Предел – афелий. Призраки солнечного ветра

Время остановилось. Медея успела только сделать вдох, отчетливо слыша, как воздух вошел в легкие. На мгновение гравитация исчезла. Тело стало невесомым. Пространство схлопнулось.

[1] Напрасно стараешься, тебе с ним никогда не сравниться (фр.)

[2] Было приказано смотреть и учиться, как можно ослушаться? (фр.)

[3] Ты меня выгоняешь? (фр.)

Глава 5. Очнись, тебе кажется

Не пойман – не вор.

Народная поговорка.

– И давно это у вас? – сидя в удобном кресле, участливо спросила женщина средних лет.

– Галлюцинации или сны?

– И то, и другое.

– Около полугода. Сначала вроде бы ничего, терпимо. С кем не бывает… – пожилой мужчина, расположившись на кушетке, виновато улыбнулся. – Меня, вообще, всегда кошмары мучили…

– Когда начались ухудшения?

– Больше месяца назад. Все так реалистично… Как будто я нахожусь на каком-то военном корабле. Везде кровь. Много крови и крики… – повествование запнулось и заглохло.

– Если вам трудно об этом говорить, можете отвлечься и рассказать о чем-нибудь другом. Например, что с вами случилось на прошлой неделе?

Пожилой человек только набрал воздуха в легкие, чтобы начать говорить, но тут же осекся. Казалось, ему стало почему-то стыдно.

– Не бойтесь, господин Риффед Хендолл. Все, что вы скажете, останется в этих стенах. Это профессиональная тайна, – почти не соврала полноватая дама.

– Ну… – неуверенно начал Риффед. – Это случилось уже почти ночью. Я, как обычно, выпил перед сном апельсинового сока и уже ложился спать. Вдруг мне показалось, что в комнате кто-то есть. То есть никого не было, но я точно это чувствовал, клянусь вам!

Господин Хендолл, лежа на кушетке, смотрел прямо в потолок и нервно мял пальцами белый льняной платок. Невысокий сухонький мужичок уже разменял шестой десяток и обзавелся солидной проплешиной.

– Продолжайте. Я вас внимательно слушаю, – пришла своевременная поддержка, рассчитанная на выуживание более полной информации.

– Как сказать… Я не могу точно это описать. Сначала появился такой страх, не знаю откуда. В комнате – пусто. Вдруг сердце так забилось… Я даже почувствовал, как волосы на теле встали дыбом. А потом… Потом я посмотрел на себя в зеркало… и… Оно искажалось, как… ну… Помните раньше, когда еще отражающие элементы барахлили, лицо корчилось так смешно… И тут так же… Только это было не смешно, было очень страшно. Очнулся утром уже на улице. Порезы по всему телу, больно, холодно… И ничего не помню из того, что случилось. Абсолютно ничего, – Риффед оторвал правую руку от платочка и закрыл ею глаза, словно желая спрятаться от этого мира. – Будто кусок из жизни вырвали.

Собеседница задумалась, что-то записала в электронном блокноте и посмотрела на пациента. Казалось, доктор в чем-то сомневалась.

– Знаете, это довольно серьезно. Провалы в памяти и такого рода сомнамбулизм могут быть опасны для вашего здоровья. Это уже выходит за рамки простого психоанализа, – женщину беспокоил рассказ, но она не подала виду, ограничившись профессиональными рамками поведения.

– И что же делать? – даже немного приподнявшись с кушетки, встревожился господин Хендолл.

– Хм… Давайте сделаем так. Я свяжусь с психиатрической клиникой Арганды, и мы решим, что делать дальше.

– Психиатрической больницей? Я не хочу в больницу! Что скажут люди?

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – с покровительственными нотками в голосе ответила доктор. – Там лучшие врачи на побережье. Вместе мы обязательно найдем оптимальный курс лечения.

– Я не уверен…

– Поймите. Сейчас вам нужна помощь. Если предотвратить приступы опасного сомнамбулизма сейчас, то в будущем они никогда не повторятся.

– Правда? Вы так думаете?

– Уверена.

– Хорошо… Я согласен. Но при условии, что никто не узнает.

– Никто не узнает, – утвердительно кивнула женщина, с одобрением прикрыв глаза.

Мужичонка встал с кушетки и принялся усиленно пожимать руку своему психологу. Женщина не сопротивлялась, позволив благодарному пациенту выплеснуть положительные эмоции.

Закрыв дверь за спиной шестого за этот день посетителя, Иса Цвейтль устало провела рукой по лицу, растягивая на нем кожу цвета черного бархата.

– Ааа… – заунывно протянула она, подняв голову вверх. Размяла шею, хрустнув пару раз позвонками. Улеглась на кушетку прямо на место больного.

Сегодня ночью сон совсем не шел. Впрочем, как и вчера. В последний год накопилось неестественно много работы. У всех больных, в основном, вырисовывались одни те же проблемы: беспричинная бессонница, кошмары и опасный сомнамбулизм.

Бывали и более тяжелые случаи. Вспышки агрессии, приводящие к травмам и причинению вреда другим, хронические кошмары, служившие причиной глубоких нарушений психики, галлюцинации, в ходе которых человек совершенно не понимал, где находится и что делает… В ходе последних люди могли скрываться от воображаемых преследователей. Встречалось также, что они заново проживали давно минувшие дни. Некоторые оказывались настолько уверены в текущей дате, что могли прийти на свое привычное место работы, с которого уволились с десяток лет назад. Подобное в психиатрической практике случалось нередко, но чтобы в таком количестве – никогда. И тенденция только набирала обороты. Клиники потихоньку переполнялись.

Саму же Ису радовало то, что ее бессонница имеет более прозаическую причину – банальную перегрузку. Захотелось вдруг хорошенько вздремнуть. Удобная кушетка притягивала к себе магнитом, и расслабляющий сон мгновенно окутал уставшую женщину. Провалившись в теплую дрему, она все же отдаленно слышала свой заливистый храп.

Неизвестно, сколько прошло времени. По ощущениям, сон так и не успел прийти к своему логическому завершению, когда входящий звонок секретаря выдернул женщину из сладостного забытья.

– Госпожа Цвейтль, я вам не помешала? – улыбнулась на том конце связи девушка с каштановыми волосами.

– А, что? – Иса начала ошарашенно оглядываться вокруг, пока не заметила перед собой голограмму.

– Звонил ваш муж. Сказал, что сам заберет детей из детсада, если вы снова задержитесь. Просил передать, что любит вас, – все с той же учтивой улыбкой проверещал искусственный интеллект третьего поколения.

– Ах… Да… Сколько у нас еще приемов по графику? – немного растерянно спросила психолог.

Сев на край кушетки, она свесила свои полные ноги и потянулась.

– По записи числился еще один, но его только что отменили. Зато звонили из центрального госпиталя. Просили заехать к одному из пациентов. Желательно, сегодня.

– Центральный госпиталь? – прозвучало с нескрываемым изумлением.

– Да. Попытка суицида. Необходим квалифицированный психолог, – на лице искусственной девушки промелькнула тень едва заметной эмоции. Вполне возможно, это было сострадание.

– Причем тут я? Этим занимаются психиатрические клиники, а не частные специалисты, – устало посетовала дама.

– Пациента зовут Майер Варгандфид. Сказали, что вы поймете.

После этих слов сонное состояние как рукой сняло. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать неожиданную информацию.

– Майер? Надо же… – засуетилась Иса, начав приводить себя в порядок, – Хорошо… конечно… Скажите, что я скоро буду.

– Приготовить порт для перемещения сейчас? – услужливый тон стал немного раздражать.

– Нет, спасибо… Нужно еще подкрепиться. В баре на первом этаже есть порт, им и воспользуюсь, – отмахнулась от секретаря женщина, прежде чем отключить голограмму.

Исе Цвейтль не нравились искусственные интеллекты. Они умело изображали настоящие человеческие эмоции, но на самом деле никаких чувств в полном смысле не испытывали. Ученые постоянно обещали, что последующие поколения будут в точности имитировать человеческое поведение и при этом не станут претендовать на лидирующие позиции в обществе. Ровно так, как это произошло несколько десятков лет назад. Контроль ОЗК охлаждал излишний энтузиазм изобретателей, и люди уже давно перестали верить во всякие прогнозы.

Несмотря на это, роботы вытеснили людей из множества профессий. Правда, за свою Иса пока не переживала. Когда-то попытка реорганизации, модернизации и упрощения института психологии с треском провалилась просто потому, что люди не захотели ходить к железкам и делиться с ними своими проблемами. Не только из-за ограничений рамок восприятия дроидов, но и после этих самых конфликтных событий. По окончании попытки переворота государственного строя роботами у человека засело стойкое восприятие того, что он – вид отдельный и подсознательно воспринимал механизмы как нечто враждебное. Это еще больше упрочило мнение госпожи Цвейтль в том, что психолог работает, оперируя не только своими знаниями, но и душой. Однако, искусственные интеллекты, будучи дешевой и надежной рабочей силой, так и не ушли из экономики Земли.

Бар представлял собой нечто среднее между уютной забегаловкой и алкогольным магазином. После запрета продажи увеселительных напитков в дневное время суток бары все равно продолжили появляться, как грибы после дождя. И при этом вовсе не боялись прогореть. Разрешение касалось только горячительного со пиринтоловым наполнителем, так что своя клиентура находилась всегда. Постоянно наступающий экономический кризис и безработица, связанная со стремительным захватом рабочих мест искусственным интеллектом, многих оставляли на улице. И эти многие находили свое утешение в бутылке. Это было не лучшим решением проблемы для правительства, но в качестве временного вполне подходило. Население Земли на ура восприняло инициативу ОЗК. Праведный гнев граждан захлебнулся в добротном горячительном.

За стойкой, как и всегда, стоял сам владелец. Огромный чернокожий детина, с неизменно белоснежной улыбкой на лице и языком без костей. Он целый день натирал что-то до блеска, будь то бокалы, столы или даже пол. Один глаз бармена был механический, другой – свой. Плод кибернетических технологий светился небольшим красноватым огоньком. Иногда он немного мерцал, обозначая начало и конец записи происходящих вокруг событий.

Обширные стеллажи с алкоголем пестрели этикетками с цветастой жидкостью, намекая, что находящееся внутри решит все проблемы. По крайней мере, до похмелья. Имитирующих натуральное дерево столиков в помещении стояло немного, но, уютно оформленные, они создавали приятную атмосферу. Мягкий полуденный свет пробивался сквозь широкие окна, заливая зал мягкой теплотой. Недалеко в углу, там, куда свет не доставал, висел голографический проектор. Последние новости, творившиеся в мире, развлекали вялых посетителей. В это время их насчитывалось не много, а те, что сидели за столами, заходили сюда только пообедать.

Иса Цвейтль ввалилась в бар. Колыхая широкими бедрами, она направилась прямо к барной стойке. Господин Тиввалт Ду уже ее заприметил, заблаговременно ослепляя своей белоснежной, обезоруживающей улыбкой. Не дойдя до места назначения, женщина решила ненадолго задержаться у высокого громоздкого зеркала, расположенного прямо у входа в обеденный зал. Оглядев себя с ног до головы, она отметила, что имеет прекрасный вкус и эти леопардовые брюки безумно ей идут. Большие треугольные серьги золотистого цвета сочетались с высоко поднятыми кудрявыми волосами, собранными в хвост. Пышные формы намекали на добродушие и хороший аппетит, а насчет обаяния обладательнице четвертого размера груди можно было и вовсе не беспокоиться. Оно вступало в бой буквально с первых минут общения, зачастую полностью обезоруживая собеседника. К тому же регулярные, хоть и совсем недешевые процедуры по восстановлению физиологии приносили умопомрачительные плоды. Вздохнув, Иса подумала, за что же господину Цвейтлю досталось такое счастье, как она.

– Как обычно, дорогая? – с ходу спросил Ду, не дождавшись, пока завсегдатая водрузится на слишком узкий для нее стул.

– Добрый день, Тиввалт. Ох, как же я устала… Подумать только, шесть пациентов и выезд. Я так с ума сойду!

Сумка шмякнулась о барную стойку, и уже через минуту началось проворное поглощение любезно предоставленной шакшуки. Тратить много времени не хотелось. Внутри, словно больная заноза, засела тревога.

– Вы бы видели, что тут творится вечером… Я подумываю приобрести еще пару уборщиков, – высокорослый амбал с белоснежной улыбкой, иногда смахивающей на оскал, явно имел желание поболтать.

– Я вижу, тебя с обновкой можно поздравить? – взгляд женщины поймал в поле зрения небольшие серебряные ниточки, мелкой пульсацией оплетающие правую руку Тиввалта. То появляясь, то исчезая на темной коже, они были особенно заметны.

– Аа… дааа… – с удовольствием протянул мужчина, и напряг свои бицепсы, без стеснения демонстрируя их силу. Он выдвинул руку прямо перед Исой, встав в классическую позу бодибилдера, чтобы та могла в полной мере оценить его мускулы.

– Оптические нити с кибернетическими нано-ботами, – продолжил бармен. – Позволяют в пять раз увеличить силовой лимит.

– Куда тебе еще увеличивать лимиты, ты и так вон какой огромный! – засмеялась толстушка и отпила из большой кружки горячий кофе со сливками.

– Совершенству нет предела, – ответил мужчина без особой горделивости, но с легким пафосным налетом.

Услышав о совершенстве, женщина в который раз мысленно поблагодарила свой метаболизм за идеальную фигуру, являвшуюся следствием хороших генов, а не питательности съеденного. Тиввалт наклонился, скрывшись за стойкой почти целиком. Осталась видна только широкая поверхность большой спины. Начавшееся методичное перебирание посуды периодически отмечалось легким позвякиванием. Каждый погрузился в свои мысли. Женщина думала о господине Майере и том, что с ним могло случиться. Пришлось с горечью признаться себе в том, что время прибытия на помощь оттягивается сознательно. Страшно было увидеть свое светлое прошлое в больничной палате. Теперь – печальное и сломленное прошлое.

Отец госпожи Цвейтль почти всю жизнь дружил с Варгандфидом-старшим, будучи его личным лечащим врачом. Многолетнее общение давно вышло за рамки чисто деловых отношений. Семьи частенько собирались в загородном доме ученого. Госпожа Варганфид готовила такие прекрасные булочки с кремом, что запах воспоминаний до сих пор вызывал аппетит. Будучи заядлыми рыбаками, мужчины часто проводили время на берегу озера, иногда больше внимания уделяя спиртным напиткам, нежели рыбе. Мать будущего психолога сильно расстраивалась по этому поводу, строя совместно с женой ученого планы по возвращению мужей в дом. Майер, тогда уже почти сформировавшийся юноша, вечно суетился и куда-то спешил. У него всегда находились какие-то идеи и разработки. Однажды, несмотря на свою крайнюю загруженность, парень взял на себя школьный проект Исы. Одним из самых ярких воспоминаний ее детства стал день, когда они с дядей Майером заявились в школу с огромным гравитационным динозавром. Он возник прямо из воздуха, собравшись из множества разноцветных шариков, наполненных гелием. Они двигались и волновались, делая движения животного удивительно живыми. Визг одноклассников и одобрительные взгляды учителей тогда запомнились на всю жизнь. К сожалению, после смерти Варгандфида-старшего их пути разошлись. Годы шли один за другим. Только изредка, раз в несколько лет, находилось время встретиться вместе с родителями за одним столом.

Бармен прибавил звук голографического вещателя. Затем снова взял какой-то бокал и принялся тщательно его натирать.

Из пленительной задумчивости Ису вырвали слова, донесшиеся из прибавленного динамика: «…Общество все еще расколото на части. Вчера прошли протесты противников глобализации по всему миру. Они вылились в погромы и массовые беспорядки. Арестовано свыше тысячи человек. Напомним, что большинство землян, включая цифровую вселенную, выступают за объединение с колониями Марса, Луны и Венеры. Создана петиция за отмену монополии ОЗК на телепорты. Неожиданную позицию заняла Церковь, наложив полный запрет на использование порталов мгновенного перемещения внутри официальных представителей конфессий. Патриарх Московский Иоаким третий так же призвал землян последовать их примеру. Религиозных догматиков резко осудили экологические организации по всему миру. Так, по данным всемирной ассоциации «Живая планета», телепорты кардинально меняют экологическую ситуацию в положительную сторону. Напомним, ранее Церковь уже запрещала импланты и кибернетические…»

– С ума посходили, им лишь бы все запрещать. Так и до средневековья недалеко, – громко посетовал Тиввалт, пару раз моргнув красным глазом. Тот, немного пощелкивая и журча, покрутил оптическим элементом.

– Пусть делают, что хотят. Телепорт, я вижу, ты перенес? – оглядываясь, спросила Иса.

– Перетащил к углу здания. Ты не представляешь, какая очередь тут собиралась по вечерам… Места посетителям совсем не хватало. Странно, что ты не заметила.

– В последнее время я очень рассеяна, – доев и выпив последнее, женщина начала собираться. – Сколько с меня?

– Нисколько. Сегодня обед за мой счет. Это тебе в благодарность за созерцание прекрасных форм, – улыбка мужчины была лучезарна, а язык – действительно без костей.

– О, ты просто душка, Тиввалт. И у тебя лучший кофе на улице, – заговорщицким тоном, с легкой долей кокетства поблагодарила Иса.

Комплимент дошел до нежного сердечка бармена и тот, наверняка, покраснел. Жаль, что разглядеть этого было нельзя.

Госпожа Цвейтль вышла на улицу в приподнятом настроении. Сладкий кофе и хороший обед сделали свое дело. Хотелось дальше жить и нести прекрасное в этом мир. То бишь, себя.

Еще не так давно перед баром находилась оживленная улица и транспортный тоннель с прозрачными стенами. По последнему то и дело носились мобильные капсулы с пассажирами, но от тех времен мало что сохранилось. Многоуровневые дороги все еще составляли неотъемлемую часть внешнего облика города. Правда, потихоньку их вытесняли стационарные и частные телепорты. Приемники устанавливались на каждом углу, но устройства плохо справлялись с потоком, очереди к ним все еще оставались огромными. Несмотря на это, модернизация шла вполне уверенными, широкими шагами.

Из некогда оживленных высотных трасс сделали своего рода «зеленые радуги». Инженеры гидропоники неплохо постарались. Решение не демонтировать пережитки прошлого, трансформировав их в своеобразное архитектурные наследия, не вызвало сопротивления народа. Пышные, величественные линии в небе из цветов и листвы олицетворяли теперь переломную эпоху в истории человечества. Рассекая небеса, они переплетались между собой и все еще действующими путями. Люди могли наблюдать пышность красок самых разнообразных цветов, петляющих, порою, прямо между гладкими небоскребами. Особенная красота наблюдалась ночью, когда лепестки флюоресцировали красным, синим, зеленым и фиолетовым свечением. Словно тысячи, миллионы светлячков, поднявшихся в небо.

На все так же оживленной пешеходной улице двигался плотный людской поток. Все, как обычно, куда-то спешили. Очередь к стационару оказалась не менее загруженной, но отстоять ее все равно было проще, чем добираться своим ходом. Взяв свой номер, Иса принялась ждать.

Прошла примерно пара минут, как в стройный хаос буднично движущейся толпы ворвалась незапланированная сумятица. В нескольких метрах от телепорта начали останавливаться люди.

– Что там? – спросила Ису рядом стоящая пожилая женщина.

– Не знаю, – честно ответила та, пытаясь разглядеть, что происходит.

– Вы видите, видите это? – среди недоумевавшей толпы, притягивая взгляд к своими ярко-алым волосам, суетилась молодая девушка в коротком летнем платьице.

Половина головы незнакомки поблескивала металлической пластиной, как и кисть правой руки. Легкие сабо и большая пляжная сумка никак не сочетались с видом, мягко сказать, экстравагантным. Пытаясь привлечь внимание, девушка хватала людей за руки. Поскольку получалось не особо хорошо, она становилась настойчивей. Панический, острый страх повис в воздухе. Люди начали шарахаться в стороны, ускоряя шаг.

– Неужели никто не видит? Оно здесь! Помогите, помогите мне! – голос становился все громче, пока не перерос в истерический крик.

Наполненный ужасом взгляд судорожно бегал по толпе. Через какое-то время аловолосая в бессилии плюхнулась на мостовую. Она громко заплакала, закрыв лицо руками. Иса вздохнула и направилась к ней, мысленно приплюсовав себе еще одного пациента.

– Как вас зовут? – спросила психолог, склонившись над плачущей. – Не волнуйтесь. Я вызову скорую и вам помогут.

– Вы же видите это, правда?! – девушка резко подняла голову, посмотрев обезумевшими от страха глазами.

Бионическая ладонь потянулась к Исе. Острые металлические пальцы больно впились в кожу, кое-где разодрав руку до крови.

– Отпустите меня! – закричала Иса, пытаясь освободиться от железной хватки.

То, что случилось дальше, объяснить не смог никто. Только потом, недели через две, в обзоре криминальных новостей расскажут, что люди стали свидетелями эффекта запрещенного в ОЗК наркотического вещества, приводящего к необратимым сдвигам в психике человека. Что его количество в крови погибшей многократно превышало максимально допустимую дозу. Что состояние женщины оказалось несовместимым с жизнью и организм просто не выдержал. Конечно, им поверят. Никого уже давно не удивляло, что наркотики прочно укоренились в повседневности городского жителя.

Но все случилось именно так, как случилось. И никак иначе. Доктор видела это своими глазами и могла поклясться любому. Что-то сильное, невидимое и по ощущениям очень огромное резко рвануло несчастную назад. С такой силой, что бионические пальцы разорвали кожу на руке Исы, оставив глубокие кровавые борозды. Кто-то истошно закричал. Разбегающиеся в панике люди сбивали друг друга с ног. Нечто, протащив девушку по камню несколько метров, подняло ее над быстро редеющей толпой. Худенькое тело выгнулось дугой. Руки безжизненно повисли. Затем они, как и пальцы, скрючились неестественным образом, выйдя из своих суставов. Наполненный ужасом людской хор заглушил нестерпимый крик, отчаянно доносившийся сверху. Стало так шумно, что хотелось зажать уши и закрыть глаза. Но, несмотря на всю эту панику, Иса на каком-то совершенно неведомом ею уровне отчетливо услышала хруст ломающегося позвоночника. Девушку просто сложило пополам в обратную сторону, а после отшвырнуло назад на выложенный брусчаткой тротуар. Изуродованное тело незнакомки так и не смогло разогнуться. Алые волосы разметались по холодному камню, и кому-то показалось, что это кровь.

Медицинский робот выполнял стандартные манипуляции – обрабатывал разодранную плоть. Кроме этого, пришлось так же наложить заживляющую пену прямо в бороздки ран. Она зашипела, выпуская микроскопических, шустрых ботов. Несколько небольших уколов, восполняющих ресурсы по ходу повреждений, и рана уже начала заполняться прозрачной желеобразной массой. Временная плоть пролегала тоненькой ниточкой, призванная со временем полностью замениться настоящей.