знает, сынки. Сделаю. Как велишь, так и сделаю. Я туда даже свежего сока надавлю. Может, так вам и вкуснее будет.

– Но-но, бабуль, только чтоб не очень кисло было.

– Не беспокойся, Аркон, всё будет как надо. Я же самая лучшая травница в этих землях.

– Да помню я. Ты стала ею после того, как другую сожгли на костре.

– Спасибо на добром слове. И сжёг её, кстати, нынешний первосвященник.

– Ох, он ещё живой? Продолжает небо коптить.

– Да. И небо от дыма его костров часто продолжает коптиться и сейчас.

– Ничто не меняется.

– У каждого свои методы борьбы с оппозицией. Кто-то напрямую башку рубит, кто-то чужими руками.

– Но результат один.

– Результат один. Хватит базарить, мужики, пошли дрова рубить. Начал дело, заверши его смело.

– Прям пионер Иван Трубачёв и его товарищи.

– Не, тимуровцы. Это они пенсионерам помогали.

– Чудные вы слова иногда произносите.

– Бабуль, так мы ж умные. Вот и умные книжки ищем, чтобы ещё умнее стать.

– Останетесь живыми, идите в каменную долину. Там живёт старик. Дай Бог, ещё не умер. Он многое знает, но не всем рассказывает. Заинтересуйте его чем-нибудь.

– Если останемся в живых – заинтересуем. Только как остаться в живых?

– Вы же умные. Думайте. Но сначала разомните руки свои. Топоры я у соседей попросила. Они во дворе лежат.

– Ну, бабулька, всё успеваешь. Прямо, как наш старшина.

– Кто ж после такого обеда работает?

– Ничего, сынки. Зато еда в дело пойдёт, а не жиром ляжет.

– Врач-диетолог, ёшкин кот.

Пилы не было, поэтому сушняк им пришлось ломать с криками «ий-я!», чем, естественно, привлекли внимание соседей. Вскоре говорящие головы облепили весь забор и с интересом обсуждали, смогут ли их мужики так же ударами ног и рук перерубать деревья и толстые ветки, как это делали уважаемые Митрас и Аркон. Старец в это время азартно топором крушил и рассекал надвое обрубки, которые были для него рогатыми шлемами псов-рыцарей на Чудском озере.

Были сделаны удары, разрубившие пополам последние чурбачки, и тут, как будто ждали этого, в калитку, слегка нагибаясь, въехало с десяток воинов. Стандартный набор: пика, притороченная к седлу позади за правой ногой, щит с гербом барона, меч в ножнах и кинжал на поясе. Один всадник попридержал коня и начал осматриваться, остальные стали по кругу объезжать двор.

– И что за балаган? Никогда не видели, как мужики рубят дрова? Брысь отсюда, любопытная чернь!

Чернь долго уговаривать себя не дала.

– Как я понимаю, это вы те, кто оскорбил преподобного отца в костёле, и пока он в шоке не смог произнести ни одного слова, вовремя смылись из города?– Сказал старший, оценивая голые торсы лесорубов.

– Да, уважаемый. Не имеем чести знать, кто ты.

– Чести!? Ха! Да кто ты такой, чтобы иметь честь?

– Мы подданные Московии. Мы уважаемые люди на своих землях, и на земле, которая принадлежит мне и моим сыновьям, я пользуюсь такой же честью, как и твой барон здесь.