Великий город Кразеран

– Почему Роана сама не пришла? – спросил гоблин.

Судя по вычурным одеждам, большому жёлтому кулону на толстой цепи и длинному чёрному плащу, гоблин и был доверенным колдуном бургомистра. Он забрал пузырёк и с головы до ног обвёл Камиллу резким взглядом.

– Роана отказалась приходить, – сказал лакей. – Я едва заставил её соблюсти хотя бы часть своих обязанностей.

Из каземата послышался разливной женский смех. Камилла повернулась и присмотрелась через решётки. В глубине каземата, обливаемая красным светом, неподвижно сидела женщина с собранными в тугой хвост волосами. Она, не мигая, смотрела вперёд большими, широко расставленными глазами. От этого взгляда, гипнотического и кровожадного, Камилле стало не по себе. Притихший судья непроизвольно пискнул.

– Ты сказал ей? – не обращая внимания на смех, спросил гоблин у лакея.

– Нет, – поторопился ответить лакей. – Нет, ни в коем случае. Вы же мне запретили.

– Хорошо.

Камилла всё продолжала смотреть на ведьму. Гоблин схватил девочку за подбородок и повернул к себе.

– Передай Роане, – сказал гоблин, – она должна быть благодарна мне за то, что я не пожалел пораскинуть мозгами. Мне ничего не стоило сразу придти к твоей учительнице и арестовать её за убийство лекаря. Передай, что ведьма хотела подставить её, даже раскопала могилу её дитятка.

– У Роаны есть ребёнок? – удивлённо спросила Камилла.

– Был, пока не помер, – ответил гоблин. – С помощью его костей ведьма хотела сбить меня со следа, она…

– Хватит разговоров, Реклер, – выпалил вдруг судья. – Зелье у тебя. Делай, что нужно. Немедленно!

Фальцет прозвенел в темнице невыносимым эхом. Гоблин покорно кивнул.

– Запомни, девочка, – сказал он Камилле. – Меня не проведёшь. От меня никто не скроется. Никто. Иди и передай это Роане.

Гоблин отпустил Камиллу, повернулся к каземату и подошёл к решёткам почти вплотную, так, что красный свет осветил острые черты его лица.

– Господин судья, вы позволяете произнести соответствующее протоколу заклинание? – сухо спросил Реклер.

– Позволяю, – нетерпеливо протараторил судья. – Позволяю! Быстрей!

– Ведьма, ты согласна выпить зелье добровольно? – так же сухо спросил Реклер у заключённой.

Она молчала. В хищном взгляде появилась настороженность, ведьма задышала быстрее и глубже, он не проронила ни слова.

– Господин судья, вы позволяете расценить молчание ведьмы, как отказ от добровольного принятия зелья?

– Позволяю, – процедил сквозь зубы судья, будто его мучила нестерпимая нужда.

Всё остальное произошло за несколько мгновений.

Гоблин сделал шаг назад, вытянул руку с флакончиком вперёд, поставил ладонь на уровень с кулоном.

Ведьма в каземате торопливо зашевелила губами.

Гоблин громко, почти торжественно произнёс двухстрочный стих.

Вокруг ведьмы надулась полупрозрачная сфера, похожая на мутное стекло, покрытое подвижными символами и узорами.

Из кулона гоблина молнией вырвался витиеватый сгусток света, он тут же прошёл через флакончик с зельем, как через призму, преобразился в пучок символов и стрелой устремился дальше – в каземат к ведьме. Пробив сферу, заклинание ударило её в грудь.

Ведьма обмякла и застонала, как раненная. Пробитая защитная сфера исчезла. Красный свет в каземате начал постепенно гаснуть.

*

Вернувшись домой, Камилла рассказала Роане обо всём, что видела.

– Реклер сказал, что ведьма достала из могилы кости твоего ребёнка, – заканчивала Камилла. – Чтобы подставить тебя. Но Реклер всё понял и нашёл кого нужно. Просил передать, что от него никто не скроется.

Роана отреагировала на эти слова спокойно. Она молча выслушала весь рассказ и поднялась со стула только когда Камилла закончила.

– Чай будешь? – спросила Роана.

– Да, – ответила Камилла, удивлённая спокойствию колдуньи. – Буду. Ты… Ты не говорила, что у тебя был ребёнок.

– Был, – сказала Роана. – У меня и муж был.

– Я думала, у колдуньи не может быть семьи.

– Предрассудки. Какой нормальный мужик захочет спать под одной крышей с колдуньей? Сегодня колдунья – завтра ведьма. Ещё чего доброго натворит: или заколдует, или умертвит. Да мало ли что, – Роана усмехнулась. – Нужна особая смелость, чтобы стать мужем колдуньи. Но мне повезло. Я нашла смелого. Но, мне уже кажется, что это было очень-очень давно.

– А твой ребёнок, – сказала Камилла, в её голосе была и грусть, и надежда, – это был мальчик? Его звали Эдай?

Роана вздрогнула, будто её разбудили, и печально опустила глаза.

– Я почти забыла, как звучит его имя, – колдунью будто застали врасплох. – Откуда ты узнаешь? Реклер сказал?

Камилла достала из-под подушки книжицу и протянула её Роане. Колдунья взяла книжку.

– Я думала, больше никогда не увижу её, – сказала Роана и не смогла сдержать слёз.

Камилла обняла колдунью и тоже расплакалась.

– Прости меня, – сказала девочка. – Я думала… Я подумала, что ты стала ведьмой.

Слова полились из Камиллы рекой, она рассказала обо всех своих сомнениях и подозрениях.

– Прости меня, Роана, прости!

– Прощаю, дитя моё, прощаю, – сказала колдунья. – Я понимаю тебя. Ты напугалась. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Осталось только исправить кое-что.

К обнимающимся Роане и Камилле подошёл Саад и развёл в стороны руки-коряги. Камилла засмеялась сквозь слёзы. Роана погладила голема по голове и показала ему книжицу.

– Узнаёшь, Саад? – спросила она. – Это была книга Эдая. Узнаёшь?

Саад замер, посмотрел светящимися зелёными глазами на книжицу. Затем неловко, но стараясь быть очень осторожным, вытянул длинный узловатый палец и провёл им по обложке.

– Эдай, – медленно сказал Саад, перешагнул с ноги на ногу и проговорил с клокотанием. – Книжка.

– Да, – обрадовалась Роана и снова заплакала. – Книжка Эдая. Ты помнишь.

*

Колдунья с ученицей успокоились и сели пить чай.

– Роана, – сказала Камилла, сделав глоток. – А мы когда-нибудь сможем поговорить об Эдае? Я не успела дочитать, что он написал.

– Я сама не дочитала, – сказала Роана. – Не смогла. А потом подумала, что потеряла книжку: не хотела верить, что записи закончатся.

Колдунья сделала глоток, посмотрела в окно. Подступала ночь.

– Решётки надо будет убрать, – как бы подумала вслух Роана и продолжила. – Да, Камилла, мы поговорим об Эдае, если ты хочешь. Позже. Когда ведьму казнят. Я смогу вздохнуть с облегчением. Всё встанет на круги своя, мы с тобой, как обычно, поможем половине города, а потом, вечером, запрём дверь и хорошенько всё обсудим, – Роана подмигнула, – и посекретничаем.

– Хорошо, – улыбнулась Камилла и поёрзала на стуле от нетерпения.

– Может, даже разрешу тебе поколдовать, – Роана подняла брови в наигранном раздумье. – Ой, даже не знаю.

Колдунья рассмеялась и, видя как Камилла собирается её упрашивать, сразу остановила девочку.

– Разрешу, – сказала Роана. – Разрешу!

– Обещаешь?

– Обещаю! – и добавила уже серьёзно. – Позже ещё обсудим. Сейчас мне нужно сделать одно очень важное дело. Исправить твою небольшую оплошность.

Камилла не поняла, о чём говорит колдунья.

– Принеси корзину, – попросила Роана.

Когда корзина оказалась на столе, колдунья убрала с неё полотенце. Внутри лежал странной формы фрукт. Он был большой, в два раза больше груши или яблока. У него была тонкая перламутрово-зелёная кожура и много мякоти. Фрукт время от времени плавно пульсировал, Камилла видела, как по жилкам под кожурой мерно перетекает густой сок.

– Когда ты спасла нищенку, – сказала Роана, – отняла у себя лет десять жизни. Чтобы вернуть потерянные годы, тебе придётся съесть эту ягоду.

– Съесть? – переспросила Камилла, недоверчиво следя за новой волной сокращения на ягоде. – Это хоть вкусно?

– Ты всё-таки ещё ребёнок, – снисходительно сказала Роана. – Это очень редкая ягода и очень ценная. Её тяжело расти, её легко испортить. Стоимость вот такого плода больше, чем дом, в котором мы сейчас находимся. Раза в три больше, чтобы ты понимала. Ягода точного названия не имеет, каждый называет её, как хочет – это специально для того, чтобы её тяжелее было найти. Мне больше всего нравится название Сладкая Душа. Недалеко есть тайный сад, в нём эту ягоду вырастили специально для меня. Следующая поспеет только через три года. У сладкой души есть три невероятных свойства: во-первых, колдуя над ней, не нужен откуп, во-вторых, ягода, если её съесть, возвращает потерянный из-за колдовства срок жизни, и, в-третьих, при всей своей необыкновенной полезности, эта ягода ещё и вкусная. Так что ешь. Произнеси вот это заклинание, – Роана протянула Камилле листок с написанным от руки стихом, – и ешь. Нужно съесть ягоду полностью, иначе не подействует.

– А как же ты? – спросила Камилла. – Я не могу. Роана, я… Ты же сама сказала, что я ещё ребёнок, у меня много времени, мне можно подождать, но ты…

– Хочешь сказать, что я старая? – спросила Роана.

– Нет, но, – Камилла подбирала слова. – Ты же уже взрослая, тебе опасно… Чего ты смеёшься?

– Ничего, – подавляя смех, сказала колдунья. – Никогда раньше аргумент, что я взрослая не играл в мою пользу.

– Хватит шутить! – возмутилась Камилла. – Ешь ты. А я потом, через три года поем. Роана, пожалуйста.

– Камилла, – колдунья проговорила уставшим тоном, – пожалуйста. Не спорь. Ты меня не переубедишь. Эта ягода – твоя. Съешь её, и успокой моё сердце.

Роана не была строга, но её утомлённый голос отбил у Камиллы всё желание перечить. Девочка опустила глаза к листу, прочла заклинание, от которого в воздухе почему-то не появилось ни единого символа, и взяла в руки ягоду. Она оказалась немного тёплой и тяжеловатой, шероховатой на ощупь. И действительно, очень даже вкусной.

*

Объевшись сладкой души, Камилла легла в постель и уже с закрытыми глазами спросила у Роаны:

– Ты не знаешь, почему ведьма убила лекаря?

– Нет, не знаю, – ответила Роана.

– А почему к тебе приходило так много людей, если в городе есть лекарь?

– Потому что однажды лекарь подорвал свою репутацию. С тех пор к нему идут только тогда, когда мои методы не помогают.

– То есть, никогда?

– Почему же? У лекаря хорошо получалось ампутировать конечности и рвать зубы. Что-что, а как зубы лечить, я так толком и не понимаю. Никто не понимает. Ладно, хватит. Завтра поговорим. Спи. Спокойной ночи.

Камилла не ответила, она мирно сопела, погрузившись в сон.

Роана тепло улыбнулась, погладила девочку по волосам и отошла от кровати. Положив в корзину несколько больших кусков говядины – припасы, вынесенные из спрятанной в стене комнаты, – Роана надела шубу и тихо ушла.

Только Саад видел, как закрывается за ней дверь. В руках голем держал книжку с записями Эдая и поглаживал её по обложке.

***

В каземате ведьмы стояло двое мужчин. Один с короткой дубинкой, другой – с хлыстом. Ведьма лежала на полу, её лицо заплыло от кровоподтёков, одежда измазалась в крови и порвалась. За решетками каземата стоял Реклер.

– Всё скажу, – задыхаясь от боли, проговорила ведьма. – Всё расскажу, клянусь! Только не надо больше.

– Зачем убила лекаря? – спросил Реклер.

– Месть Дариэля, – сказала ведьма. – Аптекаря.

– Месть за что?

– За уродливого ребёнка. Жена Дариэля рожала ночью, в праздник. Лекарь пришёл принимать роды пьяный. Дариэль думает, что это лекарь виноват в уродстве его ребёнка.

– Но ведь ребёнок не урод, разве нет? У него припадки, насколько я знаю.