Жребий брошен

Юний двинул коня вперед. В лагере их давно заметили, и отряд уже выдвинулся навстречу.

IX

Ти.

Рэм – столица Республики.

Величественная река Рэм спокойным потоком несла свои воды по широкому каналу, делившему город на две равные части. Именно в ее честь и была названа столица Республики. Ти со своей сестрой Марой прогуливались по набережной, наслаждаясь гладью речной воды. Вокруг было много народу. Молодые люди с интересом смотрели на Мару, ее светлая, почти белая кожа, в сочетании с лунными волосами и зелеными глазами мало кого оставляли равнодушным. Брат с сестрой беседовали об обыденных вещах: о новых поклонниках Мары, о успехах Ти в изучении истории, о планах на сегодняшний вечер. Мара со свойственным ей упорством уговаривала брата сыграть еще пару партий в табулу, Ти в свои очередь отказывался, говоря, что в последнее время совсем потерял интерес к подобному занятию.

Единственная тема, на которую было наложено негласное табу – это тема войны. Войны между Сенатом Республики и ее лучшим полководцем. Хотя сам Сенат после назначения «Меча Республики» почти не участвовал в планировании венных действий, полностью сосредоточившись на экономическом снабжении войск и политических интригах с соседними странами. По слухам, больше всего беспокойства вызывал Мерийский Султанат, приведший войска на границе с Республикой в боевую готовность. Впрочем, это могло оказаться лишь мерами предосторожности.

Решив немного передохнуть, Ти с Марой встали рядом с перилами набережной и, опершись на них, наблюдали за рекой внизу.

– Ти? – донеслось из-за спины.

Парень обернулся и увидел перед собой Аллисию. На ней был черный охотничий костюм, подчеркивающий стройность ее фигуры и отлично сочетающий с волосами цвета воронова крыла. Девушка немного сузила глаза и сказала:

– Привет, значит не обозналась. А кто это с тобой? – Аллисия кивнула острым подбородком в сторону Мары.

– Я – его сестра, – ответила Мара в то время, как ее брат успел только открыть рот.

– Мара, это Аллисия, – представил девушку Ти.

– Приятно познакомиться, Мара, – Аллисия улыбнулась уже более дружелюбно.

– А по рассказам брата я тебя примерно такой и представляла.

– А это хорошо или плохо? Интересно, что он про меня рассказывал, – Аллисия посмотрела на Ти.

– Не волнуйся, такое количество комплиментов в адрес девушки, пожалуй, не слышал даже Главный Храм Миры.

– Очень приятно такое слышать.

– Я рад, что мы так неожиданно встретились, – от замечаний сестры парень немного покраснел.

– Встреча действительно неожиданная, но очень полезная, я как раз хотела с тобой поговорить.

– О чем?

– Сегодня вечером надо посетить одно место, чтобы подготовиться к вечеринке.

«Она называет налет на дом и последующее убийство человека – вечеринкой? Наверное, просто чтобы Мара не догадалась о чем речь» – думал Ти.

– Да, давай сходим.

– Вот и отлично, до вечера. Мара, приятно было познакомиться, – девушка развернулась и пружинистым шагом пошла прочь от набережной.

Когда Аллисия скрылась в толпе людей на соседней улице, Мара повернулась к брату и с усмешкой проговорила:

– А она красотка, тебе подходит, но я не понимаю чего ты ждешь. Видно же, что ты ей нравишься.

– Не лезь в наши дела, – Ти понял, что выразился гораздо более резко, чем следовало, и попытался исправиться. – Извини, не хотел тебя обидеть. Все не так просто, как ты думаешь…

– Не понимаю, чего тут сложного? Ты можешь объяснить все нормально без этих твоих постоянных недомолвок? Ты думаешь, я не вижу, как ты уходишь вечером и возвращаешься под утро весь бледный? Что происходит, братик? – глаза Мары заблестели от влаги. Единственная вещь в этом мире, которую Ти не мог вынести, были слезы сестры.

– Ну что ты такое говоришь, – он обнял ее, прижав к себе. – Все будет хорошо, я тебе обещаю. – Трудно было понять поверила ли она ему. Ти даже не знал, верит ли он собственным словам.

Мара тихо всхлипывала у него на груди, Ти гладил ее по спине и думал о том, как далеко способен зайти, и когда следует остановиться. Если это еще можно было сделать. Надежда на благополучное завершение этой истории таяла с каждым днем. Хотя может быть то, что задумал Незнакомец и люди, стоящие за ним, и есть благополучный исход? Можно ли вообще назвать подобным что-то, обагренное реками человеческой крови? Существуют ли другой путь, без насилия и тысяч смертей? Похоже, что те кто стоят за Незнакомцем и сам Септим Юний, избравший схожий путь, так не считают… Впрочем, этот механизм было уже не остановить, и Ти оставалось лишь следовать за ним, пытаясь спасти тех, кто ему дорог.

– Хочешь пойти на игры? Сегодня же праздник, не стоит грустить, – спросил у Ти у слегка успокоившейся сестры.

– Пойдем, конечно, – лицо Мары просветлело. – У меня предчувствие, что будет нечто особенное. – Девушка взяла его за руку и повела в сторону Арены.

Сегодня был Праздник Вина, люди на площадях и улицах отмечали эту знаменательную для Республики дату. Если верить легенде, то именно в этот день много веков назад простой пастух по имени Дион изобрел вино, и как часто бывает со столь великими изобретениями, сделал это совершенно случайно. Глиняный кувшин с виноградным соком оставался нетронутым некоторое время, а когда Дион уже собирался вылить испорченный продукт, видимо, сами Боги послали ему мысль попробовать содержимое. Ожидая почувствовать мерзкий вкус напитка, пастух слегка отхлебнул из кувшина, и какого же было его удивление, когда он ощутил терпкий, кислый вкус первого вина.

Перед главными гуляниями, начинающимися после заката, утраивали пышные игры. На городских аренах выступали спортсмены, гладиаторы и актеры. Конечно, больше всех везло жителям столицы, в Рэме празднества проходили с огромным размахом. Никто не скупился на развлечения, даже для простых граждан.

Древняя Арена гремела оглушительными криками. Многотысячный гомон толпы отражался от толстых мраморных стен, резонируя между зрительскими трибунами. Воздух дрожал от возбуждения. Огромная Арена, выстроенная много сотен лет, назад вмещала пятьдесят тысяч человек, и сегодня она была набита битком. Зрительские трибуны делились на три яруса. На нижнем – самом почетном сидели члены Сената, знатные патриции и наиболее богатые граждане. На верху, дальше всего от зрелища, располагались ряды для бедняков. По середине сидели обычные граждане со средним достатком, они могли расчитывать, что ни одна подробность событий, происходящих на Арене, не ускользнет от их любопытных глаз. Рабов, кроме обслуги сооружения, на праздник, конечно, не допускали.

Ти с сестрой расположились в центре. Между зрительскими рядами сновали разносчики. При желании человек мог абсолютно бесплатно взять хлеба и кружку вина, но если ему хотелось нечто более изысканного, то он мог за доплату получить практически все что угодно. Юноша приобрел сладкий рулет для сестры и пару кружек вина для них обоих. Сейчас девушка с удовольствием жевала сдобу, попивая из кружки, и с интересом наблюдала за событиями, происходящими внизу. Парень мельком взглянул на нее. На лице Мары не осталось и следа печали, совсем недавно терзавшей ее. Похоже, дурные мысли отступили, хотя бы на время.

– Что смотришь? – Мара заметила взгляд брата и повернулась к нему.

– Да так, ничего… Смотрю какая у меня красивая сестра, что уже приметила кого-то из атлетов себе в мужья?

– Ой, иди ты… – отмахнулась девушка, и озорно улыбаясь, вновь устремила взгляд на поле.

Они поспели не к самому началу игр, пропустив выступления бегунов и прыжки в длину. Сейчас на Арене проходил финальный этап соревнований по метанию копья. Атлеты по-очереди бросали снаряды, демонстрируя свою ловкость. Как и ожидал Ти, победителем стал семнадцатилетний юноша – призер прошлых игр. Излучаю белоснежную улыбку, он поднялся на пьедестал. Блестящие мускулы на, словно вырезанном из мрамора, теле переливались под летним солнцем, а курчавые каштановые волосы развевались на теплом ветру. Судья возложил венок из виноградных листьев на голову победителя, а женщины с трибун кричали и кидали цветы, восхваляя молодость и силу юноши. Похоже, сегодня его ожидает еще не одна награда…

Следующим была борьба, вернее ее разновидность, популярная в Республике – «панкратос». В панкратосе практически не было правил, воспрещалось лишь выдавливать глаза, царапаться и кусаться.

Два атлета вышли в центр Арены под громогласный рев толпы.

– Арест из Хиона – чемпион прошлых игр! – прогремел глашатай, и огромный борец с лысой головой поднял руки в жесте приветствия. Зрители отреагировали криком.

– Сегодня против него выступит новичок – Махил из Аррихона! Он уже успел стяжать славу на многих турнирах, доказав свою силу и ловкость! – представил глашатай второго участника – молодого юношу с русыми волосами. На фоне своего соперника он выглядел, как теленок рядом с матерым быком.

– Посмотрим на чьей стороне будут Боги! – толпа неистовства, и поединок начался.

Бои всегда были очень жесткими, случалось и такое, что атлеты случайно убивали своих противников, увлекшись горячкой борьбы. Немного в стороне от дерущихся стоял судья с длинной узловатой палкой, очень похожей на ту, которую используют центурионы в легионах. Его задачей была не допустить смертельного исхода и слишком тяжких увечий, но, как показывала практика, получалось это далеко не всегда.

Соперники схватились. Мышцы на спинах и руках перевивались узлами, ноги зарывались глубоко в песок. Юный участник был быстрее, но из-за перевеса в силе у него никак не получалось заломить конечность прошлого чемпиона. В ход пошли кулаки и удары ногами. Боец из Хиона молотил по молодому атлету, словно кузнец по заготовке. Махил отступал, отвечая редкими контратаками. Не смотря на яростный напор, ему все же удалось пару раз попасть по лицу противника, сломав тому нос. Лицо залило красным, но это только раззадорило атлета, придав тому гнева.

Опыт сказывался, и через несколько секунд чемпион прошлых игр все же пробил защиту соперника и мощным боковым ударом отправил его на песок. Махил рухнул, метнув облачка пыли. Почувствовавший победу боец занес ногу для последнего добивающего удара и уже готов был с силой опустить ее на грудь юноши, как тот ловко перекатился и через секунду уже стоял на ногах, готовый к продолжению борьбы. Схватка продолжилась.

Зрители на трибунах взревели, приветствуя мужество молодого атлета.

Солнце бликовало на спинах разгоряченных борьбой мужчин. Поединок продолжался уже длительное время, и бойцы начали выдыхаться. Удары стали более редкими и менее точными.

Матерый участник, исполнив хитрую подсечку, повалил своего соперника на мелкий песок Арены. Удар был такой силы, что Ти показалось будто он услышал хруст ломающихся костей. Развернув оглушенного противника спиной, он выполнил удушающий захват. (По правилам поединок продолжался пока один из атлетов не сдастся.) Лицо молодого участника начало синеть, но когда казалось, что исход уже предрешён, он смог вывернуться и ловким движением свернуть лодыжку противнику. Лицо почти победившего атлета исказилось в гримасе боли, и он запросил пощады. Судья остановил борьбу.

Имя чемпиона панкратоса становилось известным по всей стране, а его обладатель получал не только славу и уважение, но и щедрые денежные призы. Счастливый юноша стоял посреди Арены, улыбаясь обезображенным лицом под многотысячные овации зрителей. Он поднял правую руку вверх, благодаря всех, левая же продолжала болтаться и, судя по неестественно вывернутому плечу, на то была причина. Но боль нисколько не затмевала счастья победы.

Схватки гладиаторов ни сколько не уступали панкратосу в популярности, даже превосходя его. Один из бойцов вышел в закрытом шлеме с изображением рыб, наруче на правой руке и ноге. Его вооружение состояло из короткого щита и меча. Его противник также был в шлеме, но с кривым мечом и маленьким щитом, едва ли подходящим для отражения серьезных атак.

Бой начался. Под свист и крики толпы бойцы носились по Арене, уворачиваясь и атакую друг друга. Уже спустя несколько минут белый песок покрылся багровыми пятнами, сочащимися из многочисленных порезов. Гладиатор с кривым мечом был быстрее, но более удобный щит позволял его противнику блокировать самые опасные удары. Звон клинков и глухие удары о щиты терялись во всеобщем шуме. Накал страстей достиг максимума, боец с кривым мечом сделал обманное движение, и когда его соперник ослабил защиту, нанес удар по открытой ноге. Гладиатор в шлеме с изображением рыб упал и поднял руки в жесте пощады.

Толпа билась в неистовстве, но жаждала большего, чем несколько капель крови.

Смертельные поединки между профессиональными бойцами проводились редко и только по большим праздникам, ведь жизни этих воинов стоили баснословно дорого, и никто не хотел терять прибыль вместе с перспективным гладиатором. Когда народ требовал лицезреть смерть, против них выставляли рабов или преступников, приговоренных к смертной казни.

На поле появились новые противники.

– Ого, – Ти подобрался – происходило что-то необычное.

Один из бойцов вышел на Арену, как всегда появлялись гладиаторы – высоко поднимая два коротких кинжала над головой, он демонстрировал отсутсвие доспехов, приветствуя толпу. Его противник вел себя совершенно по-другому. Также почти голый, но с массивным шлемом на голове, он неуклюже брел в центр поля. Острия сабель в его руках поочередно смотрели то в одну, то в другую сторону, словно не зная откуда произойдет атака.

– Не пойму, почему он так странно двигается, – проговорил один из соседей Ти – мужчина в серой тоге с синими полосами.

– Да он же ничего не видит! Ты что не слышал? У него в шлеме нет прорезей для глаз! – рассмеялся приятель соседа. – Скорее всего, один из смертников решил выбить себе шанс на свободу.

Ти вновь сосредоточил внимание на Арене. Человек в закрытом шлеме стоял посреди поля, подняв оружие, и настороженно озирался вокруг, надеясь различить в гуле многотысячной толпы шаги противника.

Боец с короткими кинжалами крался со спины, намереваясь одним точным ударом покончить со всем. Но когда до жертвы оставалось всего несколько шагом то, ли песок предательски скрипнул под ногой то, ли предчувствие подсказало незрячему с какой стороны угрожает опасность. Он наотмашь несколько раз махнул кривыми клинками, и несостоявшемуся палачу пришлось отпрыгнуть, чтобы не быть разрубленным на части. На его груди расцветала длинный ярко-алый след. Оскалив зубы и зарычав, он, уже не пытаясь скрываться, ринулся вперед.

Кинувшись влево, но на половине пути неожиданно сменив направление атаки, гладиатор воткнул один из коротких клинков в бедро противника. Сабли описали несколько широких дуг, и ему вновь пришлось отступить на безопасное расстояние. Боец танцевал вокруг своего незрячего оппонента, иногда совершая молниеносные удары, оставляющие глубокие порезы на незащищенном теле. Однако, поставить точку в этом поединке ему все не удавалось, хотя это и не требовалось.

Желтый песок под ногами обреченного прибрел пурпурный оттенок от крови, стекающей по ногам из многочисленных ран. С каждой минутой взмахи кривыми саблями становились все медлительнее и неувереннее. Силы покидали его. Воин с кинжалами же напротив наращивал темп, понимая, что его оппонент не сможет выдерживать заданный ритм боя. Но и ему доставалось. Оба воина напоминали залитых закатным солнцем статуй древних воинов.

Выждав момент, когда незрячий из-за сильной кровопотери ослабил защиту, воин поднырнул под кривыми лезвиями и с диким криком всадил оба своих клинка в грудь противника по самую рукоятку.

Сабли выпали из ослабевших рук. Из под шлема показались тугие алые струи, и закачавшись, воин рухнул в жижу, в которую превратился песок Арены. Победитель навис над ним, ожидая вердикта народа.

Толпа ревела, требуя добить поверженного и окончить поединок. Ти перевел дух. Сердце колотилась, как воробей, глаза слезились от того, что он не мог моргнуть, полностью погрузившись в зрелищное представление.

Внезапно внимание юноши привлекло какое-то движение на трибуне в сотне футов слева. Зрительская толпа заколыхалась и прянула в разные стороны.

– Что там? – произнесла Мара болезненным голосом.

– Не пойму… – Ти вгляделся в трибуну.

Не меньше двух десятков людей, вооружённых дубинками и ножами убивали всех без разбора. Вот один из них мощным взмахом кривого ножа перерубил шею горожанина в дорогой тунике, от чего его голова практически отделилась от тела, повиснув на тонком лоскуте кожи.

– Долой власть патрициев!

– Смерть Сенату и их прихлебателям!

Удары тяжелыми палками валили пытающихся убежать людей друг на друга, от чего создавались ужасная давка. Женщина захлебнулась криком и упала с проломленным черепом. Облаченные в лохмотья неизвестные прорывались вниз к трибунам патрициев, создавая вокруг себя багровый хаос. Им на перерез уже спешили стражники, гвардейцы Алхоса прикрывали щитами присутствующих на Арене сенаторов.

– Уходим! – Ти схватил сестру за руку и потащил к выходу.

Он пробивался сквозь многочисленную толпу, отталкивая вставших на пути людей. Обернувшись, он заметил, что на уже полупустой трибуне, где началась потасовка, лежит по крайней мере полтора десятка тел, а неизвестные убийцы сцепились в схватке со стражниками. Дополнительные отряды городской когорты уже поднимались наверх, окружая зачинщиков резни.

«Но зачем такая бессмысленная жестокость? Ради чего, неужели они думают, что это хоть что-то изменит…?» – внезапно Ти понял, что он с группой в данный момент помогает организовать нечто подобное, только в гораздо больших масштабах.

От таких мыслей его замутило. Покрепче сжав руку сестры, юноша поспешил к выходу.

* * *

Ти брел по заполненным людьми темным улицам города. Юноша не волновался по поводу того, что днем девушка не сказала ни времени, ни места их встречи. Между ними существовала договоренность, что в таких случаях они встречаются у пересечения улицы Патрициев и Синграфов через час после заката.

Чтобы не привлекать лишнего внимания на нем была серая накидка, заместо черной. В оживленный вечер человек, закутанный в черный плащ, тайком пробирающийся по улицам города, привлечет гораздо больше внимая, чем обычно.

На перекрестке улицы Патрициев и Синграфов располагалось множество таверн и кабаков. Следуя давней традиции, в этот вечер заведения открывали лучшие бочки вина. Казалось, двери таверн не закрывались вовсе, люди постоянно выходили и заходили, шумные компании, уже вкусившие праздника, с трудом покидали гостеприимные стены, и их место тут час занимали другие, еще только жаждущие вкусить дара Диона.

Ти сразу заметил девушку, Аллисия стояла у условленного места, недалеко от заведения «Пока гуси бдят», разговаривая с каким-то мужчиной. Судя по плохой координации движений и блеску глаз, Ти понял, что ее спутник был пьян. Рука празднующего, как бы невзначай, легла на узкую талию девушки, и на его лице расцвела довольная улыбка. Ответ не заставил себя ждать. Сверкающей молнией в руке Аллисии возник тонкий стилет, и спустя мгновение острие клинка уже смотрело в горло незадачливого кавалера. Обескураженный таким ответом на свое предложение, мужчина не мог вымолвить ни слова, но так же вероятно, что этому мешало лезвие у его кадыка.

Понимая затруднение своего ухажера, девушка, улыбаясь, сама сказала несколько слов, после которых мигом протрезвевший мужчина ретировался обратно в таверну, по всей видимости, для поиска средства для успокоения нервов.

Девушка не подозревала, что за всем произошедшим наблюдал Ти, и когда все же заметила его в толпе, радостно помахала рукой. Парень пробился сквозь поток людей, идущих по улице Патрициев в сторону Главного Форума, и подошел к девушке.

– Все хорошо?

– Ну конечно, сегодня же праздник! – как ни в чем не бывало ответила Аллисия.

– Как насчет после дела выпить вина?

– Неплохая идея, – девушка улыбнулась и взяла парня за руку. – Пойдем. – Она повела Ти через поток людей, в противоположную от центра города сторону.

Для осуществления плана Незнакомца необходимо было достать оружие и, к счастью, его было в избытке. В документах, переданных вместе с картой дома советника Магистрата, прилагалась записка с инструкциями. Кроме всего прочего вопрос с оружием предлагалось решить при помощи склада, куда недавно группа Марка его и доставила.

Чем дальше Ти с Аллисией уходили от центра города, тем меньше им встречалось прохожих, и через пол часа они уже шли по совершенно пустынной улице. Склад находился в трущобной части города, и в праздник горожанам там нечего было делать. Даже если какие загулявшие граждане и встретятся по пути, то это будут напившиеся дешевым вином до степени полной потери сознания существа, которые вряд ли вспомнят что-либо утром.

Несколько минут между спутниками царило молчание, и Ти решил задать вопрос, мучавший его уже долгое время:

– Ал? Я давно хотел спросить у тебя…

– Шшш… – она взяла юношу под руку и прошептала в самое ухо. – За нами кто-то идет.

Ти инстинктивно попытался обернуться, но девушка остановила необдуманный порыв, крепче прижав его руку к себе:

– Не оборачивайся, идем налево, возможно, это просто подвыпившие горожане.

Они свернули в переулок и, пройдя его насквозь, вышли на соседнюю улицу. Продвинувшись вперед на пару десятков футов, Аллисия юркнула в небольшой проем между домами, потянув юношу за собой.

Очутившись в тени, девушка развернулась и, выглянув из-за стены на несколько дюймов, принялась наблюдать за улицей. Между домами было не больше двух футов свободного пространства, и приходилось стоять вплотную друг к другу. Ти чувствовал запах ее волос, тепло ее тела, слышал ее дыхание совсем рядом с собой. Он мог разглядеть пульсирующую жилку на ее шее и маленький шрам чуть ниже точеного плеча. Ти понял, что всей душой желает связать свою судьбу с этой девушкой. Просыпаться каждое утро вместе, вместе засыпать, чувствовать, что ты нужен ей, она тебе. Жить, словно две части одной души, и умереть друг за другом, потому-что душа не может жить лишь с одной половиной.

– Вроде никого, похоже, показалось, – Аллисия повернулась, встретившись взглядом с Ти.