Малыш

— Как ты узнал о засаде? — поинтересовался я. — Ведь не было слышно…

— Шестое чувство, — улыбнулся Глаз, — очень полезная в подземке вещь. Не знаю, как тебе объяснить, Малыш… В общем, я понял, что за дверью кто-то ждет. Очень злой и опасный…

— Но как он нас нашел?

— Очевидно, шел по следам. Для опытного охотника труда не составляет. Не зря мне еще наверху показалось, что за нами кто-то следит… Видимо, этот гад нас засек и решил выяснить, куда мы направляемся. Ну, а дальше все просто — сел в засаде и стал ждать, когда мы высунемся. Хотел взять тепленькими, спросонья… Но не вышло! А теперь пусть сидит, пока не надоест, фи ему, а не добыча!

Глаз весело рассмеялся, а вот мне было совсем не до смеха. Мы только начали свой поход, а уже напоролись на «диких». По крайней мере, на одного из них. На сей раз нам повезло, но что будет дальше? Может, стоило почистить ему мозги, чтобы отстал?

— Это не выход, — угадал ход моих мыслей Глаз, — он потом все равно все вспомнит и продолжит охоту. А так мы его оставили в дураках и, самое главное, выиграли время. Он еще как минимум полдня у двери ждать будет, пока не сообразит, что мы сбежали. А мы тем временем все наши дела сделаем и наверх поднимемся. В случае чего, в развалинах спрячемся, там легче укрыться. Ладно, пошли.

Разумеется, мы не пошли, а полезли — где на полусогнутых, где на карачках, а где и вовсе ползком. Примерно через час Глаз сделал еще один привал и объявил, что придется спуститься на рельсы.

— По туннелям идти быстрее, — объяснил он, — да и привычнее. Кроме того, дальше вентиляция совсем старая, можем провалиться…

Через аварийный вход мы спустились на рельсы. Глаз достал карту, сориентировался и уверено показал налево. Мы снова углубились в темный лабиринт туннелей.

— Правда, что здесь водятся крысы-мутанты? — спросил я. — В смысле, очень большие и злые… И даже на людей кидаются?

— Нет, — усмехнулся Глаз, — враки все это. Ни разу таких не встречал, сколько здесь ни ходил. Обыкновенных — сколько угодно, но чтобы, как говорят, величиной с собаку, со страшными, горящими глазами… Нет, не видел. Думаю, их вообще не существует — крысы плохо мутации поддаются. По крайней мере, наши, местные. Видимо, кто-то в темноте принял обычную крысу за мутанта и наделал в штаны. У страха, как говорится, глаза велики. Вот и родилась байка про крысу, способную одним взглядом убить человека. Чушь все это! Я по поводу крыс вот что скажу — не тронь ее, и она тебя не тронет. Это, кстати, относится и к нам…

В этом я был полностью согласен с Глазом — загнанная в угол крыса очень опасна. Чтобы вырваться на свободу, она может напасть на противника намного больше и сильнее себя. Сам видел, как однажды храбрая крыса наскакивала на кошку, оказавшуюся у нее на пути. Прыгала, атаковала… И киска была вынуждена уступить и ретироваться.

Мы вышли к какой-то пересадочной станции. Лестницы с платформы вели сразу на три уровня — к двум линиям и торговому центру. Бывшему, разумеется. Глаз посветил лампой:

«Выход к гипермаркету „Иллюзион“».

— Туда мы не пойдем, там все давно выгребли подчистую. Нам налево…

Мы спустились еще на один уровень и попали в длинный, узкий переход. Свет от лампы едва рассеивал густую, липкую темноту.

— Переход на центральную линию, — пояснил Глаз, — саму главную. Она раньше связывала военное министерство и все научные центры. По ней мы, если все нормально, и попадем в бункер.

Но далеко мы не ушли. Глаз внезапно остановился и прошептал: «Не шевелись!» Потом резко задул огонь в лампе. Нас окружила полная темнота. В тишине отчетливо было слышно, как где-то далеко капает вода.

И еще я уловил чье-то дыхание, осторожно и напряженное. Нас явно ждали. Точнее — ждал. Человек был один и прятался в самом конце перехода, за разбитым торговым автоматом. Разумеется, я не мог его видеть, но чувствовал — так же, как и Глаз.

— Малыш, — еле слышно произнес напарник, — ты можешь обезвредить этого типа? В смысле — стереть ему память?

— Попробую, — так же тихо ответил я.

Я сосредоточился и постарался уловить мысли человека, сидевшего в засаде. Черт, не получается — слишком далеко. Я мог воздействовать на человека только вблизи, и желательно, чтобы я видел, а еще лучше — касался. Но в данном случае не было ни того, ни другого.

— Не получается, — прошептал я, — надо подойти ближе.

— Хорошо, давай. Я постараюсь его отвлечь…

Я сделал несколько осторожных шажков и случайно задел какую-то банку. Она предательски загремела. Сидящий в засаде человек напрягся и стал напряженно вглядываться в темноту, стараясь уловить наше движение. И в это время Глаз зажег лампу.

Я был достаточно далеко, вне круга света, меня не было видно. Зато Глаз оказался как на ладони. Наш противник высунулся из своего укрытия и стал прицеливаться. Этого мне оказалось достаточно — я быстро залез ему в мозги и стер память. Не всю, конечно, только за последние сутки, глубже не успевал. Но и этого хватило.

Человек замер, сжимая в руках ружье: видимо, соображал, зачем он здесь и в кого собирается стрелять. Пока он размышлял, Глаз быстро преодолел разделявшее их расстояние и выстрелил. Оказывается, у него под курткой был спрятан маленький пистолет. Такие штуки, насколько я знал, называли «дамскими игрушками» — небольшого размера и мелкого калибра, чтобы удобно носить и пользоваться женщине.

Но в опытных руках и на близком расстоянии это достаточно грозное оружие. Глаз не промахнулся — пуля попала нашему противнику точно между глаз. Тот охнул и тяжело повалился на пол.

— Готов, — констатировал Глаз, снова пряча пистолет под куртку. — Спасибо, Малыш, выручил. Видишь, что этот урод для нас приготовил?

И показал на ружье.

— Хорошее, охотничье, с таким раньше на крупную дичь ходили, — определил Глаз. — И патроны с картечью. Нас с тобой одним выстрелом бы уложил, даже особо целиться не пришлось. И охнуть не успели бы…

Глаз с ненавистью пнул тело. Я присмотрелся — это был здоровый мужик в изрядно поношенной, грязной униформе со множеством карманов.

— Случайно, это не тот «дикий», что твой брат у моста караулит? — поинтересовался я.

— Похоже, — кивнул Глаз, — очень даже. Хм, странное дело. Если этот «дикий» ждал нас здесь, так кто сидит в засаде там, на станции? Еще один? Больно много… «Дикие» толпами не ходят и загоны не устраивают. Значит, кто-то еще… Ладно, разберемся, а теперь давай двигать, пока еще кто-нибудь не появился.

Глаз обыскал «дикого» и нашел в карманах пять патронов, складной нож и полупустую пачку сигарет. Все это он взял себе — боевые трофеи. Взял и ружье — пригодится.

Я полностью одобрил его действия — оружие нам не помешает, тем более что добыли мы его в честном бою. На выходе из города его можно продать подручным господина Линя (бандиты охотно покупают найденное в Старом городе оружие) или обменять на еду.

Через пару минут мы шли по туннелю в восточном направлении. Туда, где нас ждал бункер. Глаз сказал, что до него осталось километра два-три. Значит, скоро будем на месте.

Глава шестая

Бункер

Если долго идти по темному туннелю, то начинает казаться, будто ничего, кроме него, не существует. Ни света, ни людей, ни шумного рынка с крикливыми торговцами… Есть только эта мрачная, давящая темнота и ватная тишина туннеля. Жуткое место!

И еще под ногами противно хлюпала какая-то жижа. Как пояснил Глаз, дожди и талые воды постепенно заполняют подземку, подтачивают бетонные стены и разрушают стальные опоры. И не далек тот день, когда перекрытия рухнут и навсегда погребут под собой все станции и туннели. Завалят тоннами земли, кирпича и бетона…

Глаз освещал путь, и мы потихоньку двигались вперед. На одной из станций пришлось обходить какие-то ржавые остовы.

— Это вагоны, — пояснил Глаз, — точнее то, что от них осталось.

Внутри полусгнивших железных скелетов было еще страшнее, чем снаружи. Вырванные с мясом панели, разбитые окна и двери, свисающая проводка… Кое-где еще остались сиденья и даже кресла с ошметками черной обивки. «Это вагоны первого класса, — кивнул на них Глаз, — в них ездили особо важные чиновники и военные». Под одним из кресел я, к своей огромной радости, обнаружил толстый научный журнал. Редкая находка!

— Наверное, кто-то из ученых забыл, — кивнул Глаз, — тут институты рядом находились, они часто ездили. Когда война началась, паника большая была, все вещи побросали. И не только книги с журналами… Бери, твоя добыча! Как и договаривались.

Я тут же спрятал журнал в свой рюкзак. Если даже больше ничего мы не найдем, это одно уже окупало все мои старания. Примерно через час мы свернули в один из малоприметных проходов и уперлись в стальную дверь.

— Пришли, — удовлетворенно произнес Глаз, — дальше будет бункер и исследовательские лаборатории. Но здесь нам не пройти, дверь намертво заварена, придется в обход.

И он повел меня по какой-то узкой, едва державшейся на ржавых болтах металлической лестнице, которая винтом уходила куда-то вниз, в темноту, в самую Преисподню. По таким старым, истертым ступенькам, представил я себе, люди спускались в ад…

Путешествие вниз было долгим и крайне неприятным. Казалось, еще шаг — и рухнешь в мрачную бездну. Ступени буквально ходили ходуном под ногами, а за перила было вообще страшно взяться — настолько они проржавели. Наконец мы достигли конца и вышли на меленькую бетонную площадку, своеобразное преддверие ада. Здесь было относительно сухо и прохладно.

— Уф, самое страшное позади, — с явным облегчением произнес Глаз. — Каждый раз, когда спускаюсь по этой лестнице, просто душа замирает. Так и кажется, что еще мгновение — и сорвусь вниз.

Я признался, что испытывал похожие чувства.

— Дальше будет легче, — заверил напарник.

Как оказалось, мы стояли перед входом в исследовательский центр. Наверху, над нами, располагались административные и лабораторные корпуса, но в них никакие серьезные научные работы не велись — слишком легкая и очевидная мишень. Наиболее важные исследования были глубоко под землей, в бункере. С поверхностью помещения связывали скоростнее лифты и служебные лестницы, по одной из которых мы только что спустились.

— Будь внимателен и от меня ни на шаг, — предупредил Глаз, — свернешь куда-нибудь не туда и заплутаешь. Здесь, в бункере, целая система научных лабораторий, помещений и жилых модулей. Для ученых, говорят, были даже свои гостиницы, кафе, спортивные залы и бассейны. Теперь все завалено или затоплено. Во время войны на институт сбросили мощные бомбы, здания наверху сравняли с землей, да и здесь многое повредили. Но кое-что уцелело. Держись за мной и на всякий случай запоминай дорогу — мало ли что…

Мы углубились в темные, запутанные коридоры. То и дело приходилось пробираться сквозь завалы, протискиваться между рухнувшими балками и бетонными плитами. Глаз говорил чистую правду — неподготовленный человек здесь сразу затерялся бы. Хорошо, что у меня отличная память, и я легко запоминал многочисленные повороты, спуски и подъемы.

Иногда напарник останавливался, сверялся со своей картой, а потом уверено показывал направление. Шли мы, по моим прикидкам, больше часа и уже изрядно устали. Наконец Глаз решил сделать небольшой привал. Он выбрал относительно хорошо сохранившуюся комнату (скорее всего, бывшую лабораторию) и сказал:

— Отдых, перекур пять минуть.

Тут же достал свою трубку и закурил, а я с любопытством начал осматривать обстановку. Все-таки это была настоящая научная лаборатория! Я в ней раньше никогда не бывал. На длинных железных столах стояли судом сохранившиеся стеклянные колбы с остатками химических веществ, в шкафах лежали какие-то папки, правда, сильно обкусанные крысами. И многолетний слой пыли вокруг…

— Уже недалеко до цели, — приободрил меня Глаз, — минут десять ходу. Потом самое главное — хранилище с сейфом. Лишь бы нам не помешали…

— Да кто помешает? — удивился я. — Мы здесь совершенно одни.

— Нехорошее у меня предчувствие, Малыш, — вздохнул Глаз. — Все с самого начала как-то неправильно пошло. На площади мне показалось, что за нами следят, потом засада у нашей комнаты и этот «дикий»… Конечно, можно предположить, что это простое совпадение, но что-то мне подсказывает, что это не так. Шестое чувство меня никогда не подводило.

Он помолчал, пососал трубку, потом продолжил:

— Сам посуди, Малыш. Почему, спрашивается, «дикий» сидел в засаде именно у нас на пути, а не где-нибудь еще? Как будто знал, что мы по переходу пойдем… В сторону бункера.

Я пожал плечами — может, случайность. Надо же было ему где-то сидеть, вот он и выбрал подходящее место. В конце концов, если рассуждать логически, место для засады очень неплохое: единственный переход на крупном транспортном узле, любой, кто спускается в подземку, рано или поздно очутился бы в нем…

— Возможно, — согласился с моими рассуждениями Глаз, — но почему он не стрелял? Свет от лампы видно издалека, у него было достаточно времени, чтобы прицелиться и убить нас. Но он чего-то ждал. У меня такое ощущение, что он вообще не собирался нас убивать, была другая цель — проследить. Узнать, куда и зачем мы идем…

— Правильно, — кивнул я, — зачем убивать «крыс» пустыми? Разумнее подождать, пока они набьют доверху свои мешки. А потом, на обратном пути, ограбить и пристрелить. Люди после большой удачи часто дуреют, теряют бдительность, на них легче напасть. Вот он и ждал…

— Ладно, — решил Глаз, — будем считать, что так оно и было. Чтобы не ломать голову. Но мне кажется, что у нас еще будут проблемы… Да еще Лом со своими дружками!

— А он-то что? — не понял я. — Лом вроде не опасен, наоборот, обещал защитить… К тому ж он твой брат.

— Троюродный, — напомнил Глаз.

— Ну и что, — пожал я плечами, — все равно близкий родственник. Лом, кажется, нормальный бандит, законы уважает. Возьмет положенную долю, и дело с концом. Пусть даже чуть больше — не жалко…

— Ох, Малыш, — вздохнул еще раз Глаз, — дай Бог, чтобы так все и было. А то на душе у меня как-то нехорошо… Ладно, хватить болтать, поднимайся, пошли. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления. Нам бы до сейфа добраться…

* * *

Все когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше блуждание по подземным лабиринтам. Мы с Глазом стояли перед сейфом. Здоровый металлический ящик был намертво вделан в стенку, а сверху на него еще обрушились бетонные плиты — следствие взрыва бомбы.

— Вот видишь — трогать нельзя, — пояснял Глаз, — чуть сдвинешь — сразу все обрушится. Многие пытались сейф так, вручную открыть, да ничего не вышло. Если бы знать комбинацию …

На двери я заметил пять маленьких окошечек, а под ними — колесики с цифрами. Если выставить правильную последовательность, дверь сразу откроется.

— Много раз пробовали наудачу подобрать, — продолжил свои пояснения Глаз, — да куда там! Здесь же миллион комбинаций! Можно до окончания века сидеть и колесики крутить!

Я кивнул — действительно, открыть замок простым подбором не получится — слишком много комбинаций.

— Ну вот, я свою задачу выполнил, — кивнул на сейф Глаз, — теперь, Малыш, твоя очередь. Раз обещал — давай, действуй.

Я подошел к сейфу и положил на него руки. Потом закрыл глаза и мысленно представил себе, будто я важный ученый и подхожу, чтобы достать из него…

Что, интересно, в нем может лежать? Допустим, бумаги с результатами последних исследований. Наверняка они были строго засекречены и хранились только в сейфе. Несгораемом, неразрушаемом — даже удар бомбы выдержал.

Итак, я — ученый и пришел за документами… И тут в голове у меня что-то щелкнуло, и я четко представил себе человека в белом халате, немолодого, солидного, в очках. Он протягивает руку к колесикам и уверено набирает комбинацию из пяти цифр — 41236. Я настолько ярко увидел все это, что даже отшатнулся от ящика.

— Ты чего, Малыш? — с тревогой спросил Глаз, до этого молча наблюдавший за моими действиями.

— Ничего, так…

Я не стал объяснять, что у меня иногда бывают странные озарения — я как будто вижу прошлое. Стоит, например, мне взять в руки какую-нибудь вещь, и я могу почувствовать того, кто владел ею раньше, узнать, сколько ему было лет, как он выглядел и даже о чем думал. Правда, такие озарения случаются у меня крайне редко…

В данном случае мне повезло — я заглянул на много лет назад и увидел нужную комбинацию. Что и требовалось доказать.

— Глаз, — уверено произнес я, — набери 41236. Это код замка.

Напарник удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. Просто подошел к сейфу и выставил нужную комбинацию. А потом потянул дверь на себя.

Я ждал чего угодно — взрыва, ядовитых газов (ну не может же все быть так просто!) и даже немного отошел в сторону, на всякий случай. Однако ничего не произошло. Дверь медленно, с трудом, но стала открываться. Сначала чуть сдвинулась с места, потом появился маленькая щель, затем уже просвет… Глаз поднатужился, уцепился обеими руками и потянул изо всех сил. Нехотя сейф открылся.

Напарник поднял повыше лампу и с любопытством заглянул внутрь. Через несколько секунд он произнес:

— Да, Малыш, я всегда знал, что ты фартовый. Но чтобы до такой степени… Смотри!

Я подошел поближе и заглянул. Внутри лежали толстые папки с документами, но главное — у задней стенки в прозрачных пластиковых коробочках тускло поблескивали небольшие металлические слитки. Глаз достал один.

— Золото, — уверенно сказал он, едва веря в свою удачу, — как ты и предполагал, Малыш… Я богат, я очень богат!

Он на радостях стал исполнять какой-то замысловатый танец, напевая при этом на непонятном языке. Я тем временем вытащил из сейфа несколько папок и стал их изучать. Так, научные отчеты, графики, цифры, таблицы, фотографии подопытных животных, главным образом, крыс… Все, как и положено в исследовательской лаборатории.

Я сел поближе к лампе и начал читать. Мне очень хотелось узнать, над чем работали ученые. Из документов видно, что они разрабатывали новые медицинские препараты. Но какие? От чего или для кого, как далеко им удалось продвинуться, был ли заметный эффект?

Глаз между тем выгреб из сейфа все, что в нем находилось. Собственно, кроме девяти маленьких золотых слитков, ничего ценного не оказалось. Папки с документами не в счет — они интересовали только меня. Но и того, что мы нашли, было достаточно, чтобы обеспечить сытую жизнь. Девять небольших золотых слитков, граммов по двести каждый. Глаз склонился над одним и стал разобрать надпись на прозрачной упаковке. Долго шевелил губами, потом тряхнул головой:

— Не могу понять, незнакомый язык… Впрочем, не важно. Есть проба и вес, а этого достаточно. Торговцы за это золото кучу денег отвалят, а еще лучше взять товаром. Мне на всю жизнь хватит!

— Ты что, собираешься забрать все слитки с собой? — поинтересовался я.

— Конечно, не здесь же их оставлять! — удивленно посмотрел на меня Глаз.

Нет, все-таки правильно говорят — неожиданное богатство делает человека ужасно глупым и беспечным. Именно это, судя по всему, и произошло только что с обычно осторожным и весьма предусмотрительным Глазом.

— Ничего, — пожал я плечами я, — только нас на выходе ожидает твой родственничек. И пара дружков-громил. Я совсем не уверен, что они позволят унести все найденное нами…

— Не проблема, — пожал плечами Глаз. — Отдам десятую часть, как положено, и все…