Малые Врата

Рука Василя крепко сжала, зашлифованную до блеска древесину лука, жаль, что лук не боевой, а охотничий. В который раз сокрушался Василь. Боевой он помощнее раза в два и ударом стрелы он и кости частенько ломает, при хорошем попадании, от того и останавливает он цель лучше. Но что уж есть, выбирать не приходится. Тем более, что ратник хорошо умел стрелять из лука верхом, как впереди себя, так и назад. Другое дело, сейчас осложняло стрельбу то, что погоня происходила в лесу и пока всадник метился позади себя, в это время его могла выбить из седла незамеченная им ветка дерева. Ещё и попасть по преследователю нужно было, не абы куда, а в голову, по ближе к светящимся очам, тогда нечисть хоть на немного да останавливаться.

Теперь огибая кусты и деревья, охотник намеренно подпускал мертвяков почти к самым лошадиным копытам, надеясь на свой верный глаз и всаживал стрелу за стрелой в белёсые морды нечистых, с дикими, багровыми глазами. Если стрела удачно поражала нечистого, то тот валился на землю кувыркаясь, прямо под ноги своих сородичей, глаза его немного тускнели, но после того как стрелу ему удавалось вынуть мертвяк опять нёсся вперёд, с холодящими душу воплями, вырывая когтистыми конечностями из земли куски дёрна и прелой листвы. Сосредоточившись на стрельбе, Василь потерял счёт выстрелам, только когда его пальцы внезапно ощутили, что стрелы с железными наконечниками в колчане уже все вышли, а остались только с костяными, он стал стрелять по реже. К тому времени шапку с головы охотника толи сдуло порывам встречного ветра, толи сбило веткой. А с лица и рук, рассаженных кустами, сочились капли крови, которые падали на опавшую листву. От запаха крови голод тварей становится всё нестерпимее, заставляя их нестись всё дальше и дальше, оглашая окрестности, ужасными воплями и утробным рыком.

Вот, наконец-то, и долгожданный перевал, который встретил всадника как обычно лёгким прохладным ветерком. Теперь под гору скакать будет легче, только бы конь не споткнулся да не упал. «Ведь на своих двоих мне не как не уйти, от этой оравы болотной погани, – думал охотник. – Ты посмотри, ведь из болота на самую гору за мной поднялись, чем же я так глянулся этой нежити, или может разозлил их чем ненароком. Ну, если на этот раз вырвусь, то на болото больше ни ногой, хоть золотом там сыпь всё равно не пойду, не то, что не пойду даже думать об этом не буду». – Рассуждал Василь, успокаивая себя, чтоб хоть немного унять дрожь в руках, да смерить боль, что от ноги поднималось всё выше сковывая тело.

Вдали, за деревами замерцали долгожданные огоньки Малых Врат. Это часовые с факелами обходят селение от костра к костру. Буян, увидев трепещущий свет родного дома, и ощутив копытами знакомую тропу, позабыл про усталость и поскакал по склону с удвоенной силой.

– Ох и молодец ты у меня, – подбадривал его всадник.

– Теперь уж давай выноси, родной, а то ведь обидно будет погибнуть лютой смертью от этих оживших утопленников, когда до дому рукой подать.

Но и нежить отставать не желала, пытаясь, как и раньше срезать изгибы тропы и вцепится в живые, распалённые погоней тела лошади или человека. Всё же как не экономил охотник стрелы, а пришёл черёд и последней, оставшийся у него в колчане. Удачно Василь сбил мертвяка прямо в прыжке, всадив ему эту самую последнюю стрелу, прямо в глаз и направил коня через речушку, не доезжая её до брода. Буян немного замешкался, выходя на противоположный, илистый берег. И тут же откуда-то сзади с истошным рыком, растопырив в стороны свои толстые словно брёвна руки, на коня набросился здоровенный распухший утопец. Василь ничем не мог помочь своему другу, он только невразумительно заорал, четно пытаясь отпугнуть нечистого от своего коня, ведь человек был почти безоружен, только нож висел на поясе, а он на такой дистанции был бесполезен. Утопленник уже дотянулся до волос, длинного развевающегося, на ветру хвоста, вороновой масти, ещё момент и здоровенные руки вопьются смертельной хваткой в задние ноги скакуну лишив его возможности двигается. Но Буян не растерялся, он недовольно фыркнул и резко подбросил в воздух свой круп врезав задними копытами в самую грудь нежити с такой силой, что тот перекувыркнулся через голову, сбив с ног следующего мертвяка позади себя. А Буян, почуяв под ногами твёрдую почву, поскакал напрямик через поля сжатой ржи. Василь же тем временем продолжал кричать во всё горло.

– Тревога, зажигай факела, бросай их к воротам, за мной, нечистые гонятся!!!

Охотник знал, что в эту ночь охраняют селение два паренька. И знал, так же что они несут службу как, полагается. А парни, стоявшие на посту, уже давно обратили внимание, на ярко-красную луну, на необычный туман, идущий из-за перевала, и вопли нечисти, доносившиеся из далека, они тоже слышали. Может, в обычное время они на это внимание бы не обратили, потому как, кто только по ночам по лисам не шастает. Но в эту ночь всё селенье знало, что на охоту отправился Василь и хотел он вернутся тем же днём, но не вернулся. Значит, что-то недоброе случилось. И поэтому на сторожевой башенке уже стояли, притушив факела, для того, чтоб было лучше слушать ночную темноту некоторые мужики Малых Врат при оружии. Так что, когда они услыхали, взволнованный голос Василя, предупреждающий об опасности, а после за его плечами заметили стаю непонятных существ со светящимися глазами, то все сразу всё поняли. Тут же вспыхнули и полетели по дальше от стен, в темноту, зажжённые факела, чтоб осветить подступы к селению. Зычным голосом зазвучали команды старейшин, которые расставляли стрелков на позиции. И запел боевой рог, поднимающий всех, кто ещё не проснулся. После этого тревожного, раскатистого звука, заставляющего даже кровь по венам бежать быстрей все жители Малых Врат знали, что к селению приближается беда и каждый кто мог помочь в обороне селения от сопливого пацана до дряхлой старухи, все должны были бежать по своим местам и там заниматься своим делом.

Мишка очень хорошо запомнил ту ночь, едва заслышав звук тревоги, он побежал, на ходу протирая глаза, разводить костёр под котлом с водой. Это была Мишкина обязанность, кипятить в котлах воду, вместе с другими панами на случай, если враг начнёт брать селение приступам и его придётся останавливать, обливая с верху горячей водой. Мимо пробегали мужики с взволнованными и серьёзными выражениями лиц с оружием в руках. Поэтому, когда Василь только приблизился к воротам селения то у него над головой, засвистели стрелы, поражающие преследователей. Некоторые стрелы были огненные и если такая стрела даже просто втыкались в землю, то свет её отпугивал нечистых, ну, а если летящий огонь поражал оных, то твари тут же валились с ног и вертелись в диком припадке. Створка ворот была заранее приоткрыта поэтому дядька Василь, не задерживаясь, буквально влетел в селение на почти загонном жеребце. Не похожий на себя, всадник спрыгнул с седла и сильно хромая поднялся на частокол.

– Бейте огнём, – кричал он охрипшим голосом. Ну, а ворота были в новь заперты на засов. Тут же Егор принёс своему отцу его боевой лук и стрелы. Один из нечистых сильно увлёкся преследованием добычи, которую не как не хотел упускать, почти добежал до ворот, и тут же был нашпигован со всех сторон стрелами нескольких лучников. Острые наконечники с лёгкостью прошивали гнилое, иссохшее тело мертвеца, не давая ему подняться или двинутся с места. А после нескольких попаданий стрел, обильно начинённых горючей жидкостью, оживший труп загорелся и перестал двигаться вовсе. Другим нечистым, скачущем вокруг частокола, тоже доставалось если те подходили на расстояния прицельного выстрела. Но те успевали ускользнуть в сумрак, тем самым спасаясь от гибели. Дядька Василь со остервенением бил из своего боевого лука, горящими стрелами по сверкающим то там, то тут алым глазам в тумане, пытаясь поразить ещё хоть одну нежить. Но всё было четно, теперь мертвяков защищала колдовская пелена, которая подошла и остановилась поодаль, как бы не решаясь подходить ближе. И любое пламя, попадавшее в неё, тут же гасло, как и раньше.

Туман так и не двинулся к селенью, хоть и простоял он почти до обеда. После того как белая марь отступила, стало видно, что многие кусты и деревья, стоявшие на её пути, погибли побитые морозом. Нечистые же ушли раньше, как только небо начало немного светлеть на востоке. Прежде, чем нежить ушла она огласила окрестности, страшным и угрожающим рёвом, всех глоток враз, от которого все жители вздрогнули, а собаки, даже те, что были самыми злыми, забились в свои конуры скуля и дрожа.

Костлявую пятерню нечистого, насмерть влепившуюся в ногу Василя удалось снять только в кузнице, большими клещами, и то, когда Кузьма с дедом Матвеем обломали все костлявые, когтистые пальцы на изрядно подгнившей кисти, только тогда захват ослаб. А когда Мишкин отец забросил остатки полусгнившей длани в пламя костра, то откуда-то из леса, донёсся едва слышный крик полный боли. Освобождённая от мертвенных, костяных тисков нога Дядьки Василя болела и ныла ещё не один месяц, хоть кровоточащей раны на ней не было, благодаря толстой коже сапога, защитившей плоть. Тело застреленного из луков ожившего утопленника, лежащего перед воротами селения, унесли в лес за реку и сожгли. Однако до того, как это сделать, на руке мертвеца удалось обнаружить металлический резной браслет. По этому браслету и опознали его люди из соседнего селения. Оказалось, это были останки охотника, пропавшего в лесах тоже по осени, только два года назад. Браслет вернули его родне как память.

И до этого о болоте слухи ходили не хорошие, а после случая с Василем, в те места ходить стало вовсе запрещено. Конечно, по необходимости туда наведываться всё равно приходилось, за той же железной рудой из крепости частенько отправляли людей, но теперь только в ясную погоду и ночевать уже не кто не оставался не на болоте, не в его окрестностях. И сейчас у Мишки похолодела спина, когда он представил, что именно по этим местам, в кромешной тьме, уходил дядька Василь от своры голодных мертвецов. Но сейчас на гребне хребта была совершенно ясная погода, а дядька Василь строго и вопросительно, смотрел на парня, засмотревшегося на туман клубившейся над Чёрным болотом. Мишка сразу выбросил из головы все ужасные воспоминания и обратил всё своё внимания на своего старшего наставника. Василь же продолжил…

– Ещё раз повторяю для тех, кто думы разные думает и меня не слышит. Без моего разрешения не стрелять, вперёд меня не лезть, громко не разговаривать, ступать по земле бесшумно и запоминайте всё, что увидите.

После этих слов охотники двинулись дальше вниз, уже по тенистой стороне холма. Этот склон был по круче и деревья на нём росли чаще, были они выше и шире в обхвате, чем на противоположной стороне, которая находилась ближе к дому. Пока спускались старший охотник показал ученикам большую хорошо натоптанную, звериную тропу. – Вот на этой тропе хорошо засаду на зверя устроить, в утреннюю пору особенно, когда ветерок с верху вниз тянет, а зверьё к ручью на водопой идёт. – Объяснял Василь молодым ребятам.

– Зверь тут часто ходит, и от дома место – это не так далеко. Только если сидьбу устраивать будете, то на дереве лучше её делайте, по тому как, кроме коз диких, лосей и изюбров, кабаны тоже часто тут бывают. А кабан – это уже зверь опасный, он может и без предупреждения набросится и из лука его не остановить… Ладно, поехали дальше по тропе, я свою за сидку вам покажу, да и вы место это по лучше запомните.

Ехав по тропе впереди на Буяне Василь продолжал рассказывать.

– Тропа эта добрая, то есть зверь по ней круглый год ходит и зимой, и летом. Не проехав и ста шагов Мишка окликнул наставника.

– Дядька Василь… – Василь насторожился.

– Что, случилось?

Мишка с азартом начал объяснять.

– Ты глянь, Дядька, какое место доброе, чтоб давок поставить.

Василь не очень-то уважал мастерить всякие западни на дичь, ему больше нравилось её выслеживать из засады или идти по следу. Поэтому он с недовольством сказал.

– Ты посмотри, точно, как наш дед Матвей, всё бы ловушки мастерил. Миш, ты пока давок ставить будешь, полдня ведь пройдёт. А мне хоть немного нужно вам лес сегодня до заката показать.

Мишка настаивал на своём.

– Я быстро, я ведь сейчас ловушку мастерить полностью не буду, я только её обозначу, чтоб зверь привык к изменению на тропе и только через недели две можно будет её до ума довести и насторожить как следует.

Василь, хоть и с недовольством, но всё же спрыгнул с коня.

– Баловство всё это, мне кажется, ну, сделаешь ты свою ловушку, а вдруг в твои давки самка на сносях попадёт или телёнок неразумный, не уж то не жалко будет? Я-то из лука дичь на выбор бью, не в слепую.

– Не переживай, дядька Василь, ни телёнок, ни самка в ловушку попасть не должна, ведь на кого насторожишь западню, то туда он и поймается. А настораживать я ловушку на козла дикого буду, вот тут как раз, место для этого самое оно, можно конечно бы и на кабана насторожить давок, следов их тут тоже хватает, но здесь деревья тонковаты не из чего плаху для ловушки изготовить. А у тонкого ствола удару не хватит, чтоб хребет кабану перешибить, тем более матёрому. Мы, если что, потом с Егором в другом мести западню на кабана сделаем, где по удобней.

– Ох, и хитёр ты, Мишка, – со вздохом вымолвил Василь, – Я, значит, по лесу иду добычу высматриваю, а он высматривает, где ловушку поставить. Нам-то чего с Егором делать?

Мишка быстро окинул взглядом деревья.

– Вон свалите те две берёзки, что по толще, ветки макушки отрубите тоже и по дальше их с глаз в кусты забросьте, да шибко не топчитесь по земле то. А я пока рогулину добрую подберу, для упора.

Охотники дружно взялись за дело и через полчаса всё было готово и самый толстый ствол срубленной берёзы был поднят над тропой, привален одним концом к дереву. А Василь всё не унимался.

– Ну, козу дикую ты этой ловушкой возьмёшь, может даже и Изюбра молодого не окрепшего ещё, ну, на счёт кабана, ещё и взрослого, ты, конечно, загнул, очень уж редко такое бывает, чтоб здорового кабана давками, или ещё какой ловушкой, кто-нибудь брал. Это ж тебе не заяц, он же разворочает твою западню, как пить дать.

– Как же так, – возмутился Мишка. – Ведь дед наш не только кабана и медведя тоже и не одного к тому же ловушками добыл, сам ведь знаешь, а я, что не смогу?

– Ну, это когда было, дед наш тогда в самой силе был, а ты маловат ещё, ещё ведь и не каждому такая наука даётся, да и брал дед в ловушки матёрое зверьё не часто, сложно поймать матёрых-то видно, и готовить долго такую ловушку, чтоб зверя сильного она удержала. И к тому же вывозить большую тушу из тайги сложно одному, а дед один в тайгу ходить любил. Так что подрасти вам ещё нужно годик-другой, по лесу походить, тогда может и набьёте руку, а пока про медведей, да кабанов матёрых даже и не думайте.

Мишку задело то, что ему, в который раз говорят подрасти. И он, едва сдерживая досаду, ответил на это.

– Ладно дядька Василь, может ты и не понимаешь, что не дети мы уже, и добрая дичь нам тоже по зубам. Только я тебе слово даю, через три-четыре месяца, мы хоть и не секача, но взрослого кабана в селение привезём. Ты согласен, Егорка.

Егор подтвердил, глядя отцу в глаза.

– Как хочешь, батя, но кабана мы возьмём, сам увидишь.

– Ох, и проворная молодёжь нынче пошла, как бы мне на охоте не удел не остаться. – Вздыхая съязвил дядька Василь. «Смейся, смейся», – думал Мишка про себя, а кабана мы возьмём, вон и следов крупных сколько много, только подготовится как следует нужно, да деда расспросить, по тщательней.

Ниже по звериной тропе наставник показал Егору с Мишкой те места, где удобней и безопасней всего делать за сидки, подкарауливая дичь и свою сидьбу на дереве показал тоже. Это было старое ветвистое дерево с толстым стволом и развесистой кроной. Парни залезли на верх, чтоб оценить сидьбу. Место на дереве было и в впрямь удобным, ноги не свисали, значит, сидеть на широком суке оперившись о ствол спиной, можно было не один час, почти без движений. Василь даже предусмотрел, то куда можно было положить своё снаряжение, чтоб то не стесняло движений и не мешало охотнику сидеть в засаде.

Пройдя дальше, незаметно для себя, охотники спустились с холма в широкий распадок, там Василь уже взялся за обучение молодых со всей серьёзностью. Сказав парням, чтобы спешились, он привязал повод Звёздочки к своему седлу. А молодым охотникам начал задавать направление и арретиры, чтоб те шли до какого-нибудь места, где их уже дожидался наставник, или же по пути к этому месту. Мало того, Василь заставлял, молодёжь двигаться неслышным шагом и не один хруст сучка не пролетал мимо ушей бывалого зверолова. Если Василь не был удовлетворён скрытностью, скоростью или же, если Миша с Егором совершали ошибку, к примеру, двигаясь по ветру, то тогда наставник метал в своих учеников гневные взгляды, но на крик не переходил, а трепливо объяснял промахи своим ученикам. Как нужно ставить ногу, чтоб шаг был неслышным, по сухой листве, траве или же по камням, куда и в какое время дня дует ветер, в низине или на холме. И снова отправлял парней уже к другому месту. Пару раз дядька Василь своим зорким взглядом замечал животных, обитавших в этих лесах. Один раз охотники увидели небольшие стадо диких коз, пасшихся в ложбине редколесья. Дядька Василь отправил Егора с Мишкой подойти к ним как можно ближе, но стрелять не велел. При чём, как и по какому пути это делать решали сами парни.

Эта попытка незаметно подойти к животным сорвалась почти не начавшись. Егор заценил сухой кустик ногой, скрывавшийся под слоем прошлогодней листвы, хруста этого кустика было достаточно, для того, чтоб чуткие звери мгновенно растворились в чаще леса. По этому поводу Василь конечно уже ругался, правда ели слышно, ведь лес шума не любит и сказал примерно так: – Если ещё одна такая ошибка, то он выпарит и Егора, и Мишку прямо в лесу, да и отправит их от сюда пешком в Малые Врата, помогать бабам их работу делать, несмотря на то, что детины ростом почти в ревень с ним. – Егор начал оправдываться перед оцтом, тем, что ему просто не повезло и на этот сучок мог наступить каждый. Но Василь резко прервал своего сына.

– Без удачи, сынок, ни охотника доброго, ни война из тебя не выйдет, запомните это. Да и кустик сухой так бы не щёлкнул, если б ты ногу аккуратней в листву ставил, и никто тебя по ворохам листьев идти не отправлял, выбирай сам где тебе красться удобней и где поступь твоя меньше слышна будет. Я ведь уже не раз вам говорил, в лесу главное первым увидеть или услышать, что зверя, что человека и ничем не выдать своего присутствия, до поры, вот тогда ты и будешь в лесу дремучем хозяином.

Парни понимали свою ошибку и соглашались с наставником, ведь от удачи охотника многое зависит и даже то будет ли сыт твой род или же будет голодать. Женщинам и детям, глядящим на тебя голодными глазами, не объяснишь, что на охоте от тебя удача взяла, да и отвернулась, все знают, что эта привередливая дева всегда рядом с самым умелым. Когда Егор с Мишкой крались во второй раз уже к лисе, добывающей мышей из земли то всё прошло удачно. Молодые охотники шли к рыжей, что называется на кошачьих лапах, и подкрались к добыче, не вместе, а на расстоянии друг от друга в шагах десяти. Когда парни приблизились к лисице так близко, что до неё было рукой подать, и тогда рыжая плутовка не слышала и не видела охотников. А ветерок как бы благоволил им и относил от лисы запах человека. Из лука с такого расстояния промахнутся было почти невозможно. Парни полюбовались немного, красивым животным, забавно и в то же время грациозно прыгающему от одной мышиной норы к другой. Вложили в свои луки стрелы и в раз как по команде пустили их, он не в лисицу, а в дерево, стоявшее чуть поодаль. Лиса так и не заметила присутствия людей до тех пор, пока стрелы не воткнулись в берёзку, прямо над её над головой, и только тогда скрылась из виду.

«Да…», – подумал Мишка, глядя вслед зверю. – Лиса крупная, не первогодка, это уж точно, цвет редкий, ярко рыжий и хвост богатый. Знатная могла бы получится добыча, если б встретилась она ему пораньше месяца на два. А сейчас её стрелять толку нет, шкура уже не та, ближе к летней, а летняя шкура слаба совсем, ни тепла от неё, ни носкости. Но ничего, пусть плодится, чтоб по больше такого зверя водилось в лесу нашем. – Парни забрали свои стрелы, воткнутые в дерево, и пошли обратно к Василю. Не расслабляясь, однако, нисколько и ступая всё так же тихо, разве, что немного быстрее. По тому, как не любил дядька Василь, когда по лесу громко ходят и за это мог по шеи садануть не слабо, без предупреждения, молчком. Но обиды на него парни не держали, он ведь их учил, а не хочешь учится у него, иди сам познавай науку охотничью, а это уже будет дольше, трудней и опасней гораздо. Дядька Василь на этот раз был доволен своими учениками.

– Молодцы, ладно подошли и правильно, что разделились, а не вместе друг за другом пошли, когда по рознь, к добыче подходишь, то и шансов больше поразить её.

После того, как ученики как следует выполнили задания наставника, Василь сразу повеселел и предложил перекусить. Парни, конечно, его поддержали, они уже изрядно набегались по лесу и проголодались. Охотники тут же выбрали для обеда небольшую солнечную полянку, но перед тем как устроится на ней, наставник опять задал несколько вопросов парням, которые собирались уже, открывать свои котомки. Вопросы были обычными, в какой стороне дом находится, в какой стороне гряда горная, и где болото Чёрное. Молодые охотники быстро сориентировались и без труда показали где и что расположено. Василь одобрительно качнул головой, разрешая приступить к обеду.

Костёр разводить охотники не стали, решили перекусить так, потому как времени это займёт больше, да и зверьё запах дыма, которым одежда пропахнет, далеко чуять будут. Так, что обедали тем, что из дому взяли. Но когда они уже сидели вокруг выделанной шкуры, заменявшей охотникам стол и начали есть, Василь, хитро посматривая то на одного, то на другого парня, вдруг спросил.

– А где ваше оружие?

Мишка с Егором сразу спохватились, ведь и рогатина, и оба лука с колчанами, лежали наклонёнными на дерево в шагах четырёх от них, и только ножи были у парней в руках. А у наставника лук был под рукой, и стрела лежала тут же на его излучине, как бы не бережно, но в то же время очень удобно и можно было сразу не вставая брать и стрелять, не теряя времени на то чтоб вынимать её из колчана. Или же пустить стрелу скрытно из сидячего положения, таясь за Егором или Мишкой. Топорик у Василя тоже лежал только по другую руку, прикрытый травой, он показал его своим ученикам легонько проведя по его отшлифованному топорищу пальцем. Подростки сходили за своими луками и положили их на тот же манер, что и Василь.

– Вот теперь всё ладно, только не на стол смотрите, а поглядывайте мне за спину, что там делается и глазами не шибко сверкайте. А я за вашими спинами буду приглядывать, ведь охранять-то нас некому, кроме пса моего Дружка. В собаке я, конечно, в своей уверен, но никогда не расслабляюсь, если ем или сплю вне дома. И вам эту истину нужно усвоить. Любой противник, если он даже самый лучший воин и охотник, больше всего уязвим, когда он ест, спит, или нужду справляет и взять его тогда гораздо проще. То же самое касается отряда, хоть малого, хоть большого. Возьми хоть нас сейчас, сидим в куче, пусти стрелу или копьё хоть наугад и в кого-нибудь да попадёшь. Да и не забывайте, что весна сейчас, хищники голодные после зимы, волки, конечно, скорей всего на нас нападать не будут, потому, что трое нас и собака с нами, если только совсем голодные. Им ведь сподручнее на одиночку кинуться либо на двоих, если один опять же захромает или хворью от него веет или слабостью так, что волки почуют это. А если такой хищник как медведь отощавший, напасть на нас задумает, то тому нет разницы сколько нас, подкрадётся да бросится, а подкрадываться медведи умеют.

Парни внимательно слушали Василя при этом не переставали, споро работать челюстями, да и самому Василю, разговор не мешал пережёвывать пищу.

– Дядька Василь, а почему, медведь на людей нападает? Дед мне рассказывал, что не любят медведи человечий дух. – поинтересовался Мишка.

– Это верно, брезгуют медведи человечиной. Но бывает так, что с осени зверь мало жиру нагулял, или поднял его кто-то из спячки раньше положенного, тогда медведь очень голодный и может на человека позарится. Больной или старый медведь тоже очень опасен. Так же с годами косолапый растёт и ему уже трудно становится дичь догонять, а на людей охотится гораздо легче. Вот такие медведи, попробовав человечины однажды, чаще всего и становятся людоедами, а с людоедами уже совсем шутки плохи, привыкает зверь человеческое мясо есть и уже другой добычи ему не нужно. Задерёт такой медведь человека спрячет его тело, куда-нибудь под валежник, чтоб заквасился тот и дух человеческий послабее стал и после только ест.

Василь посмотрел на парней с улыбкой, а те уже прекратили есть.

– Ну, что наелись, охотники? Видите, как мои рассказы на вас подействовали, что и аппетит пропал? Но ничего, это только на пользу. С полным брюхом и ходить плохо, поступь тяжёлая и думать тяжело, в сон клонит.

После обеда охотники отдохнули немного и снова взялись за лесную науку. Постепенно продвигаясь по обширной лесной луговине, зажатой с двух сторон большими, лесистыми холмами. Василь продолжал подробно объяснять – по какому распадку, от куда и в каком направлении лучше гнать дичь, а где поджидать её в засаде. Тут же подкрепляя свои объяснения практикой, отправляя по очереди то Егора, то Мишку в загон, а сам садился в засаду и учил молодого как нужно укрыться правильно, чтоб звери не увидели, да чтоб стрелять было удобно и не чего тебе при этом не мешало. Кто сидел в засаде, должен был обязательно стрельнуть из лука, но не в живую добычу, а в выбранную мишень Василем, которую он отмечал своей стрелой с ярким оперением и стрельнуть нужно было быстро пока бегущий зверь не успел скрыться из виду, но и точно конечно, стрела молодого охотника должна была воткнуться рядом со стрелой Василя.

Вот так, не хитро, но доходчиво наставник обучал молодёжь не только выгонять дичь друг на друга и беззвучно натягивая тетиву и при этом метко бить в цель. Только к вечеру, когда ноги у молодых охотников уже отяжелели от усталости, а голова затуманилась от постоянно вбиваемой в неё науки. Василь привёл парней к берёзовому перелеску, где обитало множество зайцев и дал свой наказ – добыть себе на ужин по зайцу, ну, а если кто даст промах, то тот останется голодным.

– А как же ты, дядька Василь, тебе что зайца подстрелить не надо?

Василь с серьёзно так посмотрел на Мишку и ответил.

– Для себя пропитание добудете, а мы с Дружком сами о себе позаботимся.

Мишка с Егором добыли себе по зайцу. И Василь со своим псом не много погодя вернулся. У наставника на поясе, висело два крупных лесных рябчика.

– Ну, а теперь лесовики, охотники выбирайте место для ночлега. – скомандовал дядька Василь. Парни быстро пробежали по обоим сторонам ручья и выбрали место где достаточно было сухих дров для костра, лохматого ельника для постройки балагана и была поляна с густой травой, чтоб лошадям было что есть. Василь выразил своё мнение. Место тут не плохое, только по выше нужно подняться, там и от воды холодить меньше будет и для коней трава на взгорье по лучше. Молодые охотники согласились с более опытным Василем. И тут же принялись за работу.

Егор сразу запалил костёр и начал заготавливать дрова на ночь, а Мишка взялся строить односкатный шалаш, Василь же стреножил коней на поляне, сходил до ручья, выбрал там несколько не больших, речных камней, положил их в костёр и приступил к приготовлению пищи. Для начала он быстро вытряхнул зайцев из шкуры, оттеребил рябчиков, освежевал туши, натёр их солёным камнем и насадил мясо на остроганные сырые ветки. Пока угли в костре ещё не назрели, Василь нашёл подходящую берёзку и сделал из её куска коры три посудины, на манер кружек, после чего набрал в них чистой воды из ручья. Мишка тем временем уже достроил балаган, который больше походил на навес. Но в таком шалаше было довольно тепло даже зимой, при наличии правильно сложенного костра и толстой подстилки на полу шалаша. После строительства балагана Мишка стал помогать своему брату с костром, вернее не костром, а со стеной позади его, от которой тепло огня отражалось и согревало внутреннее пространство временного жилища. Уже через час место для ночлега было готово. А на костре жарилась свежая дичь, сводя с ума охотников умопомрачительными ароматами, так сильно, что Дружок не смог дождаться пока пища приготовится, и с охотился на бурундука, лазившего по кустам недалеко от лагеря, после чего сел его сел его. В воду, которая была в берестяных туесках, Василь забросил листья брусничника и дикой смородины, потом аккуратно опустил туда раскалённые камни, вода в туесках весело закипела. Наставник взглянул на парней.

– Ну, что, ай да к ручью мыться, да и ужинать будем.

Охотники дружно подались к воде, вода в лесном ручье была, конечно, холодной, но для закалённых людей того времени температура её была в поле нормальной. Мишка с Егором глядя на Василя разделись по пояс, скинули лапти, зашли в воду почти по колено, быстро и тщательно умылись, и бегом побежали к костру обсыхать и ужинать. При свете костра Василь и его ученики расселись вокруг импровизированного стола, из кожаного мешка, который использовался для мяса. Наконец, молодёжь притихла, глядя на стол, не принято было начинать есть молодым вперёд старшего. А Василь не торопился начинать трапезу, он опять хитро посматривал то на одного, то на другого своего ученика и наконец сказал.

– Ладно. По лесу мне ходить с вами понравилось. И двигаетесь вы скоро, да и подкрасться к добыче более-менее у вас получается, только стрельба немного хромает, но если занимается будите этим всерьёз, то за пару месяцев и стрельбу подтяните. – Василь сделал паузу. – Ну-ка, а поведай мне, Егорка, где от места этого путь домой самый краткий, где гряда каменная, где тайга дальше продолжается и болота в какой стороне?

Егор замешкался, он не ожидал, что отец его так резко спросит. Но немного подумав он всё же начал отвечать, показывая рукой направления.

– Дом в той стороне, леса дремучие дальше, это туда, болота вниз по ручью, а скалы, значит, наоборот в верх по ручью.

Василь промолчал и глянул на Мишку вопросительно, мол, по-твоему, как? Мишка уже подумал и начал отвечать рассуждая.

– Значит так, с лесом ясно он на западе, там и солнце садилось, гряда горная правильно вверх по течению ручья, да только ручей здесь холмик огибает, на котором мы ночлег устроили, значит, горы в той стороне, ну, а дом со стороны восхода, но мы же всё время вверх по течению ручья шли значит, Малые Врата примерно вон там будут. – Вот вроде и всё.

Мишка глянул наставнику в глаза, чувствуя, что его ответ правильный.

– Как всё? – Возмутился Василь, – а про болота почему не сказал?

Парень хитро ухмыльнулся.

– А на Чёрные болота ходить не велено, тем более ночью, сам же говорил, чего тогда их показывать.

– Молодец, Мишка, всё правильно сказал и меня уел. – Смеялся Василь. – Учись Егор, у брата своего, сколько он не ходил, туда-сюда, а всё ведь запомнил с первого раза.

Но потом уже серьёзно сказал Мишки.

– Вы как спать ляжете, после ужина, ты Егорки разъясни как все направления запомнить.

– От чего ж не разъяснить, дядька Василь, разъясню, конечно, и завтра в пути спрашивать его буду, чтоб запомнилось лучше.

– Вот это мужской разговор. – Одобрительно покачав головой сказал Василь. – Ну, а теперь есть давайте, не то мясо остынет.

И охотники дружно приступили к ужину. Только Дружок лежал поодаль, тихо дремля с прищуренными глазами, он был уже сыт, после того как сел свою добычу. Но несмотря на то, что он отдыхал в полудрёме, уши его всё ровно стояли стойком и немного поворачивались то туда, то сюда, вслушиваясь в звуки леса. В свете огня, Мишка смотрел на довольные лица Егорки и дядьки Василя слышал, как ниже к ручью пасутся Буян со Звёздочкой, жадно пережёвывая душистую, лесную траву, громко фыркая. И стало казаться парню, что поляна, на которой они устроили ночлег и которую он видел в первый раз в своей жизни, наполнилось каким-то теплом и уютом. Будто сам лес, в который пришли молодые охотники только сегодня, встретил их добром. Василь ел мясо, запивая его отваром из туеска и улыбался чему-то своему. Наверное, он вспоминал то время, когда сам пришёл первый раз в эти места, совсем ещё зелёным пацаном, тогда всё для него было в новинку и от этого сердце его приятно гнало кровь по жилам, в предчувствии охотничьих приключений. Как и сейчас у Егора с Мишкой. Василь был опытным охотником и заметил искры азарта, горящие в глазах у парней, когда они распутывали следы зверей, или, когда видели добычу на расстоянии полёта стрелы. Это значило, что толк из парней в охоте должен быть. Наевшись до сыто, охотники ещё долго сидели, не спешно общаясь, то глядя в костёр, то на звёздное небо, а то прислушиваясь к звукам леса. А когда парни начали зевать всё чаще и чаще Василь отправил их спать в балаган, но прежде сказал.

– Завтра встанем рано, ещё до зорьки, на утреннею охоту пойдём. Тут место не далеко есть, туда изюбры на рассвете пастись выходят. Там мы зверя и возьмём, если всё удачно сложится. И по холодку, чтоб мясо свежим осталось до селения его, доставим. А теперь спать идите, да не шепчитесь там долго.

– А ты, бать, спать не будешь, что ли? – Поинтересовался Егор.

– Спите, спите, я позже лягу, только ножи и луки как я учил под руку положите. Егор с Мишкой завалились на ароматную хвойную подстилку, хорошо прогретую жарким костром и буквально провалились в глубокий сон. Василь же посидел ещё немного у костра, думая о чём-то, пока не услышал, как засопели ребята. После сходил к пасущемся лошадям поглядеть всё ли в порядке, привязал своего Буяна на верёвку, поближе к костру, на всякий случай, чтоб чего доброго не ушёл, а Звёздочка и так не куда от табора одна не отойдёт. И только после этого подошёл к балагану, поглядеть на спящих парней, к Василю подошёл его пёс, он потрепал его по холке и тихонько шепнул: «Охраняй». Но в шалаше Василь спать не стал, а вернулся к костру, загрёб жаркие угли золой, чтоб те не угасли до утра, и только тогда лёг спать, в стороне от костра, на потник, а седло положил под голову. И спал конечно охотник в пол глаза, постоянно слушая окружающий его лес. Такая уж у него была привычка, тем более, что он как старший чувствовал ответственность, за молодых ребят.

Ночь пролетела быстро… Когда небо на востоке только начинало светлеть утренней зарёй, а мгла ещё полностью окутывала лес, Василь разбудил Егора с Мишкой, щёлкнув натянутой тетивой своего лука, эмитируя выстрел. Парни быстро соскочили, отбросив сон и у обоих в руках блеснули ножи. Но когда они поняли, что тревога ложная, то сунули оружие в ножны и бодро пошли умывается, к ручью. Василь, конечно, поднялся пораньше, он заранее подкинул дров в костёр и уже заварил лесной чай. Пацаны подошли к огню и лениво начали завтрак. Василь строго сказал: «Ешьте по-быстрому и поплотнее, обедать, если всё нормально сложится, будем уже дома». Мишка не довольно проворчал.

– Куда спешить, ведь ночь ещё?

– Какая тебе ночь, – возмутился наставник. – Сейчас самое время для охоты, зверь ведь ждать не будет, пока мы выспимся.

Мишка примолк. Хорошо перекусив холодным мясом, оставшимся со вчера, запив его горячим, бодрящим завром, охотники были готовы к выходу. Василь скомандовал: «Коней оставляем тут, берём только собаку, здесь не далеко и запоминайте дорогу». Не теряя времени, похватав оружие, парни во главе с наставником, лёгким, почти не слышным, бегом направились в ещё совсем тёмную чащу. До места куда решил идти старший охотник, было около часа быстрой ходьбы. В лесу ещё во всю властвовала ночь и только, лёгкий туман выдавал скорый приход солнца. Первым быстро и бесшумно двигался Василь. За ним след в след, широкими шагами продвигался его сын Егор, ну а последним словно тень, бежал Мишка, пытаясь высмотреть в утренней мгле ориентиры, по которым ему возможно уже одному придётся возвращается за лошадями. Вдруг откуда-то с верху, раздался то ли рык, то ли рёв неизвестного существа. Охотники разом остановились. Егорку и Мишку тут же прошиб пот, им сразу вспомнились страшные, полу изгнившие трупы с болота, которые в своё время гонялись за Василем. Парни разом вложили стрелы в свои луки и приготовились к стрельбе.

– Спокойно, – остепенил их Василь. – Это всего лишь Рысь, то ли нас почуяла, то ли собаку, двигаем дальше, не останавливаемся.

Через некоторое время, они подошли к обширной поляне, на которой почти не росло, не деревьев не кустарников. Наставник остановился у самого её края и долго слушал лес, затаив дыхание. Пёс Василя тоже проявлял беспокойство, он втягивал в себя воздух, видимо пытаясь вычленить из многообразия запахов, только тот который был нужен ему сейчас. Уши Дружка стояли торчком, а шерсть на загривки поднялась дыбом. Было видно, что собака чует добычу. Старший охотник дал знак, чтоб парни двигались за ним, и сам пригнувшись начал обходить поляну по кругу. Вдруг Василь напрягся словно натянутая тетива и подался всем телом в перёд, пёс его сделал тоже самое.

Тут Мишка тоже заметил, как не далеко от них, в невысокой траве пасётся несколько Изюбров. Из стада выделялся вожак, он был самым крупным с большими ветвистыми рогами. Большой олень почти не ел он, с беспокойством всматривался в чащу леса, принюхивался и прислушивался.

Около вожака держались три самки, они паслись, спокойно не чувствуя не какой опасности. Чуть в стороне ел траву самец по меньше, видно ещё молодой, он тоже был спокоен и почти не поднимал головы. Василь молча указал своим ученикам на молодого самца. Парни быстро сообразили, как нужно обойти добычу, чтоб после того как они его подстрелят она пошла, мимо Василя и он смог добить её если, та ещё будет в состоянии бежать. Но чтобы правильно обойти Изюбра, нужно было учесть направления ветра. Мишка повертел головой пытаясь определить куда движется воздух. Но это было не просто, движение воздуха, конечно, было, но оно было на столько ничтожно, что направление было так просто определить. Воздух казалось совсем недвижим, он будто был закупорен в каком-то сосуде, ни один листок, ни одна травинка даже не шевелилась. Но и малейшего дуновение воздуха от человека к чуткому зверю было достаточно чтоб тот ушёл с поляны. Мишка подумал про себя, замерев на секунду: «Наугад иди нельзя». Рядом с Мишкой стоял Егор и тоже пытался определить направление ветерка крутя во все стороны головой. Сам Василь конечно знал с какой стороны обойти стадо Изюбров не выдав себя, но сохранял безмолвие. Мол, решайте сами как идти, не зря же я вас по тайге вчера целый день таскал и ещё и объяснял всё подробно. Мишка начал вспоминать, что говорил Василь в таких ситуациях. Да и вспомнил. Ночью ровно, как и ранним утром воздух, если ветра нет, должен двигается с верху вниз. Всё теперь ясно. Мишка махнул Егору, зовя его за собой, и они не слышно двинулась в обход по нижнему краю поляны. А когда Мишка двинулся, увлекая за собой Егора, он всё же увидел боковым зрением, как Василь почти незаметно моргнул глазами, как бы одобряя выбор учеников. Мишка это заметил, только виду не подал, а про себя отметил. Значит и Василь поэтому же пути бы пошёл. Теперь подойти поближе грамотно нужно, а то ведь пока крадёшься запросто можно зверя спугнуть, один не верный шаг и всё, а слишком медленно идти тоже нельзя, вожак вон какой внимательный, бережёт своё стадо. Как пить дать на одной поляне всё утро не даст своим самкам пастись. Протянешь время, а он возьмёт, да и угонит зверьё в другое место. Ну, вроде, подойти неслышно получилось нормально, ни ветка под ногой не хрустнула, ни листва не зашелестела, ни ветерок направление не сменил и не унёс запах человека по направлению к зверям. Вожак всё же беспокоится, будто чуя что-то, но стадо своё не большое пока не погнал прочь от сюда. Вот Егор с Мишкой на дистанции выстрела уже, не совсем близко конечно, но ближе уже подойти нельзя, не кустов, не деревьев дальше нет, укрыться негде. А если попробовать подползти, трава не маленькая, но лёжа опять же не выстрелишь как следует, а пока поднимется будешь, даже если на колено только, зверь сразу опасность заметит и уйдёт.

Вдруг молодой изюбр словно по желанию охотников удобно встал прямо под стрелу, мордой в том направлении, где должен таился дядька Василь, со своим псом. Как раз так, что после выстрела зверь должен на него ломанутся. Парни в раз натянули свои луки, медленно и аккуратно, чтоб звука никакого не случилось. В луки у молодых охотников вложены стрелы с широкими наконечниками, лучше бы конечно срез чтоб уж наверняка свалить оленя, но для среза дистанция больно велика. У Мишки, от волнения, в висках забилась кровь отсчитывая мгновения. Слух и зрение обострились, став как бы звериными, а время замедлилось. Вот Мишка видит, как стрела Егора пошла в цель и тут же дал волю своей. Оба сухих и хлёстких щелчка тетивы слились в один звук. И две стрелы моментально впились как раз под лопатку молодого зверя, примерно на длину ладони друг от друга. Изюбр вздрогнул всем телом, высоко поднял голову и с места понёсся туда где ждал своего момента старший охотник. Егор с Мишкой побежали следом сломя голову, но как стрелял Василь они увидеть, всё же не успели. Наставник вышел на встречу парням с абсолютно спокойным видом. Пса рядом с Василем не было.

– Куда вы бежите? Да ещё и шумно так. – улыбаясь спросил Василь. Егора буквально захлестнул азарт. Выпучив глаза, заикаясь он пытался объяснить, отцу.

– Батя, чего ты стоишь? Догонять подранка надо. Мы хорошо попали. Уйдёт ведь. Надо было лошадей брать, мы бы его сейчас…

«– Успокойтесь…» – Не громким голосом сказал Василь. – Если добро попали, то не уйдёт. А сейчас лучше остыньте, ведь игрун в охоте плохой помощник. И давайте след посмотрим. Незачем сейчас зверя гнать, ему сейчас покой нужен, чтоб осмыслить, что срок его пришёл, тогда и жизнь, и силы его быстрей покинут. А пугни его, так страх, силы его питать начнёт, тогда он бежать будет пока из его дух вовсе не выедет. Такая уж у живых существ природа. Вот лучше на землю гляньте, следы охотнику могут многое рассказать, если он конечно их читать может. Видите, след кровавый, много крови значит и впрямь вы хорошо попали. Молодцы, знаете своё дело. А вот крови чуть больше стало, только по другую сторону следа и темней она гораздо.

Мишка вопросительно хмыкнул.