Исчезая с рассветом

– Да он ненавидит меня! Не пускать и всячески пытаться унизить – это совершенно разные вещи!

– Ох… – Бард покачал головой. – Мы опять скатились в полемику. Давай, я просто продолжу рассказывать, а Анна поможет мне, хорошо!

Десс отрывисто кивнула. Она дышала так тяжело, как будто только что оббежала весь Шпиль по периметру и успела за это время переругаться со всем белым светом.

Каким же негодяем был этот Тиллиан!

***

Ночь разорвал крик.

Бард вскочил и скинул с себя плащ. Он мягко соскользнул с повозки на землю и огляделся.

Все было как в дымке.

По большей части, лагерь еще не проснулся. Кто-то озадаченно потирал глаза, кто-то уже держался за оружие, но совершенно не представлял, что с ним делать, и только часовые, оторванные внезапным шумом от игры в кости, демонстрировали хоть какую-то ясность мыслей.

Бард привычным движением нащупал сумку. Все было на месте… Он уже был готов настолько поверить в собственную важность, что не стал бы исключать и преднамеренный переполох для отвода глаз. Но трубу и колоду никто не тронул… Стало быть…

Почему же тогда у него по-прежнему было такое чувство, как будто чего-то не хватало?

– Гадюка! – раздался отчетливо истеричный возглас.

– Человека укусили!

– Сюда, скорей, сюда!

– Я в порядке, в порядке!..

Знакомый тембр…

– Антидот! У вас есть при себе антидот?

– Там… В вагоне… Нет, благодарю вас, я дойду сам… Да где же она, где же…

– Кто? – уточнил заботливый голос. – Ваша госпожа?

– Что?.. Ах, нет, о чем вы? Я…

Руфус! Это был Руфус! Руфуса укусила гадюка.

– Давайте, мы поможем вам…

– Нет, я дойду, мне еще не подурнело… Ах!

Что же стряслось? Кого искал Руфус? И если он был сейчас один, вдали от вагона, посреди всеобщей суматохи, не мог ли Тиллиан испытать соблазн и…

Как тут было соблюдать нейтралитет?

Нужно было что-то сделать. Хоть что-нибудь. Он не мог остаться в стороне, не мог.

Решение родилось само собой, и Бард потянулся за плащом.

Первым делом его рука нащупала пустоту. Плащ обнаружился чуть левее, однако пустота показалась Барду немного странной и противоестественной. Не было времени размышлять о ней, нужно было во что бы то ни стало пробиться к вагону таинственной госпожи и узнать, как обстояли дела у Руфуса. Яд действовал не так быстро, он должен был успеть принять антидот!

В памяти Барда всплыли слова, прошептанные ночью:

«У нас нет противоядия…»

Антидота не было. Что же станется с этой женщиной без ее верного слуги? Кто поможет ей управляться с лошадьми и добывать провизию? Кто защитит ее от Гончих Фавра?

Ноги несли Барда к дороге, оставляя позади заслонку из огней и добродушное потрескивание центрального кострища. Все это было не так важно – Бард ни на секунду не сомневался в том, что судьба не сводила с него своих всевидящих глаз. Что же, он сделает так, как ей будет угодно!

И только когда его сапоги застучали по холодной земле Имперского тракта, Бард понял кое-что. Он наконец смог точно и однозначно дать имя той пустоте, что нащупала его рука минутами ранее.

Лютня.

Пустота была там, где должен был лежать его инструмент.

Кто-то украл его лютню.

***

Это был не вполне обычный вагончик – он совсем не походил на грузные сараи на колесах, в которых коротали дорогу купцы. Он как будто бы отбился от труппы бродячих музыкантов и увязался за первым попавшимся караваном в надежде на то, что тот поможет ему разыскать потерянную семью.

Вагончик был небольшим, неожиданно опрятным и даже в темноте не мог полностью скрыть тот факт, что стены его пестрели ярко зеленой краской.

Однако в ту секунду он свелся для Барда лишь к одному своему атрибуту, всей своей скромной громадой стянувшись в портал, что разделял менестреля и таинственную леди, обитавшую внутри.

Бард постучал в дверь.

Разумеется, никто не открыл.

Бард прислушался. Нужно было первым делом приложить ухо к двери, осознал он. Теперь, когда он столь неказистым способом уведомил всех о своем прибытии, леди и ее слуга наверняка затаили дыхание.

Изнутри и вправду не доносилось ни звука.

Бард вздохнул и постучал еще раз.

– Я друг, – негромко сказал он.

Тишина.

– Я принес противоядие, – добавил он, подумав.

Что же, главный его козырь был разыгран в самом начале партии. Оставалось только полагаться на переменчивую удачу и здравый смысл его оппонентов.

Их осмотрительность не смогла подавить их оживление.

Из-за двери раздалось приглушенное «нет!», послышались чьи-то шаги, но затем все опять стихло. Чей голос это был?

Он прозвучал так панически высоко, что Бард не мог быть уверен.

– Я хочу помочь, – сказал он и постучал в дверь еще три раза.

Вышло немного нерешительно, и он готов был поклясться, что внутри его не услышали.

А ведь еще нельзя было забывать о лагере с его многочисленными зеваками…

Бард оглянулся.

Он различил, как от полукружия защитных костров отделилось несколько огоньков поменьше и, подрагивая, направилось в его сторону.

Только этого еще не хватало!

А ведь у одного из этих прохвостов могла быть сейчас его лютня! И как он мог так бесславно позабыть о самом ценном своем инструменте, все это время упорно оберегая никому не нужные, растреклятые артефакты с какого-то не менее омерзительного Шпиля. О, боги!

– Сейчас здесь будут люди, – менестрель пожаловался безучастной двери. – Будьте любезны выслушать меня… Я хотел бы просто отдать вам антидот, и все. Я оставлю его у порога, а сам уйду. Просто дайте мне понять, что он будет принят. И тогда я не потревожу вас больше. Мне бы всего лишь хотелось помочь вам… Очень, – добавил он, представив себе трогательную фигурку, укутанную в шаль.

– Нет, госпожа, прошу вас!

На сей раз голос Руфуса прозвучал очень отчетливо.

– Я должна видеть его, –ответила леди и распахнула дверь.

Бард еле успел отпрыгнуть.

– Что вы хотите взамен? – спросила она.

Брад поднял глаза, и их взгляды встретились.

Боги, подумалось ему… Боги.

Он еще не знал ее имени – она представится ему позже, когда он заберется в ее вагон и передаст ей противоядие.

Он не знал, откуда она и от кого бежит – это она расскажет ему после, когда они вместе будут путешествовать по Имперскому тракту.

Он не знал ничего, кроме одного неожиданно очевидного факта.

Кроме одной правды, которая явилось ему сразу, как только он увидел Анну.

Бард готов был бросить весь мир к ногам этой женщины.

Женщины, которая хмурилась, наблюдая его восторженный взгляд.

Она была одета очень просто – белое платье и черная шаль, что так впечатлила его первой ночью. Волосы волнами ниспадали на плечи; за ее спиной подрагивал скудный огонек свечей и подсвечивал их потусторонним медовым цветом. Наверное, при свете дня они были чуть темнее, чем мед… Ее глаза излучали ровный сапфировый свет, венчая идеальный треугольник ее лица.

Барду захотелось выбросить в ночь все антидоты на свете и убежать далеко-далеко – туда, где никто его не потревожит, покуда он не напишет ей песню, что будет ее достойна.

Но возможно ли это? Можно ли описать ее звуком?

Слово было бессильно. Даже самая страстная рифма не воздаст должного ее ночному величию. А музыка…

Музыка была невозможна без лютни!

Эта мысль поразила Барда в самое сердце и мгновенно вернула к реальности.

Леди продолжала терпеливо ожидать его ответа, скрестив на груди тонкие руки.

– Бард, – представился менестрель и с ужасом обнаружил, что вместо звука он издал сдавленный хрип.

– Бард, – повторил он, откашлявшись, и отвесил уважительно сдержанный поклон, который едва ли исправил ситуацию.

Вспомнив о приближавшихся факелах, он бросил через плечо нервный взгляд и снова повернулся к ней.

Она кивнула и жестом пригласила его внутрь.

Он вновь слегка склонил голову и одним прыжком преодолел три ступеньки, отделявшие вагон от земли.

Она захлопнула за ним дверь и резким движением опустила задвижку.

Бард быстро огляделся по сторонам.

Изнутри вагончик казался еще миниатюрнее, чем снаружи. Он вмещал в себя дорожный сундук, прикрепленную к стене откидную столешницу и две кровати. На одной из этих кроватей прямо поверх одеял лежал полностью одетый Руфус, сверливший Барда не самым гостеприимным взглядом.

– Менестрель! – прошипел он вместо приветствия.

Его госпожа тихонько вскрикнула и прикрыла ротик руками.

Бард вопросительно развел руки в стороны.

– И у вас хватает наглости являться сюда! – прошептала она.

– И чем же я успел вам насолить? – оскорбился Бард, не на шутку озадаченный таки приемом.

– Вы… вы меня выманили!

– Вы не стали меня слушать, госпожа! –вмешался Руфус. – Я как раз собирался вам сказать, что голос нашего ночного гостя за дверью и голос господина музыканта звучали удивительным образом схоже. Как видите, это он и есть.

– Как вы посмели… – потрясла головой леди, все еще не в силах поверить в подобную наглость.