Брат вождя, или Увидеть Кима и умереть

Ушел и Шувалов. Во-первых, он торопился в Цюрих, а во-вторых, ни при каких обстоятельствах не должен был привлекать к себе внимание.

Но в обоих случаях он уже опоздал, о чем еще не подозревал.

ЦЮРИХ, ШВЕЙЦАРИЯ

Встречу в Цюрихе Виталий назначил на Хаймплац, возле музея Кунстхаус, рядом с горельефом Огюста Родена «Врата ада» – по оперативным соображениям. С агентом он договорился на строго определенное время. Но люди – не часы, всякое может случиться. Поэтому Шувалов рисковал минут пятнадцать-двадцать простоять на месте в ожидании коллеги, а перед творением Родена стоять проще. Поклонник искусства никого не удивит. А если агент в конце концов не придет, можно непринужденно пройти в музей.

Шувалову нравилась и сама Хаймплац, большая и пустынная, так что сразу можно было увидеть, кто находится на площади. Кроме того, там сходятся разные трамвайные маршруты. Если что-то не так, если возникает беспокойство, – прошел от одной остановки к другой, сел в вагон и уехал.

Еще из окна трамвая он увидел своего агента в теплом пальто и кепке. Кроме него перед музеем никого. Поодаль, возле общественного туалета, толклись двое мужчин – молодой и пожилой. Они нежно шептались, и Шувалов принял их за гомосексуалистов.

На всякий случай Виталий захотел убедиться в том, что это не полиция. Сделал вид, будто не в музей направляется, а намерен пересесть на другой трамвай. Пока он шел через площадь, мужчины исчезли. Шувалов несколько успокоился. Но дошел до остановки и увидел, что один из двоих, тот, что помоложе, прилег на скамейку и сделал вид, будто дремлет. Зато пропал стоявший возле музея человек в пальто и кепке, так похожий на его агента.

Шувалов понял, что это засада. Теперь имело значение только одно: кто ожидает его на площади – швейцарцы или люди, нанятые северными корейцами?

Он приехал сюда, потому что в Цюрихе находился редкий гость из Пхеньяна – секретарь ЦК Трудовой партии Кореи по идеологии академик Хван Чан Ёп. Когда-то он женился на племяннице великого вождя Ким Ир Сена, и родственнику оказали высокое доверие: он стал наставником будущего великого вождя Ким Чен Ира. Поэтому академику время от времени разрешали ездить за границу.

Хвана командировали в Швейцарию для участия в международном семинаре, посвященном глобальному потеплению. Агент российской разведки в Цюрихе сообщил, что Хван твердо решил не возвращаться в Пхеньян. Он намерен попросить у американцев политического убежища и готов рассказать им все, что знает о ситуации в северокорейской верхушке.

Возникла идея поговорить с Хваном раньше, чем он пойдет к американцам. Действуя под чужим флагом, как говорят профессионалы, расспросить такого осведомленного человека о тревожной ситуации в Пхеньяне. Шувалов должен был выдать себя за сотрудника посольства Соединенных Штатов, от которого зависит судьба секретаря ЦК Трудовой партии Кореи. Его снабдили американскими документами. Агент обещал устроить ему встречу с Хваном в Цюрихе. Но…

Если его подстерегают люди, нанятые северными корейцами, то нужно кричать во весь голос, что его похищают. Законопослушные швейцарцы не позволят, чтобы у них на глазах совершалось нечто незаконное. Если же это швейцарская контрразведка, то, напротив, следует вести себя тихо. Может быть, его не собираются брать сразу? Попытаются проследить за ним, чтобы установить его связи? Тогда есть надежда оторваться.

Показался трамвай. Но благополучно уехать от всех неприятностей Шувалов не сумел. Его догнали те двое, кого он принял за гомосексуалистов. Пожилой показал удостоверение комиссара федеральной полиции и в крайне вежливой форме попросил задержаться. У Шувалова забрали атташе-кейс и налегке усадили в машину. Тут ему сразу всё и объяснили: агент, с которым он работал, арестован и дает показания. Так что он тоже арестован по обвинению в шпионаже.

В полицейском участке Виталия попросили раздеться и обыскали. С него сняли нательный пояс с деньгами, которые он должен был передать агенту. На стол выложили его поддельный американский паспорт, счет из гостиницы и квитанцию на багаж, оставленный на вокзале. В чемоданчике обнаружились кожаный несессер с пленками, на которых были задания для агента, программа радиопередач из Центра и фотоаппарат «Коника».

Комиссар полиции растолковал Шувалову ситуацию:

– Сочувствую, но все ваши планы пошли прахом. Высокопоставленный чиновник из Северной Кореи, с которым вы хотели встретиться, уже улетел. – Он усмехнулся: – Он не стал связываться с американцами. Вместе с советником северокорейского посольства они сели в такси, подъехали к южнокорейскому консульству и попросили политического убежища. Насколько нам известно, они оба уже в Сеуле.

Выражение лица комиссара вновь изменилось. Обрело деловой характер.

– Вашей выдачи требуют сразу два посольства – Северной Кореи и Южной. Северяне обвиняют вас в том, что вы пытались похитить граждан КНДР, и называют это тяжким уголовным преступлением. А южане утверждают, что вы агент Северной Кореи.

Шувалов пожал плечами:

– Глупость и то, и другое. Это же очевидно.

Швейцарец откинулся в кресле:

– Я готов был бы с вами согласиться. Если бы не одно обстоятельство. Вы не тот, за кого себя выдаете. Вы приехали с фальшивыми документами на встречу с выявленным агентом иностранной разведки, который уже арестован.

Жаль, подумал Шувалов. Агент, который сообщил о северокорейском секретаре ЦК, готовом многое рассказать, был ценным осведомителем. Правда, и стоил недешево.

Комиссар победно посмотрел на Шувалова:

– И у нас есть выбор. Все оставлено на наше усмотрение. Можем обвинить вас в шпионаже, возбудить уголовное дело, провести следствие и посадить на скамью подсудимых. А можем, чтобы не возиться, выдать вас корейцам. Южным… – Он сделал паузу и закончил: – Или северным. – С интересом посмотрел на Шувалова: – Вы бы какой вариант предпочли? Если хотите остаться у нас, а швейцарские тюрьмы точно лучше корейских, придется дать откровенные показания.

У Виталия была запасная легенда на случай провала, когда после ареста разведчик понимает, что от основной версии придется отказаться. Там он проходил под фамилией Григорьев. Признание в том, что он российский гражданин, позволяло поставить в известность об аресте посольство. При этом, разумеется, нельзя было признаваться в работе на разведку. Шувалов и не признался. Швейцарцы не должны были понять, кого они задержали.

Поскольку полиции стало ясно, что его американские документы поддельные, Шувалов перешел к запасной легенде:

– Я являюсь российским гражданином, мое имя – Григорьев Иван Петрович. Постоянно проживал в Москве. Хочу обосноваться на Западе. Американский паспорт купил на «черном рынке», чтобы облегчить себе жизнь на Западе. Найденные у меня деньги принадлежат мне. С ними я намеревался начать новую жизнь. В том, что я являюсь российским гражданином и назвал свое подлинное имя, можно легко убедиться, обратившись с запросом в наше консульство. Обвинения в шпионаже я считаю полным абсурдом. Прошу или освободить меня, или разрешить мне вернуться в Россию, поставив наше консульство в известность о моем желании…

Во время предыдущих командировок он не имел права признавать свою государственную принадлежность. Должен был до конца настаивать на том, что он американец. И только в ту роковую поездку получил запасную легенду.

Повезло.

После первого допроса в полицейском участке его повезли в следственный изолятор в городке Бюлах рядом с Цюрихом. Небольшое одноэтажное издание, всего пятнадцать камер. Начальник тюрьмы напоил новенького чаем и отвел в камеру № 15.

Первую ночь в заключении Шувалов не спал.

Швейцарской тюрьмы он не боялся. Цивилизованная страна. Пытать или вводить психотропные вещества швейцарцы не станут. Тем более, что шпионажем против Швейцарии он не занимался, так что у местных претензий к нему быть не должно.

А вот камера Виталию досталась маленькая и узкая. Пол цементный, так что было довольно холодно, а в углу обнаружилась плесень. Радио и телевизор ему не полагались, газет не давали. Прогулка – всего полчаса в день. Надзиратель выводил его в дворик, окруженный высоким забором. Бродил Шувалов в одиночку.

Давать показания он не собирался. Ни в чем не признавался. Однажды, разозлившись, комиссар полиции демонстративно заявил:

– Мне нужно пометить в вашем деле, где вы желаете быть похороненным, если вдруг умрете в камере.

На Шувалова стали давить.

Обиженный комиссар грозил:

– Надоело мне с вами возиться. Если вы намерены и дальше запираться, отправлю вас в Северную Корею. Почему-то мне кажется, что там у вас речь просто польется…

Шувалов повторял себе, что едва ли это возможно. Швейцария – правовое государство, и на такое местные власти не решатся. Но небольшая вероятность улететь в Пхеньян за казенный счет оставалась, и это не улучшало настроение. Он уже успел побывать и на Севере, и на Юге Корейского полуострова. Но попадать к корейцам в наручниках почему-то не хотелось. Ни к северным, ни к южным.

Другой на его месте легко нашел бы безопасный выход: попросил о встрече с американцами. В обмен на информацию разведка США избавила бы его от встречи с корейцами и вытащила из швейцарской тюрьмы…

К тому времени Шувалов прослужил в нелегальной разведке несколько лет. Ему нравилась эта жизнь. Он окончил Московский университет, проявил исключительные способности к иностранным языкам и получил приглашение в тайную разведку. Соблазнился романтикой редкой профессии и дал согласие. Его перевезли на конспиративную квартиру, где он проходил индивидуальную подготовку – страноведческую и специальную.

Жизнь стала очень интересной и весьма комфортной. Хотя возникли и некоторые ограничения. Скажем, пригласить к себе подружку было невозможно. Обо всех романах следовало докладывать начальству, и девушек проверяли на благонадежность. Зато все преподаватели приезжали к Шувалову на дом. И не только преподаватели, но и руководители разведслужб. За хорошо накрытым столом вели разговоры о том, что надо служить родине, не жалея себя. Виталий воспринял эти слова всерьез.

Шувалов прошел курс дисциплин, предусмотренных программой подготовки нелегала, приобрел американский акцент для своего английского и освоил азы будущей профессии. Ему предстояло провести долгие годы в одной из недружественных России стран. Задача – создать надежное прикрытие для ведения разведывательной деятельности в случае войны. Когда посольство и все остальные официальные учреждения закроются, разведчикам, действующим под легальным прикрытием, придется покинуть страну. Вот тогда пробьет час нелегалов, которые возьмут на себя всю разведывательную работу.

Но потом наверху решили, что засылать нелегалов в страну потенциального противника на случай большой войны – в условиях массированного применения ядерного оружия – малоэффективно. Невозможно спланировать нанесение ядерных ударов так, чтобы уберечь своего нелегала и его агентов. Так что Шувалова использовали для встреч с особо ценными агентами. Он получал от них собранную информацию, передавал деньги и указания Центра…

Виталию стало спокойнее, когда на очередном допросе комиссар полиции показал ему официальное, на бланке и с подписью, письмо от заведующего консульским отделом посольства России в Швейцарии: «Гражданин И. П. Григорьев, швейцарские власти известили Посольство Российской Федерации о том, что Вы находитесь в Швейцарии под арестом. Сообщаем Вам, что Посольство подтвердило Федеральному департаменту иностранных дел Швейцарии, что Вы являетесь гражданином России. В связи с этим Посольство берет Вас под консульскую защиту и подыскивает адвоката, который сможет защитить Ваши интересы. Посольство также запросило у швейцарских властей разрешения на встречу с Вами представителя Посольства».

Получение этой бумаги сильно затянулось. Шувалов понимал причины задержки. Запрос с дипломатической почтой неспешно пришел в Москву. Через канцелярию Министерства иностранных дел его разослали в различные ведомства. Получив копию, в Ясенево некоторое время решали, какую позицию занять. С кем-то согласовывали. Докладывали высшему начальству. В таких делах не торопятся.

Признание Шувалова российским гражданином изменило ситуацию. Его перевели в кантональную следственную тюрьму в Цюрихе. Она оказалась не в пример лучше. Более просторная камера с паркетным полом, большое окно. Прогулка увеличилась до часа. Теперь он видел других заключенных, с которыми разрешалось перемолвиться словом. Виталий смог играть в футбол, заниматься в тренажерном зале.

Даже у сидящего в тюрьме случались маленькие радости. На Новый год он получил от швейцарской благотворительной организации, опекающей узников, корзину с едой и бутылку безалкогольного игристого вина. Российское консульство перевело на его счет пятьсот франков, и он мог раз в неделю заказывать дополнительные продукты, подписаться на местную газету и купить телевизор.

Ему устроили встречу с двумя дипломатами из российского консульства. Наверное, они догадывались, кто он, но своего знания не выдали. Беседовали на нейтральные темы. Принесли подарки и книги. Сообщили, что местный адвокат найден, ему хорошо заплатили, он приступил к изучению дела и надеется на успех.

Вот теперь Шувалову показали ордер на арест, и с этого момента собственно и началось официальное следствие. Строго говоря, прежде он находился в распоряжении полиции, которая вела дознание и могла не торопиться. А теперь следствие двигалось стремительно. Швейцарцы потеряли интерес к заключенному и хотели от него поскорее избавиться. Так что судебная машина заработала на полных оборотах.

Приговор: три года тюремного заключения. Максимум, что могли дать по предъявленным ему обвинениям. Шувалова перевели в тюрьму Регенсдорф, где ему предстояло отбывать срок. Предложили работу в прекрасно укомплектованной библиотеке, где он намеревался всерьез заняться самообразованием.

Но долго сидеть Виталию не пришлось. Ушлый адвокат нашел основания для апелляции и добился, чтобы подопечному основательно скостили срок. Да и вел себя Шувалов примерно, тюремных правил не нарушал… Отсидел двадцать месяцев и вышел на свободу.

Из тюрьмы сотрудники швейцарской полиции привезли его в аэропорт, посадили в самолет и попросили больше не возвращаться. В Москве Виталия встретили коллеги и прямо из Шереметьево отвезли в Ясенево, где ждал накрытый стол. Собрался весь отдел. Тост следовал за тостом, добрых слов не жалели. Шувалов должен был ощутить, что он наконец дома, среди своих.

Но это чудесное настроение было испорчено тем, что он жаждал получить ответ на вопрос: по чьей же вине он оказался в тюрьме? Кто выдал осведомителя, с которым он должен был встретиться в Цюрихе? Кто сообщил швейцарцам, что у агента намечена встреча со связным из Москвы? Назвал точное время и место…

Заместитель начальника службы туманно ответил, что этим поручено заняться Управлению внешней контрразведки. Но установить причину провала пока не удалось. Что касается самого Шувалова, то через месяц после возвращения директор Службы внешней разведки в присутствии всех своих заместителей вручил ему боевой орден за мужество.

Глава 3

Секретная миссия спецназа

ГРАНИЦА НОЖНОЙ КОРЕИ

Южнокорейская береговая охрана обнаружила почти у самого берега затонувшую северокорейскую подводную лодку. Небольшую. Похоже, выполнявшую разведывательную миссию. Когда ее вскрыли, все девять моряков были мертвы. У каждого пулевое ранение в голову. Покончили с собой? Или их застрелил командир, чтобы они не сдались врагу? Возможно, подлодка готовилась высадить разведчиков. Или она просто совершала поход, сбилась с курса и села на мель.

Но это оказалось лишь началом истории.

При более тщательном осмотре подводной лодки нашли китайски ручные противотанковые гранатометы, канадские пистолеты, а также японские радиопередатчики, бинокли и камеры. Выяснилось, что севшая на мель лодка все же высадила на берег десант. И чтобы сохранить в тайне свое задание, спецназовцы уничтожили команду лодки.

В Южной Корее объявили чрезвычайное положение. Начались поиски северокорейского спецназа. Вскоре южане напали на след. Преследуя десант, потеряли пятнадцать человек. Погибли и гражданские: северяне убили встреченную ими пожилую женщину, чтобы она их не выдала, а южане по ошибке застрелили человека, мирно собиравшего в лесу грибы.

Одиннадцать офицеров северокорейского спецназа были уничтожены в бою с южнокорейскими войсками. Одного взяли живым. Еще трое исчезли.

Они успешно уходили от преследования пятьдесят дней, пробираясь на север. Обнаружили их уже рядом с демаркационной линией, разделяющей две страны. Они отчаянно сопротивлялись, пытались оторваться. В ожесточенном бою застрелили еще троих южных корейцев, в том числе полковника – начальника разведки 3-го армейского корпуса.

Взять живыми северокорейцев не удалось. Южанам достались только трупы. На одном из спецназовцев оказалась форма южнокорейской армии. Решили, что он, видимо, для маскировки снял ее с убитого им солдата, который числился пропавшим без вести.

Единственного оставшегося в живых спецназовца показали журналистам на пресс-конференции, которую организовала южнокорейская Национальная разведывательная служба. Пленный назвал свое имя – Ли Кван Су, должность – штурман подлодки. Рассказал, что его товарищи по оружию входили в состав спецназа разведывательного управления Министерства обороны КНДР.

По его словам, приказ об операции в тылу врага отдал сам начальник разведывательного управления Министерства обороны.

– На прощанье генерал устроил нам торжественный обед, что было приятным событием, – рассказал штурман. – Потому что раньше в войсках специального назначения в день выдавали восемьсот граммов продовольствия, в основном риса. Теперь паек уменьшили до шестисот пятидесяти граммов.

Перед началом операции офицеры торжественно поклялись в верности дорогому высшему руководителю Ким Чен Ыну.

– Какое задание было вам поручено? – спросили журналисты.

– Захватить в Сеуле Голубой дом, резиденцию южнокорейского президента.

А по другую сторону границы Северная Корея поклялась отомстить за погибших офицеров. Центральное информационное агентство КНДР в Пхеньяне обещало южанам:

– Месть будет безжалостной! За кровь придется ответить кровью.

К угрозам с Севера относятся серьезно. Южная Корея приняла дополнительные меры безопасности в аэропортах, на электростанциях и в морских портах, чтобы предупредить новые террористические акты. Ряд армейских частей привели в состояние повышенной боевой готовности. Президент успокоил страну:

– Вооруженные силы готовы отразить атаку с Севера. И рядом с нами – надежный союзник, Соединенные Штаты.

Но зачем северяне хотели захватить Голубой дом? Вот что интересовало Шувалова. Сидя в своем кабинете в штаб-квартире Службы внешней разведки в Ясенево, он не мог найти ответ на этот вопрос.

В прошлом северяне не раз пытались прорваться в резиденцию, чтобы убить президента Южной Кореи. Но в этот раз, отправляя спецназ, они не могли не знать, что именно в те дни глава государства отправился в длительную заграничную поездку и не скоро вернется домой. А в его отсутствие какой смысл штурмовать опустевший Голубой дом?

И одна деталь почему-то не шла у Шувалова из головы. Спецназовец в южнокорейской форме. Писали, что она снята с убитого солдата южнокорейской армии. Но так и осталось неизвестным имя погибшего южанина.

На сеульских сайтах Виталий отыскал фотографию трупа северокорейца в чужой форме. Долго разглядывал снимок. Почему-то лицо казалось знакомым.

Только европейцы считают, будто одного азиата не отличишь от другого. Профессиональный востоковед различает невероятное многообразие лиц. Прикрыв глаза, Шувалов попытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он мог видеть этого человека.

Сам он давно не ездил в Северную Корею. Там ему не рады. Значит, скорее всего, – на снимке или на видеозаписи.

Где?

Когда?

В связи с чем?

Он вспомнил.

Три месяца назад в Пхеньяне возник скандал с корреспондентом британской телерадиокомпании Би-би-си. Вместе с большой съемочной группой тот прилетел в Северную Корею в первый раз. Журналист абсолютно не был готов к тому, что предстанет его взору, и честно описал свои впечатления в первом же репортаже.

Его поразил мрачный северокорейский пограничник в мешковатой форме и непомерно большой ушанке. Пограничника заинтересовал мобильный телефон англичанина. Он буркнул:

– Включить!

Англичанин послушно набрал код. Пограничник взял телефон и стал рассматривать хранящиеся в памяти фотографии. Пролистав фотоальбом, занялся чемоданом – в поисках подрывных материалов.

– Книги? – рявкнул он.

– У меня нет с собой книг, – объяснил англичанин.

– Фильмы?

– Никаких фильмов.

Пока у другого стола изучали содержимого его компьютера, британский журналист огляделся. Рядом с ним такой же унизительной процедуре подвергались российские туристы и большая группа пожилых людей из Японии и Южной Кореи.

Готовя репортаж из Пхеньяна, англичанин написал: «Мне в голову пришла мысль о том, что это не поведение страны, уверенной в себе. Так ведет себя режим, находящийся в постоянном страхе перед окружающим миром. Чего же они боятся? Любой информации извне?»

Когда съемочная группа миновала зону контроля, ее уже ожидали корейцы, ответственные за пребывание британцев в стране. К английскому журналисту подошел коротко стриженный человек в плохо сидящем костюме.

Англичанину бросился в глаза значок, изображающий улыбающихся Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Такой значок был у всех сопровождающих. Позднее репортер поймет: это атрибут общенациональной униформы. Значки с изображением вождей – символ верности режиму. Они не продаются, а вручаются. Потерять такой – все равно что предать родину. Без такого значка взрослому человеку немыслимо выйти на улицу, это равнозначно политическому самоубийству.

– Здравствуйте, мистер Руперт, – сказал кореец, забирая его сумку.

Видимо, здесь заранее выяснили, кто есть кто, поскольку английский корреспондент не успел представиться. Гостей погрузили в старый микроавтобус «тойота», предназначенный для интуристов. Англичане, разглядывая северокорейскую столицу, убедились в том, что Пхеньян совсем не похож на любой другой азиатский город. Никаких неоновых огней и рекламы. На фасадах домов лишь огромные портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

– Куда в Пхеньяне обычно ходят в пятницу вечером? – привычно поинтересовался оператор, предвкушая экзотические развлечения в незнакомом городе.