Брат вождя, или Увидеть Кима и умереть

– Почему вас интересует именно вечер пятницы? – удивилась переводчица.

Когда съемочную группу разместили в гостинице, решили прежде всего прогуляться по городу. Направились к главным воротам. И сразу услышали сзади отчаянные крики. В их сторону бежали хозяева, энергично махавшие им руками. Догнав, остановили англичан:

– Вас ждут в гостевом доме. Пожалуйста, вам надо идти туда прямо сейчас. Ужин готов, только вас не хватает.

Скоро англичане поняли, что без сопровождающих иностранцы по Пхеньяну не ходят, о чем и сообщили своим зрителям и читателям. Поездка оказалась нервной и утомительной. Покидая Пхеньян с чувством величайшего облегчения, репортеры предвкушали момент, когда долетят до Пекина, выпьют холодного пива и лягут спать.

Офицер-пограничник придирчиво изучал паспорт британского корреспондента. Когда штамп был с грохотом поставлен, все остальные пассажиры рейса уже проследовали на посадку. Корреспондент обнаружил, что остался один. Подхватил сумку и поспешил вслед за другими. Но его остановил другой офицер. Укоризненно показал на диктофон, принадлежавший англичанину:

– Это надо проверить.

Журналист последовал за военным по коридору. В небольшой комнате лежали его вещи. Один из офицеров неспешно изучал содержимое его компьютера.

– Я не могу ждать! – возмутился корреспондент Би-би-си. – Мне надо успеть на рейс в Пекин.

– Самолет уже улетел, – невозмутимо ответил пограничник, посмотрев на часы. – Вы не полетите в Пекин.

В комнату вошли два уже знакомых англичанину человека – те самые, которые сопровождали британскую съемочную группу. Но теперь они вели себя иначе. Холодно и жестко объявили:

– Мы забираем вас на встречу с компетентными органами.

Под конвоем англичанина отвели к машине, усадили сзади. Корейцы сели слева и справа. По дороге никто и словом не обмолвился. Куда именно привезли журналиста, он не понял. В комнате висели неизменные портреты деда, сына и внука – Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и Ким Чен Ына.

Появилась группа хмурых чиновников в темных костюмах. Они расселись в ряд. Англичанина поставили перед ними. Старший из чиновников обратился к журналисту:

– Эта встреча может закончиться просто и быстро. Все будет зависеть от вашего поведения. Ваши репортажи оскорбили корейский народ, и вы должны признать свои ошибки.

Всем раздали копии трех его статей, опубликованных на сайте Би-би-си. Корейские чиновники зашуршали бумагами.

– Вы и в самом деле полагаете, будто все корейцы уродливы? – последовал первый вопрос.

– Нет, – ответил англичанин.

– Вы считаете, что корейцы гавкают как собаки?

– Нет.

– Тогда как вы смеете все это писать!

Англичанин растерялся. Что они имеют в виду? Ему показали одну из статей, где несколько фраз были обведены черной ручкой. Он написал, что пограничник был «мрачным». А они решили, что он уродливый. Журналист написал, что пограничник «рявкнул». Корейцы пришли к выводу: британец считает, что речь северокорейцев звучит как лай собаки.

– Вы неправильно поняли мои слова, – пытался объясниться англичанин.

Один из чиновников презрительно посмотрел на него:

– Я специалист по английской литературе. Вы думаете, я не в состоянии понять, что означают эти выражения?

От журналиста потребовали признать свои ошибки и принести извинения. Он категорически отказался.

– Ваше поведение осложняет дело, – констатировал старший из чиновников. – У нас нет другого выхода, кроме как провести длительное всестороннее расследование.

Другой чиновник спросил англичанина:

– Вы знаете, кто я?

– Нет.

Тот пояснил:

– Я представляю судебные органы. Я вел расследование дела Кеннета Бэя, а теперь займусь вашим преступлением.

Англичанин похолодел. Это имя ему было известно. Кеннет Бэй – американец корейского происхождения, которого в Северной Корее приговорили к пятнадцати годам исправительно-трудовых лагерей.

– Мы можем просидеть здесь всю ночь, – терпеливо сказал англичанин. – Но ничего подписывать я не буду.

– У нас много времени, – последовал ответ. – На это может уйти ночь, день, неделя или месяц – выбор за вами. Вы совершили серьезное преступление.

– Какое преступление? – поразился журналист.

– Клевета на корейский народ и страну. Вы знаете, что пресса Южной Кореи перепечатывает ваши репортажи?

– Нет.

– А они пишут, что в своих материалах вы утверждаете, будто правительство КНДР постоянно лжет.

И ему сразу задали новый вопрос, самый важный для тех, кто вел дознание:

– Вы установили контакт с южнокорейскими марионетками, перед тем как приехали в Пхеньян? Вы сговорились организовать пропагандистскую кампанию против нашей страны?

Около половины второго ночи англичанин попросился в туалет. Его сопровождали двое. Один занял место рядом, у соседнего писсуара, другой стоял за спиной.

Британскому корреспонденту повезло. В Пхеньяне случайно задержался руководитель всей журналистской группы. Узнав, что один из его людей пропал, он поехал в Министерство иностранных дел КНДР и сообщил, что уже поставил в известность Лондон, поэтому с минуты на минуту может разразиться международный скандал.

Шумиха не входила в планы принимающей стороны. Руководителя группы отвезли на встречу с его журналистом. По пути сотрудник Министерства иностранных дел откровенно предупредил:

– Пожалуйста, помните, что у нас нет власти над людьми, с которыми мы сейчас встретимся.

Увидев руководителя своей группы, корреспондент Би-би-си испытал чувство облегчение. Но отпускать его не собирались.

– Вам придется попросить прощения у народа нашей страны за оскорбления, нанесенные вашими статьями, – настаивал старший из северокорейских чиновников.

Англичанин написал покаянное заявление под диктовку корейцев. Они внимательно прочитали текст и вернули его корреспонденту Би-би-си:

– Чтобы доказать свою искренность, зачитайте написанное вслух.

В стороне стоял офицер с видеокамерой. Он все записывал.

Репортера отпустили только под утро и через два дня выслали из Северной Кореи. Вернувшись домой, он все описал. История получилась достаточно громкая. А через несколько месяцев, когда о ней уже забыли, британец повесил на своем личном сайте еще несколько снимков, на которые уже мало кто обратил внимание.

А Шувалов их не пропустил.

Удивительным образом во время допроса англичанин умудрился, достав в какой-то момент мобильный телефон, тайно сделать несколько снимков. В том числе запечатлел корейца, который вел допрос.

Шувалов нашел этот снимок. Не портретная, конечно, съемка. Качество оставляет желает лучшего, и освещение неудачное. Тем не менее лицо было ясно различимо.

Себе Шувалов не доверял. Оформил запрос и пошел к специалистам в лабораторию. Компьютерный анализ подтвердил: это тот же человек, что и на фото погибшего спецназовца. Ответ поставил Виталия в тупик. Каким образом высокопоставленный пхеньянский чиновник, занимавшийся британскими журналистами, оказался в составе отряда десанта, который высадился на территории Южной Кореи? Да еще в форме южанина?

Какая же миссия была поручена спецназу?

Версия, казавшаяся самой фантастической, Шувалову представлялась наиболее реальной. Он доложил начальству, что задача десанта состояла в том, чтобы доставить чиновника в Сеул. Выдавая себя за офицера южнокорейской армии, тот должен был с помощью местной агентуры убить президента Южной Кореи….

В таком случае это было бы делом рук не северян, а своих и имело бы совершенно иной смысл. В стране воцарился бы хаос. Самое удобное время для того, чтобы нанести сокрушительный удар по Югу и объединить наконец Корею.

Глава 4

Загадки династии

АЭРОПОРТ ШЕРЕМЕТЬЕВО, МОСКВА

Они столкнулись в зале вылета. Когда-то Виталий Шувалов оказал услугу популярному в Москве пластическому хирургу, спас его от больших неприятностей, и тот в благодарность не раз предлагал свои услуги. Но Шувалов, хотя и без удовольствия смотрел на себя утром в зеркало во время бритья, пока воздерживался.

– Давно не виделись, – сказал хирург, пожимая Виталию руку.

– Слишком много летаю, – пытался оправдаться Шувалов. – Как пели в годы моего детства, старость меня дома не застанет, я в дороге, я в пути…

– Вам еще рано насчет старости! – остановил его хирург. – Да я тоже вынужден путешествовать. Волка ноги кормят.

– Далеко ли сейчас? – поинтересовался Шувалов. – В каком сказочном местечке вас ждут красотки, желающие изменить форму носика?

– Вы туда не захотите, – ухмыльнулся хирург. – Лечу в Пхеньян.

Шувалов искренне удивился:

– Вот уже не думал, что там интересуются пластической хирургией. Я понимаю – на Юге. Там изменились и стандарты красоты. От природы волосы корейских женщин могут быть только черными, а на улицах Сеула полно девушек с каштановыми волосами. Я вижу, что перекрасить волосы – это самое малое, на что идут современные кореянки. Меняют разрез глаз, выпрямляют нос, делают более заметной грудь.

Хирург отвел Шувалова в сторону:

– Я давно сотрудничаю с этими ребятами. У меня удачный опыт работы с северокорейскими актерами. Ведь я когда-то оперировал женщину, которая играла роль покойной жены Ким Ир Сена. Я сделал ей нос, а мой коллега изменил разрез глаз.

Потом приехали сотрудники северокорейского посольства в Москве, рассказал врач. Объяснили, что ему оказана особая честь: превратить актера в двойника Ким Ир Сена.

– Я пытался понять, почему нельзя просто воспользоваться гримом. Сказали – нет. После предварительных переговоров в Москву доставили актера, которому было доверено играть великого вождя. Над ним уже кто-то поработал, но неудачно. Я сделал новую операцию. Актер все терпеливо перенес. Ведь его ждало светлое будущее. Меня очень торопили – у них горели съемки…

– Значит, сейчас опять будете помогать киношникам? Что они снимают новенького? Чем порадуют зрителя?

Хирург понизил голос:

– На сей раз ничего заранее не сказали. Но, судя по предварительным разговорам, мой будущий пациент – не актер, а их новый вождь. Он желает походить на своего дедушку.

Все считали, что старший из наследников очень похож на отца, недавно умершего Ким Чен Ира. Поэтому младший брат решил выбить у него из рук эту важную карту. Он вознамерился сравняться с самим «вечным президентом», первым великим вождем. Сильный ход, как говаривал один политик…

– А у меня-то есть опыт воссоздания образа Ким Ир Сена, – продолжал свой рассказ модный пластический хирург. – Я, можно сказать, специалист по Ким Ир Сену!

Хотел бы Шувалов сказать то же самое о себе. А с ним – и многие другие, кому по долгу службы следовало разбираться в движущих мотивах северокорейских вождей и даже предсказывать их следующие шаги. Но почти все, что связано с династией Кимов, – сплошная загадка.

ПХЕНЬЯН,СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ

Корейские имена традиционно составляются из трех иероглифов. Первый – это фамилия. Из двух остальных иероглифов один и является собственно именем, второй обычно означает имя, принятое в семье.

Например, сына великого вождя Северной Кореи Ким Ир Сена назвали Ким Чен Иром. Ким – фамилия, Чен – его личное имя, а Ир – семейное, дань уважения отцу. Но это не отчество: семейное имя могут давать и внукам.

Есть определенные правила в подборе имени. Если ребенок родился летом, то в иероглифе, обозначающем имя, должен присутствовать знак воды. А если зимой, то надо подыскать иероглиф, в котором отражен знак огня.

Родители сразу после рождения чада пытаются понять его судьбу. Существуют пять элементов, образующих живую природу, – огонь, металл, вода, дерево и воздух. Все зависит от их сочетания. Например, если выяснится, что в судьбе ребенка недостает элемента дерева, то в имя нужно включить иероглиф, означающий дерево. Разумно принять в расчет и судьбу родителей. Если мать и сын родились в год тигра, то в имени желательно предусмотреть элемент, восстанавливающий гармонию между ними.

Корейцы не верят, что судьба человека предопределена до рождения. На нее можно влиять, поэтому они считают, что тщательный подбор имени способен повернуть жизнь к лучшему. Неудачное имя можно и сменить, как это сделал великий вождь Северной Кореи.

Сейчас уже невозможно установить, кто первым выдвинул кандидатуру Ким Ир Сена. Но выбор оказался безошибочным. Этот человек поставил абсолютный рекорд: единолично управлял страной без малого полвека – с того момента, как в августе 1945 года советские войска доставили молодого корейца в мундире Красной армии с капитанскими погонами и орденом на груди в будущую столицу его государства, и до самой смерти великого вождя Северной Кореи в июле 1994 года.

Будущий правитель начинал свою жизнь с другим именем. Когда он родился 15 апреля 1912 года, его назвали Ким Сон Чжу. Родители мальчика были простыми людьми, страдавшими от бедности и невзгод того времени. Его отец, Ким Хён Чжик, то учительствовал в школе, то знахарствовал. Он умер, когда сыну было четырнадцать лет. Мать, Кан Бан Сок, дочь христианского миссионера, тяжело болела и ушла из жизни, когда Киму исполнилось двадцать.

Они жили не в Корее, а в Маньчжурии, куда перебралась семья будущего вождя. Юный Ким ходил в китайскую школу. Не доучился. Бросил школу и отправился на поиски партизан, чтобы присоединиться к ним.

Маньчжурия и Корея были тогда оккупированы японцами. Под их властью и китайцы, и корейцы вели нищую, тоскливую, подневольную жизнь.

XX столетие начиналось для корейцев трагически. После Японо-китайской войны Корея в 1910 году стала японской колонией. Первый японский генерал-губернатор Кореи Масатакэ Тэраути сказал на церемонии вступления в должность: «Корейцы должны либо подчиниться японским законам, либо умереть».

Японцы вывозили корейцев к себе для работы в шахтах и на лесозаготовках. За тридцать пять лет, что страна оставалась императорской колонией, на Японские острова отправили два с половиной миллиона корейцев. Относились к нем плохо. После чудовищного землетрясения в Токио в 1923 года японская толпа убила шесть тысяч корейцев, которых обвинили в мародерстве и в отравлении колодцев.

Юный Ким присоединился к людям, которые избрали другой путь. Корейских партизанских отрядов не существовало, были только китайские, но в них входило небольшое число корейцев.

В основном участники отрядов занимались устройством собственных дел. Среди партизан были и обычные бандиты, промышлявшие грабежом на большой дороге. Если, помимо прочего, они нападали и на японцев, то считались революционными бойцами. Партизаны отбирали урожай у крестьян, выращивавших опиум и женьшень, грабили деревни и поезда. Брали заложников среди богатых местных жителей и требовали выкуп. Иногда заложников убивали – если деньги не поспевали вовремя, а партизаны торопились.

В Маньчжурии несколько корейцев воевали под одним и тем же именем – Ким Ир Сен. Все они погибли. Молодой партизан взял себе имя погибших соотечественников. Корейцу не так просто было продвинуться в китайской армии. Там не очень хорошо относились к корейским товарищам по оружию. Подозревали их в предательстве. Если подозрения казались серьезными, казнили. Но Киму, который свободно говорил по-китайски, доверяли. Он уже в юности был тверд и жесток. Если обещал отрезать уши тем, кто не подчинялся требованиям партизан, то держал свое слово.

В Маньчжурии японцы с партизанами расправлялись необыкновенно жестоко. Поймав, отрубали головы, которые потом выставлялись напоказ. Довольные японцы фотографировались возле обезглавленных трупов врага. Оккупационные войска разработали свою тактику: они жестоко преследовали подпольные отряды и при этом освобождали от наказания и даже вознаграждали тех, кто прекращал сопротивление. Тактика принесла успех. Те, кто сдавался, помогали японцам захватить наиболее заметных деятелей движения. За такую помощь японцы платили большие по тем временам деньги. Даже политкомиссары переходили к японцам и выдавали им партизанские базы.

Японская армия и жандармерия полностью справились с китайским партизанским движением в Маньчжурии. Остатки отрядов – и Ким Ир Сен вместе с ними – в декабре 1940 года бежали в соседний Советский Союз. Советские спецслужбы принимали партизан на тот случай, если придется воевать с Японией. Бывших бойцов разместили в лагере, который им пришлось оборудовать самим. Год Ким Ир Сен учился на курсах при Хабаровском пехотном училище.

Осенью 1942 года в поселке Вятское-на-Амуре близ Хабаровска сформировали 88-ю отдельную стрелковую бригаду. Укомплектовали ее советскими китайцами и бывшими партизанами, которые, спасаясь от японцев, перешли границу. Там Ким Ир Сен служил под китайским именем – Цзин Жичэн, ему присвоили звание капитана.

Еще в партизанском отряде Ким женился на Ким Чен Сук. Советские офицеры называли ее Верой. Она была на пять лет младше своего супруга. В шестнадцать лет оказалась в партизанском отряде, стряпала бойцам и обшивала их, а затем последовала за Кимом в Советский Союз. Неграмотная, но симпатичная женщина, она стойко переносила тяготы сибирской жизни.

После капитуляции императорской Японии в августе 1945 года 88-ю бригаду расформировали. Китайцев перебросили в Маньчжурию – в помощь коммунистам Мао Цзэдуна. Корейцев тоже повезли на родину, освобожденную от японской оккупации.

Ким Ир Сена 19 сентября 1945 года доставил на родину пароход «Емельян Пугачев». Из порта Вонсан его привезли в Пхеньян. Ким носил погоны капитана и орден Красного знамени, которым наградили всех офицеров 88-й бригады. С ним было еще примерно сорок бывших партизан – и все в русском обмундировании. Они должны были помочь советским военным властям управлять страной.

Ким Ир Сена назначили помощником коменданта города Пхеньяна. Видя его на улице, корейцы удивлялись: кто этот человек в советской форме? Начальник отделения спецпропаганды политотдела советской 25-й армии, освободившей Корею от японцев, получил указание переодеть Кима. Ему раздобыли штатский костюм черного цвета, белую рубашку и галстук.

Советские офицеры искали возможность сделать так, чтобы о Ким Ир Сене узнали все корейцы. Очень хотелось, чтобы тот совершил какой-нибудь подвиг. И возможность вскоре представилась. В Пхеньяне устроили большой митинг на стадионе под горой Моранбон. По радио несколько раз в день передавались сообщения о предстоящем событии с многозначительным обещанием: