Малыш

И он коснулся своего левого, желтого глаза с вертикальным, как у кошки, зрачком.

— Об этом все знают, и я, собственно, не скрываю. Наоборот, если бы не эта способность, добычей не занимался бы. В Старом городе есть такие места, куда без особого зрения лучше не соваться. Схватишь большую дозу, и все, считай, покойник. Вот глаз и нужен — грязные места видеть.

— Нет, я о другом говорю, — ехидно улыбнулась Мара, — я слышала, что ты можешь мутантов видеть. Якобы разу понимаешь, кто перед тобой — обычный человек или мутант. Как, например, тот парень, что сейчас рядом с тобой сидит.

— Ты про Малыша, что ли? — протянул Глаз. — Какой он мутант! Так, обычный мальчишка, хотя и очень хилый. Недокормыш…

— А что он тут делает? — начала допытываться Мара.

— Я его угощаю, — ответил Глаз. — Кормлю.

— С каких это пор ты таким добреньким стал? — усмехнулась травница. — Что-то не припоминаю, чтобы ты раньше кого-нибудь пожалел. А Малыша вот кормишь…

— Его отец для меня отличную вещь сделал, — пояснил Глаз, — и я решил оплатить добром за добро. Это помимо денег. С хорошим мастером нужно дружить, пригодится.

Глаз не соврал — мой отец действительно выполнил для него срочный заказ — сделал особые ботинки на толстой подошве, чтобы можно было по битому стеклу и кирпичу ходить. Старый город почти весь в руинах, улицы завалены всяким мусором. В обычной обувке не пройдешь — порвется сразу, ногу себе распорешь. Какая тогда охота!

Папаша же мой — мастер на все руки, умеет надежные вещи делать — хоть теплую зимнюю куртку, хоть ботинки на особой подошве. Давай кожу, ткань, и будет тебе отличная амуниция. Отец часто берется перешивать вещи, принесенные из Старого города, подгоняет их под фигуру и делает это очень здорово, клиенты всегда довольны. А сапоги и ботинки он просто отлично тачает — точно по ноге, не жмут никогда. Поэтому в деревне его считают настоящим мастером. Мастер Дан…

Правда, в последнее время заказов стало мало — прошлый год выдался неурожайным, пшеницы и картофеля собрали меньше обычного, и наши селяне с трудом протянули холодную, длинную зиму. А впереди еще целое лето, надо дожить, собрать урожай, продать перекупщикам… Вот и нет пока ни у кого денег, следовательно, и заказов почти нет.

Платить же за аренду мастерской надо, на лапу стражникам давать надо, подручным Юродивого отстегивать тоже надо… В общем, крутись, как хочешь. Однако я отвлекся. Старуха между тем не отходила от нашего стола, все продолжала допытываться у Глаза:

— Малыш не простой мальчик, — тянула она, — мутант! Бесово отродье! Смотри сам!

— Брось, — морщился Глаз, — ну какой он мутант! Так, пацаненок. А то, что тощенький да слабый, так понятно. Семья у него большая, а работает лишь один отец, мастер Дан. Ясно, что денег в доме нет. Вот я и подкармливаю его. Хорошее дело всегда зачтется, это все знают. И вообще — что привязалась к нам, иди своей дорогой! Видишь — мы обедаем.

— Точно, Мара, — вступил в разговор хозяин харчевни Тим, — что ты людям есть не даешь? Подумаешь, мутант… Вот у меня дочь тоже едва ходит, так она — мутантка?

— Нет, — покачала головой Мара, — твоя дочь нормальная, а вот он (старуха кивнула на меня) неизвестно кто. С виду человек, а не самом деле…

Атмосфера стала накаляться, все в зале уже смотрели на нас. Нам с Глазом такое внимание было ни к чему, и я решил уладить ситуацию. Для чего привычно притворился маленьким, испуганным мальчиком — сморщил лицо и противно заныл:

— Дядя Тим, я боюсь злой тети! Чего она на меня так смотрит?

— Старуха, отойди, — зашумели соседи за столом, — не пугай мальца! Чего к людям привязалась? Еще непонятно, кто из вас больший мутант — он или ты. Петер маленький, шесть годков всего, а ты давно живешь, почитай, дольше всех в нашей деревне. Почему так? Все умирают, а ты все скрипишь и скрипишь, как будто смерти на тебя нет. Неясно!

Мара почувствовала, что общественное мнение не на ее стороне, и зло сплюнула:

— Вы его защищаете, а сами не знаете, что он делать умеет! Прочистит вам мозги, и будете под его дудку плясать!

— О чем это она, дядя Тим? — еще громче заныл я. — Я ничего не чищу, никаких мозгов… И вообще — я еще маленький, даже в школу не хожу!

— Не бойся, сынок, — успокоил меня хозяин харчевни, — это старуха со злости говорит. Глупая она, видать, совсем из ума выжила!

И приказал Маре:

— Ты, травница, мне посетителей не пугай. Я тебя уважаю, да и другие тоже, но мы здесь отдыхаем и слушать тебя не хотим. Уходи!

Мара прошептала какие-то ругательства, но спорить не стала — повернулась и пошла к выходу. Желтый Глаз вздохнул с облегчением:

— Кажется, обошлось. А то я уж думал, что придется ноги уносить. Не люблю с ней встречаться!

— Значит, это правда, что она про тебя говорила? — тихо спросил я. — Что можешь мутантов чувствовать?

— Могу, — нехотя кивнул Глаз. — Есть у меня такая способность. Поэтому и тебя с Марой на раз вычислил.

— И радиацию видишь?

— Да, — кивнул Глаз, — когда левым глазом смотрю. Улицы по-особому светиться начинают, и чем ярче, тем, значит, сильнее заражение. Это очень полезно в Старом городе, где много грязных мест.

Мы помолчали, каждый думал о своем. Затем Глаз осторожно спросил:

— Ты всем мозги можешь чистить, Малыш?

— Всем, кроме мутантов, — честно признался я, — вроде тебя и Мары.

— Это хорошо, — кивнул Глаз, — пригодится. Ладно, возьму я тебя с собой, но с двумя условиями. Первое: если вскроем сейфы, все деньги и драгоценности — мои, а приборы и книги — твои. Как сам предложил. Идет?

Я кивнул. Если мне удастся добыть настоящие научные книги…

— Второе, — продолжил Глаз, — ты мне поможешь разобраться с одним человеком. Залезешь к нему в голову и сотрешь всю память обо мне.

— Но она через некоторое время восстановится, не могу удалять воспоминания навсегда, — честно признался я.

— Неважно, — махнул рукой Глаз, — пусть восстанавливается. Мне надо, чтобы он обо мне забыл хотя бы на два-три месяца. А там пусть вспоминает, я уже буду далеко. Если, конечно, наше дело с тобой выгорит…

На этом мы и порешили. Договор был заключен и торжественно скреплен рукопожатием, как принято в нашем селении. Мы посидели в харчевне еще минут десять, доели все, и Глаз расплатился.

— Завтра я иду в город, — объявил он. — Приходи к восьми утра к старой мельнице. Оттуда и двинем.

Я кивнул — буду.

— А твои родители шум не поднимут? — занервничал Глаз. — Вдруг решат, что я тебя похитил?

— Нет, — успокоил я его, — я им мозги почищу, внушу, что на пару дней в гости к маминой сестре, тете Лане, пойду. Они и не заметят.

— Ну, тогда все нормально, — кивнул Глаз. — Значит, завтра с утра выступаем.

Мы простились и разошлись. Глаз направился на рынок, чтобы купить кое-какие вещи, нужные для похода, а я отправился домой. Мне надо было собрать с собой вещи и почистить родным мозги. Чтобы в самом деле не забеспокоились и не стали искать. Нам такие вещи ни к чему.

Глава четвертая

Старый город

Тех, кто идет в Старый город, можно разделить на две категории — «кроты» и «крысы». Первые работают группами по несколько человек и гребут все подряд — что можно продать. Как правило, это молодые, здоровые парни, которые легко способны разобрать многометровый завал и откопать погребенный под грудой битого кирпича и бетона склад.

Если повезет, «кроты» находят чудом сохранившиеся консервы, одежду, прочие вещи и выносят на себе из города, чтобы толкнуть перекупщикам. А те уже на своих машинах развозят товары по окрестностям, поставляя мелким рыночным торговцам, вроде моего знакомого Кима.

Люди долго в «кротах» не задерживаются — работа больно вредная. И дозу можно схватить большую, и под обвал попасть, и пулю от конкурентов получить. Три-четыре года — и человек (если умный, конечно) уходит, ищет занятие поспокойнее и поприбыльнее. А на его место приходит другой.

Смертность среди «кротов» высокая, но недостатка в рабочих руках нет. Дело в том, что каждый новичок верит в свою удачу — мечтает найти большой нетронутый склад. Бомбили ведь город довольно беспорядочно, наспех, лишь бы напугать, тотального разрушения, как позже, не было. Это, говорят, в конце войны ковровые бомбардировки начались, когда все уничтожали под чистую, целые города с землей сравнивали. Так что в этом плане, можно сказать, нам крупно повезло — многое сохранилось. И до сих пор лежит под руинами…

Старый город раньше был очень богатым, и, говорят, жили в нем преимущественно обеспеченные люди. Были здесь и крупные банки, и дорогие магазины, и роскошные кварталы с шикарными особняками…

Вот поэтому «кроты» и мечтают об удаче, надеются, что именно им несказанно повезет — раскопают очередной завал, а там — сокровища! В смысле — хорошая еда, дорогое вино, красивая одежда, ювелирные украшения. И тогда они станут богачами. Только вот, по слухам, за все время раскопок удача всего два-три раза «кротам» улыбнулась, а сколько их погибло! Кстати, не факт, что еще свою долю получишь — перестреляют конкуренты или свои же товарищи, решившие таким образом увеличить свою прибыль.

Вторая категория добытчиков — это «крысы». Вроде моего приятеля Желтого Глаза. Ходят поодиночке, редко парами, берут только определенные вещи. Одни «крысы» ищут продукты, другие — одежду, третьи — редкие, необычные штучки. Такая специализация имеет свое преимущество — не надо заниматься тяжелыми раскопками, перелопачивать горы кирпича, земли, долго резать ржавую арматуру. «Крысы» находят лазы, провалы, проходы и проникают туда, куда и не всякая кошка проберется. Не говоря уже о здоровенных, мускулистых «кротах».

Себя «крысы», кстати, называют охотниками, но на свое прозвище не обижаются. Как и «кроты» — на свое. Это ведь не унижающая человека кличка, а просто название профессии, вроде как специализация.

У каждого охотника (все же будем назвать их так) есть своя карта, где отмечены самые «урожайные» места. Такие карты составляются много лет, в результате долгих поисков, ошибок и опыта. Цена их — огромная, ведь, имея карту, можно выйти на весьма «грибные» места. Если, конечно, знаешь, что именно надо искать. Значки на таких картах зашифрованы — каждый охотник ставит только одному ему понятные закорючки. Во избежание конкуренции, разумеется. Но есть и общепринятые обозначения, которые помогают всем в Старом городе.

У «крыс» и «кротов» считается хорошим тоном обмениваться при встрече информацией. Разумеется, не о том, где что лежит, а об опасных местах. Ведь, по сути, они по одному минному полю ходят. И, вопреки расхожему мнению, «крысы» и «кроты» не конкуренты — у них разная работа. Наоборот, часто бывает, что помогают друг другу. Например, «крыса» может подсказать, где имеется безопасный проход, а «кроты», в свою очередь, защитят ее от «диких».

«Дикими» у нас называют тех, кто поджидает «крыс» на выходе, убивает и всю добычу забирает себе. Их ненавидят все — и «крысы», и «кроты», и даже «правильные» бандиты, вроде людей Юродивого. Потому что они никаких законов не признают и мочат всех подряд. Правда, их тоже не щадят — если встретят, сразу отправят на тот свет.

Что, несомненно, справедливо, ибо неважно, кто ты — «крыса», «крот» или бандит, но все равно закон обязан соблюдать. А первое его правило гласит — «не убий». В смысле — нельзя лишать человека жизни из-за товара или денег. Не будет людей — кто станет в казну налоги платить и бандитам дань отстегивать? Наш местный заправила, Ред, любит повторять: «Убитую курицу можно съесть лишь один раз, а живая долго несет яйца. Не золотые, конечно, но тоже ничего».

Так что и наша власть, и бандиты, и охотники стараются закон блюсти и за просто так никого к праотцам не отправлять. А эти ублюдки готовы ради одного мешка с товаром кучу людей перестрелять. Вот за это их и ненавидят.

* * *

Все эти тонкости мне поведал Желтый Глаз, пока мы шли в Старый город. От нас до него — день пути, если не слишком торопиться.

Мы не спешили, топали себе потихоньку, наслаждались хорошим весенним днем, разговаривали. Многое из жизни охотников я знал и раньше, но кое-что оказалось для меня внове. Глаз умел хорошо рассказывать, излагал доходчиво, интересно. А в качестве примера обычно приводил случаи из собственной жизни. Объяснял, как себя вести, как и с кем надо разговаривать — на тот случай, если мы встретимся с бандитами, «крысами» или «кротами».

— «Кротов» можно не бояться, — поучал Глаз, — они, как правило, парни нормальные. Кроме того, их издалека видно и слышно, всегда можно избежать встречи. Узнать их очень легко — держатся группой, одеты в защитные комбинезоны, и у них много всякого строительного инструмента: кирки, ломы, лопаты, тачки… Шума много! Работают «кроты» так: найдут подходящий завал и долбят до упора, пока внутрь не попадут. Если есть охота — подойди, поговори. «Кроты» — ребята веселые, компанейские, не против вместе посидеть, покурить, поболтать о том, о сем. А вот если увидишь «крысу»…

— Это вроде нас с тобой? — уточнил я.

— Да, одиночку или пару охотников. Тогда точно следует стеречься. Во-первых, конкуренты, а во-вторых — возможно, «дикие». Они в последнее время стали косить под нас — ходят по одному-два и делают вид, что товары ищут, а сами нас поджидают…

— Но «дикие» ведь сидят в засаде за городом, — проявил я свои знания, — внутрь обычно не суются. Они плохо в развалинах ориентируются, ходов не знают…

— Верно, — кивнул Глаз, — так есть. Точнее — было, раньше. Сядут «дикие» где-нибудь в засаде и караулят наших. Смотрят, кто с добычей возвращается, выбирают удобный момент и убивают… Но теперь все по-другому — с окраин их, считай, уже выжили. Господин Линь приказал своим ребятам патрулировать пригороды и отстреливать «диких». Ему они как кость поперек горла, весь бизнес рушат. Ведь Линю нужно, чтобы товары регулярно поступали из города на рынок, тогда он получит положенную мзду, а «дикие» цепочку рвут. Падает добыча — падают и доходы господина Линя, а это убытки. Вот он и велел своим парням убивать «диких» — чтобы не мешали людям заниматься нормальным делом. Его ребята при случае могут даже охрану нам обеспечить, проводить до ближайшей деревни. За отдельную плату, конечно. Поэтому «дикие» боятся сидеть в пригороде, забираются теперь поглубже внутрь. И маскируются под нас, «крыс», — чтобы люди Линя не пристрелили.

— А если столкнемся с ними?

— Сразу делаем ноги. Лучше всего — затаиться где-нибудь в развалинах и пересидеть, переждать. Ты правильно сказал — «дикие» плохо ориентируются в городе, ходов-выходов не знают. Бегать по камням, охотиться, выслеживать — это не их профиль.

— А если не выйдет спрятаться? — продолжил допытываться я. — Скажем, столкнемся нос к носу…

— Тогда — бить первым, — наставительно произнес Глаз. — Запомни, Малыш: лучше ударь ты, чем ударят тебя. Побеждает тот, кто быстрее соображает и ловчее действует, такова жизнь. Но в любом случае, в городе следует держать ухо востро — смотреть на все четыре стороны и не зевать. Если, конечно, хочешь и товар добыть, и живым домой вернуться.

— Понятно, — кивнул я. — А если мы увидим бандитов, скажем, людей господина Линя?

— Ничего страшного, — пожал плечами Глаз, — они ребята правильные, берут по закону — одну десятую. Можно или деньгами отдать, или товаром, как хочешь. С ними проблем нет, но вот если напоремся на «дикого»…

Глаз замолчал, думая о чем-то своем, и я не стал его беспокоить.

* * *

У входа в город нас встретил патруль — трое крепких парней в черных кожаных куртках, с большими пистолетами на поясе. Ясно, люди Линя. Глаз по-приятельски поздоровался с их главарем:

— Привет, Лом, как дела?

— Нормалек, — кивнул здоровенный парень с мрачным выражением лица. — А у тебя?

— Спасибо, тоже все путем.

Мы скинули рюкзаки и сели передохнуть. Перед нами лежала река, а за ней начинался уже Старый город. Разбомбленные кварталы, поросшие бурьяном, разбитые улицы, заваленные мусором, прах и пепел. И никаких людей, кроме нас, охотников. Да еще «диких», разумеется.

Через реку был перекинут полуразрушенный мост, по которому нам надо было перейти на тот берег. По ржавым балкам и качающимся плитам — осторожненько, не спеша. За мостом была ничья территория, где не действовали никакие законы. Где все зависело только от тебя, твоей силы, ловкости, умения, опыта. Или способности быстро стрелять, если иное уже невозможно.

Я повалился на свежую траву и с радостью снял ботинки — ногам требовался отдых. Я же маленький, быстро устаю… Желтый Глаз присел под деревом, достал трубку и с удовольствием закурил. «Всякое большое дело надо начинать с перекура», — вспомнил я любимую поговорку отца. Глаз, судя по всему, придерживался тех же взглядов.

Пользуясь моментом, я принялся разглядывать наших новых знакомых. Среди них выделялся высокий, накачанный парень, которого Глаз назвал Ломом. Прозвище, конечно, и оно ему удивительно шло — бандит был сильный и, судя по всему, довольно тупой. За его спиной маячили еще два типа сходной комплекции и наружности. У господина Линя, говорят, все подручные такие — здоровенные, с мрачными мордами. Прекрасное психологическое оружие — на строптивых торговцев действует безотказно, даже пушки вынимать не нужно…

Лом подошел к нам, присел неподалеку.

— За товаром? — осведомился он.

— Как всегда, — улыбнулся Желтый Глаз. — Ты же знаешь: наше дело — пришел, нашел, продал. Лишь бы никто не мешал…

— Это точно, — согласился Лом, — мешать не нужно. Потому-то мы и здесь — чтобы чужой в наши дела не лез, в наши дела семейные. Ведь мы с тобой одна семья, Глаз, верно?

— Лом — мой троюродный брат, — шепнул мне напарник, — родственничек, однако…

И, обращаясь к Лому, громко произнес, чтобы слышали и остальные бандиты:

— Конечно, брательник, какие вопросы! Семья — это святое, это прежде всего!

И тут же поинтересовался:

— Что, опять «дикие» шалят?

— Есть такое дело, — тяжело вздохнул Лом, — вчера двоих на том берегу видели. Одного завалили, а второй, гад, ушел. Теперь вот караулим, ждем — рано или поздно, но он должен выйти Жрать-то ему нечего, вся еда у второго осталась. У того, которого мы кокнули…

— Понятно, — кивнул Глаз, — значит, нас в городе ожидает незабываемая встреча — голодный и злой «дикий». А оружие при нем имеется?

— А как же, — радостно заулыбался Лом, — как же в городе — и без оружия! «Дикие» на охоту без ствола не ходят, сам знаешь. Чем «крысу» завалить, как не из пушки? У этого типа, кстати, я видел обрез. Правда, патронов к нему, думаю, осталось немного — только то, что у него в карманах было. Впрочем, на тебя и одного хватит, верно, Глаз?

И весело заржал, а за ним — и остальные бандиты.

— Очень смешно, — скривился мой напарник, — нас, честных охотников, собираются пристрелить, а им весело! Если всех «крыс» прикончат, кто будет вам мзду платить? И господину Линю тоже?

— Ладно, не суетись, — примирительно протянул Лом, — если надо, мы тебя прикроем. Ты только сюда добеги, а здесь уже никто не тронет. Зуб даю!

— Спасибо, братан, — кивнул Глаз, — а до того я, стало быть, сам по себе буду?