Украинский церковный вопрос

«То, что Константинопольский Предстоятель не имеет права действовать в диоцезах и областях других патриархов и что это правило не дало ему права принимать апелляции по любому делу во Вселенской Церкви, становится ясно из следующего… Во-первых, в 4-м деянии этого Халкидонского Собора Анатолий Константинопольский получил порицание и от сановников, и от всего Собора за то, что действовал за пределами своей области и, забрав Тир у его епископа Фотия, передал Евстафию Беритскому, низложив и отлучив Фотия. Несмотря на то, что Анатолий привел множество оправданий, все совершенное там Собор признал недействительным, а Фотий был оправдан и получил обратно Тирские епископские области. Потому и Исаак Эфесский говорил Михаилу, первому из Палеологов, что власть Константинопольского Предстоятеля не распространяется на Патриархии Востока (у Пахимера кн. 6, гл. 1).

Во-вторых, гражданские и императорские законы не определяют, что только суждение и решение одного Константинопольского Патриарха не подлежат апелляции, но говорят неопределенно – «каждого патриарха» или во множественном числе «патриархов». Юстиниан в 123-й новелле говорит: патриарх диоцеза пусть выносит такие постановления, которые соответствуют церковным правилам и законам, причем никакая сторона не может возражать против его решения. И Лев Мудрый в 1-м тит. своего краткого изложения законов говорит, что решение патриарха не подлежит апелляции и не пересматривается другим патриархом, будучи началом всего в Церкви, ибо от патриарха все суждения исходят и им отменяются.

И снова Юстиниан в кн. 3, гл. 2 «Церковного сборника» говорит, что соответствующий патриарх будет рассматривать решение, не опасаясь апелляции. А в кн. 1, тит. 4 «Церковного постановления» сказано так: «Решения патриархов не подлежат апелляции», и еще в кн. 1 тит. 4, гл. 29: «Предшествующие нам императоры узаконили, дабы не было апелляций на решения патриархов».

Итак, если по законам императоров, которые согласуются со священными правилами, решения всех патриархов не подлежат апелляции, то есть не выносятся на суд другого патриарха, то как их может пересматривать Константинопольский Предстоятель? И если настоящее правило IV Собора так же, как и 17-е его правило, имело целью дать Константинопольскому Предстоятелю право принимать апелляции на решения других патриархов, то как императоры могли предписать диаметрально противоположное, когда им было известно, что гражданские законы, не согласующиеся с правилами, недействительны?

В-третьих, если мы согласимся с вышеупомянутыми папистами в том, что Константинопольский Предстоятель судит патриархов и пересматривает их решения, то, поскольку правило не делает исключения для какого-либо патриарха, он же, следовательно, будет судить Римского папу и пересматривать его решения и таким образом Константинопольский Патриарх будет и первым, и последним, и общим судьей всех патриархов и самого папы».

Таким образом, каноническим правом на пересмотр дела монаха Филарета (Денисенко) после решений, принятых полным Патриаршим Синодом Московского Патриархата, обладает только Вселенский Собор, с чем соглашается и Вселенский Патриарх

Варфоломей в своем патриаршем письме № 1203/26.8.1992 к приснопамятному Патриарху Московскому Алексию: «В ответ на телеграмму и письмо Вашего весьма возлюбленного и желанного Блаженства в связи с возникшей в Вашей братской Святейшей Русской Церкви проблеме, каковая сподвигла Ваш Священный Синод к принятию по известным ему причинам решения о лишении сана до недавнего времени одного из первенствующих членов этого Синода митрополита Киевского Филарета, мы желаем братски довести до сведения Вашей Любви, что наша Святая Великая Церковь Христова, полностью признавая исключительную компетенцию Вашей Святейшей Русской Церкви по этому вопросу, соглашается с соборным по нему решением, нисколько не желая доставлять какие-либо неудобства Вашей братской Церкви».

Иначе бы нарушался принцип тождества наказаний – один из четырех основных элементов единства Православных автокефальных Церквей.

† митрополит Пирейский Серафим

Совещание Предстоятелей четырех Православных Церквей Ближнего Востока и кризис соборности

ПИРЕЙСКАЯ МИТРОПОЛИЯ

ОТДЕЛ ПО ВОПРОСАМ ЕРЕСЕЙ И ПАРАРЕЛИГИЙ

6 мая 2019 года, Пирей

С душевной болью и глубоким разочарованием мы узнали из СМИ о проходившем в Никосии, 18–19 апреля 2019 года, совещании Предстоятелей Православных Церквей Ближнего Востока (Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской и Кипрской) с целью изучить современные церковные проблемы и, в особенности, занять позицию по жизненно важному и актуальному вопросу предоставления автокефалии украинским раскольникам. В очередной раз в связи с решениями четырех Предстоятелей в том виде, в каком они были опубликованы в СМИ, мы можем сделать вывод о том, что соборность в нашей Церкви находится, к сожалению, в глубоком кризисе. Кризис, который уже много десятилетий становится все более ощутимым и выражается, можно сказать, в том числе в бездействии и в искажениях. Две эти основные болезни соборности ясно проявились при возникновении и развитии всеереси экуменизма, по преимуществу же в двух его горьких плодах – Критском «Соборе» и пресловутом украинском вопросе.

В медицинской науке существует так называемый закон порочных кругов. В соответствии с ним, когда человек впадает в состояние комы, то начинают действовать эти самые порочные круги. Это означает, что сбой в одной системе вызывает сбой в другой системе. Второй сбой в свою очередь обостряет первый, параллельно вызывая и другие. А усугубление первого сбоя приводит к усилению второго и других сбоев и так далее. В итоге создается один порочный круг, который приводит к смерти. Все усилия медицинского персонала в отделениях интенсивной терапии направлены именно на то, чтобы с помощью доступных терапевтических средств разорвать эти порочные круги.

То же самое происходит и с церковным организмом. Одно духовное заболевание вызывает другое духовное заболевание. А оно – усугубляет первое и так далее. Например, возникновение в Теле Церкви какой-либо ереси, если ей вовремя и эффективно не противостоять, вызывает тяжелое заболевание наподобие духовного рака и приводит к сбоям в церковном организме, прежде всего в соборности. Ненормальное функционирование соборности в свою очередь облегчает дальнейшее распространение ереси, так что создается один порочный круг.

Этот порочный круг четко проявился в случае с экуменизмом. Многолетняя, приблизительно в течение века, деятельность этой всеереси и несвоевременное соборное ее осуждение неизбежно привело к бездействию соборности, а это бездействие способствовало дальнейшему ее распространению, поэтому сегодня мы получили трагический результат. Вместо осуждения эта ужасная ересь была одобрена и узаконена на Критском «Соборе». Но зло на этом не прекратилось. На этом «Соборе» впервые в практике Церкви мы имели дело и с искажением соборности. Как мы уже отмечали в своих более ранних заявлениях, Критский «Собор» создал «собор нового типа». По признанию одного из Предстоятелей, Архиепископа Албанского Анастасия, этот «Собор» не является копией прежних Соборов, но Собором нового типа». Это был «Собор», следующий не по стопам святых отцов», но «Собор» с экуменическими чертами. В самом деле, если мы сравним прежние Православные Соборы, то убедимся, что этот «Собор» по многим причинам не является органическим продолжение древних великих Вселенских Соборов. Ради краткости мы упомянем лишь две из них:

1. Несмотря на их существование, он не осудил ни одну из современных ересей. Слово «ересь» не встречается в его документах.

2. В качестве почетных гостей на него были приглашены инославные еретики. Искажение проявляется еще яснее, судя и по тому факту, что право голоса имели не все епископы, принимавшие участие в «Соборе», а только Предстоятели. Иными словами, Предстоятели были вознесены выше других епископов и перестали считаться первыми среди равных, но первыми без равных.

В пресловутом украинском вопросе, который является горьким плодом Критского «Собора», мы имеем дело одновременно и с бездействием, и с искажением соборности, равно как и с попранием основных священных канонов нашей Церкви. Бездействие ясно проявилось в том, что, хотя все Поместные Церкви настоятельно просят о созыве Всеправославного Собора для его разрешения, Вселенский Патриарх Варфоломей созывать Собор отказывается. Искажение проявилось также в способе организации и работе так называемого Объединительного Собора на Украине, что было отмечено в нашей недавней статье.

Прошедшее совещание четырех Предстоятелей Православных Церквей Ближнего Востока есть не что иное, как классический пример бездействия и искажения соборности. Во-первых, заявление совещания составлено так, что читатель может легко сделать вывод о том, что четыре Предстоятеля обсудили и приняли решения в отсутствии своего епископата, к числу которого относится каждый из них. А такой вывод можно сделать потому, что нигде в заявлении не видно, что Предстоятели встретились в Никосии для того, чтобы как уполномоченные своего епископата смогли донести принятые на поместных соборах своих епархий соборную позицию и решения по обсуждаемым вопросам. Таким образом, они нарушили 34-е Апостольское правило, которое предписывает: «Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех (то есть без ведома других архиереев, членов собора)».

А теперь то, что касается украинского вопроса. Нигде в заявлении не говорится о том, что четыре Поместные Церкви соборно обсудили данный вопрос в своих епархиях и приняли решение не признавать ни раскольническое украинское церковное новообразование, ни «Объединительный Собор», ни нового «Предстоятеля» Епифания. Ни слова не сказано в нем и о том, что они не отправляли на его интронизацию своих представителей, что не поминают его в диптихах, а также о том, что единственным каноническим [Предстоятелем] они признают митрополита Украины Онуфрия, и что единственным подходящим решением является созыв Всеправославного Собора. Единственное, о чем говорится, так это о том, что «они обсудили проблемы, возникшие после предоставления Православной Церкви на Украине автокефалии. Архиепископ Кипрский проинформировал их о посреднической инициативе, которую предпринял лично, и, как отмечается, с ней согласны трое Предстоятелей, выражая пожелание, “чтобы Его Блаженство продолжил ее во благо единства о Христе Православной Церкви”».

Но в чем же состоит эта «посредническая инициатива»7. Все архиереи четырех Поместных Церквей ознакомились и соборно обсудили содержание этой «посреднической инициативы»7. Об этом ничего не говорится. Да и в любом случае, почему все трое Предстоятелей, принадлежащие к тому же к трем старейшим Патриархатам и на основании этого обладающие более высоким церковным авторитетом, не предпримут какую-нибудь общую «посредническую инициативу», предварительно соборно изучив методологию и содержание этой «посреднической инициативы»7. Почему они отказываются от своей роли в качестве посредников, в то время, когда речь идет о серьезной и животрепещущей церковной проблеме мирового масштаба?

Мы ожидали от четырех Предстоятелей, чтобы они воспользовались возможностью этой встречи и, ощутив важность всей ответственности перед историей, предприняли бы, по нашему скромному мнению, три смелых и энергичных действия. Во-первых, единым голосом общим своим письмом (копии которого разослали бы во все Поместные Православные Церкви) поставили бы Вселенский Патриархат в известность о своем ясном и четком несогласии с его действиями в украинском вопросе. Во-вторых (в случае, если Фанар никак не отреагирует), созвали бы Расширенный Собор, в котором бы приняли участие все архиереи, принадлежащие этим четырем Поместным Церквам. Этот Собор, с одной стороны, осудил бы (в этот раз уже соборно) раскольническое церковное новообразование, а, с другой – призвал бы все прочие Поместные Православные Церкви утвердить их соборные решения. И, в-третьих (в случае опять-таки отсутствия реакции Фанара), созвали Всеправославный Собор с участием всех Поместных Православных Церквей, на котором бы осудили (в этот раз уже на всеправославном уровне) раскольническое церковное новообразование, наложив параллельно прещения на основных виновных в образовавшемся расколе.

Конечно, в этом месте рождается вопрос: как можно ожидать подобного рода смелых и энергичных действий от этих Поместных Церквей в то время, когда между ними самими серьезно страдает единство? Как известно, Антиохийская и Иерусалимская Церкви прервали евхаристическое общение друг с другом из-за церковной юрисдикции в Катаре, а Антиохийская Церковь, в отличие от других трех, не признает Критский «Собор» в качестве Всеправославного, имеющего вселенский авторитет. Ну и как они могут врачевать другие расколы и разделения в церковном Теле, когда сами между собой пребывают в разделении? Здесь уместны слова нашего Господа: «Врач! Исцели Самого Себя» (Лк. 4:23).

† митрополит Пирейский Серафим

Украинские униаты и «Объединение цЕрквей»

ПИРЕЙСКАЯ МИТРОПОЛИЯ

ОТДЕ/1 ПО ВОПРОСАМ ЕРЕСЕЙ И ПАРАРЕ/1ИГИЙ

24 июня 2019 года, Пирей

Мы неоднократно говорили о вторжении и о господстве в академическом богословии, в особенности в наших духовных школах, всеереси экуменизма. Эта страшная и многообразная ересь оказалась самой крупной ересью всех времен, как раковая опухоль, она, к сожалению, поразила сознание подавляющего большинства академических преподавателей. Это, по меньшей мере, доказывается открытием на богословском факультете Фессалоникийского университета им. Аристотеля направления «исламоведение», организацией духовными школами конференций и семинаров, а также статьями и публикациями профессоров и иных лиц.

После Критского «Собора», на котором вместо осуждения восторжествовала всеересь экуменизма, почти весь богословский мир нашей страны пошел на поводу у межхристианского и межрелигиозного экуменизма, с гораздо большим на этот раз напором и ревностью (конечно, «не по разуму») отдавая все свои силы на продвижение его целей: на первом этапе – объединение раздробленного христианского мира с Православной Церковью без покаяния еретиков и инославных, несмотря на имеющуюся разницу в догматах, а на втором – слияние христианства со всеми прочими религиями. Хотя речь не идет о стремлении к подлинному единству в истине, но зато можно предположить, что это будет способствовать единству истины и лжи, слиянию разнородных элементов, что произойдет в результате уступок и «новой интерпретации» заблуждений инославных, равно, как благодаря модернистским толкованиям библейских мест приведет к необоснованным и незасвидетельствованным у наших святых отцов выводам.

Примером такого академического богослова может вполне определенно быть и заслуженный профессор богословского факультета Афинского университета Панайотис Бумис, который позиционирует себя как горячий сторонник синкретизма, как это, по крайней мере, видно из его сочинений и публикаций, в которых он пытается «доказать», что папизм – это не ересь, а Церковь. Правоту этих слов подтверждает вышедшая недавно в свет его статья, которая 18 июня 2019 года была опубликована на сайте «Ромфеа» под названием «А, что же украинские униаты?» с подзаголовком «И великое преодоление». Она является продолжением предыдущей статьи «А, что же украинский народ?» с подзаголовком «Весть апостолов». По благодати Божией, мы прокомментируем данную статью для того, чтобы, с одной стороны, опровергнуть заблуждение, а с другой – призвать верующий народ Божий бодрствовать и быть осторожнее.

Заимствовав в качестве повода трагическое церковное положение на Украине, автор статьи в принципе верно отмечает, что именно «общий Всеправославный Собор должен непременно взять на себя разрешение этого вопроса». И в то время, как и ожидали, далее он стал приводить аргументы в подтверждение этой своей позиции, которая к тому же является и позицией всех автокефальных Церквей как единственно подходящее решение для преодоления украинской проблемы. И, пользуясь авторитетом преподавателя канонического права клеймить явное нарушение священных канонов, имевшее место при предоставлении автокефалии нераскаянным киевским раскольникам, он странным образом пытается развернуть проблематику вопроса в другом направлении. Причем ему даже в голову не приходит напрямую углубиться в рассмотрение сути проблемы, допустим, кто несет ответственность за разрыв церковного общения всеправославных масштабов, нанесший серьезный вред Православной Церкви. Это страшное событие, по словам святителя Иоанна Златоуста, не смывается даже мученической кровью, что однако не стало полной неожиданностью. Оно было вызвано некоторыми людьми, которые несут за это ответственность перед полнотой Церкви и Богом. Господин профессор не знает, что сказать и как оправдать безжалостное и жестокое гонение, начавшееся на Украине после предоставления автокефалии, когда раскольники и униаты усердствуют в совершении невиданных зверств, захватах и вандализме в отношении верующих канонической Церкви под управлением митрополита Онуфрия. Но все это автор с полным безразличием пропускает мимо. Очевидно, ему это не интересно. Его занимает другое. А именно: что будет с украинскими униатами и как они смогут войти в Православную Церковь. После того, как будет достигнуто единение с папистами! Так, он пишет: «Необходимо, чтобы вот это [то есть вопрос о вхождении униатов в Православие], [сделал Всеправославный Собор], и тем более, если многие из них [униатов], желают войти и присоединиться к Православной канонической Церкви Украины. Пользуясь как предлогом местной церковной проблемой Украины, Всеправославный Собор (сначала пусть в лице получивших на то полномочия Предстоятелей Церквей) может разрешить для Православной Церкви и иные более общего характера общеправославные вопросы».

В связи с этим вопрос господину профессору: а знает ли он, что такое уния? Читал ли он в нашей церковной истории о том, какую прозелитическую деятельность с момента своего основания (XII век) и до сего дня вели униаты в странах Восточной Европы и какие лукавые методы использовали и продолжают использовать для того, чтобы совратить православных? Знает ли он о сонме священномучеников, украшающих церковный небосклон, которые приняли смерть от рук униатов? Сознает ли, что вот эти «волки в овечьей шкуре» всегда были «пятой колонной папизма», его отборнейшим и образованнейшим орденом в сердце Православия, своей деятельностью преследующие определенные цели. Учитывает ли, какие страшные гонения устраивали и какого масштаба преступления совершали они против православных на протяжение веков? И слышал ли он когда-нибудь о геноциде наших православных сербских братьев во время Второй мировой войны, когда хорватские униаты зверски уничтожили восемьсот восемьдесят тысяч сербов? Итак, он и в самом деле верит в то, что фанатично преданные папизму и действующие целенаправленно униаты могут отречься от папизма и принять Православие? Мы, по крайней мере, в это не верим! В любом случае, может ли профессор указать нам на давнишние или недавние примеры принятия униатами Православия? К сожалению, нет ни одного такого случая. Следовательно, все рассуждения о «присоединении униатов» к Православию есть не что иное, как пустословие и бессодержательная болтовня. Хочется спросить, в каких мирах обитает господин профессор?

Эта не единственная навязчивая мысль, которая его терзает. Есть еще одна, намного более серьезная. Речь идет о «более полном» объединении с римо-католиками, которых он везде, с самого начала и до конца, называет «Церковью», причем, как мы увидим ниже, «избранной», выдумывая на этот раз странное и модернистское толкование Второго и Третьего соборных посланий евангелиста Иоанна. Он пишет: «Так же как он [Всеправославный Собор] может поставить на обсуждение еще один более общий вопрос о более полном единении Римско-Католической Церкви с Церковью Православной, вопрос, который уже брезжит на горизонте».

Здесь господин профессор снова показал, что живет в иной реальности. Разве ему неизвестно, что Всесвятейший Вселенский Патриарх Варфоломей отказывается созывать Всеправославный Собор несмотря на то, что все автокефальные Церкви отмечают его необходимость? А это означает, что восстановление внутриправославного единства с человеческой точки зрения выглядит невозможным. Так как же мы можем говорить о восстановлении единства с папистами, в то время как даже внутриправославное единство восстановить не получается? Как мы можем думать об украинских униатах в то время, когда первейшим, важнейшим и нужнейшим делом и долгом нашей Церкви является не то, как мы «присоединим» униатов, а то, как мы закроем эту страшную рану разрыва церковного общения, которая возникла в лоне нашей Церкви. Здравый смысл диктует следующее: вначале надо уладить то, что касается нашего дома, и только потом думать, как справиться с тем, что находится за его пределами.

К сожалению, ошибочные воззрения господина профессора на этом не заканчиваются. Ниже он описывает, как представляет себе возможное объединение с папистами: «Естественно, в случае воссоединения Восточной и Западной Церкви этот вопрос (пиши – чудо, здесь игра слов по-гречески θέμα-θαύμα. – Примеч. пер.) должен быть разрешен, в частности, путем заключения соглашений между ними. Возможно, будет достаточно одной особой, общей архиерейской службы – литургии с участием Предстоятелей обеих сторон, за которой и будет озвучено официальное исповедание, включающее соглашение и разрешающее два существенных и основных различия, а именно: Filioque и первенство власти (непогрешимость)». А рецепт объединения нашел господин профессор. По его мнению, догматические заблуждения папизма в итоге были простыми недоразумениями прошлого. Так, Filioque было лишь «ошибкой перевода», а вопрос первенства власти (непогрешимость) может быть решен, если мы согласимся с тем, что первенство исходит не напрямую от папы, а опосредованно, то есть через Вселенский Собор. Святые отцы Вселенского Собора (879–880), которые считали Filioque еретическим и злочестивым учением, заблуждались, как это вытекает из позиции господина профессора, который, исправляя их, высказывается в том смысле, что Filioque было «ошибкой перевода». Таким образом, сейчас достаточно будет подписать какие-то двусторонние «соглашения», а потом совершить «одну особую, общую архиерейскую службу – литургию с участием Предстоятелей обеих сторон, за которой и будет озвучено официальное исповедание, включающее соглашение и разрешающее два существенных и основных различия, а именно: Filioque и первенство власти (непогрешимость)». И, о чудо, столь желаемое единство Востока и Запада станет отныне свершившимся фактом! А все остальные заблуждения папизма, которых десятки, автоматически исчезнут. Какая жалость, что этим чудодейственным рецептом не воспользовались участники двусторонних переговоров: паписты и православные, которые уже тридцать девять лет бесцельно мучаются в рамках межхристианского диалога, чтобы достигнуть единства.

Что еще остается урегулировать? Как произойдет объединение с папистами: через их помазание святым миром или без него. Но и этот вопрос уже решил господин профессор. Он пишет: «Если в случае приема только украинцев будет необходимо помазать их святым миром, то для достижения явного-завершенного объединения всей Римско-Католической Церкви с Православной, возможно, не понадобится даже и этого (миропомазания)».

Ах, если бы мысли господина профессора на этом заканчивались. К сожалению, у них есть продолжение. Своими дальнейшими рассуждениями он пытается дать библейское обоснование известной экуменической «теории Церквей-сестер», прибегая, безусловно, к невероятной герменевтической эквилибристике и ссылаясь на Второе и Третье соборные послания евангелиста Иоанна Богослова. По мнению господина профессора, о двух «Церквах-сестрах» Востока и Запада, Римской и Константинопольской, евангелист Иоанн предвозвестил (по всей видимости, пророчески) в своих Втором и Третьем соборных посланиях. Причем они не просто сестры, но «избранные». Так, автор пишет: «В том, что мы поддерживаем все это, не только мужество, но и дерзновение придает нам святой Иоанн Богослов, ученик, повторимся, любви. И это потому, что в своих Втором и Третьем соборных посланиях, где пишет о двух Церквах-сестрах, он предначертывает место и отношения между двумя Церквами Востока и Запада… Впечатляет тот факт, что апостол рассуждает о двух сестрах, которых называет избранными (= избранными Богом)».

Едва ли есть необходимость отмечать, что эта его герменевтическая позиция не засвидетельствована ни у одного из отцов нашей Церкви. Из новейших толкователей ни покойный Требелас, ни профессор Каравидопулос, ни покойный Сакос не поддерживают его утверждения. А именно, все три вышеуказанных профессора, толкуя на основании святых отцов Писание, в частности, первый стих Второго послания Иоанна: «Старец – избранной госпоже и детям ее, которых я люблю по истине, и не только я, но и все, познавшие истину», говорят в принципе о том, что под термином «избранная госпожа» Ионн разумеет не какое-то физическое лицо, но некую Поместную Церковь, и, по всей вероятности, Малоазийскую. То же самое касается и 13-го стиха того же самого послания: «Приветствуют тебя дети сестры твоей избранной. Аминь». И здесь во фразе «сестры твоей избранной» подразумевается не какое-то физическое лицо, а иная Поместная Церковь Малой Азии. Две упоминаемые «избранные сестры» и «госпожи» Второго послания, по мысли вышеуказанных профессоров, это две Поместные Церкви Малой Азии, а не Церкви Римская и Константинопольская, как хочет господин профессор.

Бьет мимо цели и толкование, которое он дает именам Гай, Димитрий и Диотреф Третьего послания Иоанна. Он пишет: «То, что апостол Иоанн говорит о Востоке и Западе, видно и из других свидетельств Третьего его послания, когда идет речь о предстоятелях их Церквей: 1) о Гайе (= земле, земному, твердому, прочному)[1], то есть о приземленном институте соборности на Востоке, 2) о некоем Димитрии (= Δα = земле, земляном, земнородном), и о некоем Диотрефе (= вскормленном Зевсом), то есть о двух различных типах института папства (приземленном и возвышенном). Таким образом, в том числе и путем объединения двух его посланий, евангелист Иоанн Богослов помогает нам понять, что с помощью символов и откровений говорит о двух великих Церквах-сестрах и об их таящемся на протяжении веков единстве».

Все толкователи, как древние, так и новейшие, имена «Гай», «Димитрий» и «Диотреф» считают именами физических лиц. Таким образом, символическое уподобление Гайя «приземленному институту соборности на Востоке», Димитрия «приземленному институту папства», а Диотрефа «возвышенному институту папства» являют собой произвольные толкования, не имеющие никаких оснований в нашей герменевтической традиции.

Кроме того, мысль господина профессора о том, что евангелист Иоанн называет «госпожой» отсеченную от Церкви папскую религиозную общину и характеризует ее «избранной (избранной Богом. – Примеч. авт.) Церковью», является произвольной и не имеющей свидетельств в традиции нашей отеческой герменевтики. Священный писатель не мог бы «изречь пророчества» о том, что еретический папизм есть «избранная Церковь», потому что в этих посланиях особенно ярко подчеркивается понятие истины, которое есть признак «избранной Церкви». Он пишет, что любит детей «госпожи» «по истине» (1.1), и что «весьма обрадовался, что нашел из детей твоих, ходящих в истине, как мы получили заповедь от Отца» (1.4). К тому же в другом месте священный автор доходит до того, что советует «избранной госпоже» и «ее детям», что, если «кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его» (1.10)! Отколовшись от единой и неразделенной Церкви и став представлять из себя особое религиозное сообщество, папизм исказил православную веру, добавив к ней десятки заблуждений. Если даже предположить, что Иоанн обращает свои послания к Римской Церкви, он отправлял бы их к стоящей тогда в истине Церкви, но ни в коем случае после того, как она уклонилась в ересь.

Завершая свой комментарий, хотелось бы выразить свое разочарование подобного рода «богословскими» фейерверками, которые все, что угодно, но только не содействуют назиданию читателей, сослужа нашей Церкви губительную службу. А ведь дело Церкви – собирать «как птица собирает птенцов своих под крылья» (Мф. 23:37), чтобы они могли спастись! Подобные аргументы создают непозволительную путаницу и притупляют духовные чувства верующего народа Божия и студентов-богословов. Кроме того, мы полагаем, что такие публикации сослужат самую дурную службу и еретикам, поскольку дают им возможность почивать в своих заблуждениях и лишают возможности покаяния и возвращения в Православие.

† митрополит Пирейский Серафим

Украинский вопрос. Подлинный канонический взгляд. Констатация фактов. Решение

ГРЕЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПИРЕЙСКАЯ МИТРОПОЛИЯ

Ακτή Θεμιστοκλέους 190,185 39 ΠΕΙΡΑΙΕΥΣ, Τηλ. [phone], Fax [phone], Emainame = "note" [e-mail]

ЗАЯВЛЕНИЕ

12 сентября 2019 года, Пирей

Яс большой печалью слежу и читаю статьи и высказывания преосвященных архиереев, профессоров, юрисконсультов, публицистов и всех интересующихся весьма сложным и крайне серьезным вопросом, который возник в связи с предоставлением Вселенским Константинопольским Патриархатом украинской автокефалии. Доклады на эту тему, подготовленные Синодальными комиссиями по догматическим и номоканоническим вопросам, по межправославным и межхристианским отношениям, о которых стало известно из недавнего коммюнике уходящего состава Постоянного Священного Синода 162-го синодального периода, подталкивают меня к высказыванию своего мнения, которое, как я считаю, находится вне зоны внимания тех, кто не столь разбирается в этом предмете.

1. На протяжении веков человечество пытается осмыслить и очертить границы жизненных ценностей, постичь смысл мироздания, который отождествляется с вечной жизнью Бога, находящегося за пределами времен и сроков. Живущие в мире после грехопадения, мы не в силах без очищения и просвещения постигнуть величие и истину вечности, поскольку душа наша сотворена как дыхание бессмертного Бога (Быт. 2:7). Понимание вечности как естественного пространства и времени, внутри которых происходит совершенствование человека, о чем величественно возвещает апостол Павел: «Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:14), очерчивает границы ценностей человеческой жизни и указывает на истинность слов Христа: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8:36). Мы как существа ограниченные, за единицу измерения времени принимающие сутки и по обороту нашей планеты вокруг своей оси знающие, что прошел один год, без очищения от земных страстей, безусловно, процесса болезненного, ибо он требует духовных подвигов, по словам святых отцов, «дай кровь и прими дух», постигнуть во всей глубине факт временности нашего присутствия в земном мире и подняться от твари к Творцу – весьма трудно. Для этого требуется серьезная духовная и нравственная работа, несмотря на особые указания Господа: «Ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру» (Мк. 13:35). Ведь если мы поймем то, о чем проповедуем, во что веруем и то, что доказывается каждый день нашим призванием к вечности, тогда изменятся приоритеты всей нашей жизни. В Своем Откровении Господь учит: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр. 22:11–13).

2. Суд над каждым человеком, по сути, связан со словами Господа из его Первосвященнической молитвы: «Слово, которое Я говорил, оно будет судить его» (Ин. 12:48). Это указывает на значение наших дел для оправдания нашей личной веры и на их метафизический смысл. Несомненно, спасают нас не дела, а лишь бесконечная милость нашего Господа, но они доказывают неподдельность, достоверность и истину нашей веры, согласно превосходному изречению Иакова, брата Господня: «Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2:17). Очень важен один факт, который ускользает от нас. В Своей Нагорной проповеди Господь возвестил нечто потрясающее, как это отражено у евангелиста Матфея: «Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:21–23). Отсюда можно сделать такой вывод: дела каждого человека определяют его место по отношению к своему Творцу в вечности!

3. В наше смутное время вместе с мерой и рассуждением мы утратили и способность к восприятию, и происходит это не только с нами, простыми и безыскусными людьми, но и со специалистами – обладателями светского юридического и богословского образования. Возможно, это потому, что мы замкнулись в земном времени и пространстве и задыхаемся из-за того, что заземленная наша жизнь весьма поверхностна. Мы воспринимаем Благого Бога как «утилитарное» понятие, которое по собственной воле и в зависимости от наших врожденных инстинктов можем приспособить к нуждам собственной болезненной психики. В высшей степени трагично видеть в рядах иерархов, обладающих во всем остальном необычайно глубоким умом, профессоров, которые решительно и, не осознавая всей серьезности ситуации, излагают свое искаженное восприятие истинного знания о Всеблагом Боге. Так, «постотеческие» богословы, довольствующиеся суетным и явно ложным пустословием, в отношении которых преподобный и богоносный Паисий точно заметил, что заповедь Христова: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк. 12:30) никогда не была для них определяющей, ибо они не возлюбили Бога, но пытаются повторять «богословие» Варлаама, Григоры и Акиндина в ее новой, «улучшенной» версии. Подобно тому, как любой творец познается своей деятельностью, так и Всеблагой Бог, Который открылся миру через Единородного Своего Сына и Слово Божие, познается через свое творение. Как сказано у царя и пророка Давида: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18:1). Тот, Которому мы, несовершеннейшие и земные, служим либо делом своим, либо словом, есть Тот, Кто «сказал, и они сделались, повелел, и сотворились» (Пс. 148:5). Чтобы хоть в малейшей степени приблизиться к всемогуществу Всеблагого Бога, его всепремудрости и безграничной любви, взглянем на материальный мир со сверхстрогой математической точки зрения и с помощью всевластных природных законов, о чем я рассуждаю в своем скромном труде «Мир, эволюция или творение, случайность или непостижимая целесообразность, естественный отбор или премудрый Божественный Промысл?» («Κόσμος, έξέλιξις ή δημιουργία, τυχαιότης ή άπερινόητος σκοπιμότης, φυσική έπιλογή ή πάνσοφος θεία πρόνοια;» (Πειραιεύς 2012)[2]. Если принять во внимание, что космической единицей измерения является один световой год, равный девяти с половиной триллионам километров, который проходит свет, пробегая со скоростью триста тысяч километров в секунду, и что конечная материальная вселенная, согласно вычислениям астрономов, имеет диаметр 16–20 миллиардов световых лет, то мы приблизимся к этим величинам, если умножим диаметр материальной Вселенной на девять с половиной триллионов километров, проходимых светом за один год. И тогда выйдем за пределы нашего ума, испытав, безусловно, онтологическое потрясение. А если еще к этому прибавить, что, согласно астрономической теории, помимо известной нам материальной Вселенной, может существовать и вселенная из антивещества, и, кроме того, духовный мир, который сотворил Он – Непонятный и Непостижимый… Таково есть Превосходное, Всесовершенное и Всенепорочное Триипостасное Божество, Которое открылось человечеству в воплощении Бога Слова, Который, по величественному выражению небошественного Павла, есть «сияние славы и образ ипостаси Его» (Отца)» (Евр. 1:3). Таков есть Господь Славы. Приближение к Всечистому Триипостасному Творцу жизни не может стать средством для собственного развития или способом добывания средств, это приближение не является безусловным и не достигается мирскими методами. Мы, несчастные, жестоко заблуждаемся, если считаем Всеблагого Бога «полезным» и способным приспосабливаться к нашим намерениям и нашей способности к восприятию. То, сколь мы несчастны, мы поймем в тот день, когда наше сердце отсчитает последний удар. И, конечно, мы всегда должны «любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18), одновременно «говоря правду в любви» (Еф. 4:15), и никогда не забывать, что Истина, Любовь и Правда не являются понятиями мира сего, но суть Воипостасная Действительность, Всеблагой Триипостасный Бог. И мы никогда не должны забывать о том, что «Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12:29).

4. Абсолютная ответственность епископов и пресвитеров Церкви перед Богом состоит в том, чтобы сохранять и никоим образом не расшатывать ее каноническое, экклесиологическое и литургическое единство – высочайшую ценность, согласно Первосвященнической молитве Основателя Церкви – Господа, Который молился так: «Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11). Единство это, однако, определяется ясным указанием Господа – «как и Мы», которое означает, что Прообразом этого единства является Сам Триединый Бог. Как едины и единосущны в абсолютной истине, правде и неизреченной любви Три Лица Всесвятого Бога, так и мы должны хранить единство веры «в союзе мира» (Еф. 4:3).

Таким образом, единство, не имеющее Прообразом «как и Мы» Триединого Бога и основанное на лжи, насилии и нарушении заповедей Пресвятого Духа, божественных и священных правил, как пытается сегодня сделать синкретический экуменизм, является насилием над истиной и приобщением к миру тления и смерти. Показательно святоотеческое изречение свт. Иоанна Златоуста о том, что даже мученичество – высочайшее доказательство преданности и любви к Богу – не может смыть злодеяние раскола и ереси: «Грех раскола не смывается даже мученической кровью». Единство церковного Тела, которое, по величественному определению апостола Павла, есть Тело Христово во Главе с Ним Самим (Еф. 1:22–23) – это неоспоримая ценность, и поэтому ересь этнофилетизма, а через нее расшатывание церковного единства, являются каноническим преступлением. Следовательно, любое предпринимаемое кем бы то ни было церковное движение, которое поражает единство Тела Церкви, есть падение, за которое надлежит держать ответ пред лицом Зиждителя Церкви и Господа.

В случае с украинской «автокефалией» совершенно безосновательно утверждать, что единство Церкви достигается через «восстановление» и вхождение в Церковь нераскаянных, изверженных из сана, анафематствованных, нерукоположенных, отщепенцев и раскольников путем созыва так называемых приходских собраний, когда в тот же самый момент то же самое событие приводит к разрыву церковного общения с двенадцатью с половиной тысячами канонических церковных общин-приходов и сотней канонических митрополитов на Украине, с Патриархатом, состоящим из двухсот семидесяти митрополитов и епископов, с более чем 250 млн верующих. И тем более, что это происходит сегодня, когда монах Филарет (Денисенко) реорганизовал Киевский лжепатриархат на основании недавнего решения украинского суда, запретившего его ликвидацию по иску «внуков» Филарета![3]

5. Я подписываюсь под отправленным 1 сентября 2019 года текстом иеромонаха Дамаскина Святогорца (келья Филадельфа) касательно геополитического измерения изучаемого вопроса, который всегда пишет с необычайной проницательностью, глубокомысленно, со знанием фактов и рассудительностью, добавив лишь, что сторонники евроатлантизма в их попытке задушить Российскую Федерацию разработали план, чтобы отрезать ее от теплых морей с помощью своих протекторатов: стран Балтии, Молдавии, Украины, Грузии и Азербайджана. Это вынудило Российскую Федерацию провести военную операцию и присоединить Крым, чтобы через Азовское море иметь выход в Средиземноморье и доступ к сфере своих интересов на Ближнем Востоке. Очевидно, что такое огромное государство, как Россия, не может ограничиваться портом в Архангельске за полярным кругом и во Владивостоке напротив Японских островов в Тихом океане. Следовательно, Православная Церковь стала инструментом в украинском вопросе, как доказывают заявления, что время от времени делают представители правительства США. Первое место среди них занимает поздравление главы Госдепа США Майка Помпео по поводу предоставления автокефалии так называемой Украинской автокефальной Церкви[4], факт, не имеющий прецедентов, когда бы глава Госдепа США направлял поздравления в связи со строго церковным деянием.

Конечно, греческий народ раздражен безрассудной российской внешней политикой, направленной на укрепление извечного врага эллинизма и православных народов Балкан – турецкого исламского империализма, которому Россия не только поставляет сверхсовременные системы вооружения, но и помогает стать ядерной державой, занимаясь строительством трех АЭС. Не забудем мы и неизменное поведение наших православных русских «братьев», начиная с орловской кампании (1770) и до планов создания Великой Болгарии по Сан-Стефанскому мирному договору (1877–1878), от Священного союза (1815) до Палестинского общества (1882) по расхищению принадлежавших Греческому православному Патриархату святынь Святой земли, от вооружения Лениным Кемаля Ататюрка и четников для совершения геноцида понтийского и малоазийского эллинизма до нынешнего враждебного поведения Российской Федерации, проявляющегося в вооружении Турции и помощи в ее ядерном модернизировании.

Разве не мог бы президент Путин и великая Российская Федерация создать мощную православную ось на страх врагам – представителям евроатлантизма и скрывающимся за ними сионистам, одним телефонным звонком защитить от турецкого зверства первопрестольный, согласно канонам Церкви, Вселенский Патриархат, открыть школу на Халки, возобновить богослужения в Святой Софии – всеправославной святыне, заставить Турцию признать Вселенский Патриархат в качестве международного юридического лица? Отдать Вселенскому Патриархату обращенные в мечети известные храмы мученического народа ромеев? Все это мы не можем забыть, равно как и крадущуюся ложь «третьего» Рима или теорию белых клобуков, но в то же время мы не можем с экклесиологической точки зрения ни словами, ни делами содействовать расшатыванию церковного единства Православных автокефальных Церквей.

6. Я отслеживаю, как засвидетельствовал в начале, тексты и публичные высказывания преосвященных митрополитов, уважаемых профессоров и иных публицистов, которые ссылаются на отдельные случаи антиканонических церковных действий в османскую эпоху, а также на известные 3, 4 и 5-е правило Сардикийского Поместного Собора. Или подчеркивают, что Церковь как Хранительница благодати не подлежит ограничениям, или что с точки зрения священных канонов существует возможность урегулирования вопроса по икономии, а не по акривии, или что с отзывом Деяния Патриарха Дионисия IV 1686 года сегодня, триста лет спустя, изменился канонический статус Украины, или пытаются черпать аргументы из периода османского пленения греческого народа и Церкви, или что единственным условием предоставления автокефалии и восстановления раскольников и отщепенцев является покаяние, или подчеркивают очевидное право Вселенского Патриархата предоставлять автокефалию. Или утверждают, что у нас якобы нет канонического права судить о решении Священного Синода Вселенского Патриархата, но при этом мы можем только выполнять его, несмотря на то, что выполнив станем соучастниками деяния, которое расшатывает единство Церкви. При этом никто не обращает внимания на основные условия решения этого вопроса, каковыми является соблюдение тождества наказаний – одного из четырех составляющих элементов единства Православных автокефальных Церквей (1. Общая чаша. 2. Диптихи. 3. Мирные послания. 4. Тождество наказаний), и каноническая подсудность по конкретному вопросу.

Вольно или невольно они пренебрегают главнейшими условиями этой, по видимости, запутанной проблемы, решить которую наша Святейшая Церковь дала на Святом Шестом Вселенском Соборе, состоявшемся в 691 году при императоре Юстиниане II Ринотмете. Проходил он в Трулльской палате дворца, и своим 2-м правилом подтвердил определенные правила Карфагенского Собора, которые разрешили вопрос церковной юрисдикцией еще в 424 году.

Здесь следует сказать, что в нашей Святой Церкви не может идти речи об обычном праве, потому что право Церкви проистекает из Откровения Живого Бога, Который, по Его собственному возвещению: «Я есмь и путь, и истина, и жизнь» (Ин. 14:6), есть воплощенная Истина, и из наития Всесвятого и Совершительного Духа, Который в день Пятидесятницы сошел на Церковь и пребывает в ней, по неложному уверению Господа: «Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину» (Ин. 16:13). Таким образом, право в Церкви не является плодом человеческого законотворчества и представлений, но имеет источником Богооткровенный евангельский закон, правила Вселенских Соборов и Соборов Поместных, которые утверждены первыми, а также правила святых, богоносных отцов.

Если даже допустить, что на Украине имела место параллельная каноническая власть и юрисдикция и Вселенского Патриархата, и Русской Церкви, так как в 1686 году Украина была передана Русской Церкви «под опеку», эта параллельная власть и юрисдикция прекратилась, когда Русская Церковь первой начала и завершила каноническую процедуру, факт, который признал и Вселенский Патриарх Варфоломей в своем патриаршем письме за № 1203 от 26 августа 1992 года на имя приснопамятного Патриарха Московского Алексия, которое мы приводим ниже.

7. Несомненно, согласно каноническому праву Православно-Кафолической Церкви, на основании 3-го Второго Вселенского и 28-го правил Четвертого Вселенского Соборов, Вселенский Константинопольский Патриархат имеет в неразделенной Церкви преимущества чести между патриаршими престолами после престола Ветхого Рима. Но после отделения и отпадения от нее престола Ветхого Рима, вследствие чего, к сожалению, возник всееретический папизм, губитель западного христианства (и, как результат, религиозные войны, инквизиция, Реформация, атеизм, нигилизм), первопрестольным в Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви является Вселенский Патриарх, который обладает каноническим и законным правом почетного председательства, как primus inter pares («первый среди равных»), Православных автокефальных Церквей. Он будет председательствовать на будущем Вселенском Соборе, а сейчас выступает в роли координатора Святейших автокефальных Церквей, как это происходит со всеми председательствами в мире на протяжении истории. Он же предоставляет автокефалии и автономии церковным структурам при условии одобрения соответствующих решений будущим Вселенским Собором. Все вышесказанное, безусловно, имеет силу, поскольку главным образом по вине Русской Церкви Православным автокефальным Церквам не удалось принять совместное решение о согласовании процедуры предоставления автокефалии и автономии, что обсуждается на протяжении пятидесяти лет и предполагает обращение самой церковной структуры, согласие Церкви-Матери и одобрение прочих автокефальных Православных Церквей.

В соответствии с этим Вселенский Патриархат мог предоставить автокефалию церковной структуре, которая его об этом просит и отвечает каноническим условиям. Но в конкретном случае с Украиной, которая, несмотря на то, что является отныне независимым государством, а ее каноническая Церковь имела каноническое право просить о предоставлении автокефального статуса. Положением 17-го правила IV Вселенского Собора определено: «Если царской властью был основан город или будет основан после, то и распределение церковных приходов пусть последует гражданским и государственным постановлениям». Из этого следует, что единственная каноническая структура страны, которая по решению Вселенского Патриарха Дионисия IV с 1686 года управляется Московским Патриархатом и сегодня обладает статусом автономии, антиканонически предоставленным ей Русской Церковью, а поэтому не желает и не стремится к провозглашению себя автокефальной Церковью.

И поэтому не может быть никакого сравнения между автокефалией, предоставленной украинским раскольникам и отщепенцам, и каноническим предоставлением Вселенским Патриархатом автокефального статуса каноническим Церквам Элладской, Сербской, Болгарской, Румынской, Польской, Албанской и Чешской и Словацкой. К автокефалии Украинской Православной Церкви стремились прозападный бывший президент страны Петр Порошенко, Верховная рада и две раскольнические структуры: «Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата», которая в 1992 года откололась от Московского Патриархата, сопровождая этот шаг жесткой агрессией и проклятиями в адрес Московского Патриархата (ее глава изверженный из сана и анафематствованный бывший митрополит Киевский монах Филарет (Денисенко)), и «Украинская Автокефальная Православная Церковь», созданная в 1921 году советской властью (во главе с лжеепископом Василием Липковским, который был рукоположен «иереями и мирянами»). Из-за своего сотрудничества с нацистскими завоевателями страны она подверглась гонениям и как будто бы ушла в подполье. После этого в 1980 году была возрождена самозваным «патриархом» Мстиславом, проживавшим на Западе, и впоследствии управлялась самозваным «митрополитом Киевским и всея Украины» Макарием (Малетичем) – изверженным из сана бывшим священником Русской Церкви, «рукоположенным» во лжеепископа изверженным из сана диаконом Русской Церкви Викентием-Виктором Чекалиным, трагической фигурой с богатым «послужным списком»: «православный» лжеепископ, униат, протестантский пастор, осужденный за гомосексуализм, пенсионер по психическому заболеванию. Вселенский Патриархат «восстановил» в каноническом поле эти две раскольнические «церковные» структуры вместе с их главами, канонический статус которых никакая другая Православная Церковь не признавала и не признает до сего дня.

В частности, монах Филарет (Денисенко), будучи клириком Московского Патриархата в сане митрополита Киевского, в 1992 году, как уже было сказано ранее, был извергнут из сана, лишен высокого архиерейского достоинства, и после этого за раскол и другие неканонические свои деяния (блуд) был анафематствован. А другой, Макарий (Малетич), как уже было сказано, вообще не имеет канонической хиротонии. Затем был созван так называемый Объединительный собор, избравший «предстоятелем» «митрополита» Епифания, который имеет «хиротонию» от анафематствованного монаха Филарета, после чего возникшей в результате всех этих действий новой структуре был предоставлен автокефальный статус.

В этой конкретной ситуации возникает такой крайне важный с канонической точки зрения вопрос: а являются ли безапелляционными решения полного Синода под председательством Патриарха, каков Синод Московского Патриархата, или они могут быть пересмотрены Синодом иного Патриархата? Вопрос этот занимал Вселенскую Церковь после Сардикийского собора и рассматривается его 3, 4 и 5-м правилами. В нем принимали участие западные епископы под председательством Осии Кордубского. Одновременно с ним в нынешнем Филиппополе проходил и Собор Восточных епископов. Первым, ссылаясь на правила Сардикийского Собора, как якобы на правила Первого Вселенского Собора в Никее, на права верховного судьи над Церквами Северной Африки претендовал епископ Римский Зосима, который потребовал восстановить изверженного из сана епископом Сиккийским Урбаном пресвитера Апиария. В 424 году африканские епископы ясно отвергли претензии епископа Ветхого Рима Зосимы и преемника Бонифация Целестина I на право быть верховным судьей над их Церквами. А до этого состоявшийся в Карфагене Поместный Собор своим 31-м правилом (согласно нумерации «Пидалиона»), которое в неизменном виде повторяется 129-м правилом того же Собора, постановил:

«Определено также, чтобы, когда пресвитеры и диаконы и прочие низшие причетники по возникшим у них делам жалуются на суд своих епископов, выслушивали их соседние епископы, и чтобы, с согласия собственных их епископов, прекращали возникшие между ними неудовольствия приглашенные ими епископы. Того ради, если и от сих к высшему суду восхотят перенести дело, да не переносят в суды по ту сторону моря, но – к первенствующим епископам своих областей, как и многажды определено сие и о епископах. А переносящие дело к судам по ту сторону моря никем в Африке да не приемлются в общение». Самое важное то, что эти правила Карфагенского собора были конкретно и поименно подтверждены 2-м правилом VI Вселенского Собора, а в целом – 1-м IV-ro и 1-м VII Вселенского Соборов. Таким образом, Древняя Церковь соглашалась с тем, что определения 3,4 и 5-го правил Сардикийского Собора касались особой привилегии, которая предоставлялась православному тогда епископу Ветхого Рима в отношении подчиненных ему епископов и только, но не предоставления ему высшей церковной юрисдикции.

Так, Зонара в этом отношении говорит: «Это правило и не принадлежит Никейскому Собору, и не все епископы обращают к нему апелляции, но только те, которые ему подчинены» (Σύνταγμα, т. 3. С. 241), а Вальсамон отмечает: «Это составляет особенность церковных дел и должно действовать там, где и изречено» (Σύνταγμα, т. 3. С. 239). Следовательно, требование тогдашнего православного епископа Ветхого Рима себе привилегии в отношении высшей церковной юрисдикции было отвергнуто Церковью, потому что VI Вселенский Собор принял каноническое постановление Карфагенского Собора о том, что клирики иной церковной юрисдикции, которые обращаются по своим вопросам к суду епископа ветхого Рима, будут отлучаться от Церкви.

В Православно-Кафолической Церкви на основании 9-го и 17-го правил IV Вселенского Собора, которые повелевают: «А если епископ или клирик имеет разногласия с митрополитом этой области, то пусть обращается или к экзарху диоцеза, или к престолу царствующего Константинополя и судится перед ним», обвинительный приговор, изданный полным Патриаршим Синодом, созванным во исполнение 28-го Апостольского правила и 4-го правила Антиохийского Собора, каковым является общий собор митрополитов под председательством экзарха диоцеза или под председательством Патриарха Собор его патриаршей юрисдикции, не подлежит апелляционному обжалованию, то есть является безапелляционным.

Как 9-е, так и 17-е правила IV Вселенского Собора в одном и том же каноническом постановлении ставят между экзархом диоцеза и Архиепископом Константинополя разделительную частицу «или», предоставляя возможность в равной степени обращения (и к тому, и к другому). Итак, правила не наделяют Архиепископа Константинопольского высшей судебной властью и не делают его иной судебной инстанцией. А экзарх диоцеза сегодня – это Предстоятель своей патриаршей области.

Так, Вальсамон отмечает: «Решения патриархов не подлежат апелляции» (50,123,22 ВГ 1,38); «Блаженнейший Патриарх того диоцеза среди них да будет выслушан и пусть постановит то, что согласно церковным правилам и законам, если никакая из сторон не может возражать против его мнения». В «Эпанагоге» 11,6 (JGR, т. II. С. 260) говорится: «Суд Патриарха не подлежит апелляции и не пересматривается другим, поскольку он сам является главой церковных судов». А святой и великий Фотий в Номоканоне 9, 1 (Σύνταγμα, т. 1. С. 169) пишет: «Решения патриархов не подлежат апелляции».

В соответствии с этим, судебное постановление какого бы то ни было Патриаршего Собора, который, согласно нашему каноническому праву, составляет полный Собор, будучи выносимо по рассмотрении канонического вопроса, не подлежит апелляционному обжалованию. Но может быть обжаловано только перед Вселенским Собором (Π. Παναγιωτάκου «Σύστημα τού Εκκλησιαστικού Δικαίου, Τό ποινικό Δίκαιο τής Εκκλησίας». ΑΘΗΝΑΙ, 1962. С. 836).

Комментируя 9-е правило IV Вселенского Собора, богопросвещенный преподобный Никодим Святогорец (Пидалион, изд. Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря, Екатеринбург, 2019. С. 146–197), «отвечая» принявшему унию отступнику Виссариону и, как он говорит, папистам Виниону и Белармину, проводит прекрасный канонический анализ по данному вопросу, говоря так:

«То, что Константинопольский Предстоятель не имеет права действовать в диоцезах и областях других патриархов и что это правило не дало ему права принимать апелляции по любому делу во Вселенской Церкви, становится ясно из следующего… Во-первых, в 4-м деянии этого Халкидонского Собора Анатолий Константинопольский получил порицание и от сановников, и от всего Собора за то, что действовал за пределами своей области и, забрав Тир у его епископа, Фотия, передал Евстафию Беритскому, низложив и отлучив Фотия. Несмотря на то что Анатолий привел множество оправданий, все совершенное там Собор признал недействительным, а Фотий был оправдан и получил обратно Тирские епископские области. Потому и Исаак Эфесский говорил Михаилу, первому из Палеологов, что власть Константинопольского Предстоятеля не распространяется на патриархии Востока (у Пахимера кн. 6, гл. 1).

Во-вторых, гражданские и императорские законы не определяют, что только суждение и решение одного Константинопольского патриарха не подлежат апелляции, но говорят неопределенно – «каждого патриарха» или во множественном числе «патриархов». Юстиниан в 123-й новелле говорит: патриарх диоцеза пусть выносит такие постановления, которые соответствуют церковным правилам и законам, причем никакая сторона не может возражать против его решения. И Лев Мудрый в 1-м тит. своего краткого изложения законов говорит, что решение патриарха не подлежит апелляции и не пересматривается другим патриархом, будучи началом всего в Церкви, ибо от патриарха все суждения исходят и им отменяются.

И снова Юстиниан в кн. 3, гл. 2 «Церковного сборника» говорит, что соответствующий патриарх будет рассматривать решение, не опасаясь апелляции. А в кн. 1, тит. 4 «Церковного постановления» сказано так: «Решения патриархов не подлежат апелляции», и еще в кн. 1 тит. 4, гл. 29: «Предшествующие нам императоры узаконили, дабы не было апелляций на решения патриархов».

Итак, если по законам императоров, которые согласуются со священными правилами, решения всех патриархов не подлежат апелляции, то есть не выносятся на суд другого патриарха, – то, как их может пересматривать Константинопольский Предстоятель? И если настоящее правило Четвертого Собора так же, как и 17-е его правило, имело целью дать Константинопольскому Предстоятелю право принимать апелляции на решения других патриархов, то как императоры могли предписать диаметрально противоположное, когда им было известно, что гражданские законы, не согласующиеся с правилами, недействительны?

В-третьих, если мы согласимся с вышеупомянутыми папистами в том, что Константинопольский Предстоятель судит патриархов и пересматривает их решения, то, поскольку правило не делает исключения для какого-либо патриарха, он же, следовательно, будет судить Римского папу и пересматривать его решения и таким образом Константинопольский Патриарх будет и первым и последним и общим судьей всех патриархов и самого папы».

Здесь отметим, что профессор и первенствующий иерарх в своем многостраничном тексте по украинскому вопросу выдвигает на первый план правила Сардикийского, но «забывает» новейшие правила Карфагенского Соборов и тот факт, что они были подтверждены 2-м правилом VI Вселенского Собора. Ссылаясь на Пидалион и, будучи не в состоянии опровергнуть богопросвещенного преподобного Никодима, он пытается приуменьшить авторитет Пидалиона, замалчивая авторство этого священнейшего и богоносного отца и приписывая его составление якобы неким анонимам.

Следовательно, каноническим правом на пересмотр дела монаха Филарета (Денисенко) после решений, принятых полным

Патриаршим Синодом Московского Патриархата, обладает только Вселенский Собор, с чем соглашается и Вселенский Патриарх Варфоломей, которому я признателен и которого уважаю, потому что обязан ему по-человечески своим продвижением и рукоположением во архиереи – викарные епископы Австралийской митрополии в своем патриаршем письме № 1203/26.8.1992 к приснопамятному Патриарху Московскому Алексию: «В ответ на телеграмму и письмо Вашего весьма возлюбленного и желанного Блаженства в связи с возникшей в Вашей братской Святейшей Русской Церкви проблеме, каковая сподвигла Ваш Священный Синод к принятию по известным ему причинам решения о лишении сана до недавнего времени одного из первенствующих членов этого Синода митрополита Киевского Филарета, мы желаем братски довести до сведения Вашей Любви, что наша Святая Великая Церковь Христова, полностью признавая исключительную компетенцию Вашей Святейшей Русской Церкви по этому вопросу, соглашается с соборным по нему решением, нисколько не желая доставлять какие-либо неудобства Вашей братской Церкви».

Как канонист признавая принцип тождества наказаний, факт, который повторил и в своем письме об анафематствовании того же самого Филарета (Денисенко) (1997), Вселенский Патриарх писал Патриарху Московскому: «Получив известие о вышеупомянутом решении, мы довели его до сведения епископата нашего Вселенского Престола и увещали, чтобы отныне он не имел никакого церковного общения с вышеупомянутыми».

Как мы уже говорили, 9-е и 17-е правила IV Вселенского Собора ввели ту же самую степень подсудности, как в отношении экзарха диоцеза (сегодняшнего председателя полного Патриаршего Синода), так и в отношении Всесвятейшего Вселенского Патриарха-Архиепископа Константинопольского, и этим самым постановлением не наделили большей в сравнении с прочими юрисдикционной властью ни один Патриарший престол. Таким образом, осужденный полным Патриаршим Синодом не имеет права обращаться с апелляцией к другому Патриаршему Синоду, но только ко Вселенскому Собору, и именно этот принцип самым ясным образом законодательно утвердил VI Вселенский Собор, когда своим 2-м правилом поименно подтвердил каноны Карфагенского Собора, отвергшего требования всеобщей юрисдикции над всей Церковью епископа Ветхого Рима, и, следовательно, любого иного патриарха.

Ведь более новое 2-е правило VI Вселенского Собора вполне конкретно подтвердило правила Карфагенского Собора и, как более новое по времени каноническое предписание, оно изменяет любое более старое, имея над ним большую силу, подобно тому, как это имеет место быть в любой юридической системе и как видно из Нагорной проповеди Господа: «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе» (Мф. 5:33–34).

В отношении Украины из этого канонического церковного установления можно сделать такой вывод: Священный Синод Вселенского Патриархата ошибочно, не имея на то канонических полномочий и оснований, принял к рассмотрению апелляции и вынес решения по не подлежащим обжалованию каноническим делам бывших клириков, относящихся к иной церковной власти – Русской Церкви, изменив и отменив решения полного Патриаршего Синода. Следовательно, решения о каноническом восстановлении изверженных из сана, анафематствованных и не имеющих хиротонии представителей двух раскольнических структур Украины, которые существовали до предоставления томоса об автокефалии, являются ничтожными, и потому ничтожным является и само решение о предоставлении автокефального статуса не существующей с канонической точки зрения Церкви, состоящей из нарушителей канонов.

Все это, безусловно, надлежит осудить уже на Всеправославном Соборе, который по обращении Блаженнейших Предстоятелей Святейших Православных Автокефальных Церквей к Всесвятейшему Вселенскому Патриарху Варфоломею должен быть немедленно созван для разрешения этой трудноразрешимой проблемы, которую, к сожалению, никто не рассматривает с подлинно канонической точки зрения. Но созван он должен быть, прежде всего, для того, чтобы противостоять величайшей опасности разрыва церковного общения между Православными автокефальными Церквами, грозящего благостоянию Святейшей, Православной, Кафолической Церкви, Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви непредвиденными последствиями.

Я задаюсь вопросом, неужели Синодальная комиссия по догматическим и номоканоническим вопросам не знает всего вышесказанного? И изучила ли Синодальная комиссия по межправославным и межхристианским отношениям возможные последствия признания этой недействительной автокефалии – явной канонической ошибки Вселенского Патриархата, как было рекомендовано на заседании Постоянного Священного Синода, и гарантированную реакцию на это Московского Патриархата в виде разрыва церковного общения с Элладской Церковью? А готовы ли мы взять на себя подобную ответственность перед Богом, вечностью и историей?