Малые Врата

– Странно, зверь один, а кровь разная из него течёт, от чего так дядька Василь?

– Пока не знаю, Миша, может от того что в сердце я ему попал.

– Ну, да скоро узнаем.

Охотники продвигались дальше по следу, крови на земле становилось только больше. Вдруг недалеко от них в чаще послышался лай Дружка звонкий, азартный, заливистый.

«– Ну, вот, вроде, и всё, отошёл наш олень». – Сказал Василь. – Примерно через сотню шагов лежал Изюбр. Большой и могучий зверь покоился недвижимым на сухой подстилке из прошлогодней листвы. Мишки даже было немного жаль, то что и он приложил руку к умерщвлению такой красоты. Но нечего не поделаешь, чтобы выжить нужно охотится. По положению тела зверя было видно, что зверь не упал на бегу, замертво, а сам лёг, видимо перевести дух и больше уже не встал.

– Видите, – сказал Василь, – зверь доброй смертью умер, уснул и больше не проснулся, значит, ни ярость, ни страх его сердце перед смертью не терзали. Это хорошо. А теперь, ребята, нужно по-быстрому коней сюда привести, чтоб тушу оленя к месту где мы его свежевать будем оттащить.

– А чем это место плохо? – спросил Мишка у наставника.

– Это место звери, что травой питаются, для пастбища облюбовали, если мы тут изюбра потрошить будим, то останки, что мы с собой не возьмём тут лежать будут, значит, запах пойдёт, а на запах хищники заявятся и тогда Изюбрам, Лосям да козам диким делать тут уже нечего будет. А так мы вывезем зверя не далеко отсюда, а останки на приваду пустим и зимой сюда пушного зверя бить ходить будим. В лесу ведь, как и в доме своём, порядок нужно поддерживать и законы лесные, тогда и лес тебя без добычи не оставит, не зимой не летом. Василь поднял указательный палец к верху. И движение это был похож, на жест деда Матвея. А теперь за конями дуйте, только быстро. Не заблудитесь чай?

– Не заблудимся. – прокричали парни, уже убегая в лесную чащу.

– Вот и хорошо, а я пока из жердей волокушу срублю. Уже видно сам себе проговорил бывалый зверолов.

Прошло совсем немного времени, а Мишка с Егором уже опять, стояли перед Василем, но уже верхом на конях. Парни под руководством Василя, погрузили добычу на волокушу, сделанную наскоро из жердей и отвезли прочь, с этого луга, вниз по течению ручья, а после ещё и Егорка вернулся засыпать землёй, обильную лужу крови, оставшуюся на том месте где лежал зверь, чтоб даже и запаха той крови не осталась.

Доставив тушу зверя до места, охотники развели небольшой костерок и споро взялись за работу. Острые ножи только сверкали в сильных и умелых руках охотников. Снимать шкуру, разделывать тушу парни умели с раннего детства. Так, что работа шла в тишине, и прерывались охотники только для того, чтоб поправить о точильный камень свои ножи, если те начинали тупится. Василь ловким движением сделал глубокий надрез, вскрыв грудину и живот оленю.

– А, ну-ка поглядим куда чья стрела угадила. Вот Миша ты куда попал видишь остриё рядом с сердцем прошло. Рана хорошая, но с одной твоей стрелой за зверем бы ещё побегать пришлось. Твоя, Егор, стрела тоже сердце не залепила, но всё же сосуд кровяной ты отсёк от него, с такой раной зверь бы далеко не ушёл. А вот моя стрела ишь куда ударила.

Василь кончикам ножа указал на отверстие прямо по середине сердца. Егор почесал затылок.

– Да, батя, ловко ты в него попал.

Мишка, внимательно смотря на рану добавил.

– Ещё и на бегу.

Василь улыбнулся.

– И вы так научитесь если раз другой за подранком по всему лесу побегаете. Ну посмотрели, а теперь за дело. И охотники словно по команде споро принялись за дело. Ещё не полностью Мишка с Егором сняли шкуру с изюбра, а Василь уже начал обрезать мякоть и раскладывая его тут же на внутреннею часть шкуры, чтоб то остыло в прохладном утреннем воздухе и немного обдалось дымом. Свежие, тёплые куски мясо нельзя укладывать один к одному, тем более в мешки, там они вскоре пропадут. Прежде мясу нужно остыть, тогда оно останется свежим до самого погреба в селении, а дымок от костра отгонит насекомых, благо, что сейчас только начало лета и их не так уж и много. Парни сняли шкуру, Егор стал помогать отцу обрезать мякоть, а Мишка отмахнул три добрых куска насадил их на ветку, а ветку приладил над тлеющим костром, чтоб мясо поджарилось пока охотники заняты делом. Вот уже от туши зверя осталась одни крупные тяжёлые кости, голова да внутренности. Василь быстро объяснил в какие места следует утащить остатки добычи, для прикормки пушного зверя и вот на месте разделки осталось только шкура, заложенная мясом. Охотники перекусили свежей олениной, к тому времени хорошо поджаренной на жарких углях. После быстро собрали уже остывшее мясо, плотно упаковывая его, по кожаным мешкам складывая их в чересседельные сумы на коней, да и себе на спину в берестяные короба пришлось, положить, чтоб лошадям было по легче.

Шкуру Мишка тоже забрал, тщательно скрутив её и просыпав внутреннею часть залой. «Нечего такой продукт как шкура бросать», – думал парень. Пусть кожа из неё хоть и не бычья выйдет, но всё же кожа, а кожа всегда в хозяйстве сгодится. Рога тоже можно было взять на рукояти ножей штука добрая, но уж веса и на мне, и на Звёздочке и так больно много. Василь поглядел на молодого охотника и посоветовал.

– Мишка, ты выруби рога да подвесь их на ветку дерева по выше, чтоб звери не достали, а в другой раз может не так загружен будешь так и прихватишь их, раз они тебе так глянулись.

Парень так и сделал. Не хотелось Мишке, чтобы от того красивого зверя хоть что-то даром пропадало, не по-хозяйски это как-то. Было бы по ближе к дому Мишка бы и кости кое-какие забрал, для пищи и в кузню конечно, из прочной кости и рукояти можно тоже прочные делать, что к ножу, что к мечу, да и наконечники к стрелам, на мелкую дичь совсем не дурные из кости выходят.

Солнце ещё не выглянуло из-за вершин деревьев, а охотники уже отправились в сторону дома, загруженные под завязку, мясом. Лошадей приходилось вести в поводу, груз лежавший на их спинах был и так довольно тяжёл. Таким образом, быстрым шагом, по самой короткой дороге, нигде не останавливаясь. К обеду охотники все же добрались до Малых Врат.

Гружёных коней и людей, идущих рядом, охранник, стоявший на привратной башенке, заметил издалека, как только охотники появились в пределах видимости. И сразу ворота селения отворились и навстречу Василю, Егору и Мишки двинулась телега. Как только телега поравнялась с ними, охотники сложили на неё заплечные короба, чтоб освободить свои плечи, изрядно надавленные тяжёлой ношей. После этого Мишка почуял как будто какая-то сила, начала толкать его в спину, ощущение было непривычным. А за воротами уже собрался народ, поглядеть на удачливых охотников. Дед Матвей громко крикнул Василю.

– Ну, как выйдет из этих двух молодцов толк на охоте?

– Из этих двух, – Василь кивнул на Мишку с Егором, – толк, конечно, выйдет, у нас ведь в роду все мужики к охоте способны, и эти не исключения. Они б и без меня, что-нибудь да добыли, с пустыми руками никак не пришли, это точно. Я ведь им только немного подсказывал как старший, а так они всё сами. Дед со значением, как бы отмечая в первую очередь себя, громко сказал, помогая Мишкиному отцу снимать суму, наполненную свежим мясом с лошади. – На то мы и нужны, старшие наставники в любом деле, чтоб дело то ладно спорилось.

Для Славян той минувшей в лету эпохи, охота считалось одним из самых важных занятий, ведь она давала и пищу, и одежду в виде шкур, которые шли на мех либо на изготовление кожи. Но добыча дикого зверя была ещё и очень тяжёлым и опасным ремеслом. Поэтому если охотник возвращался, из леса живым-здоровым, да ещё и с хорошим трофеем, то это для рода был большой праздник. Но праздник будет вечером, а сейчас нужно было перетаскать мясо в погреб, предварительно прополоскав его в студёной колодезной воде. В погребе оно замёрзнет от лежащего там круглый год льда и ещё долго сможет хранится. Также нужно тщательно отмыть и высушить перемётные сумы, мешки, короба в которых везли добычу, чтоб в любое время охотники могли отправится с нова в лес и наполнить их свежим мясом, не беспокоясь, что оно может, выпачкается или вообще пропасть. Накормить и напоить коней, которые всё же устали после длительного перехода. И заняться шкурой, которую Мишка не захотел бросать в лесу, её тоже нужно было выделать, как можно быстрее, не иначе она просто сгниёт. Самим охотникам нужно было, помыться, поесть и отдохнуть до вечера, а вечером уже всех ждал праздничный стол.

Но Мишку с Егором праздник несколько не прельщал. Удачная охота разожгла азарт в сердцах молодых парней, и они уже грезили новой вылазкой в дремучие леса. Только не под присмотром Василя, а уже самостоятельно. Больно уж им хотелось, а особенно Мишки, словить на тропе кабана и доказать тем самым, что охота на ловушки не хуже, а может ещё и полезней, чем стрелковая. А главное, ребятам хотелось, чтоб все в селении и особенно дядька Василь поняли, что Мишка с Егором не дети, а вполне взрослые самостоятельные мужики.

Вечером, когда все Мишкины и Егоровы родичи собрались за большим столом, Василь подробно и красочно рассказал, как проходила охота, собравшиеся внимательно слушали, а старейшины рода кивали головами в знак одобрения и лишь иногда вставляли фазы или задавали вопросы самому Василю либо Егорки с Мишкой для того, чтоб уточнить тот иле иной момент в рассказе. После длинного, но интересного рассказа. А Василь, чего там говорить умел, как метать стрелы из лука, так и распалить интерес своих слушателей, красочными описаниями, охоты в которой он учувствовал. После того, как он закончил своё захватывающие повествование, тут же на перебой полились рассказы сначала из уст сидевших за столом мужчин, а после уже и от стариков, которые неспешно, как бы с тоской об ушедшем времени вспоминали дела давно минувшие. Когда сами старики крепко держали копья в своих руках и острые стрелы из их тугих луков били точно в цель, а сердца стучали громко и гулко, словно боевые барабаны, гоня густую и горячею кровь по венам. Тогда старики были ещё молодыми и сами привозили в селение богатую добычу, а иной раз и боевые трофеи, захваченные у нежелающих мирно жить соседей. Порой старцы вспоминали своих предков, как те охотились, да сколько дичи тогда в окрестных лесах водилось. Частенько рассказы об охоте, переплетались с историями о ратных подвигах, о крови пролитой своей да виражей, за землю родную, да за народ живущий на ней. И тянулись, и тянулись рассказы бесконечно, словно шелест густой листвы в вековых деревах. Хоть и были истории эти всем известны с малых лет, а слушали их все очень внимательно, аж тая в самых интересных местах дыхание. Потому как сказания эти уже небыли простыми историями, а за много лет, перетекая из уст в уста, как бы отшлифовались друг о друга и стали великим богатством. Ведь история народа, сложенная из былин и есть самое большое богатство, особенно та история которой можно гордится, а сказаниями Вятичей, звучавшими у костров, да у люлек детских и не только в этом селении, гордится было не только можно, но и нужно. Жаль, только что былины те почти не дошли до нас, а видимо затерялись где-то в повествованиях других племён и народов. А в то время, по тому и слушали с неподдельным интересом и помнили долго, тот или иной рассказ, потому как был он, не о ком-то там им не известным человеке, кого люди Малых Врат и в глаза не видели, а о вполне знакомых людях, которых хоть не все, но многие знали лично и знали в какой избе кто жил, кем был из себя и к какому роду принадлежал, да чем прославился, или просто запомнился, землякам, что жили с ним рядом.

Плотно поужинав, поговорив, попев и потанцевав, люди постепенно начали расходится по домам и отходить сну. Но долго ещё уже у костра слышалась то неспешная речь, то громкий смех, то мелодии песен, тщательно выводимые под немудрёные аккомпанементы, гуслей и рожков, которые трогали за душу, умелым перебором струн, унося молодых парней в их мечты. Мишка совсем не хотел спать, он сидел у костра до поздней ночи, пока сон не начал одолевать его и лишь только тогда пошёл отдыхать…

Глава V

На следующий день к обеду, как и было договорено заранее, приехал воевода с несколькими ратниками из крепости Белый Камень, стоявшей ближе всех к селению за изготовленным Мишкиным отцом на заказ оружием. Он всегда приезжал по таким делам лично, чтоб проверить всё самому то, что он и заказывал. Славился воевода Белого Камня не только тем что умел грамотно бить ворога как в обороне, так и в походе, но и тем, что всё войско этой крепости было вооружено и одето довольно-таки неплохо по тогдашним меркам. Воевода сам чётко следил, чтоб его войны были полностью экипированы, но и глядел, чтоб снаряжение своё как подобает доброму ратнику они берегли и содержали исправным. И горе было бойцу, если тот попал на глаза начальству в ненадлежащем виде или с оружием хотя бы не точеным или одеждой грязной да не чиненой.

Воевода был крепким мужиком, не высокого роста, мощного телосложения, с широкими плечами и немного кривоватыми ногами. Со спины он казался воином средних лет, не сколько не сутулым, в доброй тяжёлой кольчуге и шлеме, с крепкой палицей на поясе. И только когда взглянешь ему в лицо, то становится ясно, что воин этот хоть и довольно крепок и силён телом, но уже совсем не молод. Из-под островерхого, железного шлема, добротной работы виднелись седые волосы и теперь не было понятно каким именно цветам они были в его молодости, примерно такого же только ещё более серебристого оттенка была и его борода. Лицо воеводы было украшено несколькими глубокими, но уже давно затянувшимися и покрытыми мелкой сеткой морщин, шрамами. Взгляд воеводы казался суровым и цепким. Карие глаза, немного выцветшие как у всех пожилых людей, увенчанные, густыми бровями, придавали лицу суровое выражение.

По состоянию снаряжения воеводы было видно, что несмотря на свой возраст он и сейчас не прочь схватится с врагом лицом к лицу. Потому как палица его была, хоть и не старой, но изрядно побитой, а рукоять из какой-то по-видимому крепкой древесины, была аж белой и блестящей от того, что хозяин часто держит её в руках, а не на поясе. На шлеме воеводы тоже виднелась свежая ещё не затёртая зарубка, очевидно от неприятельского кленка. И на зерцале кольчуги виднелась глубокая царапина, скорей всего от вражьей стрелы. Если б эти повреждения, снаряжение воеводы получило давно или они были редкостью, то он уже давно бы дал задание кузнецу, чтоб тот устранил их. Из того следовало, что воевода бился частенько и довольно серьёзно.

Сопровождающие воеводу четверо воинов приехали верхом на лошадях с длинными копями, с каплевидными щитами с изображением на них символа солнца. На поясах у ратников, по мимо ножей были прилажены, у кого топорики, а у некоторых мечи. Помимо верховых бойцов воеводу сопровождали ещё два война, сидевшие на телеге, в которую было запряжено две лошади. У возницы этой телеги, мужика, что был постарше остальных, на поясе весело два меча, а у парня по моложе, сидящего рядом свесив ноги, из-за спины виделся длинный лук и колчан туго набитый стрелами, а на его поясе в расшитых ножнах кривой хазарский клинок. Кольчуги воинов были гораздо проще, чем у воеводы, у лучника совсем простоя из толстой кожи, но, тем не менее, было видно, что вся защита, включая щиты, была изготовлена со знанием дела и чётко подогнана по каждому ратнику. Так, что сопровождение воеводы смотрелось довольно внушительно.

Подъехавшим к селению войнам открыли ворота и те сразу направились к Мишкиному дому. На встречу воеводе от дома вышел дед Матвей и Кузьма, Мишкин отец. Мишка же с Егором во всю глазели на ратников, которые остановились поодаль возле телеги и наблюдали за действом со стороны. Воевода, спешившись, пошёл навстречу деду и на лицах обоих заиграла дружеская улыбка. Воевода и дед Матвей обнялись как старые друзья, которые искренне рады встречи. А Кузьме воевода крепко пожал руку. Дед стал звать ратников в дом.

– Давайте к столу гости, дорога-то не близкая ведь.

Но Фрол, так звали воеводу, сразу отказался от обеда.

– Сначала поработаем, а после за столом посидим, ты ведь меня знаешь, пока дела меня ждут я ведь ни есть, ни спать смогу.

Дед Матвей засмеялся.

– Знаю, знаю. Ну, тогда времени терять не будем, пойдём смотреть то, что у нас получилось.

Воевода с дедом направились к кузне, рядом с ней уже с утра стояли столы, на которых под мешковиной лежало совсем недавно выкованное оружие. Кузьма незаметно указал Егору с Мишкой на столы, а те уже знали, что нужно делать. Они бегом обогнали воеводу с дедом Матвеем и откинули серую мешковину со столов, на которых в ярком солнце заблестело новенькое оружие. У Фрола сразу загорелся глаз от вида боевого железа. Да и в впрямь было чему подивится, добротно сделанное оружие смотрелось довольно красиво, играя заточенными и ошлифованными граням оно словно само просилось в руки. По цепкому и внимательному взгляду воеводы было видно, что оружия за свою жизнь он повидал немало, но не надоела ему эта холодная и беспощадная красота. Войны, приехавшие с воеводой, тоже начали посматривать на столы с разложенным на них боевым железом, только в полглаза не подовая виду.

Кузьма, наблюдавший за воеводой, тихонько сказал Мишке принести из кузни пару побитых щитов и драную кольчугу. Оба щита Мишкин отец привесил на стену кузни, а кольчугу натянул на толстую чурку. И громко уже для воеводы сказал:

– Можете проверять наши изделия, если захотите, у нас всё готово и древки для копий со стрелами, и топорища на топоры. Указывайте какое оружие поверить хотите, и я быстро приведу его в готовность.

– Проверим, хоть и подвоха от вас я, конечно, не жду, ведь вы всегда оружие доброе изготавливаете, но проверять всё ровно буду. Потому как уж больно мне это дело нравится. – Деловито пробормотал воевода. И без размаха поставленным ударом, загнал острие клевца, который уже держал в руках, по самый обух в шит висевший на стене кузни, на высоте груди. А ударил специально в самый центр щита где крепилась металлическая наклёпка. Раздался сухой и звонкий щелчок, шит надломился. Острие клевца, словно не встречая сопротивления, прошло сквозь него и воткнулось в подложку, сколоченную из плах, предусмотрительно прилаженную под щитами, чтоб не было опасности портить оружие о каменную стену кузни. Фрол лёгким движением выдернул боевое железо из щита, и дерева под ним. Это было не маловажно, что чекан, что клевец должны иметь такую форму, чтоб легко проходить, сквозь защиту такую как щит, но и вынимается после этого они должны тоже легко, без усилий, дабы в бою ратник не остался безоружным. Фрол это прекрасно знал, как и Мишкин отец. Вынув клевец, воевода тщательно осмотрел кончик острия, поднеся его к самому носу в добавок ощупав пальцами. И наконец заключил. Добро сработано.

После этого началась скрупулёзная проверка всех изделий. Не одно оружие не прошло мимо рук воеводы. Каждый наконечник копя или стрелы, каждый топор или нож воевода брал в руки, внимательно осматривал, чуть ли не обнюхивая. Некоторые образцы оружия он забивал в чурку, пробуя их на изгиб или излом. Также он проверял некоторые изделия на звон сравнивая их друг с другом, а с кое-какими образцами Фрол ходил к кузне, проверяя их на точильных станках, стоявших под её навесом. Такой проверкой воевода отобрал пару топоров, которые велел насадить на топорище и штук двадцать наконечников стрел, которые тоже велел приладить к древкам. Пока шла работа Фрол кликнул двух воинов, которые приехали на телеге. Лучнику он дал задания ещё раз осмотреть наконечники стрел, а ратнику, что был вооружён двумя мечами, он поручил отобрать вострее копей, которые вызовут, по его мнению, подозрения. Сам воевода этим временем занялся проверкой двух отобранных им топоров. Сначала он разбил ими уже надломленный щит, а после начал метать их в деревянный столб, при каждом броске Фрол как-то интересно покряхтывал, Мишки это показалась даже смешным, но показывать этого было нельзя. Вынув топоры из столба, воевода указал Мишкиному деду, на маленькие зазубрины появившиеся на рубящей кромки оружия. Но дед Матвей не растерялся. – Ты Фрол с какой силой по щиту колотил, что аж топорища трещали и всё по железным оковкам норовил попасть, конечно после этого и на булатном оружие зарубки останутся, ты главное смотри, что толщена жала у топора узкая, чтоб кольчугу лучше рассекать, что железную, что из кожи сделанную, и то, что не погнуло и не повело его после таких ударов, а зарубки конечно будут оставаться, это нормально. Так, что зря не говори железо это хорошее и не подведёт, ежили конечно умелому войну в руки достанется. Воевода в свою очередь ответил Матвею.

– У меня в рати неумёх нету. А топор я и сам вижу, не плохой.

Далее Фрол стал проверять швырковые ножи, отобранные ранее. Он велел, своим ратникам, натянуть на деревянную стену, кусок толстой, подсохшей бычьей шкуры, привезённой с собой и принялся метать эти самые ножи, в неё с разных положений. Почти все мужчины, да и некоторые женщины того времени, неплохо умели швырять нож. Егор с Мишкой тоже не были в этом исключением, потому как нож был самым распространённым оружием и всегда висел на поясе у Вятича с малых лет. Но такой работы с метательными кленками парни ещё не видели. На воеводу можно было полюбоваться. Движения у Фрола, несмотря на его годы, были пружинистыми и плавными. В то же время он не просто кидал ножи метко в цель с обеих рук, он делал это обязательно со смешением, с разворота и просто быстро передвигаясь то в право то в лево то назад то в перёд. То вдруг делал вид, что смотрит в другую сторону как бы пряча бросок и неожиданно кидал нож точно в цель. Фрол делал броски, не забывая постоянно чередовать руки, а под конец видно разгорячившись он начал швырять ножи в раз обеими руками. А ножи, которые он метал, почти все пронзали шкуру и втыкались в древесину за ней, на приличную глубину. Чего там говорить, бросок ножа у воеводы был поставлен очень хорошо. Егор с Мишкой не ожидали от пожилого Фрола такой ловкости и даже рты по раскрывали от удивления. Ну, а дед Матвей и Мишкин отец Кузьма смотрели на воеводу не чуть не удивляясь, видно они хорошо знали о его мастерстве.

«– Не плохие ножи», – сказал Фрол Кузьме. – Чуток подправить под себя и будет то что нужно.

Ратник, отбиравший наконечники копий, уже насадил их на древки и начал метать готовое оружие в щит, который был закреплён на стенке сарая. Воевода пристально следил за работай своего бойца. Копя воин метал с умением, острие их с силой входили в небольшой диск щита, оглашая округу звонкими ударами. Затем воин подошёл к мишени выдернул все пять копий и ещё раз проверил каждое из них ударом по тому же щиту только уже с рук. После этого воевода подошёл к своему бойцу и с серьёзным видом спросил:

– Ну, как копья?

– Сгодятся, – деловито ответил ратник. – Я ведь проверял их, не жалея бил, что есть мочи, даже древки кое-какие расшатались да треснули, а железу хоть бы что. Маленькие щербинки, конечно, остаются, после того как копьём в железяку попадёшь, ну ведь это пустяки.

Фрол посмотрел на наконечник сулицы и одобрительно покивал.

– Эти кузнецы копья всегда делают отменные. Видать от того, что и Кузьма, и дед Матвей в рати копейщиками знатными были. Матвей тот вообще в молодости из седла хазарина выбивал, броском своей сулицы, да ещё с такого расстояния, что, если б я сам не видел ни за что бы в это не поверил. Несётся, значит, степняк на своём скакуне прямо на Матвея, а тот как швырнёт сулицу ему на встречу, словно молнию, хазарин то вроде и щитом прикрыться успеет и всё ровно его из седла долой. После поглядишь на этого всадника, ран-то на нём нет, а сознание потерял от силы удара, видимо. И древки для своих копий они сами вытёсывали, а про наконечники и говорить нечего, всё по-своему их перековывали да перетачивали. Так что, копя и у Кузьмы, и у Матвея далеко летели и кольчугу, любую прошибали. Редко такое мастерство кому даётся. Мишкин дед улыбнулся, наверное, вспоминая прошлые годы.

– Да ладно тебе, Фрол, нас расхваливать, ведь когда это было. А ты и по сей день в рати служишь и науку ратную ты по лучше нас знаешь, да так что недруги стороной твои отряды обходят, не желая встречаться.

Воеводе была приятна похвала старого соратника.

– Твоя правда, Матвей, не в те времена, когда мы молодыми были и не сейчас врагу мы хозяйничать не даём, на земле нашей. Даже если враг только силы скапливать начинает за рубежами нашими, мы уже туда мчимся, словно ураган, чтоб не успел окрепнуть супостат на ногах своих.

– Ну, и без доброго оружия то, что вы изготавливаете, нам бы тоже было не сладко, так, что я так считаю, победы наши коваться начинают именно в таких кузнях как ваша. И мне особенно отрадно, что войны, которые со мной раньше бились плечом к плечу, сейчас для нас боевое железо изготавливают.

Мишкин дед и отец с гордостью и благодарностью посмотрели в глаза воеводы.

– Твои слова, Фрол, согревают сердце старому войну. – Ответил дед Матвей на правах старшего.

– И ты знаешь, что в бою ни я и сыновья мои, ни внуки от врага за чужими спинами не прятались и не подводили, тебя не разу, так и оружие наше тебя и воинов твоих не подведёт. И ещё сказать хочу тебе, Фрол, если что нужно будет смастерить или починить, даже не за плату, а так, по дружбе, говори не стесняйся, так как мы твою просьбу за честь сочтём и выполним её как нужно.

– За это спасибо, обращусь не применено, если нужда такая случится. – Сказал воевода, расплывшись в широкой улыбке. Такая дружелюбная улыбка на суровом лице Фрола смотрелась как-то не естественно, то есть не подходила к постоянно суровому виду грозного командира. Видно оттого, что редко в своих заботах приходилось улыбается старому, мудрому бойцу, потому как заботы у него всё больше бывали не весёлыми.

– Ну, пойдём посмотрим, что за стрелы вы сработали, – уже спокойней сказал Фрол.

Тем временем молодой лучник обмотал невысокий столбик в рост человека специально вкопанный для отстрела стрел, разорванной кольчугой, а на его на верше закрепил мятый железный шлем. И отстрелял отобранные им стрелы сначала в кольчугу плетёную из колец, а во второй раз уже по шлему. Бронебойные стрелы легко пробивали туго сплетённую защиту кольчуги, а вот со шлемом дела обстояли сложнее. Шлем хоть и был помят и изогнут, до того, что починить его не представлялось возможным, но крепость свою он всё же сохранил. Видно неизвестный мастер когда-то ковавший его знал толк в изготовлении доспехов. Стрелы, попадавшие в этот шлем, то рикошетили и отлетали в сторону, а какие ударялись и падали тут же не в силах пробить непреодолимую преграду, у таких стрел древко частенько переламывалось или просто разлеталось в щепки, некоторым наконечникам стрел всё же удавалось воткутся в неподатливое железо, но побить его они не могли. Лучник подошёл к своему командиру и доложил, что из двадцати бронебойных стрел, наконечники погнулись только у трёх, и те погнулись только от попадания в шлем. А кольчугу все просадили. Фрол хмуро посмотрел на лучника.

– Сколько раз пытал?

– Трижды, – ответил парень.

– Ну, а как тебе вообще эти стрелы?

Лучник, подумав ответил:

– Стрелы не плохие, шитом, конечно, каждую стрелу отбить можно. Но если в лёгкую броню стрелять, то любая из них её прошибёт.

– А латы тяжёлые возьмут такие стрелы? – Не унимался воевода. По тяжёлым латам нужен лук мощный, да лучник добрый, чтоб знал бить куда. Воевода посмотрел, чуть прищурившись.

– Хорошо ответил. – Ну, а шлем чего не смог пробить? – парень смутился.

– Да крепок он уж больно.

К этому разговору прислушивался дядька Василь. Он уже давно стоял поодаль и беседовал с войнами, приехавшими с Фролом. А сам внимательно наблюдал за молодым лучником и слушал, что тот говорит воеводе. Наконец Василь не выдержал и громко сказал, подойдя к воеводе:

– Дай я попробую только из своего лука.

– Отчего ж не попробовать, ты у нас лучник умелый и мне будет полезно знать твоё мнение об новых стрелах.

Василь сразу сказал:

– На счёт стрел не сомневайся, брат мой с отцом своё дело знают и наконечники к ним куют добрые. Вот смотри.

Василь выбрал три стрелы, лежавшие у мишени, отошёл на то же место, от куда стрелял молодой лучник, сноровисто натянул на свой боевой лук тетиву, опробовал её, подтянул ещё немного и приготовился к стрельбе. Нужно сказать, что лук дядьки Василя был гораздо серьёзнее, чем у молодого бойца. Это было заметно даже издали. Дядька Василь какое-то время пристально смотрел на свою мишень, вроде как гипнотизируя её. А выражение его лица резко изменилось после того как он наложил древко стрелы на излучину своего оружия. Брови его нахмурились и из улыбчивого и дружелюбного, оно в раз стал серьёзным и в то каким-то хищным, что ли. Сначала лучник напрягся, всем телом, пристально глядя на цель, которую ему предстояло поразить. После этого тщательно прицелился. Все смотревшие за этим действом затаили дыхание, так что стало слышно, как плечи мощного составного лука, натягиваемого Василем угрожающи скрипнули перед выстрелом. Два удара сердца и выстрел. Первая стрела пронеслась со скоростью, не видимой для глаза и ударила в цель. Но старый, мятый шлем не желал сдаваться. Острая стрела с узким, трёхгранным наконечником срикошетировала от округлого доспеха и улетела в верх скрывшись из виду. Но вторая и третья, стрелы, пущенные одна за другой с такой же силой, звонко ударили по толстому железу островерхого шлема и пробили его переднюю часть. Все смотревшие за стрельбой Василя восторженно загудели.       Воевода тоже одобрительно кивнул головой.

– Молодец Василь… В стрельбе из лука с тобой мало кто сравнится сможет. Прорабы тебе уже молодёжь в крепости учить начинать, такому ремеслу. Дядька Василь подошёл к Фролу. Лицо его приняло обычное доброжелательное, улыбчивое выражение.

– Сидеть в крепости безвылазно да молодых учить пока не хочу. Скучно это по мне, я ведь и сам ещё не стар. Да и есть у вас учителя по лучше, чем я, те, что меня ещё обучали. А если кому показать, что нужно или подсказать, это я всегда пожалуйста, пусть подходят, никому не откажу. – Слышал?

Фрол тихонько сказал своему лучнику.

– Учись пока есть такая возможность.

Молодой парень с досадой покачал головой.

– Ну, ладно, проверка закончена.

Уже громко, чтоб все слышали проговорил воевода. Подгоняйте телегу, разгружайте метал из неё, то, что мы в подарок кузницам повезли, а изделия все забираем. Такое оружие нам годится, хорошо сработано.

Воины засуетились вокруг телеги, а Фрол тем временем, подошёл к Мишкиному деду и отцу и проговорил, глядя им прямо в глаза.

– Вы уж не держите зла на меня, люди добрые, за проверку тщательную, да не подумайте, что к ремеслу вашему я недоверия испытываю, просто я за железо это боевое головой отвечаю и не могу, чтоб моя оплошность, жизни кому не будь из моих людей стоило.

Дед тут же перебил воеводу.

– Ладно тебе, я уж тебя не один десяток лет знаю и ведаю, что уважают тебя люди именно за то, что порядок у тебя всегда в делах твоих. Так, что как проверял, так и проверяй дальше, оружие нами выкованное. А нам в радость только, когда ты в очередной раз убеждаешься в мастерстве да в честности нашей. Но, а теперь хватит разговоры разговаривать, к столу пойдём, и воинов с собой зови, а то поди с самого утра не ели ничего. Вы ведь у нас в Малых Вратах всегда желанные гости.

– Мишка, Егор! – Крикнул Кузьма, – Коней у гостей в загон поставе и овса им задайте, пусть тоже отдохнут…

А народ, уже тем временем, весило переговариваясь, подался к Мишкиному дому, где их уже ждали столы с нехитрым угощением. Но не все ратники отправились за хозяйский стол, двое бойцов остались охранять, телегу с оружием, один из которых был молодой лучник. Мишка же с Егором быстро, чтоб тоже успеть к столу и послушать о чём будут вести беседу взрослые, занялись лошадьми ратников. Тех, что были верховые парни увели стояло, а запряжённым в телегу, дали овса и воды прямо на месте.

За столом Фрол естественно сидел рядом с хозяевами, напротив его расположился Василь.

– Ну, что лучник Василь, – Обратился к нему воевода. – Скоро уже с нова твой черёд подойдёт службу в крепости нести. Не надоело отдыхать-то ещё?

– Да какой тут отдых, – с усмешкой ответил Василь. – Дел невпроворот, уже думаю скорей бы в Белый Камень, хоть там передохну от дел хозяйских.

Воевода посмотрел на него озабочено.

– Ты давай отдыхай как следует, тут дел много, а в крепости ещё больше.

– А что случилось? – спросил Василь. Теперь и в его глазах появилась тревога и любопытство. Воевода положил ложку на стол, хлебнул взвара из большой деревянной чаши, и уставился на узор искусно вырезанный на ней. После медленно заговорил.