Жребий брошен

– Какой ты храбрый, – спутница Квинта поудобнее уселась у него на коленях и поцеловала его. – Я уверена, если бы ты оказался в Вечном Лесу в тот злополучный день вместе с двадцатым, все было бы по другому. – Заплетающимся языком произнесла рыжеволосая и вновь приникла к губам центуриона.

Время во время веселья летит быстро и вот, казалось, уже через миг Кай хлопнул по столу и сказал:

– Так, нам пора, пойдем Квинт.

– Куда же вы? – удивилась одна из девушек.

– Главное правило Праздника Вина – не останавливайся лишь на одной таверне, – Кай улыбнулся и, покачнувшись, не говоря больше ни слова, пошел к выходу.

Квинт встал из-за стола, попрощался с девушками и, кинув пару монет трактирщику, вышел вслед за другом.

– И куда теперь? – спросил Квинт, оказавшись на улице.

Кай что-то сказал в ответ, но гул, доносящийся из таверны, заглушил его слова. Квинт сделал знак, что не услышал, и они вместе отошли от двери заведения на другую сторону улицы.

– Ночь только начинается, и мы пойдем, как я давно обещал, к дамам в одно не менее интересное место.

– Чем тебя не устраивали те девушки? – удивился Квинт.

– Они годились лишь для того, чтобы составить компанию за бокалом вина. Не переживай, там куда я тебя отведу, девушки умеют делать такое, что ты сам захочешь отдать им все свое жалование центуриона за год.

– Верю на слово. Кстати, а зачем ты так описал наше знакомство? Все же было совершенно не так.

– Да, я бы мог рассказать правду, но это должна была быть история о храбрости и мужестве, а не о смехе и стыде.

– Пожалуй, ты прав, думаю, о том, как все было на самом деле, не стоит знать никому, – со смехом ответил Квинт.

Друзья шли по улицам города, удаляясь от его центра. Люди в кварталах победнее распивали вино и веселились не только на площадях и тавернах, но и прямо на улицах. Горожане, разукрашенные красками, одетые в нелепые наряды, должные делать из своего владельца сатира или нимфу, отплясывали прямо на брусчатке. Музыканты, прижатые к стенам домов по сторонам улицы, играли что есть мочи, пытаясь перебить смех и хлопанье толпы. Друзья с трудом пробивались против потока людей, спешивших в центр города. Спустя некоторое время улицы начали понемногу пустеть. Люди здесь уже не танцевали на дорогах, а просто сидели, наслаждаясь вечерней прохладой.

– Нам сюда, – Кай свернул в один из переулков.

Кованные листья виноградной лозы украшали проход между домами. После взору посетителя открывалась небольшая улочка, изобилующая пестрыми фасадами зданий с балкончиками. Между ними протянулись яркие полоски ткани. Они покачивались на ветру, создавая чарующую атмосферу. Каменные лестницы, ведущие к домам, были отделаны барельефами, а двери разрисованы замысловатыми узорами из ломаных линий и геометрических фигур, изображающими любовников, сплетенных в порыве страсти и наслаждения. Рядом с каждой дверью висел колокольчик, на тот случай, если гость придет поздно или будет не в состоянии сам открыть дверь. Вместе с друзьями на улице находились еще несколько человек. По изысканной одежде и количеству украшений в них можно было признать богачей. Возле каждого стоял один, а то и больше верзил, с подозрением посматривающих на всех встречных.

Из окон домов, призывно высунувшись по пояс, показывались девушки, ласковыми словами и обнаженными формами зазывая гостей. Как понял Квинт, это была знаменитая улица ночных фей, где работали только лучшие девочки не только со всей Республики, но и, как поговаривали, со всего известного мира. Прямо над Квинтом, из окна дома появилась девушка. У нее была очень смуглая кожа цвета дерева Вечного Леса, а на разрисованной красными узорами налитой груди поблескивали металические бусинки. По слухам, так делали женщины с дальних южных островов, затерянных где-то в Солнечном море. Пухлые, слегка приоткрытые губы мулатки заманивали сердца мужчин в свой плен, а пышная копна каштановых волос пробуждала настоящее пламя, разливающееся по жилам и непреодолимым потоком устремляющееся в мозг.

– Мне сюда, – Квинт хлопнул Кая по плечу и направился к дому.

– Подожди, не стоит сразу покупать понравившуюся лошадь, не посмотрев остальных.

Квинт развернулся и уже хотел высказать другу все, что думает о подобных сравнениях, как до его слуха долетел сдавленных вскрик. Звук исходил из смежного с улицей ночных нимф переулка. Центурион двинулся вперед, чутко прислушиваясь. Позади себя он услышал шаги Кая:

– Ты куда это?

– Я что-то слышал. Кто-то кричал.

– Тут постоянно кричат, дружище, – хохотнул Кай.

– Нет, это другое, – прошептал Квинт и двинулся дальше, друг последовал за ним.

Было около полуночи, луна скрылась за облаками, и пространство городских улиц освещали лишь факелы, установленные на стенах домов. В переулке было темно хоть глаз выколи, Квинту приходилось продвигаться, полагаясь на слух. То и дело из тьмы до него доносились шорохи и приглушенные голоса.

Свернув за угол, стало немного светлее, луна показалась на небосклоне, залив все призрачным светом. У дальнего края, недалеко от выхода на основные улицы, Квинт заметил спины трех мужчин. Двое стояли позади третьего, и за ними было трудно что-либо разглядеть. Подойдя еще ближе, стало понятно, что третий прижимает кого-то к стене и, наклонившись вниз, словно жертва намного ниже его ростом, что-то горячо шепчет. Квинт почувствовал, что должен вмешаться, хоть особых причин помогать бедолаге у него и не было. Он никогда не считал себя трусом, множество раз доказывая это в бою, но вмешиваться в чужие разборки, помогая совершенно незнакомому человеку, было точно не в его правилах. Но не в тот раз.

Квинт остановился в нескольких футах от разворачивающийся сцены. Мужчины были настолько поглощены своим занятием, что до сих пор не заметили его присутствия.

– Хм-хм, – Квинт прокашлялся.

Грабители повернулись к источнику звука. Бандит, которого до этого закрывали товарищи, отпустил свою жертву и тоже уставился на него. В полутьме переулка Квинт увидел, что ей была худая девочка лет пятнадцати. Туника на ее груди была смята и надорвана, а нижняя пола задрана до уровня бедер. На белой коже шеи виднелся красный след от руки. Внимание привлекли волосы девочки, они были настолько светлые, что практически светились в темноте. Центурион оторвал от нее взгляд, сосредоточившись на будущих противниках.

– Чего тебе надо? – вперед вышел громила, до этого удерживающий жертву. Шириной плеч он походил на медведя, а выражением лица скорее напоминал тупого борова. По всей видимости, именно он и возглавлял банду.

«И эта свинья, весившая больше центнера, лезла на эту хрупкую девочку?» – в груди Квинта начала закипать ярость, но внешне он оставался спокоен, прекрасно зная, что в схватке холодный рассудок не менее важен, чем гнев.

– Да вот стою и думаю, может вам вина не хватило на празднике, и вы пытаетесь это компенсировать? – Квинт покачал головой. – Нет… это тоже странно, ведь за углом целая улица лапунариев с такими прекрасными девушками.

– Да цены там такие, что ходить туда могут лишь сраные богачи, – пожаловался один из насильников.

– И поэтому вы решили удовлетворить свое желание ей? – Квинт незаметно приблизился на пару шагов.

– Да ты взгляни на нее, – главарь схватил девочку за лицо и провел по ее щеке грязной ладонью. – Какая мордашка, какие волосы, а кожа белая, словно луна. Интересно, а внизу она тоже такая? – Насильники дружно заржали, поддерживая своего предводителя.

– Ну ты не волнуйся, закончим с ней и примемся за твой кошелек, как раз ты удачно напомнил мне про вино… А это что!? – взгляд бандита упал на палку из виноградной лозы, которую Квинт все еще сжимал в правой руке.

Резкий удар сломал ближайшему из насильников кадык и он, тяжело хрипя, повалился на землю. Квинт не останавливаясь нанес вертикальный удар следующему противнику, но тот успел среагировать и прикрыл голову руками. Переулок был достаточно широк, чтобы в нем могли разойтись два человека, и это было идеальным расстоянием для оружия, которого боялись все легионеры, начиная с первого дня службы. Квинт ударил концом палки в живот закрывающего руками голову бандита, и когда тот согнулся, судорожно хватая ртом воздух, добил ударом в висок. Центурион едва успел отскочить от удара клинка, распоровшего одежду у него на груди. Главарь банды, злобно ухмыляясь, вертел в руках длинный изогнутый кинжал. Подобное оружие предпочитали разбойники и пираты Солнечного моря. Квинт встречался с ними лишь единожды во время службы у Змеиного Залива.

Огромный грабитель вертел кинжал в руках, делая обманные финты и резкие удары, по всей видимости, противник не понаслышке знал толк в поножовщине. Квинт пятился назад, думая как нанести удар, чтобы выбить оружие из рук бандита. Внезапно рядом с ним в тусклом свете переулка блестнула сталь, и главарь остановился, удивленно рассматривая рукоять ножа, торчащую у него из груди. Выдохнув, он тяжело повалился на землю. Из-за спины Квинта вышел Кай и, подойдя к телу, извлек свой нож.

– Не знал, что ты умеешь так метать ножи, – голос Квинта был хриплым от адреналина в крови.

– Понабрался кое-где…

– Ты обязан научить меня.

– Посмотрим… для этого нужны способности и точный ум… не думаю, что выйдет, – хихикнул Кай.

Квинт обошел тела поверженных противников. Один из них слабо шевелился, но можно было не опасаться – вряд ли он еще когда-либо будет представлять угрозу. Центурион подошел к девочке. Все время схватки она, не шевелясь, простояла, прижившись к стене.

– Ты как?

Девочка не ответила. Ее зеленые глаза были широко открыты, а светлая кожа стала еще бледнее.

– Пойдем отсюда, – Квинт взял ее за руку и вывел из темного переулка к свету улиц. Похоже, что насильники не успели сотворить задуманного.

Пройдя несколько сот футов, они остановились. За все время она не произнесла ни слова, неизвестно как подобное событие скажется на ней. Оставалось надеется, что гибкая психика, свойственная людям ее возраста, сможет справиться со стрессом.

– Как тебя зовут? – как можно дружелюбнее спросил Квинт.

– Мара…

– Очень хорошо Мара, меня зовут Квинт.

– Вы солдат? – она окинула центуриона взглядом, уже немного прийдя в себя.

– Да, центурион. Расскажи мне, как ты попала в такой переплет?

Услышав звание Квинта, девочка почти успокоилась.

– Я шла за бра… – начала она, но смутившись, попробовала снова. – Я гуляла, внезапно меня схватили сзади и потащили в переулок. Если бы не вы… Спасибо.

– Не благодари. Ты далеко живешь? Не стоит красивым девушкам гулять в таком месте, в такое время.

– Не очень далеко.

– Мы тебя проводим.

Квинт переглянулся с утвердительно кивнувшим Каем, и они вместе пошли по погрузившимся в хмельное веселье улицам. Всю дорогу до дома Мара рассказывала о себе, о родителях, о брате, как в тайне занимается живописью, и что скоро предстанет перед Богиней в Храме. По ходу разговора складывалось четкое впечатление, что девочка не по годам умна и сообразительна. Спустя пятнадцать минут она уже, казалось, забыла, что недавно ее пытались изнасиловать, и для ее спасения пришлось убить двух человек, а третий вряд ли даже питаться сможет самостоятельно.

– Значит, ты хочешь стать служительницей Богини? – спросил Квинт.

Девушка пожала плечами:

– Так хочет отец, но я еще точно не знаю. Возможно, пойму, когда буду там, и Богиня укажет на меня.

– Но чего хочешь именно ты, у тебя есть мечта?

– Мечта…? – Мара задумалась. – Иногда мне кажется, что я не знаю зачем живу… Возможно, мне уготована совсем другая судьба? Может, Боги даруют мне возможность повидать другие страны и края, совершить что-то… особенное. А вы, вы во многих местах бывали?

– Да, – Квинт замялся. – Но мне редко удавалось насладиться видами или местными обычаями. Кроме воинских.

– Ага, они были не в восторге от нашего визита, – добавил Кай, спрыснув со смеху.

Мара ничего не ответила.

– Так, что с твоим братом, – осторожно поинтересовался Квинт. – Он влип в какую-то историю?

– Похоже на то… понимаете, раньше я знала, чувствовала, что у него на уме, и мы почти все время проводили вместе, а сейчас… словно это другой человек. Я все еще вижу перед собой моего брата, но что-то в нем изменилось. Он стал… жестким, не знаю, как это объяснить понятнее. Да еще и эта Аллисия… тянет его за собой во всякие авантюры, а он только и рад. Я переживаю за него.

– Твой брат влюблен, а любовь меняет людей. Как бы ты не хотела, но изменить это ни под силу даже Богам.

Квинт смотрел на небо. Луна напоминала огромное озеро, залитое расплавленным серебром.

По улице перед ними пронеслась шумная компания парней и девушек, переодетых в сатиров и нимф. Многие сжимали в руках кубки вина, слова древних песен вырывались из юных уст, смех звучал колокольным перезвоном. Не останавливаясь, одна из нимф возложила Маре венок из цветов на голову и, поцеловав в щеку, упорхнула, кружась в веселом хороводе.

– А ваша жена, она тоже сейчас в столице? – неожиданно сменила тему девушка, поправляя венок.

– Жена? Я не женат.

– Ну а женщина или подруга? – не унималась Мара.

– Служба – вот его единственная любовь, – хохотнул Кай, идущий позади. – А подруг у него в каждом городе с десяток.

Квинт обернулся и укоризненно посмотрел на друга, но Мара, казалось, не услышала последнюю фразу трибуна.

– Почему так?

– Жизнь солдата непредсказуема, – пожал плечами Квинт. – Я в равной степени могу вернуться домой с наградами и почетом, но так же не вернуться вовсе, став лишь именем, выбитым на таблице легиона.

Остаток пути прошел в молчании. Каждый был занят собственными мыслями.

– Мы еще когда-нибудь увидимся? – спросила Мара, когда показалась ее родная инсула.

– Если так решат Боги. Вот держи, больше не гуляй одна, – Квинт достал свой кинжал и отдал ей. – Прощай.

Девушка несколько секунд рассматривала сверкающее лезвие в руках, потом поднял взгляд своих изумрудных глаз на Квинта и сказала:

– До встречи.

Друзья развернулись и побрели прочь, во тьму ночной столицы.

– Не будет проблем с трупами в переулке? – задал вопрос Квинт.

– Нет, в этом городе тела находят так же часто, как срут солдаты после гарнизонной кормежки. Продолжим веселье?

– Обратно на ту улицу? – улыбнулся Квинт.

– Именно, но прежде зайдем выпить вина, до рассвета еще долго, а я трезв, как астийский жрец.

Следующим утром они, как и планировали, прогуливались по городу. Квинт предложил начать осмотр с Главного Форума и здания Сената, которое он помнил с момента принесения присяги Республики много лет назад, но Кай категорически отверг данное предложение, сказав, что ему следует увидеть истинный лик города, а потом уже идти к зданию Сената и к Главному Храму.

Друзья углубились в кварталы, находящиеся ближе к городским стенам. Как знал Квинт, там располагались самые бедные районы, и проживали низы общества Республики. По обеим сторонам улицы громоздились строения. Их было сложно назвать домами в привычном понимании. Скорее они напоминали нечто среднее между только строящимися жилищами с обилием мусора рядом и зданиями, пережившими нападение захватчиков, кое-где даже можно было заметить следы черной копоти. На самой дороге, между домов, лежали люди. Многие спали, пожиная плоды вчерашнего праздника и самого дешевого вина, которое только смогли найти. Женщины с детьми, одетыми в лохмотья, тянули руки к двум хорошо одетым мужчинам, выпрашивая милостыню.

Бедность не была проблемой лишь Республики, в королевстве Астия малый доход крестьян, составляющих большую часть населения, даже поощрялся и превозносился местной религией. Считалось что, чем беднее живет человек, и чем больше он отдает Королю, помазанному на престол Единым Богом, тем больше шансов попасть на небеса после смерти. В Мерийском султанате господствовала система управления очень схожая с рабством – люди полностью принадлежали местному землевладельцу, но такой ход вещей обуславливался не культом поклонения Богу-Змею, а традициями, сложившимися за долгие сотни лет. Рабство присутствовало и в Республике, в основном это были военнопленные, захваченные в военных кампаниях. Граждане тоже могли стать вещью, но лишь из-за долгов. После выплаты всей суммы и процентов по закону человек вновь становился свободным, но, к сожалению, случалось такое нечасто.

Бедняцкие кварталы были опасным местом, особенно в темное время суток. Многочисленные грабители, насильники, воры и вымогатели сбивались в банды, закрепляя за собой один из кварталов. Между ними шла постоянная война за влияние и территории, которая, впрочем, редко получала огласку у простых граждан. Взятки советникам Магистрата позволяли скрыть следы этой деятельности, но бывали случаи, когда и золото не помогало.

Редкие стычки банд в темных подворотнях перерастали в настоящие бойни прямо на улицах, после чего они напоминали скотобойни, кровь струилась по идеальным мостовым, собираясь в лужицы у водостоков. В таких случаях вмешивались когорты городской стражи. Банды загоняли в отдельные кварталы, планомерно окружали и дом за домом уничтожали. В плен брали лишь главарей, для последующей казни за стенами города или в тюрьме. Чести быть казенными на Главном Форуме Республики за всю историю удостоился лишь один.

Две сотни лет назад этот человек смог объединить все банды города, и совладать с ним получилось лишь с помощью солдат легиона. Тогда столица напоминала город в самом центре боевых действий. Солдаты вырезали всех не успевших сбежать преступников, и на несколько лет Рэм стал самым безопасным городом в мире, но первые дни столица напоминала поле боя.

– И как тебе? – спросил Кай, когда друзья покинули бедные кварталы и направились в сторону Главного Храма.

– Конечно, ужасно, но везде есть бедняки и бандиты, тем более в таких больших городах, как Рэм.

– А какая нам разница, что происходит, допустим, в Астии или в княжествах? Наша родина здесь и больно видеть ее такой.

– И в чем как ты думаешь причина все этого? В Сенате?

– Не знаю, но так продолжаться не может.