Мы любили

Серёжка засмеялся и взял рюмку. Папа отпил, посмаковал, пожалел, что нет лимона, и сказал маме, что это действительно настоящая «Метакса», а не какая-то там подделка. Когда он упомянул в разговоре с Серёжкой слово пациент, я вспомнила про того разбившегося парнишку, и теперь решилась спросить, как у него дела. Папа помрачнел.

- Мы не смогли ему помочь. Он умер.

У меня всё задрожало в руках. Мама поспешно перехватила у меня тарелки и поставила на стол.

- Садись, - сказала она. – Теперь я сама.

Папа налил себе ещё коньяку и выпил, посмотрел на Серёжку.

- Поганая у меня работа, - сказал он. – А ты чем решил заняться?

Сергей сообщил, что информационными технологиями. Папа кивнул и о чём-то задумался над тарелкой.

- А зачем вы стали хирургом? – спросил Серёжка.

- Чтобы людей спасать, - сказал папа.

- И, наверное, многих спасли? – не отставал Сергей.

Папа вдруг улыбнулся.

- Ну, было дело... Да ты ешь. А вы, дамы, что? Давайте! Или вам снова пирожных, бланманже и марципану?

Мама хихикнула, как девчонка, и присела к столу. Папа принялся шутить. Мы смеялись. А потом в прихожей снова позвонили. Я вскочила и, пробормотав, что это опять, наверное, эта умирающая лебедь тётя Тамара, пошла открывать. Но на этот раз я была собранна и готова к любой неожиданности. На пороге снова оказалась женщина. Я её точно не знала, но в то же время она показалась мне до ужаса знакомой. И прежде, чем она хоть что-то сказала, я выпалила:

- Вы Серёжкина мама?

Она кивнула и хорошо улыбнулась.

- А ты – Полина. Здравствуй. Он у вас?

Я кивнула и предложила войти.

- Он на вас так сильно похож! – не удержалась я.

Она засмеялась.

- Пусть идёт сюда.

- Нет! – сказала я. – Мы сейчас ужинаем. Идёмте к столу, - а когда увидела, что она собирается возражать, громко позвала. – Папа!

Мой батюшка умеет быть очаровательным, если захочет. Когда он появился в прихожей и узнал, кто перед ним, принялся ухаживать и отвешивать комплименты. Благодаря ему я узнала, что Серёжкину маму зовут Валерия, Валерия Сергеевна. Уже сидя за столом и отказываясь от угощения, она рассказала, что забыла дома ключи, и уже давно разыскивает паршивца, у которого не отвечает мобильный телефон.

- А как вы нас нашли? – спросила мама.

- Сказала, что ищу хирурга Гаймуратова, - улыбнулась Серёжкина мама. – Я сейчас общаюсь с людьми, которым найти такую информацию, как адрес, довольно просто. Аргентинскую делегацию сильно охраняют.

Мы просидели за столом, наверное, час. Папа ухитрился напоить обеих женщин и рисовался вовсю. Сначала они всё больше обсуждали нас с Серёжкой, а потом прониклись друг к другу и просто веселились. Но когда мы с Серёжкой решили убраться от них в мою комнату, мигом оказалось, что уже очень поздно. Папа стал вызывать такси, а мама приглашать заходить почаще.

Серёжка сграбастал меня со спины, положил голову мне на плечо и сказал в ухо:

- Утром я зайду за тобой, куэрида. Дождись меня.

Потом папа пошёл их проводить до машины, а мама, взглянув на меня, сказала:

- Какие славные люди!

- Вы у меня тоже, - сообщила я и только тогда ощутила всё утомление этого странного дня.

Глава 9

Наш театр имел неожиданный успех. В школе действительно организовали что-то вроде клуба под названием, конечно же, «Романтика». Говорят, предлагалась ещё «Бригантина» и что-то ещё в этом же роде. Вот тоска! Но записалась туда чуть ли не половина школы. Однажды я услышала в столовой, как обсуждался мой неудавшийся обморок на сцене. Две какие-то шмокодявки, которые сидели ко мне спиной, подробно обсасывали, за какое место и как схватил меня Евген, когда я сделала рукой вот так. Я высмотрела жест и ужаснулась. Боже правый, больше никогда!Марьяна изо всех сил намекала, что с удовольствием ждёт меня на заседаниях этого клуба. Но с некоторых пор с Марьяной я не хотела иметь никаких отношений кроме уроков, а с театром её и тем паче. Ссориться же с ней не хотелось. И от этого меня спасла дорогая наша Жужанна. Она нам преподавала биологию. Жукова Жанна Анатольевна, если кто не знает. Заслуженный учитель, лауреат и всё такое. У неё ещё моя мама училась.Жужанна решила, что мы с ней должны выиграть районную олимпиаду по биологии, и методично меня натаскивала. Олимпиаду назначили перед самым новым годом. Из-за театра и своих любовных переживаний я сильно подзапустила процесс и теперь навёрстывала великанскими скачками. Попутно Жужанна образовывала и весь класс. Она даже Серёжку попыталась в это дело втянуть, наивно решив, что раз мы сидим теперь вместе, то и интересы у нас сделались одинаковые. Только он не дался. Зато заметные успехи стал делать Евген. Если с другими местами у него и были какие-то проблемы, то с головой наблюдался всё ж таки полный порядок. И Жужанна с нарастающим умилением слушала его ответы.Окончательно он покорил её и в самом деле великолепным рефератом на тему генной инженерии. Жужанна отдала ему целый урок. Сначала она сама вкратце изложила историю поисков и открытий в этом направлении, причём так, что захотелось немедленно завести себе электронный микроскоп и в костюме на манер космического создавать новые формы жизни и вообще ощутить, как это – быть богом. У Евгена получилось не хуже. Он притащил ещё и слайды, по большей мере конечно – кадры из «Парка Юрского периода», но всё равно было здорово.На Евгена вся женская часть класса в тот день смотрела, развесив губы. Такой он был вдохновенный и увлечённый. С недавних пор он перестал стричь волосы, и теперь они у него отросли до воротника. Получился шикарный белокурый каскад. А в тот день он вообще явился в костюме и при галстуке, весь такой повзрослевший и обаятельный. Недовольна была одна Светка, но это заметили только мы с Наташкой, потому что лишь при нас она не стеснялась плакать в туалете. Что-то в их отношениях разладилось после того приснопамятного случая с лишением анальной девственности, чем-то таким Светка ему не потрафила.Перед самой олимпиадой Жужанна устроила большой тест, потому что в школу прислали бумагу, в которой говорилось, что число кандидатов на участие в районной олимпиаде не ограничено, что всё на усмотрение школы. В результате нас набралось пять человек. Я, Евген и трое из младших классов. С младшими Жужанна отправилась сама, потому что у них не было ещё паспортов. А мы, как выпускники и вполне самостоятельные люди приехали одни. Олимпиады проводили сразу в двух школах, расположенных на самой границе нашего и соседнего районов. Предполагалось, что в конце второго дня в той школе, куда приехали мы, состоится викторина, или как её там, интеллектуальная дуэль для победителей с той и другой стороны.Вот знать бы заранее, чем всё это кончится, наплевала бы я на дополнительные баллы и на надежды заполучить студенческий билет без экзаменов. Нет, в первый день всё было нормально. Мы зарегистрировались, накатали тест, потом порешали задачки. Их, кстати, было десять штук, причём таких, что если бы не дополнительные занятия с Жужанной, фиг бы я хоть одну решила. Когда я пыхтела над седьмой по счёту, мимо меня проходила чужая учительница, заглянула в мои листы и ласково так, одобрительно погладила по голове. Ну, будто бы я ей сделала очень дорогой подарок. Было так приятно, что незнакомый человек получил квант позитива, а я сумела этот квант произвести на свет. Может быть, так и учатся сиять?Домой мы ехали на автобусе. Евген всё бурчал и ужасался, как люди могут перемещаться в таких ужасных колымагах, патриций, блин. А потом стал привязываться ко мне, заметила ли я ту миниатюрную азиаточку, которая сидела в третьем ряду напротив меня. Он мне сильно мешал. Потому что я предвкушала, как сейчас заявлюсь к Серёжке, вытащу его из-за компьютера и основательно разложу на какой-нибудь поверхности. Зацелую, чтобы из глаз ушёл электронный отблеск, а потом блаженно буду слушать его развесёлый трёп на какую-нибудь заскорузлую тему и любоваться. И вот в такие мечты без конца вторгался нудный голос Евгена с разговорами про какую-то азиатку. Пришлось отвлечься и обстоятельно объяснить ему, что у меня традиционная ориентация и даже более того – ретроградная. В самой тяжёлой форме.- Полька, ты – дура! – тоном полного восхищения сказал Евген и полез щупать меня.Я быстренько врезала ему, как научил Серёжка, и злорадно наблюдала, как он корчится.- А не будешь руки распускать! – сказала я.- Это садизм, - отдышавшись, сказал Евген.- Правильно, - ответила я. – Я такая.- Знала бы ты, - пробормотал Евген, - как я тебя хочу.- И знать не хочу, - успокоила его я. – Что там у тебя со Светкой?- С этой подзаборной? – презрительно спросил Евген. – Ничего! Вот её я уже точно – не хочу!Он откинул назад свою пшеничную гриву и вдруг полез целоваться. Пришлось принимать срочные меры. Но он не отставал. Народу в автобусе было много, отойти я не могла и поднимать шум тоже не хотелось. Пришлось прибегнуть к угрозам.- Пожалуюсь Сергею, - сказала я.- Поль, - взмолился вдруг Женька. – Зачем он тебе сдался?!- А ты? – спросила я.- Я тебя люблю! – бухнул он.Меня разобрал такой смех, что на нас начали оборачиваться.- Перестань! – разозлился Евген.Но у меня не получалось, даже слёзы потекли. Пришлось убираться из автобуса. Женька не отставал. Мы шагали мимо бесчисленных магазинчиков, переливающихся новогодним убранством. Вокруг мельтешил обалделый от предчувствия праздника народ. Я вспомнила, что завтра папа ведёт нас покупать платья, и мне захотелось немедленно оказаться дома. Мы с мамой ещё не решили, в какой магазин идём. Это дело мы сегодня обсудим под ехидные папины комментарии. Вот только бы у них в больнице не случилось какое-нибудь ЧП, а то опять сидеть одной.- Ты не слушаешь, что ли?! – рявкнул вдруг Евген так, что на нас заоборачивались.Пришлось признаться, что да, не слушаю.- А что такое? – спросила я.- Да ничего! – рассердился он.До нужного мне дома оставался ещё один автобусный перегон, и я ускорила шаги, предвкушая тепло и Серёжкины горячие руки.- Не убегай, - сказал Евген. – Объясни. Пожалуйста.- Что ты хочешь? – уже рассердилась я, потому что начала мёрзнуть.Оказалось, что его всё ещё занимает вопрос, почему Серёжка, а не он красивый. Аргументы типа «не в моём вкусе» на него не действовали.- Ну, ладно, - сказала я. – Ты сам напросился. Ты мне не нравишься потому, что ты опускаешь людей, а потом ими пользуешься. Я не знаю, почему так происходит, но, по-моему, ты их боишься. Ну, что они окажутся умнее, тоньше, краше и вообще лучше, а потому надо сперва затоптать.- Ты про Светку? – пренебрежительно спросил он.- И про Артёма, - согласилась я.- Но тебя я топтать не буду, - сказал он.- Правильно, - согласилась я. – Кто ж тебе дастся!Он обиженно засопел, а потом попросил, чтобы завтра я его дождалась, чтобы не ехала одна, потому что он попросит у отца машину. Я без задней мысли согласилась. Я уже видела знакомый подъезд и окно на шестом этаже с каким-то экзотическим цветком. Не прощаясь, я рванула туда прямо через двор по глубокому снегу мимо качелей, накрепко вмёрзших в основание ледяной горки.Серёжка высмотрел меня в окно. Он меня жда-ал, ура! Мы стали целоваться прямо в прихожей и не останавливались всю дорогу, пока добирались до его комнаты. На экране у него снова висели оранжевые квадраты. Это значило, что заказ он ещё не выполнил, и плакали мои мечты насчёт поваляться и потрепаться. Ну, хоть мамы его дома не было. Я позволила стащить с себя одежду и взялась за него. Серёжка мне усиленно мешал поцелуями и захватами своими. Потом он сам выдрался из джинсов и уронил меня на свою странную жёсткую кушетку.Пока мы всё это проделывали, звонил мой телефон, но мне было не до разговоров.

- Ну что же ты плачешь, эступида, - бормотал Серёжка. – Ведь так хорошо…- Нечего обзываться! – сказала я.Он повернул голову и глянул мне в глаза.- Я не обзываюсь.- Никакая я не тупая! – сообщила я.Он захохотал снова как ненормальный и ничего не стал отвечать. Понятно, значит, и в самом деле обозвал меня дурой. Я принялась выбираться из-под него, а когда он попытался не отпустить, чувствительно прошлась когтями по его голому боку. Он завопил и скатился с меня. Я глянула на него. Он всё так же рассматривал меня через прищур и улыбался. Удовлетворившись этим мечтательным видом, я отправилась в ванную.Когда я вернулась, он спал, сладко сложив руки под подбородком, весь такой расслабленный и беззащитный. Я стала неторопливо одеваться. День за окном сделался сиреневым. До темноты оставались считанные минуты. Я не любила ходить в темноте. Оставила ему записку на рабочем столе и ушла домой.На следующее утро меня и в самом деле ждал автомобиль. Прямо у подъезда. Женька распахнул дверцу и выскочил мне навстречу. За рулём, что интересно, сидел сам его отец. Он вышел тоже, поздоровался за руку с моим папой и предложил подвезти. Папа рассеянно кивнул, мы погрузились и поехали. По дороге папа предупредил меня, чтобы я нигде не зависала после олимпиады, потому что он зайдёт за мной и мамой, и мы отправимся, куда было обещано. Отец Евгена поинтересовался, о чём речь. Папа улыбнулся и рассказал.- Обожаю наблюдать, как мои женщины выбирают наряды, - сказал папа. – Понимаю, нетипично. Но вот так.Зашла речь и о том, для чего нам понадобилось покупать новые платья. Отец Евгена сказал, что праздник, на который мы собираемся, ожидается весьма пышный, и искренне позавидовал нашему участию в нём. Потом он сказал нам с Женькой, чтобы мы дождались машину, потому что он, хоть и не сможет приехать сам, но кого-нибудь пришлёт.Я хватилась своего мобильника, когда нам велели их отключить и сложить на стол к председателю конкурсной комиссии. Я в упор не помнила, где его оставила, и слегка расстроилась. Мне нравилось в течение дня получать Серёжкины смски. Они у него получались забавными. Например, вчера он написал: «В мире нет вечных двигателей, зато полно вечных тормозов», а я забыла спросить – по какому поводу появилось это сообщение.- Вот она, посмотри, - шепнул Евген, проходя мимо меня.Я взглянула на девчонку, которая усаживалась как раз там, где сидела вчера. Да, что-то азиатское в ней было: широкие скулы, карие миндалевидные глаза и, пожалуй, волосы – тёмные и прямые, подстриженные в форме каре, а вот носик у неё оказался очень даже греческий. Симпатичная девчонка. Я ей улыбнулась и углубилась в очередное задание. В этот раз меня спрашивали про фотосинтез. Я взялась писать и вдруг представила, как бы это было, если бы и у людей имелись хлорофилловые клетки, например, в волосах. Все бы ходили с зелёными патлами и не думали о хлебе насущном, а только о солнечном свете и углеводородах в газообразном состоянии.Потом нас отпустили подождать в коридоре, пока конкурсная комиссия совещается. Эта школа, в которой мы оказались, размещалась в старинном здании с толстенными стенами и узкими дверями под потолок. Ещё здесь была масса закоулков и закутков, эркеров и прочих архитектурных извратов. В поисках туалета я набродилась по этим лабиринтам. А потом, когда отправилась обратно в большой центральный холл и вовсе заблудилась. Забрела в какой-то маленький кабинет, заставленный шкафами, и обмерла. Здесь были люди и они, мягко говоря, занимались сексом.Я увидела процесс в отражении дверцы одного из шкафов. Нет, ну наш Корнеев и в самом деле сексуальный маньяк!

Потом нам объявили результаты. Азиаточка между прочим заняла первое место, я – третье после парня из соседней школы. Нас оставили на эту самую интеллектуальную дуэль. Евген, который в призовую десятку не попал, сказал, что подождёт меня. И началась самая настоящая драка. Мы старались завалить друг друга вопросами посложнее, отбивались ответами, дополняли друг друга. Это и правда было здорово. К концу я почувствовала, что адреналин во мне просто бушует. В итоге мы с дылдой из соседнего района остались один на один. И она побила-таки меня, задав элементарный вопрос по физиологии человека, который я приняла за сложный и прокололась по полной программе. Это получилось так глупо, что захотелось буквально завыть от огорчения. Но ничего исправить уже было нельзя.Я подняла голову и увидела среди зрителей Жужанну с малявками. Они только что подъехали, но видимо часть действия застали, потому что Жужанна издали изобразила мне аплодисменты. Потом объявили, что теперь начнутся бои в младшей группе, наградили дылду и её учителя кубком и какими-то подарками и проводили нас за порог. Я принялась оглядываться в поисках Евгена, но его нигде не было. Зато в поле зрения нарисовалась азиаточка. Я окликнула её и спросила, не знает ли она, где Женька. Она сказала, что знает и взялась проводить.Неладное я заподозрила, когда она притащила меня всё к той же укромной комнатушке, дверь которой к тому же оказалась закрытой на ключ. Азиатка открыла её, и мы вошли. Я услышала, как она снова шаркает ключом, но было уже не до этого. То, что я увидела, повергло меня в столбняк. Здесь было примерно пятеро парней и наш Женька. Они распяли его по столу. Рот у него был забит какой-то гигантской тряпкой, которая явно мешала дышать.- Я предупредила блондина, что придётся платить, и он не возражал, - сказала у меня над ухом азиатка. – А ты красотка. Тебя Полина зовут?Она схватила меня за шею и впилась поцелуем мне в губы. Я отшвырнула её как ссаную тряпку. В голове у меня загудело. Это меня спасал мой выделившийся раньше адреналин. Что интересно, мне и в голову не пришло орать, стучать и вообще звать на помощь. Теперь-то я понимаю, что это было правильно, но тогда действовала исключительно инстинктивно. Я изо всей силы шарахнула кулаком по стеклу первого же попавшегося шкафа и ухватила здоровый осколок.Парни оглянулись на звон и начали выпрямляться и торопливо подхватывать штаны.- Поздно! – злобно сказала я. – Массовая кастрация начинается!И кинулась! Их было пятеро, но никто не решился приблизиться ко мне. Наоборот, они шарахнулись от меня как стадо баранов от волчицы, причём в сторону двери. Через минуту в комнате уже никого не было, в том числе и этой поганой твари. Женька силился выдернуть изо рта тряпку. Он был сильно избит и зарёван. Я помогла ему справиться с кляпом.- Полька, - прохрипел он. – Полька, пожалуйста…- Да не скажу я никому, успокойся, - сказала я. – Вставай ты уже!Потом заметила, что всё ещё сжимаю стекло, а из руки у меня хлещет со страшной силой. Я отшвырнула своё оружие, зажала рану этой самой тряпкой и ещё раз поторопила его. Нам удалось выскользнуть из школы незамеченными, и нас ждала машина. Женькин отец не обманул. Только увидев нас, водитель, здоровенный качок, со словами «Кто?..» начал выбираться из-за руля. Я затолкала Евгена в салон, а этому дураку сказала:- Да поехали отсюда! Быстро!И он меня неожиданно послушался. Мы рванули как на пожар. Евген корчился на заднем сиденье, пытаясь принять наименее болезненную позу. Водитель матерился, даже и не замечая, что делает это. А я наконец-то разревелась.

Глава 10

Они меня начали раздражать. Все эти малышки . Сегодня я вдруг обратила внимание, что их слишком как-то много в кофточках с рукавами, отхваченными на две трети длины. Вообще-то это мой стиль. Это я так ношу рукава и ещё люблю воротники шалькой. Это мода середины прошлого века. Бабушка говорила, что она очень женственная и изысканная. Я так привыкла к своему стилю. А эти девчонки теперь всё опошляли. Они использовали отдельные детали при прочих неизменных.Ну, вот прямо у входа на этаж встретилась одна. И блузочка-то у неё из батиста, и дракончик заплетён как у меня, зато ниже талии ЭТО – юбка не юбка, пояс не пояс, трусы из-под него торчат, сверкают, а ещё ниже – пудовые гриндеры как кандалы. Тоска меня взяла. Я поспешила спрятаться в классе от всех этих изучающих взглядов. Они же смотрят, они же сравнивают. Они на меня мысленно такие ненастоящие юбчонки напяливают. Их же мой стиль а ля Эвита до середины колена просто смешит.Навстречу улыбнулся Сергей, помахал моим мобильником. Так вот, у кого я его забыла! Мне стало так тепло и хорошо сразу. Господи, ведь я могла окончить школу и так и не понять, кто же был все эти годы со мною рядом! Благословенна будь Марьяна со своим театром! Он увидел повязку у меня на руке, когда я уже пробиралась на своё место.- Бандитская пуля, Принцесса?- Именно, - кивнула я.- Расскажешь? – полюбопытствовал он.Пришлось сказать, что не могу, а врать не хочу. Принял такой мой ответ, а взгляд сделался очень серьёзным.А потом черти принесли Евгена. Не мог уже дома отлежаться! Морда заплывшая, кулаки ободранные, весь перекошенный. И при этом снова с цветами. Он прошагал прямо к нашему столу.

- Полина, - сказал. – Здравствуй, Полина. Спасибо тебе, Полина.

Оставил свои деревянные розы и похромал на задние ряды чуть ли не под овации, такой последний герой.

- Лучше бы тебе мне всё рассказать, Принцесса, - как-то нехорошо попросил Серёжка.- Спроси у него, а? – взмолилась я.- Что между вами произошло? – не захотел услышать меня Серёжка.

Не могла я ответить. Я обещала. Какого чёрта я обещала?!Бог знает, что подумал Сергей. Отодвинулся от меня на самый край и уткнулся в свой проклятый коробок!

Первый урок был у Марьяны. Она шутливо ужаснулась внешним эффектам на туловище Евгена и приступила к разбору сочинений. Это были последние перед каникулами. Марьяна была в хорошем настроении и зачитала подборку самых удачных мест. Мы валялись. Что интересно, хотя бы по одному развесистому перлу нашлось у каждого. Потом Марьяна объявила оценки и натеялась читать Блока. Она его обожала. Прохаживалась по классу и завывала.Я стала смотреть в окно. Утренние сумерки там сменились серым днём. Приближался новый год, а снега было мало. Из-за этого город казался грязным, несмотря на праздничную иллюминацию и здоровенные конструкции в виде стилизованных ёлок. И ещё этот заунывный вой Марьяны вгонял в окончательную тоску. Спасительный звонок грохнул в тот момент, когда я подумала, что ещё пять минут, и я умру. Марьяна остановилась точно у нашего стола.

- Это мне? – спросила она, цапая розы.

Я непонимающе подняла на неё глаза. Я уже успела забыть про цветы.

- Вам, - выручил меня Серёжка, - Извините, Марина Ивановна. Она заслушалась.

Марьяна что-то там такое заворковала и поплыла в учительскую хвастаться букетом.

- Не бойся, Полька, - сказал Евген, шагая мимо, - я тебе другие куплю.

Мальчишки все убрались из класса. Даже Сергей захлопнул ноутбук и ушёл.Возле меня материализовалась Светка.

- Ты! – сказала она. – Что вчера было?- Садись, - попросила я. – Не торчи. И избавь меня от приступов своей ревности.

У меня разболелась рука, и вообще сделалось как-то нехорошо. Я объяснила Светке, что рассказать ничего не могу, но она может быть уверена, что Евген получил сполна за все её мучения. Светка неожиданно прижалась щекой к моему плечу и спросила, что у меня с рукой. Но именно в этот момент к нам присоединилась Наташка.

- Мне! – сказала она. – Мне расскажите!- Лучше сама что-нибудь расскажи, - попросила я.Наташка как всегда была в состоянии восторженного идиотизма. Она захихикала и сообщила:

- Прикиньте, моя мамаша чуть не застукала нас вчера. Тема меня когда провожает, мы заходим в подъезде в нашем на такую лоджию… Ну, вход на которую с чёрной лестницы. И на лоджию выходит моя маман. Кто-то ей заложил, куда мы заходим.Светка с любопытством уставилась на неё и поторопила:

- Не томи, чем кончилось-то?- Оргазмом! – заржала Наташка.Снова прозвенел звонок. Светка ускакала за Наташкой, дослушивать историю. В класс начали возвращаться те, кто выходил. Серёжка плюхнулся на своё место. От него заметно тянуло табаком. Я удивилась.

- Разве ты куришь?- Умею! – отмахнулся он. – Ты по-прежнему ничего не хочешь мне рассказать, Полина?

Полина. Не Куерида и даже не Принцесса. Я медленно повернулась и посмотрела на него. Серёжка нехорошо щурился. Я уже открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, но в класс ворвалась счастливая Жужанна. Она некоторое время оторопело рассматривала Евгена, но видимо решила ни о чём не спрашивать, повернулась ко мне и счастливым голосом сказала:

- Полина, деточка! У тебя – второе место. Мы участвуем в городском этапе! Сразу после каникул! Эта победительница сфальсифицировала результаты, оказывается. Вот только что привезли твой новый сертификат. Я так рада! Ты такая молодец! Дети, - повернулась она к классу. – Полина почти выиграла даже интеллектуальную дуэль. Она молодец!Все начали хлопать, а я грустно сказала Серёжке:

- Ты даже не спросил…- Я про другое спросил! – не сдавался он.

И тогда я поинтересовалась, в чём дело. Он быстрым шёпотом сообщил мне, что Евген при всех назвал меня классной женщиной.

- Что ещё? – спросила я.- Да ничего! – психанул Серёжка. – Он так называет всех своих… ла трола!- Кого? – переспросила я.- Шлюх, - процедил он.- Евген назвал меня шлюхой? – не поверила я. – За что?- Вот и я хочу знать, - сказал Серёжка.Я разозлилась. Один дурак сказал, другой поверил.- Перебьёшься! – сообщила я.Жужанна ещё что-то говорила, но мне сделалось как-то всё равно. Я взяла у неё сертификат и небрежно затолкала в сумку. Хотелось заплакать. Болела рука. Серёжка отодвинулся снова и снова что-то изучал у себя на экране. Я подумала, что вот, видимо, и всё, потому что ничего объяснять ему я не буду, да он и не поверит теперь.После урока девчонки стали приставать ко мне, в чём я пойду на вечер. Новогодний школьный вечер для старшеклассников был назначен на завтра. Я сказала, что вообще не пойду.- Ты чё, дура?! – взревела Наташка. – Меня маман тогда точно не пустит!- Не говори ей, - пожала я плечами.- Поль, - взмолилась Наташка. – Пошли.- И в самом деле, - поддержала её Светка, а потом повернулась к Сергею. – Ты-то идёшь?Серёжка поднял голову от экрана и заинтересованно спросил:- Ты меня приглашаешь?- Да! – засмеялась вдруг Светка. – Я приглашаю тебя! – и добавила. – Ты, по крайней мере, не ободранный!- Хорошо, - ответил ей этот… этот…Мне захотелось заорать на них и кого-нибудь ударить. Но к счастью, начался урок, и они разошлись. Серёжка что-то сказал, но я не услышала и переспрашивать не стала. А буквально через пятнадцать минут пришёл мой папа и забрал меня из школы. Вчера мы так и не сходили в магазин из-за моего боевого ранения и было решено сделать это сегодня.Я провела два часа полного счастья вместе с родителями. Мне накупили кучу всякой одежды, пообедали мы в ресторане с музыкой и танцполом. Меня даже пригласили. Совсем взрослый парень в деловом костюме вежливо попросил у папы разрешения со мной потанцевать и повёл к площадке под руку, как настоящую даму. Домой мы вернулись на такси. Потом родители сказали, что собираются посмотреть «Титаник». Я отказалась. История эта конечно хороша, но у меня каждый раз разрывается сердце, когда она отцепляет его руки, и он тонет, тонет… Родители забрали дивидишник в свою комнату, а я пошла к себе.Решила проверить электронку. Там была куча писем от Наташки и одно от Евгена. Женька сожалел, что я ушла так рано, что он не успел отдать мне цветы, за которыми бегал, оказывается, пока все эти дураки договаривались о походе на вечер. Отвечать я не стала. Я его слишком сильно ненавидела сейчас.

Начала читать Наташкины сообщения. Эта ненормальная окончательно сдвинулась на сексе. Каждое её послание содержало очередную эротическую фантазию. Не боится ведь, что её матушка за сочинением всего этого застанет.

Прочитав два послания аналогичного содержания, я поудаляла нафиг все остальные нечитанные двадцать штук. И написала Серёжке. Попросила, чтобы позвонил. Я была уверена, что он снова в сети. Он не ответил. И не позвонил.На вечер я пошла. Мама выбрала для меня в магазине такое славное маленькое платье, что мне пришло в голову показаться в нём. А кроме того, очень сильно захотелось выглядеть не хуже кошки Надежды. Красить волосы я конечно не стала. Просто выпросила у мамы золотой лак. Мама вздохнула и прошлась по моим волосам звёздной пылью. Конечно, она видела, что я в растрёпанных чувствах. Но не приставала пока с расспросами. Это было хорошо.

С колготками пришлось повозиться. Мои любимые – телесного цвета – плохо смотрелись с жёлтым цветом платья. Можно было взять чёрные, но известно, кто любит чёрные колготки. В конце концов, у мамы нашлась идеальная вещь. Цвет сильного загара, а когда смотришь со стороны, у ноги появляется контур. Пришлось, правда, повыпрашивать. Косметику я накладывала от всей души, впрочем, отойти от своего принципа максимальной натуральности так и не решилась. Всё равно получилось достаточно ярко. А что? Шлюха так шлюха! Ч-чёрт… Наташка мой вид одобрила. Впервые в жизни. Нас двоих её матушка отвезла в школу в их автомобиле и обещала потом забрать.Музыкой на этом вечере командовал парнишка из десятого с заковыристым диджейским именем, в просте кажется Слава или Сева. Мы с ним были немножко знакомы. Года полтора назад ходили в один и тот же клуб спортивных танцев. А совсем недавно он записал мне в телефон несколько моих любимых вещиц. Увидев меня, он врубил мне арбенинские «Розы…». Моя походка под эту песню моментально сделалась оленьей. Славка-Севка показал издали на пальцах: хочешь рок-н-ролл? Я кивнула. Мы с Наташкой дошли до скамейки у стены и пали на неё. Севка показал – три. Я спросила три или четыре. Он опять показал три. Из динамиков теперь сочилась современная попса. Я начала считать песенки. На середине второй Севка показал мне: сейчас! Я медленно поднялась.Как только раздались первые аккорды «Всё, что тебя касается», я выметнулась в середину танцевального пространства. К счастью, народ ещё по большей части стелился по стенам, и там было относительно свободно. Севка слетел с подиума, бросив аппаратуру. И пошло – такие маленькие телефоны, такие маленькие перемены… Мы врезались в классику на одних касаниях. Сильно мешали туфли на шпильке. Я их закинула нафиг. И вот распущенные волосы тоже мешались. Временами я ничего не видела. Хорошо, что Славка умело страховал. Под завязку этот пацан швыранул меня через голову. Я удачно приземлилась на носочки и закончила положенной по правилам дорожкой. С разлёту Севка обчмокал мне пальцы и под затухающие аккорды кинулся на свой подиум. А я пошла искать туфли.Они нашлись в руках у Женьки. Смотрел он с нескрываемым восхищением. И чего-то даже залепетал, комплименты какие-то. Я бы предпочла получить свою обувь от другого человека.- Дай сюда, - сказала я, вступила в свои лодочки и вернулась к Наташке.Все другие мои любимые вещицы мы с ней изображали уже на пару. Короткое платье было хорошо тем, что движений не стесняло вовсе. Танцевать в нём было одно удовольствие. Мне даже сделалось весело. А потом явился Серёжка, и всё моё настроение тихо слиняло.Я уселась на гимнастическую скамейку и вытянула ноги, как бы отдыхая. Он не подошёл. И вообще – в упор меня не видел. Блин! Где -то в глубине меня затаилась жемчужина льда и всё росла. Когда весь народ высыпал на площадку, мне было на всё наплевать уже. Наташка срослась с Артёмом. Светка висела на каком-то десятикласснике. Все наши разобрались по парам и кучкам. В гордом одиночестве сидели только я и через три метра от меня Сергей.В полном отчаянии я глянула на диджея. Славка-Севка поймал мой взгляд и вдруг быстро поднял и уронил обратно на стол лист бумаги, обыкновенный, формата А4, чистый, без знаков и надписей. Я тупо принялась соображать, но заиграли уже другие аккорды, незнакомые какие-то. За секунду до того, как диджей начал говорить, я сообразила – белый танец. И кинулась к нему со всех ног. Боялась я только одного, что он откажется, и буду я стоять и моргать как последняя дура. Слава богу, такого унижения он мне не устроил, а музыка оказалась вообще классная – самая последняя версия «Отель «Калифорния». Люблю эту вещь. 5 минут счастья. Серёжкины горячие руки на моей спине, а ещё близко-близко его головокружительно красивый рот…Потом всё разом кончилось. Он проводил меня до скамейки.- Спасибо, Полина.И всё. Отвернулся к набежавшим одноклассникам. Мне в ухо что-то вещала Наташка. С другой стороны что-то тоже говорили, а у меня в голове крутилось это «Спасибо, Полина» и всё. Я поняла, что если сию же секунду не уйду, со мной случится истерика. Я выбралась из этой трещащей толпы и оказалась у подиума.Диджей, сидевший на краешке, проворно придвинулся ко мне.- Чем помочь, сестра? – спросил он.Я посоображала.- Перерыв скоро?- Через пару композиций.- «Прощание славянки» у тебя есть?- Ёлки, не знаю, - сказал он и утянулся к своей аппаратуре, но вернулся быстро. – Есть, только без слов.- Годится, - буркнула я. – Вруби вместо последней песни.- Уже, - сказал он. – Поблагодари меня.И подставил щёку. Я извлекла из сумочки, что болталась у меня на поясе, губную помаду, поводила ею по губам и тщательно нарисовала у него на щеке крестик. Славка-Севка засмеялся и сказал:- Годится!А из динамиков на полутонах пошёл заказанный мною марш. Диджей пошёл к микрофону. Его объявление о перерыве я услышала, когда уже обогнула ёлку и была на пути к двери. Я быстро переоделась, но незаметно удрать не дали.- Ты уходишь? Одна?! – это был Женька в накинутой куртке.- Подышать, - не моргнув, соврала я. – Тошнит…- Кого хочешь затошнит, - непонятно сказал Евген. – Пойдём. Я провожу.Не улыбалось мне его общество, но пришлось смириться. Я хотела только одного – удрать отсюда. И ещё мне было стыдно – за это платье, за рок-н-ролл, за то, что не удержалась и пригласила Серёжку.- Ты так здорово танцевала с этим парнем, - сказал вдруг Евген. - Он тебе кто?- Бывший партнёр, - я не стала вдаваться в подробности.Да и не до разговоров мне было. Так вдруг стало погано на душе, что захотелось сесть где-нибудь на садовой скамейке и замёрзнуть насмерть.- Полька, - Евгену наоборот говорить хотелось. – Я ведь тебя так и не поблагодарил толком…- Поблагодарил, - процедила я. – Ещё как!На меня накатил смех с икотой. Женька сначала испуганно смотрел, а потом неуверенно спросил, что я имею в виду. Я объяснила и добавила, что очень жалею о своём вмешательстве и об обещании не рассказывать никому.- Полька, да ты что?! – Евген выглядел и в самом деле испуганным. – Не говорил я ничего подобного! Честное слово! Хоть у кого спроси! Я только сказал, что ты классная девчонка и я бы жизнь за тебя отдал!Как они мне все надоели! Болтуны. Хуже баб. Я не собиралась чинить разборки. Жила я раньше без них и дальше проживу!Приняв такое решение, я тут же вспомнила горячие Серёжкины руки, и плечи, и все остальные места. Этот негодяй разбудил во мне женщину, влюбил в себя и бросил. Мне захотелось плакать, но при Евгене было нельзя. Он сосредоточенно вышагивал рядом и что-то бубнил. Я не слушала. Возле подъезда он с какой-то радости полез обниматься и даже потянулся ко мне губами. Совершенно хладнокровно и даже с изрядной нотой мстительности я объявила ему, что меня сейчас вырвет. Он отпрянул, а я быстро набрала код и щёлкнула замком у него перед носом.Дома я счистила с себя лак и косметику, влезла с головой под одеяло, некоторое время давилась слезами, а потом уснула. Как умерла.

Глава 11

Утром за меня взялись родители. На пару. Безо всякой педагогики и психологии. Они будто историю болезни заполняли: на что жалуетесь, как давно, с чего началось… Само собой, я сначала упёрлась рогом, но они быстренько сбили с меня спесь, и уже через десять минут я, давясь слезами и соплями, всё им вывалила.

- Вот пацан, - пробормотал папа, потом посмотрел на меня. – Слушай внимательно. Он сейчас мается не меньше тебя, а может и побольше. Не спорь, я знаю, о чём говорю. После праздника прибежит мириться как миленький!- Почему после праздника? – спросила я.- Потому что мы сегодня уезжаем, а вернёмся только второго числа! – напомнил папа.Ну, что ж, ехать так ехать. Вещи были собраны заранее. Мы позавтракали, точнее, родители позавтракали, а я с грехом пополам выцедила стакан сока. Потом мы погрузились в машину и через пару часов стояния в пробках выбрались на нужное шоссе. На месте были ещё до полудня.Я осмотрела здание. Санаторий как санаторий. Ещё с советских времён, а может и того раньше. Ничего, короче, особенного. Зато какой вокруг был лес! И сколько снега! Ближние ёлки были увешаны гирляндами лампочек, а вдоль всей подъездной аллеи выстроились снежные и ледяные фигуры – всякие санты, олени, гномы, звери какие-то. А потом я увидела машины на парковке и мне стало неловко за нашу обшарпанную Ауди. Маме, кажется, тоже. А вот папа никакими комплексами не страдал. Он первый выскочил из машины и стал вытаскивать из багажника вещи.Потом к нам подошёл такой важный дядечка в дорогой аляске и без шапки. Он поздоровался с папой за руку и назвал по имени-отчеству. Вслед за ним набежали два парня в форме. Один выхватил у папы сумки, а второй ключи от машины. Перед нами распахнули дверцы. Мы с мамой обалдело выбрались. Машину тут же стали парковать, а вещи унесли. Папа разговаривал с дядькой. Мы с мамой подошли. Дядька глянул на нас и прямо всплеснул руками.

- Александр Петрович, вы с дочерьми!

Мама вся покраснела сразу, а папа нас церемонно представил, подмигнув мне. Дядька начал извиняться перед мамой за свою оплошность, но как-то так, что она ещё больше краснела и смущалась. Потом дядька чуть ли не с поклоном вручил нам ключ с красивым брелоком, и мы пошли устраиваться. А дядька бросился к другим подъезжающим машинам.Комната у нас была – да! Я буквально обалдела. Огромная, из двух разделённых аркой помещений. В одном была здоровенная двуспальная кровать. Нет, кроме шуток, туда можно было уложить человек пять, да ещё бы место осталось. Во втором помещении была гостиная с камином, наряженной ёлочкой, телевизором и большим диваном. В камине горел огонь.

- Ка-акая прелесть! – ахнула мама и потянулась к огню озябшими руками.

В дверь постучали. Это притащили наши вещи. Папа там что-то замешкался, а потом окликнул нас и спросил, где мы будем обедать: здесь или в ресторане. Мама застеснялась и сказала, что, мол, зачем беспокоить людей. Папа вздохнул и велел парню тащить обед сюда. Потом у него зазвонил мобильник. Мы с мамой обмерли. Звонок – это экстренный вызов к больному. Прощай праздники! Но звонили, оказывается, насчёт меню. Ни фига себе сервис!Я начала оттаивать и приходить в себя. Попросилась у родителей побродить по дому.

- Давай, - разрешил папа. – Только недолго. Минут через 20 будет обед.

Я пошла из номера, затылком ощущая, что родители мои взялись целоваться. Да, не по делу я как-то тут при них… Я вышла в большой холл на нашем втором этаже. Здесь всё было здорово украшено, и стояли всякие настольные игры. Бильярдный и карточный столы, шахматы всякие и ещё незнакомые какие-то штуки. Я покатала ладонью бильярдный шарик, костяной, тяжёленький, гладкий-прегладкий…

- Интересуетесь бильярдом, девушка?

Я вздрогнула. Голос раздался откуда-то сверху. Ух, ты, а я и не заметила. Здесь имелось что-то вроде зрительской трибуны. Это была явно декорация, стильная и украшенная. На верхнем ряду сидел парень, смутно мне знакомый. Я кивком поздоровалась, тупо вспоминая. Парень улыбнулся и тут я его узнала. Он же выиграл эту последнюю как её там, фабрику звёзд что ли, только на другом канале.

- Вы Виктор, да? – спросила я.

Он весело кивнул и доверительно сообщил мне:

- Вы – первое юное лицо. Я уже начал подозревать, что новый год придётся встречать со старцами.Я припомнила, что у него кто-то из старших родственников тоже что-то такое известное – актёр, кажется. Потом я спохватилась и представилась.

- О! – сказал он. – Гаймуратова? А ваш папа врач ведь, да?

И Виктор потащил меня показывать дом. Мы побывали в бальном зале, который был сногсшибательно украшен, в ресторане, во всяких курительных, парикмахерских комнатах, библиотеке и спортивном зале. В последнем я увидела лыжи. Не какие-нибудь там жалкие прокатные дрова, а фирменные, новенькие, лаково поблёскивавшие аристократы.

- О, - жалобно сказала я.- Хотите прокатиться? – тут же загорелся Виктор.- А можно? – осторожно поинтересовалась я.- Пошли узнавать! – улыбнулся он.И мы пошли. В специальной стеклянной комнате обнаружился дядька в спортивном костюме, который записал нас в компьютер, подобрал нам лыжи и повесил на них специальные бирочки, на которых было напечатано «оставлено для», а наши имена вписаны от руки. Потом у нас с Виктором практически одновременно сработали мобильники. Мы переглянулись и рассмеялись. Короче говоря, нас позвали обедать.

Мы поднялись на наш этаж и разошлись в разные коридоры, договорившись встретиться после обеда и пойти покататься немножко в лесу.У нас в комнате уже стоял сервированный столик с кучей еды и бутылкой вина. Пока родители его дегустировали, я рассказала о новом знакомом.

- А! – сказал папа. – Пациент! Шрам после удаления аппендикса в области…Мама изо всей силы пнула его под столом. Папа замялся и закончил:

- В области паха. Чего дерёшься?

Мама засмеялась.

- Этот мальчишка поёт – заслушаешься. А ты про шрамы, да ещё после аппендицита!- Пусть поёт! – отмахнулся папа. – Полька, вина хочешь?

Я сказала, что мы идём кататься на лыжах. Папа сделал было стойку, а мама елейным голосом сказала, что конечно-конечно, что они завтра тоже, а сегодня всё-таки новый год… Кого она хотела задурить, совершенно непонятно. Я снисходительно улыбнулась и развязно спросила, сколько им нужно времени.

- Целая жизнь! – объявил папа и добавил. – Будешь возвращаться – позвони и все дела!Когда в конце обеда я смаковала фруктовый коктейль – такую художественно резаную смесь разноцветной экзотики, позвонила Наташка. Мы поздравились, поболтали, а потом Наташка сообщила, что меня вчера сильно искали, Сергей был аж зелёный, разбирался с Евгеном. Я поинтересовалась подробностями.

- Ну, чё, - сказала Наташка. – Серый чего-то ему сказал, а Евген ответил, что такие девочки, как ты, не должны ходить домой в одиночестве! Серый аж затрясся, ну, и они там ещё поговорили.Наташке был явно скучен этот разговор, и я успокоилась. Обошлось без мордобоя.Виктор между тем уже ждал меня в холле. Мы спустились за лыжами, вышли, и нам показали накатанную тропинку. Мы углубились в лес. Как же там было хорошо! Виктор начал расспрашивать меня обо мне, а я стала задавать вопросы о конкурсе и о том, чем Виктор занимается теперь. Мороз был небольшой. Мы сделали пару кругов и покатались с горки. Мне удалось не упасть ни разу в отличие от Виктора, и я преисполнилась невозможной гордости за свою ловкость. Потом мы рванули вперегонки к санаторию. Я сначала радовалась, что выигрываю у него, а потом заметила, что он поддаётся, рассердилась и стала кидаться в него снежками. В итоге получила сама рыхлым комом прямо в лицо. В отличие от меня Виктор свои снежки не утрамбовывал в тугие бомбочки, а просто подхватывал мокрые горсти и швырял в меня. В результате я буквально умылась снегом. Мы подъезжали к крыльцу белые с головы до ног. По лицу у меня сбегали растаявшие капельки. Щёки сильно горели. И было по-настоящему хорошо.День уже начал синеть, но гости всё ещё прибывали. На подъездной дорожке стояли несколько машин. Возле распорядителя я увидела парня в знакомой куртке. Внутри у меня ёкнуло. Когда мы подъехали поближе, я увидела, что это и правда Сергей, только совсем незнакомый с модной и очень элегантной стрижкой и непередаваемо надменным выражением на лице. Когда я поняла, что он наблюдает за мной, кивнула ему издали. Он медленно отвернулся. А я вдруг заметила знакомую «Шевроле», из которой тут же выбралась кошка – в изящных маленьких сапожках, в тонких пушистых колготках и в тунике из мягкой как масло замши. Голова у неё на этот раз была в иссиня чёрных завитках. Распорядитель дал ей ключ, а она протянула его Серёжке.

- Аградецко, Эсперанца, - пробормотал он, ну, или что-то в этом роде.

Она взъерошила ему волосы и пошла вверх по лестнице на крыльцо, а он остался. Я вдруг решила, что он ждёт меня. Но ничего подобного! Он разговаривал с распорядителем, причём откровенно разглядывая нас с Виктором. Виктор, привычный к тому, что его все узнают, помахал рукой. Серёжка снизошёл до кивка. И именно в этот момент я сообразила, что пропал мой Новый год. Этот человек будет изводить меня своим присутствием всю ночь.Я позвонила родителям и буркнула, что иду. Когда поднялась в номер, меня ждали большая чашка кофе и понарошечные пирожные размером с профитрольки.- Ой, какая ты сейчас красавица! – всплеснула руками мама. – Обязательно пойдём все завтра кататься на лыжах!Я покосилась в сторону большого зеркала на стене. Что красивого? Бледная, с красными пятнами на щеках и бледными губами…- Что случилось? – поинтересовался проницательный папа.Естественно, я разревелась и рассказала, точнее, прохлюпала. А папа неожиданно захохотал.

- О как! – сказал он. – Глупая Полинка! Я-то думал, он дотерпит до нашего возвращения! Представляю, как он изворачивался, чтобы попасть сюда! Моя дочь!Папа сделался гордый до отвращения. Изворачивался этот… как же! У него на все случаи жизни имеется кошка его. А ещё врал мне, что расстался с нею…- Полька! – рассердился папа. – Сейчас же перестань! Иди лучше поспи. У тебя сейчас получится после прогулки… Убью этого мальчишку!Я думала, что не смогу уснуть, но и в самом деле задремала под собственные свои всхлипывания. А разбудили меня перед самым началом вечера. Родители были уже одеты и напомажены. Я впервые за бог знает сколько времени увидела их вдвоём при параде. Они у меня очень красивая пара: высокий поджарый папа и маленькая мама, вся такая пропорциональная и округлая. Мне всегда хотелось быть похожей на неё. К сожалению, я в папину семью – длиннее, чем мне хотелось бы, и ни следа восхитительной маминой соразмерности.Мама отправила меня умываться и принимать душ. Когда я вернулась, она взялась за меня сама. Я только жмурилась, а мама делала массаж, наносила тоник, крем, косметику, занималась волосами. Я почему-то ощущала полное опустошение и ничего не хотела делать. Потом меня всунули в платье и туфли, прицепили на шею тоненькую нитку неровного речного жемчуга и подвели к зеркалу. Я себе не понравилась. Получилась какая-то бледная немочь в зеленоватом платье с вышитыми берёзовыми ветками по сильно расклешенному подолу юбки. Причёска – а ля скромняшка. Туфли вообще напоминали сандалии. Но родители мной любовались, и я через силу выдавила улыбку. Всё равно вечер пропал. Мне по-любому роскошную, знойную кошку не переплюнуть.Мама подала мне бледно-розовую помаду и, пока я красила губы, папа сходил к ёлочке и принёс оттуда свёрточек.

- Вот, - сказал папа. – Может быть тебе понравится. С новым годом, дочка.

Я развернула свёрточек. В нём оказалась крошечная синяя коробочка с надписью «Клима». Я читала, что это очень знаменитые духи. Запах и в самом деле оказался восхитительный. И не просто очень приятный. Ко мне вдруг разом, необъяснимо вернулась радость жизни, ощущение праздника и волшебства новогодней ночи. Я моментально вспомнила фильм «Парфюмер» и с опаской повертела в пальцах коробочку.Папа сунул нос мне в волосы.- Ах, - сказал он. – Как я это всё люблю!Мама засмеялась.- Чего ты! – засмущался папа. – Когда я встретил тебя на той дебильной дискотеке, сильно воняющей юным мускусным потом вперемешку с дезодорантами, одна ты так чисто пахла «Шанелькой»… Я потерял голову сразу и навсегда.- Ты не рассказывал, - удивилась мама и так посмотрела на него, что мне захотелось улезть в собственный корсаж.- Я хочу, чтобы и тот парень, которому, в конце концов, придётся отдавать Полинку, тоже в момент сворачивал слева куда надо, только почуяв знакомый аромат, - мечтательно сказал папа.- Откуда-откуда сворачивал? – нехорошо так переспросила мама.- Я гипотетически! – тут же вскричал папа.- Смотри мне! – грозно сказала мама! . – Ловелас!Потом мы пошли в залу, где уже начался приём. Там собралось много народу. Все были до невозможности красивые и весёлые. Я смотрела на всех этих людей, которых привыкла видеть исключительно по телевизору, и удивлялась, какие они простые и славные. Мне почему-то тоже все улыбались, а с папой здоровались: мужчины – за руку, а женщины целовали в щёку.Потом начался маленький и, как они сказали, домашний концерт. Они прямо из зала выскакивали на невысокую сцену, пели, шутили, говорили – блеск! Когда я расскажу, девчонки умрут от зависти. Все стояли на ногах, только вдоль стен были расставлены навороченные стулья для тех, кто устанет. Все постоянно двигались, и в один момент меня оттеснили к такому стулу. Я неожиданно оступилась и брякнулась бы, но меня подхватили, и я приземлилась на чьи-то колени. Я повернула голову, и навстречу мне заулыбался Виктор. Мне сделалось неловко, потому что я сидела не просто на коленях. Виктор наклонился к моему уху и, дохнув запахом шампанского, спросил:

- Знаешь анекдот? Заходит девушка в автобус и идёт по салону, чтобы билетик прокомпостировать. Тут автобус резко тормозит, и девушка падает прямо на колени к священнику, который тихонечко сидит в креслице. Девушка смотрит на него и говорит: «Ого!» А священник отвечает: «Не ого, а ключ от собора!»Я внутренне улыбнулась, но сделала вид, что не поняла, поблагодарила Виктора и соскочила с его колен. И увидела кошку! Прямо перед собой. Она была загорелая и одета как Кармен – в красном пылающем платье, в красных туфлях, с испанским гребнем в смоляных волосах. Эсперанца, вспомнила я, и праздник для меня снова погас. Потом в зал начали вносить шампанское. Я глянула на часы и кинулась искать родителей, страшно опасаясь при этом нарваться на Серёжку. За мной увязался Виктор.Я нашла их за минуту до боя курантов. Мама подалась мне навстречу, а папа запихнул в руку бокал с шампанским. Потом начали бить куранты, и все хором стали считать: ра-аз, два-а… Я увидела рядом Виктора и кивком позвала к нам. Родители не взглянули на него. Они любовались друг другом. Я пригубила шампанское. Вау! Оно оказалось такое вкусное! Совсем не похожее на газировку. Оно было чуть-чуть терпкое и до краёв наполненное ароматом цветов и фруктов, таким густым, будто глотаешь концентрат солнца. Я не заметила, как выпила весь бокал. И в это время все завопили: Ура! Наступил новый год. Все вокруг начали обниматься и целоваться.Меня тоже схватил Виктор, сильно обнял и поцеловал прямо в губы. И утопил в своей слюне. Меня буквально передёрнуло от отвращения. Я сдержалась, чтобы не рвануться в тот же миг, а потом всё улучала момент, чтобы вытереть губы. Он вроде бы ничего не заметил, весело поздравлял моих родителей. Папа со своей неподражаемой усмешечкой поинтересовался его здоровьем и стал потом расспрашивать дальше, ловко развернув ко мне спиной. И я поспешно сбежала. Я сразу отыскала алое пятно – кошку. Я думала, что Сергей где-то возле неё, но ошиблась. Я потерянно озиралась до тех пор, пока не пригласили в ресторан. Вместе с толпой вошла внутрь и стала искать наш столик.

Я увидела его уже в ресторане. Он был такой нарядный и очень красивый. Любимый мой. Разговаривал со своей кошкой и с каким-то мужиком. И лениво обозревал, как народ рассаживается за столы. А потом посмотрел на меня. «С новым годом», - сказала я одними губами. Он хорошо улыбнулся и тут же перевёл взгляд на свою компанию. Мне опять захотелось умереть.

Я нашла наш столик. Оказывается, с нами сидели Виктор и его родственник. Я его мгновенно узнала. В старых фильмах он всегда играл бравых лётчиков или белых офицеров. Он поцеловал мне руку и дальше вёл себя вежливо и очень церемонно. Я не помню, что я ела и ела ли вообще. Вот ещё бокал шампанского, да, выпила. Его вкус напоминал что-то очень знакомое и приятное. А потом это всё чревоугодие наконец-то кончилось и все пошли танцевать. Я тоже. Я всё ещё надеялась как дурочка.А потом случился этот кошмар. Меня начали приглашать всякие разные люди, молодые и не очень, весёлые и мрачные, со знакомыми симпатичными лицами и никогда раньше не виденные. В конце концов, от всех этих покачиваний, кружений и мельтешения лиц мне стало нехорошо, и я укрылась сначала в дамской комнате, а потом улизнула к нам на второй этаж.

Из холла убрали игры. Там теперь стояли чайные столики, накрытые и с горячими самоварчиками, стильными и отчаянно блестящими. В корзиночки были выложены всякие сладости и пакетики с заваркой. Пока здесь никого не было, я налила себе чашку чая, не зная, можно ли это делать, и поискала взглядом, где бы присесть.- Иди сюда, Полина, - услышала вдруг я.

Это опять была она, кошка, Эсперанца. Она сидела за дальним столиком одна и тоже пила чай. Я подошла. Она кивнула на стул рядом с собой. Я присела и стала смотреть в чашку.- Что, - спросила она. – Плохо тебе?- Заметно? – ощетинилась я.- Ещё как! – усмехнулась она.Она ещё и издевалась. Во мне поднялась волна протеста.- Ну, вот зачем он вам? – спросила я. – Зачем?Она усмехнулась и что-то сказала. Но я не слышала её, меня несло.- Вы такая красавица. Вам только взглянуть, и они все ваши, эти там внизу. А он мальчик…Кошка приподняла бровь.- Ну, для вас, - пролепетала я.Кошка прикрыла глаза.- Когда-то давно, - сказала она, - я пренебрегла таким вот мальчиком, потому что мне очень сильно надоела нищета. И расплатилась за это теперь. Не упрекай меня, Полина. Я отдала его тебе. Слышишь? – она в упор глянула на меня зелёными своими русалочьими глазами. – Ещё в тот день!