Мы любили

Я растерялась. А почему тогда… А зачем… Она прочитала все мои невысказанные вопросы.

- Он приполз сегодня утром. Он валялся в ногах. Он обещал всё, что я пожелаю. В обмен на приглашение сюда. Он был просто раздавлен. Я сжалилась. Уж извини.

С этими словами кошка поднялась и пошла вниз, с каждым шагом всё более распрямляя спину и поднимая подбородок. А я зажала в руках злосчастную чашку и кипела от ярости.Ну и почему тогда? Где он?! Мне очень сильно захотелось спуститься вниз, найти его и вытряхнуть из него душу. Но я вспомнила, что там меня сразу начнут хватать потными руками, мять и кружить. И затаилась на своём стуле, тупо страдая и не зная, что делать. В таком положении меня и нашёл Виктор.

- Полина! – воскликнул он. – Я тебя потерял! Пошли!Я вспомнила: слюни! И замотала головой. Тогда он плюхнулся рядом и, конечно же, изготовился целоваться. Чёрт! Я ощетинилась всеми локтями и коленками. А Виктор засмеялся и помахал ладонями, как бы говоря: «Не буду! Не буду!»- Мне тебя жалко, - сказал он. – Такая весёлая ночь, а ты тут сидишь одна.Я не ответила. Мне саму себя стало до смерти жалко.- Пойдём вниз, - позвал Виктор. – Там уже половина народу разбрелась кто куда. Там хорошо.Я вздохнула и поднялась. Виктор взял меня за руку. И именно этот момент он выбрал, чтобы появиться из какой-то засады, как чёртик из табакерки. Я застыла как столб.

- Ну, иди! – язвительно сказал он. – Что ж ты не идёшь?Я в ярости уставилась на него, потому что теперь точно знала, что всё это время он прятался где-то рядом, наблюдал за мной и потирал свои гадские лапки.- Что? – продолжал Серёжка. – Девочке захотелось музыки и цветов?Он сделал дли-инную паузу между «захотелось» и всеми другими словами. Мерзкий комедиант!- Эй ты! – сказал Виктор.- Уйди! – перебил его Серёжка и снова вызверился на меня. – Как быстро ты утешилась, а?! Диос, её незаслуженно оскорбили! Незаслуженно!Меня наконец-то прорвало.- А чем это я заслужила?! – взорвалась я.- Полина, - Виктор попытался положить руку мне на плечо.- Уйди! – на этот раз мы заорали вместе.- А конечно нет? – язвительно продолжил Серёжка. – Это твоё благородство ради какого-то, - он снова ввернул испанское словцо, которое я не разобрала, - потом эти танцы твои! Акробатка эступида! Этот миелофонщик! Что я должен был думать?! А что делать? !- Да нечем тебе думать! – завопила я в ответ. – У тебя одна единственная извилина! И та в позвоночнике!Виктор засмеялся.- Иди отсюда! – процедил ему Серёжка.Очень тихо и не по-хорошему. Виктор послушно попятился в сторону лестницы, не сводя с нас глаз.- Зато тебя всё время тошнит твоими мозгами! Наверное, слишком много! Думать не получается! Чего ты попёрлась домой с этим Евгеном?! Тебе мало от него доставалось?!- А с кем я должна была идти?! – рассвирепела я. – Кто весь вечер сидел с чванной мордой и смотрел на меня как на пустое место?!- Да ты меня своими прыжками пришибла, эступида!!!- Да сам ты это слово!!!- А ты пута!- Что-о?! – взревела я. – Ты опять?!- А кто?! – рявкнул он. – Я бегаю, ищу билеты, унижаюсь, черт возьми, как последний! Приезжаю и вижу тебя с очередным кабальеро, такую развесёлую, румяную… Пута!- Перестань! – завопила я. – Обзываться по-испански!- Сейчас вообще убью!!! – заорал он в ответ.Я поперхнулась на полуслове и уставилась на него. Он был сейчас какой-то чёрный от ярости. Да и сама я, похоже, выглядела не лучше. Мы стояли друг против друга, как непримиримые враги и сверлили друг друга взглядами. Тишина уже начала давить на уши. И вдруг сверху прозвучал нечеловеческий голос с наставительной интонацией.- Тарам-пам-пам! – сказал он.Мы вздрогнули одновременно, а потом так же одновременно задрали головы. Прямо над нами висела клетка. А в ней был попугай, большенный, белый, с мощным хохлом на макушке. Он переступил мохнатыми лапами, подёргал головой и отрекомендовался:- Кеша! Мальчик! Серебряный попугайчик!Мы с Серёжкой снова посмотрели друг на друга и начали медленно надуваться. Я не выдержала первой. Мы хохотали минут десять, смолкали, смотрели друг на друга и начинали снова. Потом Серёжка притянул меня к себе, и мы просто долго так стояли, прижимаясь друг к другу, с упоением принимая близость. Он был такой родной в этот момент, такой любимый, со всеми своими родинками и морщинками возле губ. Я осторожно протянула руку и провела пальцем по его губам. Он сморщился и сказал:- Щекотно…- Да поцелуй ты уже её! – услышали мы и повернули головы.За чайными столиками было полно народу. Они пили чай и смотрели на нас. Серёжка схватил меня за руку и потащил прочь.- Куэрида, - спросил он. – Ты простила меня?- А ты? – откликнулась я.

Он притиснул вдруг меня к стене и впился в губы. Я радостно рванулась навстречу и стала плавиться в его руках, в его таких твёрдых несуетливых ладонях. Потом я услышала, как он вставляет ключ в замочную скважину. В комнату он затащил меня, не прерывая поцелуя, захлопнув дверь ногой и швырнув ключ на что-то стеклянное. Наверное, целую вечность мы целовались прямо там, у входной двери. Сергей притискивал меня к себе, удерживая одной рукой за плечи, а другой за талию. Мне наконец-то было по-настоящему хорошо. Потом где-то зазвонил мобильник. Серёжка выругался и подхватил меня на руки. Он положил меня на кровать и небрежно цапнул вспыхивающий зелёным экраном и вякающий телефон.- Н-ну? – злобно спросил он, некоторое время просто слушал, потом как-то зашипел и сказал. – Идите на фиг!Он сел на кровать, выключил телефон совсем и закинул его на стол. Несколько секунд сидел, глядя прямо перед собой, сжимая и разжимая кулаки, а потом упал рядом и снова потянулся ко мне руками.- Кто это был? – тихо спросила я. – Кошка?- Папенька твой, - буркнул Сергей. – Спрашивал, где ты.Он некоторое время неистово целовал меня, лицо, обнажённые плечи, шею, потом раздражённо спросил:- Где это платье расстёгивается? – и добавил. – Я его сейчас порву ко всем чертям!...- Ты светишься, куэрида, - сказал вдруг Серёжка.

Я посмотрела на себя. В комнате уже было не темно. Зимний рассвет догнал нас, а снег за окнами сделал его ясным. В странном рассеянном свете моя кожа и в самом деле сияла металлическим отблеском, мягко, но заметно.- Господи, - пробормотал Серёжка. – Как же так случилось, что ты стала моя, куэрида? Ты ведь и правда моя?Я кивнула и вдруг испугалась.- А если сейчас придёт кошка?- Какая кошка? - не понял он.- Эсперанца! – процедила я.- А, - он вяло отмахнулся своей точёной кистью. – Её комната в другом месте…Он запихнул руку куда-то под кровать и выволок оттуда бутылку шампанского.- Предлагаю поддержать силы, - пробормотал Сергей. – Полька, вида миа, там на столе есть бокалы…Я глянула и сказала:- Один и ещё кучка стекла.- Давай его сюда… Бокал конечно…Я принесла, и мы стали пить то сам ое шампанское, так восхитившее меня ночью, отпивая по глотку и передавая друг другу бокал. Потом он снова стал целовать меня.- Я уже было решил, что всё, - нехотя признался Сергей. – В особенности, когда увидел тебя с этим Карузо…- Ты красивый, - сказала я. – Эрмозо.- О? – удивился он. – Этого слова я точно не произносил.- На истории искусств, - призналась я. – Шла речь о Филиппе Красивом. Я запомнила.Серёжка собственническим загребущим жестом ухватил меня и притиснул к себе.- Моя женщина! – объявил он с точно такой интонацией и таким же выражением на лице, с каким недавно папа сказал «Моя дочь!», с гордостью и полным осознанием прав собственника.Я вспомнила.- Серёжка, ночью ты послал на фиг моего отца…Сергей пробормотал что-то в том смысле, что и не жалеет.- Папа такие вещи терпеть не может и не прощает, - сказала я.- Я тоже, - буркнул Сергей. – Если ещё позволит себе подобные высказывания в мой адрес, я заберу тебя у него прямо сейчас.

Сказан о было так, что я поняла: он принял решение и менять его не намерен.Усталость мягко гудела во всём теле, но спать не хотелось совершенно. Мы так и сидели, обнявшись, разговаривали и строили всякие планы.Потом пришла моя мама, принесла для меня другое платье.

- Ох, и наделали же вы вчера шуму, ребята, - сказала она.Мы уставились на неё. Мама улыбнулась.- Вы так орали друг на друга, что сбежалась половина дома. И наблюдала потом, как вы, в упор никого не видя, смеялись и обнимались. Сашка был в ярости. Я еле удержала его. А ещё до этого все заметили, как один прятался, а другая с потерянным видом его искала.- А сейчас? – спросила я. – Как папа сейчас?- Поговорить им придётся, - осторожно сказала мама. – Пойдём.Они действительно… поговорили. Первым делом папа отвесил ему зверскую пощёчину и процедил:- Не смей выставлять на посмешище мою дочь!Серёжка сделался яростный и очень сдержанный при этом .- Справились, да? - сказал он. – Я-то вас ударить не могу. Просто из-за вашего возраста. Но имейте в виду, теперь Полина моя женщина и это я за неё отвечаю.- Вот и постарайся, будь добр, чтобы она не выглядела дурой! – припечатал отец. – А теперь пошёл! И приведи себя в порядок! Мы все сейчас идём обедать. И ты с нами!Потом мы и в самом деле спустились в ресторан двумя парами, и нас встретили аплодисментами, чуть ли не овацией, все, кто там был. Под взглядами этих людей Серёжка слегка повернулся и через наши с мамой головы сказал:- Синяк будет.А мой отец ответил:- Я старался.

===

Уважаемые читатели, если вам нравится рассказ, пожалуйста, поддерживайте автора звездочкой и комментариями! Очень сложно писать в "никуда"

Глава 12

Пятого числа позвонил Артём и напомнил про свой день рождения. Я помнила. Ещё бы! Чудо такое – в сочельник родиться. Одно время мы сильно изводили Тёмку по этому поводу, а с годами, когда каждый вдруг начал проникаться духом Рождества, перестали и даже втихомолку завидовали.

- Приходи к четырём часам, - сказал Артём.

Я высказалась в том смысле, что поздравляю и всё такое, но не, без Галицына не приду. Артём тихо засмеялся и сообщил, что только что, слово в слово ему то же самое сказал Серёжка.

- Вы уж тогда сами договаривайтесь, - предложил Артём, - кто с кем из вас идёт. В четыре!

И он отключил телефон.Я пожала плечами и набрала Серёжкин номер. Было занято. Я подождала. Звонил он всё-таки мне.

- Пойдём? – спросил Серёжка.- Ты хочешь? – ответила я.- Всегда хочу, - разнылся он.

Я обругала его дураком, и он радостно заржал там у себя. А потом сказал, что зайдёт через час, и мы пойдём выбирать подарок. Я проверила свою наличность и отправилась унижаться к папе.Папа был после ночного дежурства и в злобном настроении как всегда по праздникам. Он каждый раз проклинал человечество за пьянство и обжорство в эти дни и придирался к нам с мамой по пустякам. Сейчас он валялся на диване со своим любимым «Спорт-Экспрессом» и пялился в телевизор, где тоже был включён спортивный канал. Так мой отец обычно снимал стресс. Я начала объяснять про день рождения. Против обыкновения папа не стал ехидничать и читать нотации. Он велел подать ему его бумажник, выудил оттуда пару купюр и спросил хватит ли. Я решила, что вполне и нарисовала классический реверанс. Папа хмыкнул и махнул рукой, прогоняя меня с глаз.Он выбрался в коридор, когда прискакал развесёлый Серёжка, и отпрягся на нём по полной программе. Сначала придрался к виду. Синяк с Серёжкиной физиономии ещё не сошёл, хотя и был уже едва заметен. Папа был недоволен тем, что Сергей пренебрёг прописанными примочками. Потом начал читать лекцию о вреде курения. Я потянула носом, но табаком от Серёжки не пахло. Это видимо была профилактика на всякий случай. Потом папа вообще разозлился, что мы бросаем его одного. Сергей приглушил сияние и сказал, что вернёмся мы быстро.

- Ага, - сказал папа. – И будете потом бубнить, что я заедаю молодую жизнь. Проваливайте! И делайте, что хотите!- Что это с ним? – спросил у меня на улице Сергей.

Я объяснила и добавила:

- А вообще не понимаю, что он на тебя всё время кидается. Ты ему понравился при первом же знакомстве.- Ну, тут просто, - с потешной серьёзностью пояснил Сергей. – Как бы ни нравился тебе человек, но он всё ж таки каждый день занимается любовью с твоей дочерью...

Я огрела его по затылку.

- Пошли ко мне, - деловито сказал он. – Мама у приятельницы. Вернётся через час только.Я представила себе пожарный секс в ожидании шарканья ключом в замочной скважине и отказалась. Тогда он полез целоваться. Приступ этот на него нашёл посреди площади возле дурацкой модернистской ёлки. Вокруг нас суетился какой-то народ, плясали ряженые. Короче говоря, началась уже полная коляда. Меня всегда поражает у нас это умилительное пренебрежение традициями. Потом над площадью поплыл звон из ближайшей церквухи, выстроенной в конце тупика, и Серёжка отпустил меня.

- Ладно, - сказал, - пошли за подарком.Потащил он меня естественно в лавчонку со всякими электронными заморочками. Пока я тупо разглядывала все эти непонятные квадратики с припоями, коробки и фигурные плашки, Серёжка на пару с продавцом обсуждали какое-то навороченное приспособление для он-лайн игр. В конце концов, сошлись на чем-то, и мы выбрались из магазина с коробкой.

- Ну, - спросил Сергей. – Куда?

Я знала, что подарю Артёму. Он единственный из нашей компании проникся к театру после Марьяниной эпопеи, и хотя в кружок этот школьный не ходил, но замечала я у него и специализированные издания, и такие странные книжки, в которых печатают сценарии. Я потащила Серёжку в подземный переход и остановилась возле киоска, где продавались билеты на всякие развлекательные шоу, театральные спектакли и бланки экспресс-лотерей. Вот только я совсем забыла, что сейчас каникулы, и все театры представляют исключительно соответствующий репертуар. Серёжка потешался и предлагал отправить Артёма то на «Синюю птицу», то на балет про Чиполлино. Особенно он веселился по второму поводу.

- Полька, вида миа! Танцующий огород! Я хочу туда! Я тоже хочу!

От билетов на «Синюю птицу я бы не отказалась», завораживающая вещь, но их раскупали первым делом. Я на всякий случай справилась у продавца, и он развёл руками. В итоге я купила билеты на после каникул, на самый модный спектакль. Потом мы с Серёжкой зашли в подарочную лавочку, и там нам упаковали наши приобретения с выдумкой и шиком.Потом Серёжка потащил меня шляться по магазинчикам и кафэшкам. Везде было по-новогоднему красиво и не очень многолюдно. Продавцы нам очень радовались почему-то, и в итоге мы обросли кучкой мелочей. Я купила для родителей «Красотку» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс. Они обожали этот незатейливый фильмец. Когда однажды после битвы за телевизор, я с досадой спросила у них, в чем прелесть этой жалкой ерунды, мама неожиданно сморщилась и сказала, подражая кому-то:

- Ну как же!.. Эта… ну, как её там! Тьфу ты, Золушка!

Они с папой засмеялись с таким видом, будто знают что-то такое, что мне неведомо, и я разобиделась тогда на них ужасно. А теперь вдруг поняла и поддалась порыву. Серёжка тоже купил что-то своей матери, перед которой всё ещё заглаживал вину за то, что бросил её в новогоднюю ночь, не предупредив и заставив волноваться. Он вспомнил об этом только первого числа и до сих пор маялся. Потом он потащил меня лопать пирожные. Только с ним я позволяла себе эту вольность.

- Тащите всё, что есть, по паре штук, - сказал он официантке.

Я ужаснулась, когда увидела, что из этого получилось. В итоге почти всё мы вынуждены были забрать потом с собой.- Пошли ко мне, - тоном приказа сказал Сергей. – Будем веселиться дальше.

Я отзвонилась папе и услышала мрачное сообщение, что он опять на работе. Я не удержалась и обругала милейшую медсестру Антонину Семёновну, которая могла бы и не отвечать на этот мой звонок, но вот взяла ведь на себя труд. Она не обиделась и сказала, что операция сложная, а пациент важный. Я извинилась и попросила передать родителям, что дома буду вечером. С интересом прислушивавшийся Серёжка, как только я нажала отбой, моментально сказал:

- Пошли сейчас!Кто бы ещё сомневался, что он так и скажет! Всю дорогу он расписывал мне, что он будет со мной делать, а я просила не орать так, иначе кончится тем, что я его убью. Он хихикал очень собой довольный. И, конечно же, оказалось, что до самого дома за нами плелась эта мерзкая баба наша соседка тётя Тамара. Она втиснулась вместе с нами в лифт и принялась сверлить в нас дырки своими водянистыми глазками. Короче говоря, вдобавок вырубился свет, и лифт мертвяком стал между этажами.

Ни через пять, ни через десять минут подачу электричества не восстановили. Я набрала 112. Было занято. Тётя Тамара в это время стала подозрительно задыхаться и очень громко хрипеть.- Я тоже набираю всё время, - сказал Серёжка. – Что случилось вообще?- У бабки клаустрофобия, - сказала я едва слышным шёпотом.- Говори с ней! – велел Серёжка, продолжая сражаться с телефоном.И я стала говорить, понесла всякую чушь про то, что нас вызволят, и про то, как это будет. Тётя Тамара перестала хрипеть, но реагировала на мой трёп плохо, каким-то угасшим голосом.- Вы сладкое любите? – спросил вдруг Серёжка.Тётя Тамара сказала, что любит. И мы распаковали коробку с пирожными. На пол лифта была постелена Серёжкина куртка. Бабка была устроена на ней с раскрытой коробкой. Иногда Сергей светил ей мобильником. Тётя Тамара забыла о фобии. Она была в еде.Так и не дозвонившись в 112, мы с Сергеем обнялись самым естественным образом. Ему было холодно.Наконец сработал мой мобильник, поставленный на автодозвон. Мне сообщили, что авария затронула три городских района, что к ночи всё будет в порядке. Я завопила, что мы застряли в лифте, что нас надо выручить, что с нами пожилой нездоровый человек. Мне пообещали бригаду спасателей. Услышавшая разговор тётя Тамара снова распереживалась.

- А давайте песни петь, - предложил Серёжка.

Я фыркнула. Но Серёжка затянул что-то заунывное про ямщика, а бабка его радостно поддержала. Мне ничего не осталось, кроме как подтягивать в нужных местах. Потом мы со вкусом исполнили вневременной хит про смуглянку-молдаванку. Мы с Серёжкой путались, а тётя Тамара нас поправляла и требовала перепевать исправленные варианты. Дурдом какой-то. Всё это в темноте, в холодном и заплёванном лифте. На середине следующей песни про королеву красоты, которую тётя Тамара выводила голосом помолодевшим и звонким, нас окликнули снаружи. Явились спасатели.Началась эпопея по нашему извлечению. Это был просто цирк с конями. Двери все открыли, но надо было карабкаться вверх. Меня вытащили без проблем: сверху протянули сразу две руки, снизу меня подтолкнул Сергей. Застряла, конечно же, тётя Тамара. Она растопырилась, боясь упасть, хотя её основательно запаковали в страховочную сбрую. В лифт спустился один из спасателей. Я слышала, как он велел Серёжке выбираться, но бабка заголосила, что без него вот прямо там и немедленно помрёт от страха. О господи, боже ты мой!

Я принялась вместе со спасателями её уговаривать. Короче говоря, не меньше получаса мы тянули из болота этого бегемота. В процессе возле нас образовалась кучка соседей, выглядевших крайне довольными приключениями тёти Тамары. Отношение к ней было двойственное. У всех. Но, даже оказавшись на свободе, мерзкая бабка не отпускала моего парня. Она объявила, что у неё сердечный приступ и потребовала его в сиделки. Бригадир спасательской команды увидел выражение моего лица и ухмыльнулся. Он аккуратно упаковывал снаряжение и громко объявил своим, что пенсионерку требуется госпитализировать, а потому пусть они принесут носилки. Бабка взвыла и принялась непоследовательно увещевать бригадира на предмет своего великолепного самочувствия. Мы с Серёжкой воспользовались случаем и укрылись в нашей квартире.Некоторое время мы приводили себя в порядок. Серёжку снова пришлось отпаивать коньяком. Потом начались звонки от родителей и рассказки о взаимных приключениях. Валерию Сергеевну, например, энергетический коллапс вообще застал в подземке. Мою маму беспокоило, как я буду одна в темноте. Я раздражённо сказала, что, во-первых, я уже достаточно взрослая, во-вторых, я не одна, а в-третьих… Мама решительно перебила и сказала, что во-вторых достаточно. Потом начались звонки от одноклассников и друзей. Мой аппарат быстро разрядился. Я облегчённо кинула его на стол. А вот Серёжка кого-то слушал, не перебивая и мечтательно улыбаясь при этом.Я заподозрила неладное и попыталась отнять у него телефон. Сергей вскинул руку, останавливая меня, и включил громкую связь. Я чуть не упала с табуретки. Чей-то знакомый голос томно выводил:- И вот я расстёгиваю пряжку этого твоего ремня. Она такая холодная, гладкая…Я покосилась на Серёжкин пояс. Он у него действительно был выдающийся, с эксклюзивной серебряной пряжкой, чей-то подарок, предмет вожделения многих мальчишек из нашего класса. Сто раз я слышала, как его у Серёжки выдуривали в обмен на всякие непонятные мне ценности.- А теперь, - продолжал голос, - я расстёгиваю молнию...

Я вопросительно уставилась на Серёжку, а он прижал палец к губам. Я никак не могла узнать голос! Меня это самым неприятным образом доставало.Я узнала, наконец, голос!

- Светка! – громко сказала я. – Ты кому звонишь?!!Раздалось сдавленное «упс!» и пошли гудки.- Ну, вот, - сказал Галицын. – Испортила весь праздник!- Я тебя задушу сейчас! – вскипела я. – Это что такое было?!!- Секс по телефону, полагаю, - ответил он. – Вероятно, она ошиблась номером.- Да?! – громко удивилась я. – А что это там такое было насчёт пояса?!- Я не знаю! – он закрылся от моего замаха полотенцем. – Принцесса, пощади!

Но меня трясло от возмущения и возбуждения. Серёжка вскочил и кинулся от меня в комнаты, я помчалась догонять. Я великолепно ориентировалась даже в темноте, а он без конца на что-нибудь натыкался. Загнать его в угол у окна оказалось проще пареной репы. Я выронила где-то полотенце и забарабанила по его плечам кулаками.

- Мерзкий предатель! - злилась я. – Обманщик!- Полька, эступида! – вопил он. – Я-то тут причём?- Ах, не причём?! – злилась я.- Мне это надоело, - пробормотал он. – Фурия, эступида, идиота…- Да сам ты! – я на секунду запнулась, вспоминая это словцо, и выпалила. – Де ло линдо!Он захохотал сразу, без перехода, ухватил меня под мышки, перекинул через плечо и потащил. Я стала вырываться. Серёжка обвалил меня на диван и стал деловито стаскивать с меня одежду. Я пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. В конце концов, он просто навалился на меня и перекрыл губами поток моих воплей. Моё тело моментально откликнулось на прикосновения, и я запустила руки ему под рубашку.

- Так бы и давно, - пробормотал Сергей, отрываясь от меня, чтобы раздеться.- Что это на тебя нашло? – спросил он.И тут я разревелась.- А чего они все хотят тебя отобрать!- Это тебя хотят отобрать, - пробормотал он. – Так, наверное, всегда бывает. Ну, вот достаёт окружающих чья-то любовь!Слово было произнесено и повисло между нами.- Ты мне, пожалуйста, верь, куэрида, - сказал Сергей. – Не слушай никого, хорошо?Я кивнула.Потом мы долго приводили в порядок сначала дом, потом сильно пострадавшую в катаклизме Серёжкину куртку. В какой-то момент сработал мой поставленный на зарядку телефон. Звонила Наташка. Она предупредила меня о том, что Светка, оказывается, поспорила с Евгеном, что сумеет соблазнить Серёжку на секс с ней. Эти гады развлекались. Мне стало неловко. Я пересказала Сергею разговор. Он усмехнулся.

- Упорный парень этот Евген. Решил взять не мытьём, так катаньем. Лихо ты его зацепила, Принцесса!- А причём тут Евген? – удивилась я.- Да притом! – снова хмыкнул Сергей. – Раз не получилось тебя отбить, решил, что будет легче удалить меня. Смотри, не поддавайся на враньё! – и добавил. – Попытки ещё будут.Он оказался прав. Когда на следующий день мы явились к Артёму, первым человеком, которого встретили, оказалась Светка. Специально караулила нас у порога. Она принялась извиняться передо мной за вчерашний инцидент и вешать мне на уши лапшу о том, как она ошиблась номером в этой внезапной тьме египетской. Разговор был мне крайне неприятен, и я его просто замяла. А Сергей вообще уже прошёл в квартиру, и они с Тёмкой обсуждали его подарок.К Артёму как всегда в этот день явилась половина класса. Все слонялись из комнаты в комнату. Девчонки помогали накрывать на стол. Родителей снова не наблюдалось несмотря на день рождения, и даже не просто день рождения, а восемнадцатый из них.

- В Праге застряли, - сказал Артём в ответ на мой вопрос. – Там светопреставление. Снегопад, метель, нулевая видимость. Не то что самолёты, поезда не ходят. Они уж мне звонили всё утро. Мама в шоке.Артём был грустный. Очень обрадовался билетам в театр.- Спасибо, Полька, - сказал он. – Это самый лучший подарок.А потом он тоже пересказал мне Наташкину информацию.- Он там свой подарок к моему компу подключает, - сказал Артём. – А Светка вертится возле него.Я хмыкнула.- Ну, удачи ей!Артём странно взглянул на меня. Но я и не подумала ничего объяснять. Тем более, что к нам подлетела раскрасневшаяся от плиты Юлька, Джульетта наша на вечные времена. Она затанцевала возле Артёма.- Тёмка, ты говорил, у тебя свежая клюква есть! Тащи! А то пора уже!- Сейчас, - сказал Артём. – Пошли, - позвал он меня. – Миску мне подержишь.Оказывается, его мама-путешественница была неплохой хозяйкой. Запасы у них хранились в лоджии.- Мама её просто заморозила, - поделился Артём. – Мы с ней в ноябре ходили на рынок. Уже морозы начались. Мы засыпали ягоды в ведёрко и выставили на холод…Он дал мне какой-то смешной кофтец, и мы вышли на лоджию. Там уже кто-то был.- Е… тишкин плешь! – вырвалось у меня.В дальнем конце, там, где на лоджию вела ещё одна дверь из комнаты, переминались Евген и Наташка. Наташка выгибалась и ахала сладострастно и жалобно. Я взглянула на Артёма. У него в жёсткую прямую линию подобрались губы. Заметив мой взгляд, он скривился и пробормотал:

- Безнадёжна! Не бери в голову, Принцесса.Потом он развернулся к парочке спиной и принялся отколупывать твёрдые как бусины малиновые шарики из ведёрка. Я подставила миску, и шарики застучали по её донышку. Мы вернулись в кухню. Юлька ухватила ягоды.- Подожди, разморозим, - сказал Артём.- Всё! Не парься! Покури! – предложила Юлька.Девчонки, оказывается, делали рождественского гуся, готовили его к отправке в печь. Они все были разнаряжены по случаю праздника. Милые все такие.- Ага, - будто услышал меня Артём. – Я им так благодарен. Я тут малость растерялся. А они так быстро всё организовали…Из комнаты вдруг понеслась стрельба на форсаже звука, потом раздался дружный вопль и начались комментарии типа «мочи его, вон он за углом!». Заработала приставка у компьютера. Артём засмеялся и весело сказал:- А ну-ка выстройте их всех в рядочек!Он и в самом деле закурил сигарету и стоял теперь у приоткрытой двери на лоджию. Я вопросительно посмотрела на него.- Да рассказ однажды прочитал, - пояснил Артём. – Фантастический. Там герой долго вкалывал где-то в космосе. Приехал на Землю. Познакомился с девушкой. А она в агентстве работала, ну, проститутка оказалась, но из тех, кто влюбляет в себя клиентов. Парень, когда всё открылось, забил на неё, стал с другими знакомиться, и выяснилось, что всё женское население планеты занимается этой фигнёй за деньги. А в турагенстве ему предложили услугу – исполнение желания за всё до последней копейки, что у него на счету. Желание могло быть абсолютно любым, даже если на счету только три копейки. Но они должны быть последние. Ну вот он и выбрал желание. Указал на всех тёток, с которыми встречался, попросил автомат и сказал: а ну-ка выстройте их всех в рядочек!Я передёрнула плечами.- Артём…Он махнул рукой с сигаретой.- Я сказал, не бери в голову, Принцесса!- Тёмка! – позвал кто-то из девчонок. – Вот, мы повыжимали лаймы. Сделаешь коктейль?- Обязательно, - откликнулся Артём.- «Маргарита», - поняла я.Он кивнул.- Помнишь? Ты тогда даже не попробовала.- Попробовала, - сказала я.И сама удивилась, как многозначительно прозвучало слово. Я отвернулась и стала смотреть в окно.- Спасибо, Тёмка, - сказала я, - что позвал тогда Сергея.- Ага, - беспечно откликнулся Артём.

Он будто ждал, когда о нём вспомнят, Сергей Галицын, любовь моя. Явился к нам своей неподражаемой походочкой, разулыбался.

- Готово! Можно крошить врагов в мелкую крошку.- Ага, - сказал Артём. – Спасибо.- Есть хочется, - шёпотом сообщил Серёжка.- Да пошли к столу, - предложил Артём. – Там столько всего. Кто у нас тут распоряжается? Юлька! – позвал он.

Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, Серёжка полез целоваться.Потом мы упихались за стол, все тринадцать человек, поднялся развесёлый шум. Тёмка принимал поздравления и слегка раскланивался во все стороны. Посыпались подарки. Артёма любили в нашем классе. Он был добрый, помогал и заступался. Иногда только словами, но и этого обычно хватало. Потому и вечно неустроенный Евген к нему прилепился. Я вдруг отчётливо поняла, кто был главным в их компании, то есть в нашей, конечно. Когда поздравления затихли, и первые глотки шампанского уже держали путь к головам, все накинулись на салаты и закуски. На минутку стало тихо. И в этой тишине, как гром, прозвучал звонок в дверь. Артём пошёл открывать.Через минуту он вернулся и позвал:

- Сергей! Спрашивают тебя…Я почуяла неладное и поспешила следом, а за мной - Женька и Светка. На лестничной площадке топтались три милиционера, и ещё один стоял в прихожей.- Что ты опять натворил, хакер несчастный? – громко спросила Светка.- Ничего, - пробормотал Сергей.- Придётся пройти с нами, - сказал ему милиционер.- На каком основании? – побледнев, поинтересовался Сергей.- Руки, - вместо ответа потребовал милиционер.- Объясните! – попросил Артём.- Он всё узнает, - сказал милиционер, - в отделении. – И повторил. – Руки!Серёжка с минуту что-то решал. Я уже знала такое выражение у него на лице, когда между бровей появляется вертикальная складка. Потом он быстро обулся и потянул с вешалки чужую куртку. Потом на нём щёлкнули наручники.- Куэрида! – обернулся ко мне с порога Серёжка. – Дар партэ! Хурон!Дверь закрылась. Я посмотрела на растерянного Артёма.- Какой-нибудь карандаш!Я быстро записала эти три незнакомых мне слова.- Можно к компьютеру?Минут пять у меня ушло на то, чтобы блокировать игровую приставку. Ещё пять на то, чтобы найти в интернете перевод. Сергей попросил меня сообщить. Хурон означало хорёк. Чёрт! Потом я вспомнила, что он намеренно оделся в чужую куртку. Я кинулась в прихожую за его телефоном. Точно! В памяти нашёлся некто Харьков. Я набрала номер. Там откликнулись не сразу.- Сергей, - услышала я голос явно взрослого человека. – Что?Я стала быстро рассказывать.- А, - сказал человек. – Полина! – Он меня знал! – Времени сколько прошло?Я объяснила.- Хорошо, - сказал этот Харьков. – Сейчас подъеду. Жди звонка!Я торопливо оделась, поблагодарила Артёма и побежала вниз к подъезду.Машина подъехала через несколько минут, открылась дверца.- Полина! – позвали меня.Я нырнула в салон.- Поможешь, - сказал человек, трогая с места.У меня зазвонил мобильник. Я глянула. Это был вызов от Артёма.- Дай сюда, - сказал водитель.Он вытащил из моего мобильника аккумулятор и вышвырнул в окно.- С ним нас засекут, - пояснил он. – Потом подарю тебе другой.

И швырнул аппарат мне на колени. У меня возникли смутные подозрения. Я незаметно запихнула руку в карман, где лежал Серёжкин мобильник и нажала кнопку повтора вызова. У этого человека телефон не зазвонил. Я поняла, что вляпалась в какую-то дрянь, и очень испугалась. Но ещё я поняла, что везут меня туда, где сейчас Сергей. Поэтому не стала ничего говорить. Водитель тоже молчал.Я только однажды открыла рот.- Мы едем за город? – спросила я.- Да, - ответил этот человек.Я определилась с направлением и спросила, в какой из посёлков, расположенных на этой дороге, мы едем.- Увидишь, - сказал водитель.Это оказался дачный посёлок.- «Калинки», - вслух прочитала я указатель.Мы долго ехали по улице, так долго, что я успела прочитать и её название. Потом мы въехали в один из дворов за двухметровым забором.Внутри стоял только один дом. Он был большой и безликий – двухэтажная коробка. Зато дворик оказался необычный – стилизованный под патио с крышей и всякими загородочками, перильцами, сооруженьицами на манер камерного садика и мини-бассейна, ажурными столиками и стульчиками. Всё это пребывало в запустении и ничтожестве по случаю зимы. Но снега здесь не наблюдалось. Крыша патио защищала от осадков.Здесь было полно людей, мужчин. И я увидела Серёжку. Его как раз притиснули к вертикальной декоративной решётке. Один из мужиков пытался отпилить ему голову здоровенным ножом. Я завопила и попыталась на ходу выскочить из машины. Мой попутчик ухватил меня за локоть и заорал:

- Тихо, дура!Он затормозил, вышел из машины и длинными скачками рванул туда. Когда я вывалилась следом, услышала:- Ты что, козёл, воображаешь, что информацию можно выковырять из башки?!Мой похититель врезал тому, кто приставлял к Серёжкиному горлу нож, по физиономии кулаком и по корпусу ногой. Нож взвился в воздух, пролетел и, брякнувшись на плитки дворика, проскользил под один из столов. Тот, с кем я приехала, ещё долго избивал этого, с ножом, потом видимо утомился, присел и закурил. Пока он бил, никто не двинулся с места, да и сам избиваемый только закрывался, не делая попыток к сопротивлению.Я виновато посмотрела на Серёжку. Он прикусил губу и опять что-то соображал, в упор глядя на меня. Я быстро показала ему, что позвонила. Он кивнул.В это время поднялся тот, который привёз меня, и двинулся к Серёжке.- Выбирай, пацан, - сказал он. – Или ты выдаёшь мне 10 цифр, которые мне нужны, или вот эта стрекоза сейчас пойдёт по рукам.- Я ведь уже сказал, - откликнулся Сергей.- Неправильно сказал, - ответил этот человек.- Значит, хозяин изменил пароль, - не сдавался Сергей.- Какой такой пароль, - в бешенстве сказал мой похититель. – Ты чего меня дуришь, пацан?! Опознавательный код, быстро! Мне твоя долбаная пристройка дело срывает! Быстро, ну!- Да не знаю я! – в панике завопил Сергей. – Меня попросили, я сделал. Кому, для чего и как работает, понятия не имею! Не трогайте девчонку, ну, вы звери что ли?Тогда вот этот человек, который был у них главный, стал ему что-то такое говорить, вроде бы и по-русски, но совершенно непонятно что такое. А потом во двор въехала ещё машина и из неё полезли давешние милиционеры, только уже без формы. Они были очень весёлые, вместе с ними мужиков во дворе оказалось около десятка человек. И вот тут меня запоздало прошибло таким ужасом, что затрясло, как в лихорадке.- Слушайте, - уговаривал тем временем Серёжка того мужика. – Ну, я правда не знаю, ну, кто я такой для этой фирмы. Ну отпустите девчонку.- Всё, - сказал этот мужик. – Бесполезно.

Он кого-то подозвал. Подошёл такой тщедушный с сальными волосами, торчавшими из-под банданы. Этот сходу начал стаскивать с меня куртку. Я оттолкнула его, а он меня ударил. Очень сильно. Сразу потекло из носа, и ещё я стала плохо видеть. Куртку с меня стащили, но я успела врезать кому-то каблуком. И даже не раз. Тогда меня схватили в сто рук. Это очень мерзкое ощущение чувствовать себя беспомощной в сильных и злых руках. Этого я не терплю. На данный счёт у меня в генах записана какая-то особенная программа. Бог его знает, от кого я веду своё происхождение, от какого-то на редкость гордого предка. Я даже подумать ещё не успеваю, а программа уже включается. Так и на этот раз было. Я моментально собралась в тугой комок и завопила, что всё сделаю сама. Они ещё некоторое время пытались меня распрямить. А потом кто-то скомандовал, и от меня отошли.Я по-прежнему плохо видела, какой-то туман стоял в глазах. Но заметила свою затоптанную куртку, подняла её и машинально повесила на какую-то декоративную стойку. Меня мазнуло полой по запястью и чем-то стукнуло по костяшкам. Я вдруг сообразила: телефон! И он включен! Если конечно на том конце не отменили вызов…

- Раздевайся, - сказали мне, а Сергею велели смотреть. – Мы её вспашем, а потом будем резать на ленточки и лоскутки!- Ну и Берёзовая улица, дом 18, - громко сказала я. – Прямо кошмар на улице Вязов.

И меня понесло. Я вышагнула из ботинок и принялась расстегивать блузку, при этом я потихоньку двигалась в направлении того самого столика, под который улетел нож, периодически останавливаясь и массируя запястья. Я всячески старалась замаскировать свои попытки вернуть подвижность кистям под сексуальную игру. Я опускала руки в стиле Мерилин, у которой взлетает платье. Ставила ноги утюгом. Гладила свои груди.Серёжка мрачно смотрел на меня, но в какой-то момент на очень краткий миг на его лице отразилось понимание.- Не смей, - сказал он одними губами.

Меня ударило словами. Я видела, что сказаны они были ради сотрясения воздуха, но всё равно сделалось обидно. Я стащила блузку и, прежде чем уронить её под ноги, вытерла кровь с лица. Она начала засыхать и сильно стягивала кожу. На то, чтобы снять юбку, времени я потратила не меньше, то делая вид, что передумала, то отчаянно натягивала её на бюст и изображала, что замерзаю. На самом деле я уже не чувствовала холода даже босыми ногами. Мой друг адреналин сделал меня малочувствительной к таким мелочам. В конце концов, юбку пришлось отбросить. Они начали терять терпение.От колготок от моих почти ничего не осталось. Несколько больших дыр и скрученных перетяжек. Я разорвала одну из них руками. Это возымело неожиданный зрительский успех.

Гашник колготок был целым. Тут предстояло потрудиться. И уж я постаралась, чтобы это получилось подольше и позрелищнее. Широко расставив ноги, я обеими руками драла колготки в промежности. Потом, будто отчаявшись, снова начинала обрывать перетяжки. Вот только и колготки тоже кончились. Остались только две узкие полоски бикини на теле. Бюстик было жалко. Я его купила несколько дней назад. Он был хорошей формы, почти что идеально подходившей под мою грудь, и очень удобный. Но и в этом случае пришлось сыграть в Самсона, разрывающего, ну не пасть льва конечно, но путы на теле.И вот когда на мне остались только трусики, я решилась. Я широкими шагами направилась к столбу, поддерживающему крышу патио. Этот столб очень удачно располагался возле столика, под который улетел нож. Я изобразила сексуальные прыжки стриптизёрши. Правда, столб - не гладкий шест, заноз на внутренней стороне бёдер я насажала миллион. Постанывая сквозь стиснутые зубы, я удержала широченную улыбку на лице и мельком глянула на Серёжку. Он, уже не скрываясь, напряжённо смотрел на меня и, встретившись со мной глазами, снова сказал:

- Не смей!

Кто-то начал вставать. Я изо всех сил отпихнула столик. Он полетел по плиткам с металлическим звоном, а я быстро схватила нож. Он оказался тяжеленным и страшенным. Я взялась за рукоятку обеими ладонями и занесла его над собой, как саблю.Они сначала оторопели, а потом начали меня окружать.

- Давайте! – весело сказала я. – Первый кто?Они взревели и кинулись было, но тут, ломая ворота, во дворик влетел джип размером с небольшой танк. Как в кино, честное слово. Из него полезли одетые в цивильное парни. Они быстренько уложили наших мучителей на плитки. Кто-то накинул мне на плечи одеяло.- Позвольте, барышня, ножичек, - услышала я и разжала пальцы.Было понятно, что эти люди примчались нам на помощь, но кто они такие и как нас нашли, понятно не было. Меня взяли на руки.- Покажи, Полина, пальчиком, - сказал парень, которому я теперь упиралась в грудь носом, кто у них тут главный.Я показала.- Давай! – кивнул парень этому мужику.Мы подошли к джипу, парень открыл заднюю дверцу и велел мне забираться в салон, а моему похитителю сказал:- Извиняй, места мало, а ты крупноват. Проедешься в багажнике.Серёжку тоже запихнули в салон, ко мне на заднее сиденье. Наручники с него сняли.Он глянул на меня измученными глазами.- Как же ты меня напугала, Принцесса, - выдохнул он. – Прости меня, ради бога.А наши спасители тем временем тоже загрузились в джип и мы уже катили по дороге в сторону города.- Дайте попить, - попросил Сергей.Ему протянули бутылку с минералкой. А мне – маленький стаканчик. Я понюхала и возмутилась:

- Это водка! Не буду!

Тогда тот парень, что нес меня, а потом уселся рядом, зажал мне нос двумя пальцами, а потом влил в рот эту дрянь, проговорив, что валерьянки при себе не держит. Я подумала, что сейчас умру. Горло загорелось, из глаз градом покатились слёзы. А я-то воображала, что они кончились навсегда. Серёжка протянул мне бутылку с минералкой. Я жадно напилась и попросила отдать мне мою одежду. Мне кинули на колени ворох тряпья.

- Извини, - сказал сосед. – Клочки собирать не стали.Я быстро натянула юбку и куртку на голое тело, запихнула ноги в ботинки. Меня заметно трясло, и Сергей снова закутал меня в одеяло.- Прости, - сказал он опять. – Куэрида, прости! – а потом обратился к водителю. – Как вы нас нашли?- Так ведь это она нас наводила. Всю дорогу. А под конец вообще точный адрес выдала. Вот девчонка!Я запустила руку в карман и вытащила Серёжкин мобильник. Он мигал сигналом разрядки батареи.- Но вообще-то, Полина, - сказал водитель. – Я попросил дождаться моего звонка.Я поняла, как сглупила, и спросила:- А вы кто? А они?В салоне засмеялись.- Мы – наши, - сказал водитель. – А они – враги. А тебе бы, Полина, парнем родиться…- Ну вот ещё! – пробормотала я и поняла, что засыпаю.

Я ещё успела услышать, как Серёжка громко беспокоится, что это со мной, и как ему объясняют, что у меня нормальная реакция здорового организма на стресс. А потом ухнула куда-то в небытие. А проснулась только у Серёжки дома сияющим рождественским утром.

Глава 13

Я долго приставала к нему с расспросами, что это такое было. Поначалу он придуривался, что и сам ничего не понимает. Тогда я напомнила, как и кого он велел мне предупредить. А ещё сказала, что видела этих парней на фотке у него в компьютере. Тогда он проявил вялый интерес. Показала ему эти фотки с футболом.

- А! – сказал Серёжка. – Это…

И сплёл мне сказочку про какой-то междусобойчик, который устроил форум фрилансеров, чтобы перезнакомить всех со всеми. Вот только не были похожи примчавшиеся к нам на помощь люди на тех, кто сутками торчит за компьютером. Я так и сказала.

- Ага, - согласился Серёжка и принялся цапать меня руками.

Я поняла, что расспрашивать бесполезно. Сюда он меня не пустит. И решила просто подождать случая, когда к этой теме можно будет вернуться. Случай представился только весной.Весна в тот год была удивительная. Просто атомная весна. Много солнца, живых дождей, чистого ветра. Город вымыло и прожарило. А потом из земли ломанулась зелень. Все эти одуванчики и прочая сорная, но такая желанная в это время трава. И сирень! Господи, боже ты мой, какая была сирень! Сизо-зелёные кусты в клубах изнуряющего аромата!

Мы с Серёжкой обожали зависать на бульварных скамейках возле создаваемого ими защитного круга. Сергей щёлкал клавишам на своём ноутбуке, а я пыталась читать.Я выиграла-таки городскую олимпиаду по биологии. Не потому что такая умная, а потому что мне больше других повезло с учителем. Жужанна быстренько учла все нюансы и детали и залатала плеши в моей подготовке. На федеральном этапе я тоже вошла в призовую группу и получила право выбора. Родители хотели, чтобы я пошла во второй мед, но я выбрала биофак. И ещё двое из группы со мной. С нами имел беседу декан факультета, вручил уведомление о зачислении и разрешил посещать кое-какие лекции и научные общества. Я выбрала генетику. Серёжка одобрил. По-моему, ему тоже было любопытно. Сам он поступать никуда не собирался, объявил нам всем, что для начала выяснит отношения с государством на предмет гражданского долга по защите родины.Мои родители и Валерия Сергеевна хором убеждали его отложить это дело хотя бы до того времени, когда срок службы сократится до года. Но как обычно, только зря сотрясали воздух. Меня его планы почему-то не пугали, вот только расставаться так надолго очень не хотелось.Именно поэтому я больше не отпускала его от себя. Мы теперь кочевали из дома в дом, и родители наши с этим смирились. Моим вообще было не до нас. Они ожидали осенью появления моего маленького братца и сильно носились с этой проблемой. Валерия Сергеевна наоборот, как и я, ждала разлуки и всё чаще просила насовсем перебраться к ним.В тот день мы с Серёжкой снова надолго застряли на бульваре. Утром мы с грехом пополам пережили репетицию ЕГЭ, потом жуткий скандал между Наташкой и Артёмом. Требовалось прийти в себя. Артём бросил Наташку. Произошло это при весьма драматических обстоятельствах.На репетицию собрали выпускников семи школ в районном детском доме творчества. Перемешали нас со страшной силой. Со мной в группе оказались только Наташка и Базиль – Васька Игошин. Наташка вела себя странно. Томно вздыхала, ложилась грудью на столик. И всё время двигала ногами - то закидывала их одна на одну, то расставляла, то скрещивала. Я даже забеспокоилась, пока не догадалась взглянуть на комиссию. С нами были учительница из спецшколы, которая всё время ходила между рядами, и инспектор из школьного департамента, пузатый дядька. Вот его-то Наташка и расстреливала глазами. Развлекалась.Когда нас отпустили, и учительница потащила куда-то наши экзаменационные листы, дядька задержался и поманил к себе Наташку. Я решила её дождаться, но мне он повелительно указал на дверь. Пришлось торчать в коридоре целых 20 минут, пока не пришёл Артём. Когда он узнал, в чём задержка, пинком открыл дверь. Ну, и мы с ним увидели все прелести. Артём быстро закрыл дверь и пошёл прочь. Наташка выскочила через минуту, утираясь платком.- Где он? – буквально проорала мне в лицо.Я показала на выход. Она кинулась следом. Я тоже пошла за ней. Во дворе ко мне навстречу подался Сергей.- Почему вы так долго? – спросил он. – Что случилось-то?Я быстрым шёпотом рассказала. Сергей выругался и буквально потащил меня в ту сторону, куда рванула эта пара.- Да пусть сами, - начала было я.- Он её убьёт! – крикнул Серёжка, перепугав меня до смерти.Мы догнали их в парке. Наташка буквально валялась в пыли, обнимая его за колени. А Артём пытался стряхнуть её с себя. При этом у Наташки уже вкровь были разбиты губы.- Уйди, тварь! – цедил Артём. – Грязная потаскуха!- Прости! – завывала Наташка. – Пожалуйста, прости!Артём вырвался и ударил её ногой. Пинок пришёлся опять в лицо. Сергей сходу обхватил его сзади и потащил в сторону, Наташка поволоклась следом.- Убери её, - процедил мне Сергей.Кончилось тем, что мальчишки долго курили и разговаривали, а я приводила в божеский вид рыдающую Наташку. Потом Артём пожал ему руку и ушёл один, а мы отвели домой эту несчастную и присели на бульварную скамейку. Сергей пересказал мне свой разговор с Артёмом, которого волновали уже даже не измены, а перспектива обзавестись однажды какой-нибудь модной болезнью. Я сказала, что это понимаю, но зачем было бить, да ещё так.

- Я бы вообще убил, - хмуро сказал Сергей. – В нашем классе она обсосала каждого.Я не поверила. Сергей хмыкнул и погладил меня по голове.- Да не хотел тебе говорить, - пробормотал он. – Но парни ей групповуху устраивали. Помнишь, когда Тёмка сидел дома с гриппом?- И ты не вмешался? – неприятно удивилась я.Он коротко рассмеялся.- Так она мне не позволила. Я еле сам от неё ноги унёс.- По-моему, ей в дурку пора, - определила я.- Уже скоро, - успокоил Сергей.Мне было так тошно от этого происшествия и разговоров, что я попросилась на какой-нибудь хороший фильм. Серёжка вытащил мобильник и некоторое время изучал афишу, потом вдруг захохотал. Я вопросительно уставилась на него, и он принялся зачитывать:- Трупорубы, Ночная резня, Кровавое такси…Мне тоже стало смешно.- Вот разве что «Вавилон», - сказал он. - Пошли посмотрим, за что хоть хвалят…Мы уже поднялись, чтобы идти, когда перед нами возник этот человек – Харьков.- Мы спешим, - вместо приветствия объявил ему Сергей.- Я слышал, - сказал этот Харьков. – Присаживайтесь.- Она ничего не знает, - хмуро сообщил Серёжка.- Значит, пришло время сказать, - Харьков выглядел даже весёлым. - Ты подумал?- Подумал. Нет.Тогда Харьков обратился ко мне:- Видишь ли, Полина, весь последний год Сергей работал на нашу фирму. Причём хорошо. Мы – серьёзная государственная организация. Наше руководство сделало ему предложение. Обучение в цивильном вузе за наш счёт. И никакой армии…Я вскинулась и посмотрела на Серёжку.- Их контора – не армия, - подтвердил Сергей. – Гораздо хуже. Нет.- Последнее слово обычно остаётся за женщиной, - ухмыльнулся Харьков. – Я позвоню завтра. Не буду вас задерживать.И он ушёл.- Вот влип, - пробормотал Сергей.- Они кто? – шёпотом спросила я. – ФСБ?- Нет, - поморщился Сергей. – Они больше по внешним… имперским замашкам…- Цивильный вуз это что?- Что захочу. Любое гражданское заведение.- Так это же здорово! – обрадовалась я.- Ты не понимаешь! – разозлился Сергей. – Это будет означать, что я стану их человеком. На всю жизнь!- Тебе какая разница для кого за компьютером сидеть? – я тоже рассердилась.- Большая, - сказал он. – Нет. И не только в компьютере дело.- А в чём ещё? – не сдавалась я.- Да во всём, - с досадой буркнул он. – В хорошем испанском, например. Полька, вида миа, поверь, я принял правильное решение. Просто поверь. И ничего не говори маме.

И я поверила. Я привыкла ему верить. Знать бы тогда, как всё обернётся. Только вот не знали мы ничего, мы просто были счастливы друг с другом.А потом началась вся эта армейская суета. Сергей решил отправиться с весенним призывом. В военкомате согласились дождаться, пока он получит аттестат. Наш выпускной был одновременно его проводами.

Кое-кто напился, кое-кто потерял девственность. Евген всю ночь нарывался на неприятности, громогласно рассуждая, как он будет действовать, когда наступит завтра, и я останусь одна. Серёжку его бравада только смешила, а вот Артём заводился. Он, кстати, пытался составить Серёжке компанию, но его забраковала медицинская комиссия. Артём чувствовал себя несвободным и ущербным и ещё и поэтому казался опасным.Мы удрали от них, когда всем надоело танцевать и потянуло бродить по городу.- Все улицы забиты ментами, - пробормотал Сергей. – Кого охраняют – непонятно. Нас от города или город от нас. Обязательно кто-то прискребётся…Мы потихоньку отстали от своих и укрылись в маленьком парке между нашей школой и стадионом. Там было темно и совсем пусто. Мы пошли к летней эстраде, уцелевшей ещё с советских времён. Это было секретное место нашей школы. Многие поколения учеников прятались здесь, когда случалось сбегать с уроков, а учителя старательно делали вид, что не знают об этом.Не только нас с Серёжкой потянуло сюда. На скамейках мы увидели несколько пар, а потому укрылись за эстрадой. Здесь с незапамятных времён лежало старое дерево, поваленное одной из бурь. За долгие годы оно превратилось в причудливую корягу, лишилось коры, и было отполировано многими поколениями седалищных мышц. Мы уселись на спину этому старику и просто обнялись. Мне было грустно.- Я тебе оставлю свой ноутбук, - сказал Серёжка. – Будем общаться. Каждый день. Ты и не почувствуешь, что меня нет.Я хмыкнула. Он тоже засмеялся.- Вояки сказали, что определили меня к ракетам. Что им нужны грамотные хакеры. Это где-то на севере.- Постарайся ничего там себе не отморозить, - буркнула я.Он засмеялся.- Э т о будет в сохранности, куэрида.Мне тоже стало смешно. Серёжка повёл рукой по моему колену, сдвигая вверх платье, и за пять минут довёл меня до лихорадки, даже температура подскочила на несколько градусов. Я знала уже, где в следующий момент окажутся его руки, губы, но всё равно вздрагивала, как от неожиданности. Конечно, можно было пойти и домой и проделать это всё в комфортных условиях, но там бы мы были не одни. Чувствовалось бы присутствие любящих и любимых нами людей. Но нам в тот момент хотелось только друг друга. В результате мы оказались на уже влажной от росы траве, среди терпких запахов измятой зелени и земли. И было наплевать, если кто увидит. И все ощущения были острее от того, что нас могут увидеть. Когда я получила наконец-то свой торпедный аккорд до дна, когда, выгибаясь навстречу, запрокинула голову, с тоской поняла, что небо на востоке совсем светлое. Наше время кончилось. Я всё ещё цеплялась за него, но он уже был не со мной.

- Вставай, куэрида, - сказал Серёжка. – Я ещё должен попрощаться с мамой. Вставай, идём.Следующие три часа пролетели так, будто их не было вовсе. Мы долго смотрели на уезжающий автобус, Валерия Сергеевна и я. Я прижимала к груди тяжёлый ноутбук. Прощаясь, Серёжка сказал, что оставил мне там какое-то послание и что пароль для входа – снова моё лицо. Он вскочил на подножку автобуса и оглянулся в последний раз. Таким я его и запомнила на всю жизнь – в движении на взлёте, с кривоватой усмешкой и грустными потемневшими глазами.Целый год потом я была девочка, живущая в сети. Сделалась ревностной фанаткой военных новостей. Даже воображала себя такой дамочкой в форме иногда. Родители время от времени с трудом выгоняли меня пробежаться с девчонками по клубам и кинотеатрам… Короче говоря, я его не дождалась. Де ла вида, как сказал бы Серёжка…Собственно, я тут не причём. Его погубили там, в этой армии. Ничего военного, обычная бытовуха. Были замешаны несколько сослуживцев и младший офицер. Говорили, что Серёжка даже сам был виноват. Нам с Валерией Сергеевной сказали, что там была какая-то мерзкая история с алкоголем. Применительно к Серёжке прозвучала она неправдоподобно. И ящик, который нам выдали, чтобы увезти и похоронить дома, был запаян наглухо, даже взглянуть на него в последний раз не пришлось. А на тех обломов, которые сотворили с ним это, я, да, взглянула. Быки. Не потому, что здоровые, а потому что обычный рогатый скот. Тупые жалкие уроды. Затоптали моё счастье, единственную мою любовь, всю мою жизнь.