Исчезая с рассветом

– Кто ты такой? – потребовал Бард. – Откуда тебе знаком мастер Гилфи? Он никогда не упоминал тебя.

– Более чем уверен, что не упоминал… Под этим именем.

– Кто. Ты. Такой, – процедил Бард.

– Друг.

– Друг? Докажи.

Ханси молча протянул правую руку ладонью вверх и засучил рукав. Бард опешил. Чуть выше запястья Ханси на него скалилась медвежья голова.

– Татуировки можно подделать, – прошептал менестрель.

– Не такие, – ухмыльнулся Ханси. Он закрыл глаза и сосредоточился. Оскал на медвежьей морде сменился сурово–умиротворенным выражением. Не прекращая ухмыляться, Ханси вернул рукав на место и опустил руку.

– Я друг, – повторил он. – И я был бы рад услышать о твоих дальнейших планах, Бард. Что ты будешь делать с этими штуками у тебя в сумке?

– Мастер Гилфи велел мне разыскать одну женщину неподалеку от города. Она уже имела дело с похожими… предметами. Она подскажет.

– То есть Гилфи сам не знает, что делать со своим богатством? – закончил за него Ханси. – Впечатляюще.

– Мы предельно осторожны! – попытался оправдаться менестрель.

– Настолько предельно, что тебя занесло в один караван с Гончей Фавра на задании. Ха! Допускаю, что Тиллиан и вправду ничего не ведает о содержимом твоей сумки, но о ваших с Гилфи приключениях наслышаны все заинтересованные лица. Они совершенно не удивятся, если ваш талант впутываться во все передряги на свете занесет вас на Шпиль, поверь мне.

– На Шпиль? – переспросил Бард.

Ханси тяжело вздохнул.

– Потрясающе…

Пространство перед костром уже окончательно опустело, только здесь и там были видны наемники, которым выпало нести первый дозор.

Однако они держались на почтительном расстоянии от своего предводителя, и Ханси казался немного более расслабленным, чем раньше. По крайней мере, угрожающий силуэт Тиллиана перестал маячить на горизонте.

– Как ты думаешь, Бард, почему я рассказал у костра именно эту историю?

– Потому что ты хотел избавить меня от необходимости играть северную песню.

– Это только отчасти верно. А почему, как ты думаешь, Тиллиан настаивал на ее исполнении?

Барду тут же вспомнились Руфус и его странная просьба. Неужто?..

Надо же, кусочки головоломки начинали складываться в единый узор.

– Тиллиан на задании, – медленно начал Бард. – Он хочет услышать от меня определенную песню. Но ты мешаешь ему, расстраиваешь его планы. При этом твое вмешательство носит предостерегающий характер. Ты предупреждаешь нас о возможном эффекте от исполнения песни. Так?

– Допустим, – скривился Ханси.

– И тем не менее, – не сдавался Бард, – еще часом ранее я получаю схожее по своему посылу, но абсолютно полярное по своей форме предостережение…

– Ха! – перебил его Ханси. – Руфус–таки добрался до тебя!

– Ты все знаешь, – упрекнул его Бард.

– Я знаю многое, – пожурил его Ханси в ответ. – Но еще большее я угадываю. А, впрочем, и у тебя недурно получается. Продолжай.

– Этот Руфус служит некой госпоже, – вздохнул Бард. Многое, слишком многое оставалось неясным. – Если сложить воедино все фрагменты мозаики из того, что услышал я сам, что рассказал ты и что мне удалось увидеть, получается…

– Получается?.. – улыбнулся Ханси.

– …что эта таинственная госпожа из нашего каравана и есть та самая цель миссии Тиллиана?

– Недурно, – Ханси уже ухмылялся во все зубы. – Очень даже неплохо, юный менестрель.

– Но только я вот чего не понимаю, – отмахнулся Бард. – Погляди. Если в твоей истории есть доля правды…

– А она там есть!

– Чудесно… Если в ней есть доля правды, то, стало быть, северная музыка каким-то неимоверным способом влияет на эту женщину?

– И на многих, кто столкнулся с ее проблемой, – кивнул наемник.

– Так в чем же она состоит, эта проблема? При чем здесь музыка?

– Дело в аккордах. Я не мастак говорить о музыке, Бард, это твоя епархия. Но дело в аккордах.

– Хм, – задумался Бард. – И как же они влияют на нашу госпожу, эти аккорды?

– А вот эта часть моей истории, – потряс пальцем Ханси, – была правдой. Аккорды… оказывают на таинственную госпожу умиротворяющее влияние.

– Зачем же ты выдал Тиллиану и всем остальным хоть какую-то порцию правды? – Бард пожал плечами. – Почему ты рассказал именно эту историю?

– О, это элементарно! – успокоил его Ханси. – Дело в том, что Тиллиан и так обо всем знает, а купцы – на то они и купцы, что эта информация им ни к чему. Они исказят ее, приукрасят, сделают из нее миф и продадут своему ближнему. А именно это нужно нам и не нужно Тиллиану.

– Объясни, – не понял Бард. – Что эта за информация?

– Видишь ли, Бард, – Ханси почесал подбородок в поиске новых слов, – с госпожой… не все в порядке. Некогда, она бежала из наших краев в место под названием Шпиль, а затем ей отчего-то понадобилось вернуться обратно.

– Что это за Шпиль, который ты продолжаешь упоминать?

– Убежище теней, которые успели тенями не стать, и последнее пристанище теней, которые опомнились слишком поздно.

– Говоришь загадками, – пожаловался Бард.

– Зато очень точно. Важно то, что наша госпожа некогда принадлежала к первой когорте – к тем, кто оказался на Шпиле до того, как их теневая природа взяла над ними верх. Вот только теперь, стоило ей вырваться на свободу, старые шестеренки завертелись по-новому, и леди уже не так прочно привязана к телесному миру. А Фавр, главное лицо в тех краях, и вовсе пришел в бешенство. Никому нельзя покидать Шпиль! Тайна его существования никогда не должна вернуться под обжигающие лучи бренного солнца.

– Опять загадки, – Бард покачал головой. – От кого она бежит? Что ей грозит? Почему бы Тиллиану не пообщаться с ней напрямую?

– Есть два способа попасть на Шпиль, – терпеливо пояснил Ханси. – Первый – по своей воле. Этот способ Фавр изо всех сил старается ограничить. Если раньше туда брали чуть ли не всех желающих, то сейчас отбор очень строгий, почти несуществующий. Фавр и его Гончие очень хорошо поработали над тем, чтобы из библиотек по всей Империи исчезли все надлежащие инструкции.

– Так значит, перемещение в обратном направлении тоже бдительно контролируется? – догадался Бард.

– Совершенно точно, – кивнул Ханси. – Отсюда и интерес Тиллиана. Ему сейчас не позавидуешь: добыча у него прямо под носом, но он категорически не может протянуть лапу и ухватиться за нее.

– Почему же? – Бард недоуменно повел бровью.

– Во-первых, Руфус никогда не покидает ее надолго. Во-вторых, даже случись ему застать леди одну, такая встреча чревата открытой конфронтацией у всех на виду, чего Тиллиан допустить не может – пойдут разговоры от купечества, которые он не сможет сразу пресечь.

– То есть леди не так безобидна?

– Весьма! Даже немного опасна… В ее пограничном состоянии это особенно сказывается – она стала непредсказуема.

– Пограничном состоянии? – уточнил Бард.

– Она находится на грани того, чтобы воспользоваться вторым способом восхождения на Шпиль, – ответил Ханси. – То есть провалиться в бестелесную форму и стать… тенью, так сказать.

– Тенью?

– Ах, Бард. Ты – ученый человек и конечно же поймешь, что это лишь примитивнейшая аппроксимация действительности. Но иногда даже самого неточного слова достаточно для того, чтобы два умных человека друг друга поняли.

– Что мы можем сделать? – просто спросил Бард.

– Ничего, – Ханси пожал плечами. – Мы можем только продолжать наблюдение.

– Как мы можем ей помочь? – не сдавался менестрель.

– Уже выбрали сторону? – саркастически изумился наемник. – Какие мы быстрые!

Бард смутился.

– Я думал, что Тиллиан хочет ей навредить. Зачем ты тогда опасаешься конфронтации?

– Я не уверен в его намерениях, – Ханси примирительно развел руки в стороны. – Мне неведомо, что Гончие делают с теми, кого им удается поймать. В каком-то смысле Фавра можно понять – Беглецы сами вольны устанавливать правила в своем королевстве. А нарушитель есть нарушитель. Даже такой прекрасный, – подмигнул Ханси.

– А ты, стало быть, видел ее? – присвистнул Бард.

– Беглецы сами решают, кому показаться, – уклонился наемник.

– Беглецы… Шпиль. Фавр. Ханси, я начинаю сомневаться в собственных способностях. Как целая страна могла все это время существовать без моего ведома?

– Я бы сказал, что слово «страна» выходит за рамки грубой аппроксимации, – скривился Ханси. – Ты же понимаешь, что Шпиль не всегда доступен для традиционных методов путешествия?

– Концепция мне знакома, – кивнул Бард.

– Тогда я все рассказал.

– Как же, все? – не согласился менестрель. – Неясно главное – что делать дальше.

– Ничего, – голос Ханси прозвучал неожиданно резко. – Мы не должны наломать дров на пустом месте, Бард. Женщина, на встречу с которой ты желаешь попасть, поможет тебе сориентироваться. До той поры я бы не стал принимать ничью сторону или делать поспешные выводы.

– Ничего нового, – Бард был холоден. – Ваш орден славится своей нерешительностью.

– Медведи всегда хранят нейтралитет, покуда это возможно, – спокойно отметил Ханси.

– Покуда не будет поздно, – ядовито парировал менестрель.

Ханси вздохнул.

– Мой тебе совет – не спеши отдавать свои симпатии. Это не наш конфликт. Даже самый решительный человек может сделать в этой ситуации лишь одну благоразумную вещь. Ждать.

Ханси потрепал Барда по плечу, развернулся и побрел в сторону своей палатки.

Глава третья. От кого бегут тени

Десс не больше не могла усидеть ни мгновения. Последние несколько минут были настоящей мукой! Она вскочила и, когда ей показалось, что Бард дошел в своем повествовании до логической паузы, воскликнула:

– Я знаю его!

– Кого? – нахмурился Бард. – Ханси?

– Нет! – Десс едва сдерживала волнение. – Тиллиан! Он известен мне! Ох, этот негодяй! Мерзавец… Я… Да я ненавижу его!

– Успокойся, Десс, – Бард сделал примирительный жест. – Давай по порядку…

– Тысяча чертей, Бард! – Десс отпрянула от него. – Неужели за все столетия своей никчемной жизни ты так и не запомнил, что самый абсурдно неработающий метод меня успокоить – это прямо меня об этом попросить? Я теперь в бешенстве! Ты доволен?

– Столетий, – отметила тень как бы между прочим. – Она сказала, «столетий».

Бард вздохнул.

– Вы все меня ненавидите.

– Да! – пылко согласилась Десс.

– Столетий… – еще раз повторила Анна, как будто бы пробуя слово на вкус. – Почему ты не знал про Шпиль, Бард? – спокойно спросила она, поворачиваясь к менестрелю.

– Я не всегда был здесь. В смысле, там. В смысле… – Бард смутился. – Сейчас совсем не время об этом говорить…

Его голос прозвучал по-детски виновато.

Интересно, вдруг подумала Десс, как, должно быть, неровный свет от кострища отличался от идеально правильного круга, который отбрасывал их фонарь. Неужели она все-таки соскучилась по обычной жизни? По жизни, где никто ее не знал. Жизни, где она никому была не нужна. Даже Барду.

– Давай по порядку, – Бард попробовал начать сызнова. – По поводу Тиллиана. Да, я подозревал, что вы с ним знакомы.

– Знакомы? – вскипела Десс. – Да этот мерзавец не хотел пускать меня на Шпиль!

– Сейчас почти никого не пускают, Десс, – попытался исправиться Бард.