Междумирье

И все же ему не терпелось спуститься в лабораторию. Он думал об этом весь вечер. Даже когда пришел в казармы, он лежал, рассматривая небольшой свиток с печатью, который ему дал Енермий. Он не был большим, больше походил на исписанный лист, вырванный из блокнота. И как эта штука может ему помочь?

За этими думами он начал медленно проваливаться в сон, но предусмотрительно поставленный на часах будильник разбудил его коротким ударом шокера. Может это и не самый приятный способ, но точно самый тихий.

Выйдя в коридор, Лиан осматривался по сторонам, боясь, что его кто-то остановит. Но этаж будто опустел. Никого. Труда дойти до лифта не составляло. Вызвав лифт, он молился, чтобы никого не привлек его шум. И создавалось впечатление, что все идет слишком гладко.

Уже в лифте, вставив длинный конец своего значка в отверстие в центре герба на панели лифта, он услышал тихий щелчок. Как только он убрал руку, как открылась дополнительная приборная панель и высветились названия этажей.

С минус шестого по минус восьмой – шли лабораторный корпуса. Минус девятый занимали технические отделы, а минус десятый – банк крови.

Помня, что Енермий предупредил лаборантов с минус седьмого этажа о его прибытии, он смело нажал на кнопку «ЛК 36-70».

На выходе из лифта его встретил тот самый лаборант, что забирал у него кровь. Он молча провел его по коридорам и пригласил в ярко-освещенную комнату.

– Пан просил ввести Вас в курс дела, – сказал он, садясь за компьютер. Лиан был удивлен тем, что Енермию удалось даже использовать имя своего начальника.

– Все, находящиеся на этих пяти этажах, – начал лаборант, – это обращенные монстром, назвавшимся Ладв Уладракк. Он имеет кровь удивительного строения: она агрессивно реагирует на все жидкости, выполняющие схожие функции, перекраивая их состав и делая своей копией. Не слишком сложно?

– Хотелось бы попроще, – признался Хранитель.

– Ну, совсем просто говоря, одной капли его крови достаточно, чтобы сделать бесконечное количество такой же по составу крови, имея любую другую кровь – смотрите.

Лаборант показал небольшую чашечку Петри с кровью, смешанной с краской. Цвет оказался ужасным серо-черным. Однако капнув всего одну каплю безупречно алой крови туда, началась бурная реакция. Казалось, будто боксер вышел на ринг и побеждает всех, кто к нему приближается. Вокруг места, куда упала капля кровь начала вновь приобретать алый оттенок, все быстрее и быстрее уничтожая черный цвет.

– Однако, – продолжал лаборант, – этот монстр может управлять своей кровью даже на расстоянии, поэтому господин Пан решил воспротивиться этому и подарить нам свободу. И вот уже около года мы ищем решение.

– И нашли? – спросил Лиан.

– Конечно! – ученый вывел на экран трехмерную модель робота. – Эти удивительные малыши вводятся вместе с лекарством и успешно маскируются под состав крови Ладва. Так они добираются до мозга, оставаясь в его тканях, готовые стимулировать его, чтобы не поддаваться приказам монстра.

– Но что-то пошло не так и они…

– Верно, связь с первой продукцией, которую мы посчитали безвредной прервалась, и мы отпустили подопытных к их семьям. Но они сошли с ума, вторя инстинкту, вызывающему жажду крови. Мы и опомниться не успели, как эпидемия захлестнула планету, – странно улыбнулся лаборант. – Тогда нам пришлось переоборудовать наши базы по всему миру и сделать их убежищем сопротивления.

– Однако, – сзади послышался голос Пана. – Нам нет никакого резона бороться с ними. Только вид для этого ублюдка.

Хранитель улыбнулся и увидел направленный на него пистолет.

– А ему нужен ты, – продолжал Пан. – Сломленный и обращенный. Изначально у меня и был такой план, но Енермий пытаясь предать меня, создал условия куда лучше. Могло показаться, что рассказать тебе все – слишком щедрый прощальный подарок, но нет. Это вербовка. Присоединись к нам и помоги стереть с лица этого козла его надменную улыбку.

– Но вы же убиваете монстров, разве нет? – все еще не мог полностью осознать смысл происходящего.

– Да, но также мы им скармливаем и наших интендантов, – аргументировал Пантеилей. – А снаряды, которыми снабжено наше оружие часто несут в себе пропатченных нано-роботов, которые проводят глобальное обновление системы. Когда придет время, этот ублюдок окажется окружен огромной армией. Тогда он пожалеет, что воскрес. Ну что, готов встать в мои ряды и подмазаться к нему поближе? Обещаю, первый и добивающий удары в спину я доверю тебе.

Вместо ответа Хранитель сорвал печать с листка. Это действительно оказалась чья-то часть блокнота. Но в тот же момент его сознание утонуло в дымке.

Даже привыкший к телепортациям Лиан понял, что он оказался на улице около входа в бункер не сразу. С другой стороны, надо было бежать как можно дальше от этого места. Но тут рядом с его ногой отлетела часть брусчатки. Кто-то стрелял. Ему не дадут уйти – это западня.

– Верно, это западня, – будто прочитав его мысли, сказал Пан, выходящий из постамента со злосчастным крестом на нем. – Но лучше больше не медлить.

В тот момент Лиан почувствовал, как в его тело входят пули. Адская боль, перехватила дыхание. Казалось, что тело стало ватным и не слушается. Сознание таяло, как и картинка перед глазами. Под рукой чувствовалась холодная земля, а кровь внутри, совсем как отдельное существо, вопило и метало, жгучей рекой захватывая каждый орган, каждую конечность.

Во рту пересохло и на языке чувствовался металлический привкус. Хотелось пить. Пить чего-то с таким же привкусом. Хотелось крови. Сойдет любая. Соленая, сладкая, зеленая, синяя, да хоть кровь той девчонки, которая пропала янтарном сиянии на фиолетовой планете. Да, ее кровь была бы лучшей. Ее даже нельзя было обращать. Вся кровь до капли должна была стать его. Ее тело, ее иссушенный труп никого не волнует, но тот вкус… Фантомный, чарующий, удивительный. Лиан хотел его. Хотел настолько, что забыл все имена, которыми себя называл.

И тем не менее, что-то внутри сопротивлялось. Спрашивало: а настоящее ли это желание? Действительно ли он всегда грезил о ее крови? Может быть, после ее исчезновения он хотел защитить всех? Не дать никому умереть или страдать?

Янтарный свет рос внутри сознания Хранителя, сдерживая его рвущееся на волю тело.

***

– Ловушка захлопнулась, милая, – обмахиваясь черным веером смеялась Судьба, наблюдая за тем, как ее сестра с ужасом смотрит как обернулась ситуация на доске.

– И ты хочешь сказать, что задумала такой гнусный ход еще тогда? – вскричала она.

– Ты просто бесишься, потому что не придала значения моей угрозе, – передразнила ее Судьба. – Против тотального контроля твои методы не работают, смирись.

– Я тоже иногда выигрываю, не забыла? – перешла на крик Воля.

– Постоянно обводить такую слабачку вокруг пальца тоже скучно, – невинно прикрылась веером сестра. – Ну посмотри же, это явный мат. Да, пусть я его не убила, но не думаю, что тот будет недоволен.

– Решение, ну хоть какое-нибудь решение, – Воля положила свой череп в руки, яростно думая, как выйти из этой ситуации. Король повержен, игра окончена? Ветка с ее капюшона плавно слетела вниз.

– Кстати, ты совсем не следишь за своими фигурами, – совершенно серьезно произнесла Судьба.

– О чем ты, – не поднимая головы, спросила Воля.

– Ну, на твоем короле довольно внушительная трещина, – неуверенно произнесла ее сестра. – А еще мне не кажется, что янтарное сияние, исходящее из нее – это нормально.

– Что!? – как только Воля подняла взгляд, ее король окончательно треснул и одним большим янтарным взрывом смел все фигуры с доски, кроме вражеского короля. Его он уничтожил, оставив на поле лежать две кучки мрамора, что некогда были фигурами.

– Это вообще законно? – хором вскрикнули сестры.

– Это уже точно шулерство! – кричала Судьба.

– Я тут ни при чем! – не отставала от нее Воля.

Их спор был грубо прерван огромным полупрозрачным янтарным королем, что на мгновение возник над шахматным полем, а затем исчез, оставив в теплом сиянии две восстановленные фигуры.

– Но, я так понимаю, как ни посмотри, это ничья, согласны девочки, – будто само пространство Междумирья заговорило с ними.

– Да, господин Сущее, – усталым хором произнесли сестры.

Позади фигуры в коричневом балахоне раздались два хлопка. Туман, покрывающий поверхность планеты, мягко сошел на нет.

– Я сделал все, как ты просил, – поравнялся с фигурой протовампир, держа подмышкой свою трость. – И что дальше?

– Я тебе не говорил, но тот препарат имеет разное действие, – мягко произнесла фигура, смотря то на площадь, где на земле лежал его протеже, то на часы. – В зависимости от желаний его может как не хватить для регенерации, так и хватить с излишком.

– Ты это к чему? – немного раздраженно спросил Ладв. – Не мути воду, говори, как есть.

– Тот юноша очень хочет спасти всех и каждого, став Хранителем этого мира, – улыбнулся под капюшоном странник. – Стыдное желание, когда узнаешь, каков мир на самом деле. Но пока оно в нем живо… Впрочем, ты сам увидишь.

В этот самый момент тело протеже взорвалось янтарным светом, ласково купая всех вокруг в сиянии.

– Они лишаются моей крови? – вдруг почувствовал Уладракк.

– Это коснется лишь тех, кто в пределах города. Силы на всю планету тут недостаточно, – кивнул странник. – Ведь даже силы на то, чтобы восстановить его самого не осталось. Даже сила твоей крови ушла на то, чтобы спасти других.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты мертв?

– Ага, – юноша ярко улыбнулся под капюшоном. – Если не поторопиться. Создашь мне ледяное копье из этой жидкости?

Он показал Ладву вторую пробирку, точную копию той, что оставил у него в замке.

– Так у тебя их было две… – тихо произнес тот, создавая копье. – Ты бы спас его в любом случае, да?

Но вопрос остался без ответа. Хранитель в коричневой накидке скрылся за дверями будки с фиолетовыми стеклами. Через мгновение, она переместилась прямо к трупу Лиана на площади. Только сейчас протовампир заметил, что та сила подарила не только старую свободную жизнь всем в этом городе, но и спокойный здоровый сон. Возможно, первый за долгое время.

Тем временем, из будки вышел его знакомый странник и проткнул сердце Лиана. Копье ровным светом обняло труп, и тот пошевелился, заворочался и мирно продолжил спать, свернувшись калачиком.

Вернувшись к розе, Хранитель, снял капюшон.

– Что делать с другими городами? – спросил Ладв.

– Это грех мистера Пана, пусть он с ним и разбирается, – пожал плечами путешественник во времени.

– А с другими обращенными?

– Забудь о них, это же условие нашего договора, – недоуменно посмотрел на своего нового спутника Хранитель. – Ну или убей.

– Я думал ты даже мысли не допускаешь о чьем-либо убийстве.

– Ну это уже твое решение, – пожал плечами тот, садясь в седло мотоцикла и жестом приглашая сделать то же самое Уладракка. – Я тут никого не убиваю.

– Кстати об этом, – следуя его примеру, спросил протовампир. – А почему мотоцикл, а не та крутая будка с измененным пространством.

– Потому что мотоциклы гораздо круче! – Хранитель надел на Ладва шлем, и его тело мгновенно превратилось в металлическую фигуру. Он посмотрел на небо через круглое окно. Магия Уладракка уже развеивалась, и к тому моменту, как все проснутся, они вновь увидят небо над своими головами. Затем, чуть помедлив, надел второй шлем на себя. Он очень любил эту процедуру. Внутри защитного стекла забегали строчки кода, и он услышал такой любимый голос ОСМУР: «Провожу замену тел между внутренним пространством и оболочкой. Прошу приготовиться… До замены… Три… Два… Один…»

Интермедия, или Случай в минуты бездействия

Интермедия, или Случай-в-минуты-бездействия

"За всю историю я не слышал более красивой легенды об артефакте, чем о Часах Парадокса – Адинамии"

Доминеер ван Год

В своих изысканиях многие археологи обращаются к одной из известнейших работ неизвестного исследователя Архаио Логоса. Его никто никогда не видел, но его книги славились точностью. Но назови дураку девять истин, и он поверит десятой лжи. Архаио Логос, кем бы он ни был, умело вплетал вымысел, выдавая его за правду. Но, что удивительно, иногда его выдумка оказывалась правдой на самом деле.

Таким случайным совпадением стала статья о создании Адинамии в его, довольно неряшливо собранной, энциклопедии «Чудные артефакты мира сего». Она привлекала многих историков и исследователей, но все они сходились на мнении, что она – просто неудачная шутка великого археолога.

Мальчик в фиолетовом кафтане серьезно смотрел своими гетерохромными глазами на листок бумаги, сидя в удобном кресле на втором этаже низкого, словно выстроенного из картона здания. На нем красивым, но несколько неопрятным почерком, было выведено:

«…стрелки и шестерни механизма ковало Время. Его янтарная сущность никогда не делала ничего более искусного и утонченного. Каждое колесико идеально входило в пазы, надеваясь на идеально подогнанные оси. Они двигались сами еще в незаконченном механизме, отмеряя секунду за секундой. В руках времени оказался идеальный прибор, способный изменяться во власти создателя.

Циферблат и корпус сделало Пространство. Его прозрачное вечное естество соткало их из собственной плоти, придав форму и вдохнув в них прочность.

Так был создан великий артефакт – Часы Парадокса, Адинамия. Артефакт, способный изменять своих создателей, пока те изменяли его. Артефакт, который по неосторожности создателей навсегда ускользнул из их рук, попав во всякую реальность, прошлую или будущую. И, отмерив ровно одно мгновение, механизм замер в ожидании своего часа.

Во всякой реальности находился свой часовщик, умудряющийся завести чудо-механизм. Так смертные создали последнюю деталь. Деталь, без которой божественные силы бесполезны – заводной механизм и ключик от него…»

Мальчик ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Он помнил, с чего все началось, и кто подписался этим странным именем.

В его памяти мелькал черный рыцарь и райский сад, в котором ему захотелось обратиться Адамом. Тогда в Междумирье показалась преинтереснейшая звезда, которая мешала Судьбе и Воле сосредоточиться на игре. И вот рыцарь позвал его разобраться…

***

Адам стоял, облокотившись на перила беседки, что величественно возвышалась над безмятежной гладью озера в райском саду. Совсем недавно он положил на край стола надкушенное яблоко, забранное у безымянного черного рыцаря, которого ради шутки звал Варфоломеем, и теперь гордо выпятил грудь, наслаждаясь тем, что сестры оценивают иронию всей ситуации. Но, наконец пришло время перейти к сути, ради которой он и явился.

– Комета, – наконец приоткрыл глаза мужчина, чтобы указать на сияющий центр переполоха в Междумирье. – Вы уже третий раз отматываете время назад, чтобы ее не было.

Полуулыбка не сходила с лица Адама.

– Четвертый, – буркнула Судьба, немного обиженная резкими словами сестры.

– Почему бы вам не отмотать вперед? Тогда вы ее точно не увидите, – предложил Адам, снова прикрыв глаза.

– Я мотала, – пояснила сущность в черном балахоне. – А потом мы мотали вместе с этой, – она указала оттопыренным фалангой большого пальца в сторону Воли, – но без толку.

– Вот я и пришел вам помочь, – пришелец как-то торжественно воздел руки, будто ожидая звука фанфар, которого не последовало. – А еще Варфоломей сказал, что вам интересно, что это такое. Это так?

– Да в целом все равно… – начала было Воля, но Судьба ее резко перебила сбившимся на хрипящий фальцет голосом.

– Интересно!

– Это часы, их называют еще Адинамия, – начал Адам. – Их создали мои братья, но, кажется, они не смогли их удержать.

– Зачем создавать какие-то странные часы? – спросила Воля. – Да и ты не говорил, что у тебя есть братья.

– Вы не спрашивали, вот и не говорил, – пожал плечами мужчина. – А вот зачем их создали… Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос, Воля.

– Они же непростые, да? Это же нечто могущественное? – не унималась Судьба. Ее глаза горели интересом и чем-то еще. Чем-то личным, чем-то сулящим большие перемены.

– Ну да, можно сказать и так, – кивнул Адам. – Насколько я знаю, они способны исполнять желания. Хотя, это не факт.

– То есть попади они в нехорошие руки, то миру настанет конец? – спросила Воля, барабаня пальцами по столику.