Сказки мёртвой деревни

 Дотащили они избитого до Харитоновой хаты. Бросили у калитки и кричат:

– Кунятый! Выходи скорее!

 Тот выбежал. Глаза красные, волосы на голове дыбом. "Видать жена пришла, да не говорит с чего такая вернулась." – подумал Гришка.

– Вот супостата приволокли. Суди его Харитон! Он нынче жинку твою снасильничал.

 Харитон глянул на избитого, валяющегося Парфёна, обернулся, взглянул на сарай во дворе и с жутким стоном упал на колени. Заколотил Кунятый кулаками по земле, слёзы смешавшись с пылью измазали ему всё лицо.

– Повесилась моя душенька! – сквозь вопли и плач выдавил Харитон. – Ещё остыть не успела… в сарае…

 Гришка и дружки кинулись во двор. В невысоком строении, на перекинутой через потолочную балку верёвке, висела Анна.

 Пришла зима. Снег скрыл грязь дорог и зелень полей, лёд покрыл реку. По улице день за днём от одной хаты к другой слонялся Харитон.

– Аннушку не видали? – спрашивал он. –  Не проходила? Обещалась затемно прийти, а вчера так и не явилась.

– Не было её, Харитоша! Не было. Ты милок ступай домой. Холодно. – тихо отвечали ему. А про себя думали: – Бедолага! Ума лишился! Ох не приведи!

 Дойдя до окраины деревни, Харитон заходил на кладбище. Бродил между могил пока не натыкался на холмик, под которым лежала Анна.

– Ну что ты долго так? – спрашивал он у могилы. – Выбирайся давай.

 Молча просидев у последнего пристанища жены до заката, Харитон вставал, отправлялся домой и каждому встречному радостно говорил:

– Нашёл.

 Парфён, после произошедшего с женой Харитона, ни ногой больше не ступал в Гришкин дом и всячески сторонился бывших дружков. "Убить надо его! Всех их четвертовать, как собак бешенных прирезать! Меня два раза избил, что кости еле собрал! Дружочек…" – думал Парфён и тут же его начинало трясти от мысли, как легко они обвинили его в содеянном. Потом он вспоминал про Харитона и радовался, что мужик спятил, иначе не жить бы ему сейчас. Стал Парфён хаживать по соседям и как бы невзначай заводил разговор о Гришке.

– Погубит он всех. Подомнёт под себя и съест не подавившись, даже косточек не выплюнув.

– Мироедствует Гришка, это верно! – с досадным вздохом отвечали Парфёну. – Но живём же. Вроде помирать не собираемся. Да и сами виноваты к тому же. – как бы извиняясь добавлял собеседник, а сам про себя думал: "Тебе выложи, что накипело – со свету сведёте!"

– А мельницу он строит нынче? Вашими же руками строит! Думаешь даром он станет зерно молотить? Мука станет, что золото! – Парфён начинал кричать, злоба за принесённую дружками обиду, сталью сдавливала сердце. Но слова Парфён подбирал такие, чтобы задели душу слушающего. – Всю осень ходил Гришка вопрошал за мельницу! Продайте, продайте! Выкупить обещался за приличные деньги, а как отказали несколько разов, мельница вдруг сгорела! Это что случайность что ли? А сеять что будете? Зерна аккурат до оттепели! В ножки кланяться пойдёте? А когда всё у вас отнимет, станете детей ему в наём сдавать? Уууу, бараны вы и овцы! Противно с такими за столом сидеть!

– Вот и не сиди! Проваливай! – отвечали ему. – Чего баламутишь? Уходи пока не выставили!

 Парфён с досадой хлопал калиткой и бубня под нос шёл домой.

– Не верят мне. Боятся…

 Солнечным днём мужики топорами расширяли на реке прорубь, рядом с горки каталась ребятня. Ярко-голубое небо пьянило, наполняло силой словно вот-вот придёт весна. Но до неё было ещё далеко. Дым из печных труб чёрными столбами поднимался в верх, обещая скорые морозы. Парфён бродил вдоль застывшего берега, с удовольствием чихая от яркого солнца.

– Не бей! – послышался приближающийся крик. – Я не для себя! Для жены!

 Голос был Кунятого. Парфён поднялся по склону берега. К реке нёсся Харитон, в руках его была курица, которой он отмахивался от Гришки, тот норовил ударить его вилами как дубиной. Они пробегали мимо ребятни, Харитон упал, Гришка запнулся об него и не удержавшись, падая воткнул вилы в катящегося парнишку. Мужики видевшие произошедшее кинулись к горке. Гришка ударил, несколько раз, Харитона в лицо, отнял курицу и только теперь понял, что произошло.

– Убили! – раздались мужские голоса вперемешку с детскими криками.

 Босой растолкал образовавшийся круг, подошёл к телу и вытащил вилы. Несколько пар глаз с нескрываемой яростью смотрели на убийцу.

– Чего пялитесь?! – твёрдо спросил Гришка. – Что я его нарочно пропорол по-вашему?

 Один из мужиков сделал шаг вперёд и было замахнулся топором.

– Цыц поганец! – рявкнул Григорий и наставил на смельчака вилы. – Следом хочешь?! – он кивнул на лежащее у ног тело.

 Все молчали, только дети шмыгали носами, те что помладше тихо плакали. Гришка вышел из круга и направился домой. К мёртвому парнишке подошёл Харитон. Вытерев разбитое лицо шапкой, он поднял убитого на руки и двинулся в сторону кладбища, тихо шепча:

– Пойдём милок к моей Аннушке, сынком будешь.

 Тем же днём Парфён пошёл по домам, науськивая баб против детоубийцы.

– Всех вас в могилу сведёт! Парнишку то из развлечения вилами заколол! Не верь мужикам, они Гришку боятся вот и придумали, что случайность получилась! Попомни моё слово, весна придёт и будет детей твоих отстреливать, как воробьёв! А ещё секретом тебе скажу, что Гришка пока в городе жил, человечиной питался. У них там в этих городах постоянно жрать нечего, вот и едят детей, да стариков! Задавить его надо!

 Женщины, обезумевшие от рассказов Парфёна, к ночи собрались ватагой и пошли к дому Гришки, вооружившись косами, вилами и топорами. Несколько мужиков следовали с ними.

 Босой с дружками, в очередной раз веселился: распивал самогон, плясал, горлопанил песни, щупал за всякое блудливых девок. Внезапно в окно влетело полено, стекло разбилось в дребезги.

– Выходи мироед! Судить тебя будем! – кричали бабы!

 Гришка вышел к толпе. Братья Костлявые и Мишка Оглобля встали на крыльце и наблюдали за происходящим.

– Чего орёте?! – строго крикнул хозяин. – Чего надо?

 В разнобой заголосили:

– Довёл нас, что сил нет!

– Детоубивец проклятый!

– Кровь тебе пустить пришли!

 Гришка осмотрел толпу, заметил кучку мужиков, молча стоявших в стороне.

– Эй! Земляки! Вы, смотрю, своих баб к месту приструнить не можете? Совсем от рук они у вас отбились! Или у вас мужик – не мужик? Для красоты? – Босой ухмыльнулся. Ему не отвечали, смотрели под ноги.

– А вы, бабы, чего всполошились? Пришиб я парнишку и что уж с того?! Нарочно я это? Нет! – он подошёл к ближайшей женщине, выхватил у неё вилы, бросил их под ноги и гневно закричал: – Не вы меня родили и не вам меня судить! – он сплюнул на снег. – Вы лодыри и мужья ваши – лодыри! – продолжал кричать Босой, бешено смотря красными глазами на отшатнувшуюся толпу. – Я за вас душу рву себе! Боюсь, как бы односельчане мои не сгинули! То зерна подкину, то мельницу построю за свои. Этих вон на работу взял, чтобы с голоду не сдохли! А вы за благо так платите значит? Топорами, да вилами? – Гришка затих, часто задышал, из ноздрей густым потоком вырывался пар.

– Пойдём Григорий Авдеевич! – Окликнул Мишка Оглобля. – Что с ними возиться!

 Гришка плюнул под ноги толпе, развернулся и поднявшись на крыльцо вошёл в дом.

 Опешившая ватага не двигалась, не произносила ни звука. В воздухе повис вопрос "Что дальше?".

– Ай! Ну это всё! – с досадой сказала одна из женщин и покинула собравшихся.

 За ней пошла другая, следом третья. Оставшиеся начинали роптать.

– Ну давай расходиться, бабоньки. Пошумели и будет! – заговорили мужики.