Жребий брошен

Их лица почти соприкасались, и юноша чувствовал жар дыхания девушки. Ее глаза казались просто огромными в свете луны, вышедшей из-за облаков. Серебристые лучи заставляли их светиться, словно у дикой пантеры. Карие озера обжигали и притягивали одновременно, не составляло труда потеряться в хитросплетениях линий и оттенков, плавно переходящих от теплых древесных до пламенно-золотистых. Хотелось забыться в них, окунуться с головой, кинуться в омут и остаться там навсегда. Ти не знал, сколько они так простояли, может всего пару минут, а может и пару часов.

– Пойдем, – произнесла Аллисия немного охрипшим голосом.

– Да, идем.

Они вышли из переулка, продолжив путь по улице в сторону склада. Ти чувствовал, что не сделал того, чего от него ждали, чего он и сам хотел. Не обнял девушку, не поцеловал. И за это юноша корил себя, называя самыми грязными словами, которые только мог вспомнить из слышанного на городском форуме. Но момент был упущен, и сейчас делать что-либо было уже поздно.

Через несколько минут юноша с девушкой подошли к нужному зданию, куда всего несколько дней назад доставили смертоносный груз. Дверь была заперта на старый ржавый замок. Ти достал ключ, переданный Аллисией, и вставил в замок, предвкушая множество проблем с древней рухлядью. К его удивлению, ключ повернулся легко и без скрипа. Внимательнее осмотрев замок, юноша понял, что ветхость и ненадежность была лишь обманкой. Слой ржавчины, грязи и пыли покрывал запор лишь снаружи, а внутри блестел новый металл.

Зайдя внутрь, Ти застыл в изумлении. Весь дом был заставлен огромными ящиками, на подобии тех, что они привезли. Ящики стояли друг на друге, занимая всю поверхность пола и поднимаясь огромными стеллажами до самого потолка.

– Вот дерьмо… – протянул Ти. – Сколько же все это стоит?

– Да-а, похоже, наше дело поддерживают очень богатые люди, что, впрочем, нам только на руку. Без денег все было бы обречено на провал. Давай откроем вот этот, – Аллисия указала на ящик небольших размеров, стоящий рядом со входом.

Ти открыл его. Внутри ровными рядами лежали завернутые в промасленную ткань короткие мечи. Как ни пытался, ни на ящиках, ни на самих клинках, юноше не удалось обнаружить клейма или какие-либо другие отметки производителя. Аллисия связала несколько мечей веревкой и положила в мешок, принесенный с собой. Ти взвалил мешок за спину и, заперев дом, они, стараясь не шуметь, продолжили путь по погруженным в ночь улицам столицы.

– Теперь отнесем все к нам, – прошептала девушка.

Путь до их обычного места собраний занял не больше двадцати минут. За все время они не перемолвились ни словом, некое напряжение возникло между ними с того самого момента, как пара покинула тесный проем между домами.

Из таверны рядом с нужным домом, как всегда, раздавались пьяные возгласы. Похоже, наличие праздника нисколько не изменяло привычный распорядок жизни в этом заведении. Спутники подошли к двери, и девушка постучала в нее условным сигналом. Спустя несколько секунд дверь приоткрылась на фут, из-за нее высунулась бледная худая рука. Ти передал Филиппу мешок, и дверь со скрипом захлопнулась.

Из центра города все еще доносился гул праздника, ночь только начиналась, и веселье продлится до утра.

– Так как насчет вина? – Ти посмотрел на Аллисию.

– С удовольствием выпью бокальчик, – улыбнулась девушка.

На Главном Форуме столицы располагались длинные ряды столов с вином, люди, переодетые в сатиров и нимф, продавали всем желающим живительный напиток. Горожане, не желающие праздновать в душных тавернах, танцевали в такт музыки, льющейся с трибуны. На ней стояли музыканты, играя на кифарах и авлосах на радость толпе.(Республиканская разновидность струнного и духового инструментов.)

Ти подошел к столу и купил два бокала вина. Бородатый сатир, продавший ему их, ободрительно подмигнул разукрашенным глазом. Вернувшись к девушке, юноша передал ей бокал. Вино было, конечно, не самым лучшим, но очень достойным. По постановлению Сената, напиток, продававшейся на городских площадях, должен был соответствовать определенным требованиям качества. Это было одним из немногих деяний Сената, которым гордились без исключения все граждане Республики.

Буря людей, объединенная общим настроением, кружилась в танце счастья, молодости и веселья. Яркая луна освещала площадь, наполняя ночь ощущением нереальности, словно все происходило во сне, навеянном благодатным рубиновым напитком. Маски сатиров с рогами и прекрасные лица нимф мелькали между людьми, перенося праздник в эпоху, когда все в мире сосуществовало в гармонии, и древние силы спускались к человеку, чтобы вместе предаваться веселью в эту священную ночь.

Все новые и новые ручейки людей вливались на площадь, подхватывая вакханалию. Зажги факелы. Искры от них взметались в небо, разукрашивая его красно-оранжевыми всполохами. Огни кружились вместе со всеми, как разумные светлячки, пришедшие на праздник вместе с другими отголосками седой старины.

Девушка в белой, почти прозрачной накидке, подошла к ним и быстрыми движениями нанесла на лицо Ти несколько символов красной краской, после проделала тоже самое с Аллисией. Теперь она напоминала духа, прекрасного гения леса или реки. Девушка сверкнула улыбкой и вновь закружилась в экстазе праздника. Теперь они танцевали в самом центре площади. Вино лилось рекой. Несколько юношей и девушек забрались на столы и теперь танцевали там, рискуя свалиться на головы другим.

Музыка ускорялась, а за ней ускорялся и танец. Ти взял Аллисию за руку, они тоже были частью праздника. Юноша любовался девушкой, гибкостью ее стройного тела, извивающемуся в такт музыки, блеску ее глаз в ночи. Вино и пьянящая атмосфера вокруг кружила голову, заставляя забыть обо всем, кроме этой минуты. Ти потянулся к девушке, и их губы соединились в долгом поцелуе, все длящемся посреди шумного торжества жизни.

Они танцевали всю ночь напролет, наслаждаясь праздником и друг другом.

Когда серые лучи рассвета упали на уже почти опустевшую площадь, молодые люди шли по улице. Повсюду вокруг виднелись следы праздника, пронесшегося по столице, словно ураган, сотканный из веселья и рубинового напитка. Откуда-то еще лилась музыка, обессиленные музыканты отыгрывали свои последние песни прежде чем свалиться на землю от изнеможения. Кто-то неподалеку уже спал, прислонившись к стене здания, оглашая пространство вокруг оглушительным храпом. Уставшие, еще опьяненные пиршеством жизни Ти и Аллисия разговаривали и смеялись и все шли, пока не показался дом девушки. Теперь, стоя у двери, Ти держал ее за руку, смотря ей в глаза. Как тогда в переулке, как на площади во время танца, как все время пока они брели сюда.

– Аллисия… Я люблю тебя, я думаю, что люблю тебя.

Девушка посмотрела ему в глаза, в карих озерах, как всегда, плясали искорки огня, но сейчас сквозь них и вино просматривалось что-то еще. Что-то, что Ти не мог понять, не мог разобрать в хитросплетениях линий зрачков. Горечь? Сожаление? Гнев? Но не на него, в этом юноша был точно уверен. Одержимость? Но чем или… кем?

– Послушай, я тоже этого хочу… Но не могу, не могу сейчас быть с тобой. Я безумно этого хочу, но не могу, – повторила девушка, слегка отстраняясь. – Сейчас мое сердце занято другим, и места на чувства в нем совершенно нет.

– Другим? Другим мужчиной? – голос Ти дрогнул, во рту чувствовалась горечь.

– Нет, – она улыбнулась. – Нет. Просто надо завершить одно дело, очень важное.

– Что за дело? Я могу помочь!

– Извини, но я должна сама все сделать, это очень личное. До встречи, – она обняла его и вошла в дом.

В голове Ти бушевала буря. Сотни мыслей переплетались между собой, со звоном отскакивая друг от друга, словно молоты от наковален, они наполняли голову шумом и гвалтом, от которого череп начинал трескаться. Сознание кипело, угрожая расплавить все то, что делает человека таким, какой он есть. Бурлящим потоком прожечь затылок и серым шлаком застыть на брусчатке древнего города. Ти подошел к стене одного из домов и оперся пылающим лбом о холодный камень, пытаясь остудить мысли. Вдруг на него накатила злоба, черная ненависть на всех застилала ему глаза, Ти осознал, что с криком бьет кулаками по твердой стене, сдирая костяшки до мяса.

Стоп! Хватит! Надо успокоиться, юноша сполз по стене вниз. Он сделал несколько глубоких вдохов, и сознание прояснилось. Ничего непоправимого не произошло, опьяненный гневом он забыл главные слова девушки. Аллисия сказала, что тоже хочет быть с ним, а значит не все потеряно. Он должен помочь ей, не взирая даже на ее возражения.

Ти встал и отряхнул одежду. Окончательно успокоившись, в его голове начал формироваться план действий, и когда юноша приблизился к дому, первые наброски были уже готовы. В части инсулы, принадлежащей его семье было тихо. Из родительской спальни не доносилось ни звука, а вот дверь в спальню сестры была приоткрыта. Проходя мимо нее, Ти услышал слабое бормотание:

– Кровь… Кровь… Луна… Смерть…

Юноша замер на полушаге рядом с комнатой, и помедлив, заглянул внутрь.

Мара лежала на постели, ее смятая одежда валялась рядом. Девушка металась на ложе, то судорожно прижимая руки к груди то, как бы отмахиваясь от невидимого противника, рассекала воздух маленькими кулачками. Прерывистое, поверхностное дыхание вырывалось из уст Мары, глазные яблоки под веками двигались, если бы ей снился сон. Нагое тело девушки лоснилось от пота, серебристые волосы были спутаны и разметались вокруг головы. Сейчас она выглядела такой хрупкой и такой беззащитной. Ти, как можно тише, прикрыл дверь, из-за нее еще слышался голос сестры, переходящий в протяжные всхлипы.

– Ярость, какая ярость, нам не победить…

«Боги, похоже, разговоры о войне, смертях и бедствиях так повлияло на нее. Да еще и тот кошмар на Арене…» – думал Ти.

Впрочем, не удивительно, когда все вокруг уже много дней обсуждают такое, то ужасы будут преследовать тебя и во сне. Тем более, Мара всегда была очень впечатлительной и часто, с того момента как научилась говорить, болтала во сне всякое. Скоро ей исполнится пятнадцать, и родители хотят попробовать устроить ее в Главный Храм Миры. Именно в этом возрасте девочек ведут в Храм, предлагая Богине. Если Богиня через Главную Жрицу укажет, что она подходит, то девочку забирают из семьи на полное обеспечение. Впрочем, согласно древнему закону, никто не может против воли заставить поступить во служение Богине, последние слова всегда остаются за девочкой. Жрицы не ведут закрытый образ жизни и не являются затворницами внутри Храма. Богиня Мира – покровительница матерей, целительниц и всех женщин, просто не могла бы лишить свободы своих самых ярых последовательниц.

Ти вошел в свою комнату, закрыв за собой дверь. Прохладный воздух раннего утра проникал сквозь открытое окно, давая желанную передышку перед дневным зноем. Ти приблизился к окну и выглянул наружу. Как всегда после праздника, улицы были совершенно пустые, огромный город погрузился в тишину. Это было очень редким явлением, и Ти наслаждался полным молчанием. Мысли текли привычным спокойным потоком, а глаза слипались от вина и бурной бессонной ночи. Раздевшись, юноша рухнул на кровать, где моментально забылся мирным сном без сновидений, мыслей о любви и предстоящем убийстве…

X

Квинт Марий.

Центральная провинция Терцея.

Окрестности города Ситс.

Через три дня после резни войска под предводительством Кальвуса Корилла покинули город Ситс и устремились в погоню за неуловимо ускользающими легионами Юния. Квинту со своей центурией поручили сопровождать Кая, конвоирующего захваченных глав города в столицу для казни. Три повозки с железными клетками везли полтора десятка испуганных мужчин. Командование легиона выдало самые старые и дрянные телеги, их гниющие доски и ржавые прутья решеток должны были не только усугубить положение обреченных, но и показать всем встречным тяжесть вины находящихся в них людей.

Каждый человек во время неблизкого пути до столицы должен сначала издали услышать ужасный скрип колес и ритмичный грохот марширующих легионеров. По мере приближения к источнику звука по идеальной республиканской дороге случайный встречный увидит всадника с гордо поднятой головой и отличительными знаками военного трибуна легиона. За ним, задавая темп, идеальными ровными шагами маршировал центурион, сжимая в своей руке палку из виноградной лозы, между делом обводя солдат строгим взглядом. Железная стена облаченных в доспехи легионеров окружала гнилые телеги с ржавыми клетками. На каждой из них висела табличка с надписью:

«Изменники Республики, они продали Сенат и граждан за золото».

Случайный встречный сходил с дороги, пропуская солдат, и продолжал смотреть.

Из-за ржавых прутьев на него глядели усталые запавшие глаза на грязных исхудавших лицах. Одежды на пленниках не было, и они стыдливо пытались прикрыть свою наготу руками. Некоторые встречные, исполненные праведным гневом, плевали вслед телегам, кидали в клетки гнилые овощи, кричали ругательства и проклятья. Женщины просили Богов покарать изменников в мире мертвых после их справедливой казни. Мужчины хмурились, моля Бога Тариса помочь в битвах верным сынам Республики и послать мор на войска предателя Юния. Но были и такие, кто смотрел осуждающе, мысленно проклиная Сенат и их прихвостней, желая победы «Северному Льву».

Во время одной из ночевок к костру Квинта подошел Кай. В руке он сжимал кожаный бурдюк.

– Я присяду?

– Конечно, – Квинт подвинулся, уступив место на бревне, на котором сидел.

– Будешь? – Кай протянул бурдюк Квинту.

– Спаиваешь центуриона своего легиона?

– Налаживаю сотрудничество между подразделениями, – улыбнулся Кай.

– Если так, военный трибун, то конечно.

Квинт принял бурдюк и открыл его. Он уловил запах вина, и сделав изрядный глоток, одобрительно хмыкнул:

– Неплохое.

– Неплохое? Да это просто отличное вино, из запасов Корилла. Он разрешает его пить лишь военным трибунам легиона и примипилу.

Примипилом называли центуриона первой центурии первой когорты – самой элитной части легиона. Это был опытнейший воин, пользующийся огромным уважением солдат, на храбрость и решимость, которого мог полностью положиться легат.

– Кстати о Корилле, как думаешь, какой у него план? – задал вопрос Квинт.

– Я сам точно не знаю, похоже, полностью план его действий неизвестен никому кроме него. Но, судя по всему, могу предположить, что он надеется разбить Юния в генеральном сражении.

– Септим Юний – лучший полководец Республики, как он намерен победить его?

– Они были друзьями, – Кай пожал плечами. – Корилл хорошо его изучил, думаю, это и станет залогом победы.

– Но ведь и Юний знает Корилла. Не станет ли это наоборот – залогом поражения? – удивился Квинт.

– Понимаешь… – задумчиво произнес Кай. – Я не уверен, что кто-то вообще может хорошо знать нашего легата.

– Почему ты так думаешь?

– Я служу под его началом в чине военного трибуна уже пять лет, но так и не смог полностью его понять.

– Возможно, вспомнив Ситс можно это сделать? – Квинт отхлебнул вина, вспомнив недавние события.

– Я вижу, дружище, ты не одобряешь подобные меры, но поверь мне, со временем ты поймешь.

– Не думаю.

– Ладно. Давай лучше поговорим о нашем недолгом пребывании в столице. В приказе легата сказано, что мы должны привезти изменников в столицу и ждать дальнейших приказов. Неизвестно сколько мы там пробудем, возможно, неделю, а, возможно, сразу двинемся на соединение с легионом, как только передадим пленников властям. Так, что предлагаю оторваться на полную. Тем более, мы прибудем к самому началу Праздника Вина. Насколько я помню, ты ни разу не видел, как отмечают его в столице.

– Не видел, но кроме кувшина с вином, я бы хотел еще увидеть город.

– Увидишь, тем более вино никогда не было препятствием для этого, – смеясь, проговорил Кай.

Путешествуя по Терцее – центральной провинции Республики, повсюду можно было наблюдать деревеньки, фермы, города и пастбища. Смотреть на огромные поля, раскиданные здесь и там, было одно удовольствие. Залитые солнцем оливковые рощи впитывали в себя всю красоту этого благодатного края. Недаром Терцея считалась самым плодородным регионом Республики – львиная часть еды производилась именно здесь. Особенно приятно было это все наблюдать Квинту, большая часть жизни которого прошла на границах в сражениях с многочисленными врагами Республики. Он год за годом переносил лишения службы для того, чтобы мужчины могли собирать урожай с этих прекрасных полей, а матери растить детей. По крайней мере, Квинт так считал, так его воспитали. Многое изменилось, многое забыли с момента основания Рэма почти тысячу лет назад. Древние герои ушли в закат вечности, став легендами, но пока на этой земле останется хотя бы один мужчина, хотя бы одна женщина, которая будет помнить он них, общая мечта будет жить, а с ней и Республика.

Колонна миновала буро-рыжую скалу. Посреди каменного монолита зияла огромная сквозная дыра с рваными краями. Рядом с ней валялись обломанные каменные обелиски, создавалось впечатление, будто нечто неведомое с силой врезалось в толщу камня, пробив ее насквозь. По преданиям, много веков назад, еще когда пламя человечества только разгоралось в этих землях, ужасное создание с головой быка и телом льва безжалостно убивало всех встречных путешественников. Десятки лет продолжались смерти и пир зверя, до тех пор пока молодой юноша по имени Тезий не бросил вызов чудовищу. Зная его повадки, он вовремя отскочил в сторону, избежав удара смертоносных рогов. Зверь со всей силы врезался в скалу и пробил ее на сквозь, застряв там. Тезий обезглавил беспомощного противника, став героем. Один из патрицианских родов ведет свою родословную от этого славного юноши, их символ – отсеченная бычья голова.

Вот и показалась цель их путешествия. Древний город Рэм – место рождения великих воинов, мудрейших философов и отважных граждан сверкал великолепием мраморных зданий в лучах летнего солнца. С холма открывался вид на реку, в честь которой был назван город, она разделяла его на две равные части, спокойным лазурным потоком пронося свои воды по каменному каналу. Множество мостов перекинулись через реку, среди них ослепительным блеском выделялся Главный Мост или Мост Алхея, видный даже с большого расстояния. Город гудел, словно переполненный улей, тысячи людей проносились по идеально ровным артериям-улицам, разнося все столь необходимое для жизни мегаполиса. Но вместе с нужным они несли и смуту, накаляющую и так непростую политическую обстановку в столице государства, объятого гражданской войной.

Огромная толпа людей, желающих войти в город, встретила колонну с пленными. Кай на своем белом жеребце поскакал впереди, криками и командами освобождая дорогу телегам.

Стражники у ворот окинули всех взглядом, молча проверили надлежащие бумаги и пропустили их в город. После прохождения поста у ворот они передали пленных уполномоченным лицам и направились к казармам. По закону Сената, в городе Рэм на постоянной основе квартировалась лишь Сенатская Гвардия, также называемая Алхос. Нахождение в столице других частей допускалось только на ограниченное время.

Центурия Квинта расположилась в выделенных для нее казармах, после многих недель походов столичные бараки казались королевскими палатами.

– Легионеры, – начал Квинт, когда его центурия выстроилась напротив казарм для получения дальнейших приказов. – Вы – солдаты элитного легиона и сегодня Праздник Вина, но я напоминаю: не стоит вести себя так, что после мне придется заново учить вас дисциплине при помощи этого. – он поднял узловатую палку, которую держал в руке.

– Все ясно!?

– Так точно! – грянули бойцы.

– Вот и славно. Флавий, подойди сюда, – подозвал он к себе своего опциона.

– Да, центурион, – заместитель вытянулся по струнке.

– Ты остаешься исполнять обязанности командира в мое отсутствие, поддерживай должный уровень дисциплины, ведь их проступки будут и твоими.

После подобного распоряжения Флавий заметно погрустнел, похоже, ему испробовать вина в этот вечер не удасться. Похлопав заместителя по плечу и сказав, что путь к званию центуриона лежит не только в битвах, Квинт отправился искать друга.

Кая он нашел недалеко от казарм Сенатской Гвардии. Как и было оговорено, трибун ждал Квинта рядом с постом гвардейцев. Темнело, и люди в ожидании праздника начинали выходить на улицы, устремляясь к площадям и тавернам. Откуда-то уже звучала музыка, пока еще тихая и одинокая, но с каждой минутой все новые огоньки веселья зажились по всему Рэму, словно искорки, распространяя пожар Праздника дальше. Осмотр города решено было отложить на завтра так, как огромные толпы людей не позволят насладиться красотами столицы. Завтра после праздника улицы будут практически пустыми, и лучшего времени для знакомства с Рэмом не найти.

– Готов повеселиться? – Кай подошел к Квинту. Трибун был одет в дорогую новую одежду, левое плечо украшала пола тоги аквамаринового цвета.

Сам Квинт был чисто выбрит, но предпочел более простую одежду, и если Кай всем своим видом показывал патрицианское происхождение, то он скорее напоминал зажиточного горожанина. В своей правой руке он сжимал палку из виноградной лозы – неотъемлемый атрибут центуриона легиона. Квинт не захотел расставаться с этим предметом, за время службы ставшим частью него.

– Я не знаю, ты сегодня руководишь, веди, военный трибун.

– Ну тогда за мной, центурион! – Кай широкими шагами пошел в направлении центра города.

Потоки людей неслись по столице, подобно огромным морским волнам, объединенным общим ритмом Праздника Вина. Квинт видел море всего раз, на южной границе он некоторое время служил в форте, расположенным на скальном утесе Змеиного Залива. И сейчас толпы людей напомнили центуриону те времена, когда он любовался приливом с высоких стен. Волны, пенясь, накатывали на каменистый берег, некоторое время, словно цеплялись за скалы, и снова отступали в родную стихию. За заливом начинались территории Мерийского Султаната. Господствующей религией там был культ поклонения змеям, в частности Богу-Змею по имени Йиг. Пустынные пейзажи этой восточной страны притягивали взор, маня загадкой и опасностью жаждущие сердца. Много раз во время скучных ночных вахт Квинт в мыслях отправлялся туда на поиски приключений к манящей неизвестности.

Молодые девушки на улицах улыбались двум статным мужчинам, осанкой и походкой выдававших в себе офицеров легиона. Праздник начинался весьма удачно. Взяв с собой двух понравившихся девушек, друзья зашли в одно из дорогих заведений в центре города, недалеко от Главного Форума. Кай сидел за столом в таверне рядом с красивой брюнеткой с немного вздернутым носом, слегка выбивавшимся от остальных правильных черт лица. Квинт выбрал худенькую девушку с рыжими волосам, и сейчас она сидела у него на коленях, обняв за плечи, и пила вино из не пустевших кубков.

– А ты знаешь, как мы с ним познакомились? – громкий голос захмелевшего Кая разносился на свою таверну.

Друзья вместе со своими спутницами сидели за отдельным столом. Часто к ним подходили другие празднующие, и тогда веселая гулянка вспыхивала с новой силой. Атмосфера праздника объединяла даже разные сословия, и Квинт, никогда не относившийся пренебрежительно к людям из-за их статуса, полностью поддерживал это.

– Как? – спутница центуриона посмотрела на Квинта затуманенными вином глазами.

– Это было жестокое сражение на восточной границе, рядом с Вечным Лесом. С самого рассветы вы бились с дикарями лесной чащи, со всех сторон летели дротики с ядовитыми иглами, ужасные косматые варвары наседали отовсюду. Они такие сильные, что одним ударом дубины могут свалить всадника, – девушки с широко распахнутыми глазами слушали историю разгорячившегося Кая. – И вот, в один момент они начали нас теснить, мы отступали, оставляя за собой землю усеянную трупами наших врагов. Огромный косматый дикарь страшным ударом дубины сбил меня с ног, сломав щит и мою руку за ним. – Трибун хлопнул по задрожавшему столу, изображая силу удара.

Девушки взвизгнули и закрыли лицо руками, но с интересом продолжали наблюдать сквозь пальцы.

– Я понял, что пришел мой час отправляться к героям древности в мир мертвых. Но тут появился Квинт, и точным ударом в сердце поразил гигантского варвара и спас меня, – Кай закончил говорить и отпил изрядный глоток вина из кубка.