Так, значит, ты по ночам с индейцами трахаешься…

Договорить он не успел, потому что Маша громко расхохоталась.

– Ты что, дурак? – сквозь появившиеся от смеха слезы спросила она. – Это же сон!

– Сон, это всего лишь зеркало сознания, – голос Женя стал холоден, и этот холод нахлынул на Машу. Веселье ее тут же улетучилось.

– Какая я дура! – отругала она сама себя. – До сегодняшнего дня я не думала, что вышла замуж за человека, который полностью лишен чувства юмора.

– Юмор тут не при чем. Ты просто изнываешь без секса и готова к любому залезть в постель! К любому только не ко мне, твоему мужу.

– Прекрати сейчас же! – в голосе жены послышались слезы. Он все-таки довел ее. Маша смотрела на него чуть не со злостью. Секунду она молчала, но потом у нее все-таки вырвалось: – Истеричка!

– Я истеричка? – Женя побелел, и губы его сразу задрожали.

Маша сразу испугалась за него. Она поняла, что сорвалась и сказала лишнего.

– Женя, – пробормотала она, – Женечка…

Между ними такое случалось нередко, после того, как они поженились. У них был период адаптации, привыкания друг к другу. Они только начали жить вместе и еще не успели настроиться на общую волну. Поэтому, будет повторено, что такие размолвки были частыми и кончались, как правило, перемирием и полностью соответствовали поговорке, в которой говорится, что милые бранятся, только милуются.

Но в этот раз видимо порвалась какая-то невидимая ниточка, нервы молодого человека, все это время натянутые до предела, не выдержали. Женя задохнулся, потом, не сказав ни слова, сорвался с места и побежал прочь. Когда Маша это увидела, она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Только чудо, что она смогла облокотиться о стену и не упала. Но сознание ее не работало. Все вокруг расплывалось перед глазами. Она инстинктивно поползла по стеночке вверх по лестнице. Она не понимала, что случилось, и по какой причине. Губы ее шептали имя мужа. Со стороны она была похожа на сумасшедшую.

К счастью в этот раз в коридоре оказалось много людей. Они обратили внимание на Машу. К ней подбежали и стали спрашивать, что с ней, и не нужна ли ей помощь. Но последнее было видно и так. Любому было ясно, что молодая беременная женщина не ведет себя так понапрасну. Две девушки и один молодой врач взяли Машу под руки и повели в ее отделение.

Когда ее привели в плату и уложили в постель, в отделении начался чуть не переполох. Пришла заведующая отделением, суровая баба, которую женщины боялись и почти ненавидели, потому что она предпочитала делать аборты без анестезии, и сказала:

– Так, Александрова, значит? Все понятно. На нее уже не раз жаловались. Злостная нарушительница дисциплины.

– А что она такого делала? – наивно спросила ее девушка, которая училась на медфаке и которая находилась в Больнице Скорой помощи на практике.

– Да не она, – отмахнулась от нее как от мухи заведующая. – Ее муж придурок. Ходит здесь и скандалы устраивает. Ненормальный какой-то! Наверно и сейчас что-нибудь натворил. – Но тут ее голос принял командирские нотки, и она стала давать указания. – Так значит с завтрашнего дня, Александрову переводим в родильное отделение. Срок у нее уже позволяет, даже больше, мы ее тут и так на три недели передержали, больше церемониться с ней не будем. Ясно?

Медперсонал ответил ей молчаливым подчинением.

– Готовьте документы к переводу. А этой сделайте укол что ли. Пусть выспится, как следует. А то завтра опять истерику закатит.

Когда укол был сделан, а врачи и медсестры ушли, в палате воцарилась мертвая тишина. Происшествие с Машей Александровой всех потрясло, чуть ли не больше чем утренний случай. Все ясно сознавали, что с такой угрозой, как у нее, она пролежит в роддоме до конца. А что такое роддом в Больнице Скорой помощи, все прекрасно знали. Это похуже тюрьмы, разве только волосы не бреют. Вернее бреют, но не на голове. Порядки там, хуже, чем в немецких концлагерях. Даже передачи не все передают, а уж говорить о свиданиях с родными и говорить нечего. Их просто нет. Не бывает. Они запрещены. В родильном отделении заведующая старая дева и в десять раз строже, чем ее коллега в гинекологии.

– Вот так вот, – сказала Танька Лосева и прибавила матерное слово.

4

Женя успокоился только на улице. Холодный декабрьский воздух быстро отрезвил его. Уже через минуту он понял, что вел себя как последний идиот. И тут же он подумал о том, что Маша наверно там вся в слезах и ее срочно нужно успокоить, утешить и извиниться за свой хулиганский поступок. Он бросился к двери, из которой только что вышел, но к его великому изумлению она была уже закрыта. Женя даже обомлел и несколько секунд тупо смотрел на запертую дверь, прежде чем еще раз попытался ее открыть.

Тщетно.

Минуты не прошло, как он только что вышел через эту самую дверь, и вот она как живая не хочет впустить его обратно.

– Что за черт! – вырвалось у Жени.

Он готов был расплакаться. Ну почему с ним вечно происходят такие дурацкие вещи? Что он такого сделал?

Стараясь не злиться и не впадать в панику, Женя постучал по двери кулаком. Сначала он постучал тихо, потом громче. Никакого ответа. Все было тщетно. Тогда он с силой пнул ее ногой, но только ушиб большой палец и взвыл от злости и обиды.

Хромая, он побрел на поиски открытой двери. Но это было бесполезно. Закрытые двери встречали его на каждом шагу, и казалось, смеялись над ним. Женей овладело тупое отчаяние. Он прекрасно знал свою жену и отлично понимал, что там внутри с ней происходит что-то очень нехорошее и страшное. Они никогда не расставались друг с другом, не помирившись. Неужели сейчас это случится? Неужели злая судьба распорядится по-своему? Женя ругал себя последними словами и плакал от бессилия.

Но, в конце концов, он нашел открытую дверь и вошел внутрь.

И тут же перед ним выросла фигура в белом халате.

– Куда прешь? – грубым мужским голосом спросила фигура. – Не видишь что ли, что тут написано? Придурок.

Было темно, и Женя естественно не мог прочитать надписи, которая была на двери.

– Мне надо в третье отделение, – голос у Жени прозвучал так жалобно, что ему самому стало противно.

– Это не мое дело. – Мужик повернулся к свету, и Женя разглядел его. Он был похож на молодого Моргунова. – Тут ходить нельзя.

Женя попробовал проигнорировать такое заявление, и попытался пройти насильно. Но мужик схватил его за грудки и вытолкал наружу.

– Тебе, не ясно, что ли сказали, придурок? Не положено здесь ходить!

Дверь закрылась, теперь уже на замок. Женя даже не смог узнать, где же это не положено ходить людям, потому что на двери не было никакой надписи. Она была обита дерматином и все. С досады Женя плюнул на нее и пошел дальше. У него уже не было сил даже злиться. В другой бы раз он задохнулся от проклятий и ненависти, но сейчас ему было все равно. Он просто шел, как механический робот, в программе которого заложено, что он должен проникнуть в больницу, и никаких эмоций у него не было ни на лице, ни в душе. Он вообще перестал соображать, где находится. Было уже так темно, что он не узнавал местности, и не мог даже толком сказать, в какой стороне находится проезжая часть. У него не хватало ума даже сообразить, с какой стороны доносится шум троллейбусов.

Женя сделал еще несколько шагов и сел прямо в снег. Ему было плохо. Очень плохо. Ему казалось, что он умирает. Он закрыл глаза и уронил голову на грудь. Как пьяный.

Вдруг он услышал, как под чьими-то шагами скрипит снег. Женя с трудом приоткрыл глаза, и увидел, как из лесной полосы, которая окружала больницу, вышел человек. Он направлялся к больнице, и шаги у него были такие уверенные, что Женя понял – этот человек знает, куда он идет.

Женя вскочил на ноги и быстро пошел за прохожим. Тот оглянулся на него, и Женя увидел, что он совсем молодой парень, его ровесник. Он посмотрел на Женю, не останавливаясь, потом повернулся и продолжил путь. Ни одним движением он не показал, что он недоволен или боится. Казалось, его нисколько не беспокоит, что за ним кто-то идет. Да и вся его фигура дышала уверенностью и силой. Он и одет то был в кожаную куртку и джинсы, хотя было довольно холодно, и даже стоял легкий морозец. Женя побрел за ним. Парень дошел до одного из корпусов и вошел в дверь, которую Женя даже не заметил, когда ошивался здесь совсем недавно. Он набрал в легкие воздуха и тоже вошел вслед за парнем. Того уже не было. Женю встретил пустой длинный коридор. Он осторожно, как собака, которая в мороз заходит в магазин, опасаясь, что ее сейчас прогонят, пошел по коридору. Никого здесь не было. Боясь, как бы кто не появился и не выгнал его, Женя побежал на поиски гинекологического отделения.

Больница уже опустела. Время пробежало стремительно. С той секунды, как Женя поссорился с Машей, оказывается, прошло полтора часа. Он этого и не заметил. Но уже во всех коридорах, которые связывали корпуса, был выключен свет, и не было не только посетителей, но и медперсонала. Для большинства из них рабочий день уже закончился.

Женя нашел знакомое место и сразу сориентировался, в какую сторону ему надо. Все-таки он неплохо изучил эту больницу.

Вот и знакомая дверь. Она заперта, но окошко в ней открыто.

Так что не все еще потеряно. Женя стал ждать.

Он не знал, что в этом же отделении, только не шестой палате, а в девятой, тоже лежала Маша и тоже Александрова. Что ж, Александрова, довольно распространенная фамилия на Руси, в этом нет ничего удивительного. Нет ничего удивительного и в том, что девушка, которую Женя попросил позвать Машу, перепутала палаты и вызвала не ту Машу, которую ему было нужно. В конце концов, все бы выяснилось, если бы…

Если бы другая Маша Александрова, та, что из девятой палаты, не поссорилась сегодня с молодым врачом из терапевтического отделения, который за ней сильно приударил. Она с ним так крепко поссорилась, что когда ей сообщили, что ее просит к окошку свидания молодой человек, она подумала, что это ее кавалер и решила ему досадить. Она попросила свою подругу сходить к окошку и передать «этому козлу», как она его назвала, что пусть он отваливает подальше и вообще катится колбаской по Малой Спасской.

– Так и передай ему слово в слово! – крикнула она.

Эта другая Маша Александрова не была, конечно, такой злой девочкой, как хотела казаться, просто она хотела выглядеть перед девчонками из палаты независимой и гордой девушкой, которая круто обращается со своим парнем. В глубине души она была уверена, что ее друга ничего не остановит. Он достаточно самоуверен и не отступиться от своего. Видимо он решил помириться, а раз так, то можно его и подразнить. Так что с ее стороны это было просто обыкновенное кокетство.

Но Женя всего этого не знал, поэтому, когда вместо жены, к нему подошла какая-то разбитная девица малолетка и сделав презрительную мину, передала ему, что он должен делать, то он просто опешил. Несколько секунд он помолчал, а потом спросил:

– Что, она прямо так и сказала?

– Слово в слово! – гордо и радостно ответила малолетка, не преставая презрительно и нагло осматривать Женю.

Женя не верил своим ушам. Не могла его жена сказать так.

– Маша Александрова? – на всякий случай спросил он.

– Да, Александрова.

Несчастный молодой человек и не подозревал, что все это просто недоразумение. Больница Скорой Помощи сыграла с ним последнюю самую злую и жестокую шутку.

Женя почувствовал, что сердце его наполняется гневом. Он отпрянул от окошка, словно его ударили по лицу. Молча, без слов пошел он, не сознавая, куда идет. Его шатало от злости. Значит, он страдает и мучится от сознания вины, а его просто отшивают, как надоевшего любовника, да еще таким оскорбительными словами. Особенно его оскорбила эта дурацкая детская поговорка. Именно она показалась ему наиболее обидной выходкой. Кстати она совершенно в Машином духе. Если бы она сказала что угодно другое, пусть там были самые злые слова, он бы не стал обращать на них внимания и добился бы, чтобы Маша вышла. Но это «катись колбаской»! Значит, она там нисколько не страдает! А он дурак, с ума сходит.

Так думал Женя, когда бежал по коридорам, теперь уже в поисках выхода. Но как всегда запутался и не мог найти то, что ему нужно. Он быстро забыл о том, что еще недавно жалел жену и переживал за нее. Теперь только злоба и даже ненависть владели им. Главная мысль, которая нередко туманно проскальзывала в его уме, теперь обозначилась очень ясно. Его предали. Предала Маша. Оказывается она его и не любит, а только прикидывается, что любит. Нет, она любит только себя, и еще ребенка. О, да! Она действительно любит этого ребенка, раз ради него готова быть и без мужа. И вообще она без него прекрасно обходится. И сегодня он это понял.

Какой же он был глупец! Глупец и слепец. Как ловко она его провела. Значит, он ей нужен был только в качестве мужа, чтобы не было стыдно перед подругами, которые все давно уже замужем. Да еще в качестве самца, который бы дал ей приплод. Конечно, ее главной задачей было заиметь от него ребенка. Многим бабам от мужиков только это и нужно, и его жена из таких.

Как он ее ненавидел!

Женя даже не подозревал, что он способен ненавидеть Машу.

Но сейчас он ее ненавидел по-настоящему.

Это было так на него не похоже.

Выход, однако, не находился, а на него уже смотрят с подозрением, те кто встречается на пути. Спрашивать их Женя не решался. Боялся, что не выдержит и натворит что-нибудь роковое. И тут ему повезло. На одном из одиноких стульев в совершенно темном коридоре он увидел того самого парня, который привел его в больницу. Он заметил его совершенно случайно. Тот сидел так, что его практически нельзя было увидеть. Одетый во все черное он просто сливался с темнотой. Женя просто споткнулся, когда проходил мимо и поэтому увидел его. Значит этот парень не из местных, раз он до сих пор не в белом халате. Может он такой же бедолага, как и Женя? И он решил спросить у парня дорогу.

– Вы не знаете, в какой стороне выход? – насколько мог вежливо, спросил он.

Парень посмотрел на него внимательно, затем подумал, и показал рукой направление противоположное тому, куда шел Женя. При этом куртка у него приоткрылась, и на Женю глянули два желтых кошачьих глаза. Женя удивился. Уж больно необычно было встретить ночью в больнице молодого парня, у которого на коленях сидит черный кот с прижатыми к голове ушами. Хозяин кота увидел, что его животное увидели, и тут же поспешил опять прикрыть его курткой и даже застегнул молнию. Кот шевельнулся под курткой и жалобно мяукнул. Видно было, что он там не по своей воле. Парень строго смотрел на Женю. Женя на парня. Наконец тот прибавил:

– В конце коридора сверни направо и спускайся по лестнице, там дверь открыта.

– Спасибо, – пробормотал Женя и пошел туда, куда ему указали. Он очень хотел обернуться. Ему почему-то было жалко этого кота. Что этот парень собирается с ним сделать?

Но он не обернулся, потому что никогда не лез в чужие дела. Это было главным правилом его жизни. Да и какое, в сущности, его дело? Наверно кот нужен этому парню для какой-нибудь глупой шутки. Наверно собирается напугать знакомую медсестру или еще кого. А может, принес его, чтобы отдать за деньги на опыты. Говорят, что тут в морге студенты режут кошек и собак. Тогда конечно кота жалко. Но что он может сделать?

Парень правильно указал открытую дверь. Не обманул.

Женя вышел на улицу и оказался один на один с самим собой. Он вспомнил, что с ним произошло в последние два часа, и пережил все заново. Как же после этого можно жить? Куда теперь ему идти? Ведь у него больше нет дома.

И он побрел к троллейбусной остановке. А черные окна Больницы Скорой помощи равнодушно смотрели ему вслед.

5

Когда встрепанный парнишка в зеленой зимней куртке, который спросил дорогу наружу, ушел, Сергей снова удобнее устроился на стуле и задремал. Этот парень нисколько его не беспокоил. Сергей видел, что он не представляет для него опасности. Знал он это и тогда, когда тот брел за ним, когда он сюда шел. Так, какой-то чудак. Правда от него шла сильная эмоциональная волна. Но волна эта такая бестолковая и распыленная, что он даже не понял, что с этим парнем. Но ему это и не надо было. Он не имеет к нему отношения, значит, нечего им интересоваться.

До полуночи было еще долго. Можно было вздремнуть. Правда этот кот не хочет сидеть на месте, и все время норовит удрать. Ну, этого он ему не позволит.

Кота Сергей поймал сразу, как вошел в больницу и решил, что сама судьба толкает его на то, что он должен сделать. Только бы не дрогнула рука, и не испугаться в последний момент. Он должен это сделать. Он сможет это сделать. Ведь он специально для этого пришел сюда в эту проклятую больницу.

Сергей пришел сюда, чтобы увидеться с отцом.

И кот поможет ему в этом. Правда ему придется расстаться с жизнью.

Сергей погладил животное и плотнее закрыл куртку. Теперь кот не убежит. Он закрыл глаза и задремал. Один за другим стали гаснуть светильники в коридорах больницы. Не прошло и десяти минут, как вся она погрузилась в непроницаемый мрак.

Без пятнадцати двенадцать Сергей открыл глаза и осмотрелся. Кот, который до этого даже не смел пошевелиться, сделал попытку вырваться на свободу. Сергей еле успел удержать его. Зверь недовольно заурчал, но человек проигнорировал его недовольство, поднялся со своего места и пошел туда, где он был уже два раза. Теперь Сергей был уверен, что у него все получится. С третьего раза должно получиться.

Три прошедшие недели Сергей занимался тем, что искал ответ на мучивший его вопрос. Почему ему не удалось никого вызвать в прошлый раз, когда, казалось, все было сделано правильно? Но чего-то не хватало. Только вот чего? Этого он не мог понять. В книгах ответа на этот вопрос не нашлось. Значит, надо было его искать в другом месте. Где? У себя в голове. Где же еще? Он должен был сам догадаться, что ему нужно. Сергей стал искать ответ. Не один раз он прокрутил в голове разговор с отцом. И чем больше думал об этом, тем сильнее его охватывало желание продолжить раз начатый разговор. Одну загадку он все же отгадал. Понял, кто такой вербовщик. Несомненно, это колдун, который передал ему в наследство свой дар. И этим даром Сергей воспользовался для того, чтобы выйти на связь с тем миром, из которого его навестил отец. Только почему отец назвал его вербовщиком, а ни как-нибудь иначе? Кого он завербовал? Зачем? Неужели его, Сергея? Но куда? И для чего?

Подобные размышления напугали Сергея. Когда он впервые подумал об этом, в его душе робко шевельнулось сомнение в правильности своих поступков. Вместе с сомнением в душу тут же проник и страх. Липкий противный, высасывающий душу страх. Сергей даже стал подумывать о боге. И все это мучило его два дня. Может быть, он и отступился бы. Был такой момент. Ему вдруг страшно захотелось избавиться от всего и вернуться к нормальной жизни. Стать таким, как и прежде. Но он не знал, как это сделать. А спросить у кого-либо, посоветоваться, он не решался. Не хотел выглядеть болваном или сумасшедшим.

Он перестал мучиться, когда перед ним вдруг неожиданно всплыла разгадка мучившего его вопроса. Сергей неожиданно понял, что ему надо делать. Это произошло в тот момент, когда он стал рыться в книгах. У него не было определенной задачи. Он просто любил это делать. Сергей был библиофилом, страстно собирал книги, и поэтому естественно часто перерывал свою библиотеку. Книг у него было не мало, для его возраста. В основном это все были научные работы по филологии и литературоведению, исторические монографии. Ну и разумеется вся классика. При чем в лучших изданиях, как их издавали в старое время: на хорошей бумаге, в шикарных переплетах и с великолепными иллюстрациями. Все это Сергей очень ценил. Он был книжным гурманом и никогда не покупал плохие издания, даже если книги его интересовали по содержанию. Беллетристика практически отсутствовала. Сергей презирал ее и считал подобное чтение пустой тратой времени. Чтение у нег никогда не ассоциировалось с отдыхом. И вот, перебирая любимые книги, он как всегда углубился в воспоминания. Как пушкинский скупой рыцарь, который помнил как, когда и при каких обстоятельствах к нему попала та или иная монета, так и Сергей мог сказать про каждую из своих книг. А сколько все это стоило денег! Зато как это все ему пригодилось во время учебы. Сергей почти не пользовался услугами институтской библиотеки. У него было практически все, что требовала программа. Мало того, когда на втором курсе они проходили Диккенса, Сергей так им увлекся, что прочитал все собрание сочинений состоявшее из тридцати толстых увесистых томов. Сергей купил его в Костроме в букинистическом магазине. Это стоило ему двух стипендий. Зато он стал лучшим специалистом по Диккенсу в городе, и в последствии блестяще защитил по нему диплом. Главной отличительно чертой Сергея было то, что если он чем увлекался, то горы мог свернуть ради достижения цели.

Сергей листал и просматривал том за томом, читая любимые страницы. В его руках оказался Шекспир, и Сергей забеспокоился. Он опять вспомнил разговор с призраком. Отец тоже говорил про Шекспира. Говорил, что Шекспир поможет ему встретиться с ним. Вернее не сам Шекспир, а его брат. Старший брат. Что за старший брат, Сергей никак не мог понять. Он просмотрел все, что у него было про Шекспира, но ничего не нашел. Не было у него брата. Ни старшего, ни младшего. Если даже и был, то ничего про него неизвестно. Шекспир и сам загадка для человечества, что там говорить о его родственниках. Поломав голову, который уж раз, Сергей отбросил книгу с сонетами с раздражением разочарованного следователя и взял другую.

Это был Гомер.

И тут Сергея осенило.

Как же он раньше не догадался, кто имелся в виду под старшим братом Шекспира.

Конечно Гомер!

Это было на первом курсе. Сергей писал курсовую работу, напрямую связанную с Шекспиром. На защите он выступил с великолепным докладом, который чуть не вышиб слезу из преподавателя. В конце выступления Сергей коснулся темы, существовал ли Шекспир на самом деле, или это миф, для которого постарались неизвестные поэты и драматурги, которые почему-то не захотели открыть свои имена. Сергей тогда сравнил Шекспира с Гомером, который тоже считается легендарным поэтом. Он сравнил обоих гениев, дал сравнительные характеристики, провел параллели и в конце выступления назвал Шекспира младшим братом Гомера, чем сильно развеселил слушавшую его аудиторию. Это же выступление прославило его на факультетском уровне. С этим докладом Сергея послали в соседнюю область на научно-практическую конференцию, где он занял второе место. Его научная карьера была почти предопределена. Ярко засветило место в аспирантуре. Надо было лишь поддерживать имидж и далее. Особых трудов это Сергею не доставило. Только случайность было виною тому, что Сергей пошел после института работать в школу, а не в аспирантуру. Недоразумение. Кто-то забыл вовремя включить его в список, и места ему просто не хватило. Сильных толкачей у Сергея не было, кто мог бы за него вступиться, а сам он не стал бегать и хлопотать, чтобы решение ученого совета, на котором решался этот вопрос, пересмотрели.

Значит, ответ надо искать у Гомера!

Сделав это открытие, Сергей сразу забыл обо всех сомнениях и страхах и стал размышлять. Страсть к колдовству снова захватила его и закрутила в адском водовороте.

Сразу, как только понял про Гомера, Сергей догадался, где он должен был искать. Тут не было сомнений. Конечно «Одиссея». Царь Итаки спускался в царство мертвых и разговаривал с душами умерших героев. И с собой он взял жертвенного ягненка. Его кровь стала приманкой и пищей для мертвецов.

Когда Сергей вспомнил об этом, его словно стукнуло током.

Кровь!!!

Его отец хочет крови.

Но чьей? И где он возьмет овцу?

Сергей задумался. Вспомнил все, что прочитал за последнее время и решил, что в принципе значения не имеет, чья будет кровь. Это не обязательно должна быть овца. Любое другое животное может ее заменить. Кровь она и есть кровь. Главное, чтобы она была горячей и свежей. Сергей подумал даже, что может попробовать напоить призрак собственной кровью. Не умрет же он, если потеряет немного крови. Лет пять назад он ходил в донорский пункт, и ничего. Даже голова у него не закружилась.

Но потом он отказался от этой мысли. Он идет на встречу со смертью. Живым не место на жертвенном алтаре.

– А, поймаю какую-нибудь собаку или кошку, и все дела!

Он даже не вздрогнул, когда подумал так. Это он-то, который мальчиком обливался слезами и ревел на весь кинотеатр, когда смотрел «Белого Бима». Он, который за всю жизнь не обидел и котенка! Он думал о том, чтобы принести в жертву живое существо, разрезать ему ножом горло и вылить из него кровь ради каких-то дурацких заклинаний. Нет, он действительно сошел с ума. Сергей рассмеялся от подобных мыслей. И вдруг его действительно взволновала мысль, а как он это будет делать. Да у него рука не поднимется, чтобы кого-то убить, пусть даже это будет лягушка. У него нервы сдадут, как только он возьмется за нож.