Сказки мёртвой деревни

 Харитон, расстроенный неудачей, взял бутыль самогонки и отправился по соседям рассказывать о приключившемся с ним. Громко хохотали мужики, тихонько смеялись бабы. "Опростоволосился бедолага. И куш не сохранил и своего добра отвалил!" – говорили ему. Однако, несколько последующих дней ходили к Гришке односельчане и просили камень. По пять мешков зерна брал он с мужика, а кто побогаче с того и по шесть.

– Мил ты мне, соседушка! – говаривал Гришка каждому приходившему. – Бери камень на сегодня и на завтра. Уж за такой срок точно найдёшь золотишко.

 И так тянулись день за днём, а камень никак не раскалялся, не хотел обжигать жаждущую руку.

 Минули две недели. Мужики, вместо того чтобы в поле работать, рыскали по окрестностям надеясь озолотиться, но всё было тщетно. Делать нечего! Взялись они всем миром, вспахали, а сеять то и нечего. Только на прокорм осталось зерно, всё стащили Босому за чудо-камень. Кинулись миряне к нему.

– Григорий! Родненький! Сглупили мы давеча, всё зерно тебе снесли, на смерть голодную обрекли себя! Не дай сгинуть!

 Тут-то Григорий разошёлся по-настоящему.

– Да разве могу я земляков своих со свету сжить?! Да где такое видано! Помогу братушки, помогу. Только нельзя же за так отдать зерно, сам то я тоже со свету сгинуть не хочу. Давайте, односельчане, так поступим: берите сколь надо, а по осени, сверх взятого, вернёте ещё столько же.

 Приуныли мужички, заплакали бабы, но делать нечего. Взяли у Григория зерно, засеяли поле и стали ждать урожай.

 Во время сенокоса созвал к себе Григорий Харитона и ещё нескольких мужиков. Говорит:

– Земляки, знаю что недовольны вы раскладом дела. Ещё урожай не собран, а уже отдать надо. Могу пособить с этим справиться. – мужики внимательно слушали. Босой нарочно замолчал, посмотрел на лица слушающих.

– Не томи Григорий! Выкладывай! – сказал Харитон.

– Думается мне такое дело. Хочу коровёнок завести, голов эдак шесть. Масло бить буду. Да только на такое стадо своими руками не накосишь, руки в кровь сотрёшь, а один не управишься. Вот я и думаю: зерно, сверх взятого, можете не отдавать, себе оставьте, но взамен прошу сена с ваших делянок. – Гришка опять замолчал.

 Мужики переглянулись. Некоторые заметно повеселели.

– Толково предлагаешь, Гришка! – с улыбкой сказал Харитон.

 Босой посмотрел на говорящего. Сморщил лоб, сдвинул брови и кашлянул, не сводя своих глас.

– Григорий Авдеевич. – испугавшись поправился Харитон. Босой кивнул и продолжил:

– По половине делянки с каждого! Зерно дороже, так что ещё дёшево обошлось вам. К началу дождей чтоб всё у меня уже было, гнильё совать даже не думайте!

– Согласны мы, Григорий Авдеевич. – хором ответили мужики и поклонились. Гришка расплылся в довольной улыбке.

– Ступайте. – небрежно бросил он.

 За лето оброс Гришка Босой жирком. Вызвал из города мастеров, те застелили крышу железом, справили новые окованные ворота, украсили дом резьбой, переложили печь, выстроили ему большой амбар. Впервые увидел Гришка в своём доме деревянный пол вместо земляного. Огромный сеновал появился во дворе, в стайке жуя свежее сено мычали коровы. Жена Харитона – Анна с другими женщинами работала у Босого.

– Ой, бабоньки! Сведёт он нас в землю, Гришка проклятый! – начинали между собой разговор работницы. – А всё муженёк! Нет чтобы в поле за плуг встать, он с каменюкой носился! Вот и доносился!

– Мой лучше, что ли!? – гневно поддакивала другая. – Сено со своей делянки, своей же корове даю, да только и сено, и корова всё теперь Гришкино, за долг отдано. А меня то в работницы взял, дескать облагодетельствовал – дал кусок хлеба, Мироед проклятый! Чтоб ему сгореть!

– А ты не под коровой надрывайся, а под Гришкой! Может и не только хлеба даст, но и маслица намажет! – ехидно подшучивала жена Харитона, унося два ведра парного молока. И почти выйдя, добавила: – Только прежде и маслице сама взобьешь. – Стайка наполнилась женским смехом. Шутка ненадолго развеселила женщин, после чего они хмуро возобновили работу.

 Подошло время жатвы. Едут телеги, везут на них мужички мешки: половину себе, половину Гришке. Забита его житница по самые двери.

 Вечером собрал Григорий друзей: Даниила Костлявого с братом Кириллом, Мишку Оглоблю и Парфёна. Сидят за столом, выпивают за окончание сбора урожая.

– Эка ты крутнулся Григорий! – сказал Даниил. – За одно лето разбогател, барином стал!

– Оно верно. Стал! – довольно ответил Босой. – Всё в дом несу! Это олухи всякие, по типу Харитошки Кунятого, из дому тащат. Нет у них смекалки хозяйской!

– Верно говоришь! – поддакнули гости.

 Солнце давно скрылось, в небе появился месяц, замигали звёзды. В дом вошла жена Харитона.

– Управилась я. – уставшим голосом сказала молодая женщина. – Коровы накормлены, кони почищены. Пойду.

– Ступай! – ответил Гришка. – На дойку не проспи!

 Анна вышла из дома.

– А у Харитона жинка красивая! – заплетающимся языком выговорил Парфён, уронив стакан из ослабших рук.

– У такой и подержаться есть за что! – улыбнувшись добавил Гришка.

 Раскатистым смехом загрохотали четыре мужские глотки. Даниил с братом посмотрели на Григория, тот на Мишку Оглоблю и без слов сговорившись вышли в двери. Парфён пьяный уснул за столом. Проснулся он от охрипшего женского плача. Открыл глаза. На скамейке сидела Анна пытаясь застегнуть порванную рубаху, растрёпанные волосы прилипли к заплаканному лицу. Рядом улыбаясь сидели Гришка и его трое гостей.

– Мужу скажешь – оторву голову и ему и тебе! – с перепоя расслышал Парфён чей-то голос.

 Тут до него дошло, что свершили его дружки.

– Вы что натворили? – с трудом поднимаясь крикнул он. – Вы каких дел учудили!

– Спи, синька! Ты видел что? Сопел, как суслик! – ответил Гришка. – Упала она, поранилась, оборвалась. Верно я говорю, Анна?

 Испуганная женщина закивала головой.

– Ну пойду я? – осипло спросила она.

– Ступай, ступай! – ответил Босой и со смешком добавил: – Смотри больше не падай на спину!

 Дружки расхохотались. Анна выбежала из двери, руками закрыв лицо.

– Она же мужу расскажет, Гришка! Вы с ума выжили? – сказал приходя в себя Парфён.

– Не скажет! А если дознается Харитон, то не жить им. – спокойно произнёс Григорий.

– Нельзя так! Нельзя! – Парфён выкарабкался из-за стола и шагнул к дверям.

– Ты куда энто? – засуетились дружки

– К Харитону! – твёрдо ответил Парфён.

 Не говоря ни слова, Мишка Оглобля схватил уходящего за шиворот и с маху треснул по голове. Остальные подскочили с мест и принялись бить оглушённого. Били долго, да так что Парфён кровью закашлял.

– Хватай его, братушки! – приказал Гришка. – Хочет к Харитошке? Так мы его отнесём!