В когтях безумия

— Да. Да. Ладно. Власти города, да и всего Моссадора, уже как четверть века устраивают гонения на представителей вальдау.

— Но ты же сам рассказывал, что Моссадор — это страна вальдау, их рудники, их шахты, их литейные цеха и цеха кузнечного дела, — спокойно возразила Шарли.

— Да, но это было раньше, еще до моего рождения. Сейчас все так, как я говорю. Я говорю правду, честно, — он поднял взгляд в надежде найти понимание и прощение, но увидел только вопросы и настороженность. — Как я и говорил, уже четверть века, как владыкой Моссадора является человек, а не вальдау. История же началась намного раньше. Королевская семья Пандемии потерпела кораблекрушение, когда добиралась на прием в Моссадор. Тогдашний владыка Моссадора, Айрис, счел себя виновным в том, что погибла вся королевская семья пандемийцев и решил возродить династию, но так, чтобы это было выгодно ему. Айрис выбрал, как ему казалось, самого преданного слугу из своего двора и сделал его принцем, официально объявив, что он является его бастардом, а отныне становится полноправным членом королевской семьи и имеет такое же право на трон, как и остальные его сыновья. Даже издал соответствующий указ. Тем временем в Пандемии нарастало волнение в народе, и не только. Всех мучил вопрос, всего один вопрос. Ни один дворянин не уступал другому, все грызлись за престол. Нужно было вмешательство извне. Тогда Айрис предложил Пандемийским дворянам своего новоиспеченного принца с якобы своей голубой кровью. Дворяне согласились на такое предложение, ждать больше было нельзя. Беспорядки на улицах Пандемии становились все обыденнее, а порты все менее привлекательными для торговцев. Но дворяне не могли сказать народу всю правду, но и придумать чего-то лучше, чем сказать, что Айрис имел связь с Верией, панденмийской королевой, не смогли. Таким образом, королевские род не угас. Народ проглотил наживку, но не сказать, что остался доволен — смирился. Вскоре, еще недавнего слугу сажают на Пандемийский трон, он женится. К нему приходит опыт, благо дураком он не был, хоть и был слугой. Он достаточно умело правит Пандемией. Как и было задумано Айрисом, отношения с Моссадором просто прекрасные, даже лучше, чем были. Пандемийцы активно приезжают на Большую землю и заселяют приморские города, — Рен сглотнул, взял небольшую паузу.

Пока что ничего вокруг не предвещало беды, даже в рассказе Рена не было ничего ужасного, скорее безумного, но безумство свойственно многим королям, ничего удивительного. И почти всегда их игры заканчиваются плачевно для народа.

— Продолжу. Я уже сказал, что у Пазара, так звали бывшего слугу, а ныне короля Пандемии, была жена, так вот. Она забеременела. У них родился сын, народ выдохнул — есть наследник. После совершеннолетия сын Пазара отправляется в деловую поездку на прием к старому Айрису, в королевский дворец Крокатуна. Айрис предлагает своему внуку прокатиться в горы, хочет показать новую шахту, с огромными залежами железной руды, которые могут стать когда-то его. Они спустились в шахту и навсегда там и остались. Дедушка и внучек. Пазар, узнав об этом происшествии, пришел в бешенство и обвинил Моссадор в принцеубийстве. И решил мстить. В Моссадоре на трон взошел старший сын Айриса, но правил он недолго. Спустя некоторое длительное время Пазар предложил новому владыке Моссадора дружбу, и тот согласился. Было решено собрать большую публику на королевской площади в Крокатуне, тем самым закрепить новый союз двух стран. Но Пазар повел себя совсем иначе. Рассказал полуправдивую историю о том, как он стал королем Пандемии, добавив в неё то, что владыки Моссадора издревле охотятся на пандемийских королей, он сделал так, что народ поверил. Поверил потому, что на тот момент в Крокатуне людей с Пандемии было уже намного больше, чем вальдау. Все это время затишья, после смерти пандемийского принца, Пазар переправлял войска Пандемии под флагами обычных крестьян в Крокатун и ждал часа расплаты. После исповеди Пазара в Крокатуне полились реки крови, была страшная резня. Вальдау проиграли и отступили в горы, в шахты. А в Крокатуне, как теперь и в Варле, живут только люди. После истребления большого числа вальдау Пазар стал королем и Моссадора тоже, ведь право на это у него было — Айрис издал соответствующий указ. Эти события и произошли четверть века назад, Пазар стал истоком новой королевской династии, которая правит двумя странами под разными флагами, а вальдау навсегда заперли в шахтах. Теперь во всем Моссадоре за любой контакт с вальдау следует смертная казнь. Своеобразная дань той страшной мести. Исключением является Вук, я думаю, вы это видели и поняли, вальдау там живут свободно. Вук считается задворками страны и мусорной ямой, никто не обращает внимания на этот город, а город в свою очередь — на всех остальных и позволяет причаливать даже пиратским суднам, — Рен наконец замолчал и отпил немножко из бутыля с водой, у него пересохло горло.

Все молчали. История была безумной и нереальной. Однако то, как вели себя жители пригорода при виде Яра, заставляло в это поверить.

— В город нам нельзя, — как обычно раньше всех пришел в себя Костик и сказал то, что пришло в голову каждому. — Нужно вернуться в горы, да так, чтобы не вызывать подозрения и вернуть ночное дежурство. Рен пойдет со мной, мы пополним запасы воды, попробуем что-нибудь продать и купить еды, остальные разбейте лагерь. После захода солнца, Шарли, встреть нас у корчмы, — все кивнули и молча разошлись.

Говорят, чего боишься, то и получаешь. Яр очень боялся снова всех подвергнуть опасности. В случае с пожаром хоть можно было что-то сделать, он и сделал — спас книгу. Очень ценную, может быть, даже самую ценную, и она даже прольет свет, в том числе и на это событие. Однако его чувство вины выросло до необычайных размеров — величиной с эти горы. Он во всем винил себя, даже в том, что порвалась уздечка или не получилось с первого раза развести костер из сырых от росы и дождя дров. И вот его чувство вины достигло апогея. В голову стали закрадываться мысли о самоубийстве. Он не мог подвести вновь и ужасно этого боялся. Он провалился в свое сознание. Как только они втроем вышли за пределы предместья, Рези вслух причитала и обвиняла во всем Рена, что это он их подвел под нож, и если бы он думал головой, а не небезызвестным местом, то они бы не попали в такую ситуацию. Шарли шла осторожно, вслушиваясь во все шорохи, она единственная из троицы, кто не жила своими эмоциями, а контролировала их. Она не размышляла о случившемся, а думала о будущем и о том, как теперь бороться с неприятностями. Ходила ногами по земле.

Костик и Рен, как и Шарли, предпочитали раздумьям действия, поэтому после захода солнца мужчины вернулись с удачной охоты к корчме, где их уже ждала Шарли. Место для лагеря было выбрано в лучших традициях разведки. Оно не просматривалось ни снизу из-за естественных каменных глыб, ни сверху из-за достаточно плотных крон деревьев, но в случае опасности бежать можно было в практически любом направлении, а затеряться в густом лесу или высокой траве было делом техники. Однако главным венцом этого лагеря было отнюдь не природное вмешательство, а вполне себе человеческое, точнее вальдауческое. Да простят меня лингвисты за такое словообразование. В центре лагеря, недалеко от костра и сверлящей взглядом Рена Рези, лежал, раскинув руки в разные стороны один вальдау. Его жизнь для него самого потеряла смысл, он был бы совсем не прочь, если бы сейчас с неба на него упал огромный камень и навсегда похоронил его под собой. Хотя нет, это слишком достойные похороны, с такой-то гробовой доской. Лучше бы налетела стая голодных волков и растерзала бы его, а он бы в свою очередь даже не пошевелился. Тоже вздор! Откуда волки в горах? Нет, Яр считал, что он заслуживает самой ужасной смерти, смерти в мучениях. Поэтому спутники должны были оставить его здесь одного и продолжить путь вчетвером, а он бы лежал на вот этом месте и с каждым днем иссыхал от недостатка влаги в организме, истощался от недостатка еды, вороны бы прилетали и выклевывали ему глаза, орел клевал бы печень, словно Прометею, прикованному к скале с одной лишь только разницей, что Яра приковало к этому место его чувство вины.

Глава 25

Оплот повстанцев

Огонь лениво облизывал тонкие ветки, небрежно брошенные то Яром, то Реном, то еще кем. Они решили не разводить большой костер, дабы не привлечь внимание незваных гостей. Яр мало-помалу пришел в себя и даже не отказался от позднего ужина, но продолжал все также угрюмо молчать. Рези положила голову на бедро Рена и, глядя на костер, задремала. Рен поглаживал ее волосы и тоже молча глядел на языки пламени. Шарли первая заступила на дежурство и была где-то за лагерем, только неизвестно где, в лесу ее вычислить было крайне сложно. Костик занимался подсчетом провизии и планировал привалы и питание на них.

— Нужно идти в горы, — Яр опустил ложку в полупустую миску, обращаясь к пламени.

— Это верно, — согласился Рен, глубоко выдохнув и не отводя глаз от огня.

Костик отвлекся от своих увлекательных подсчетов, посмотрел на своих собеседников. Рези надежно провалилась в сон, а двое остальных продолжали смотреть на огонь.

— В горах шахты, — продолжал Яр. — Если Рен говорит правду, там много вальдау, таких как я, и они примут меня, а значит, примут и всех нас.

— Ага, примут. Нас скорее вздернут или заведут в шахту и обвалят ее, здорово придумал! — оживился Рен.

— Да иди ты, я же хочу, как лучше.

— А выходит, как всегда.

— Прекратите, — вмешался Костик, не отрываясь от листка с угольными пометками, — Идти в горы верное решение, хотя бы потому, что здесь нас точно повесят, стоит вспомнить как люди в предместье смотрели на нас, а то, как отреагируют вальдау на нас мы не знаем. Надежда, понимаете ли.

Все снова замолчали и тупо уставились на догорающий костер. Костик закончил со своими записями и стал готовиться ко сну.

— Рен, ты следующий на дежурство, вздремни немного. Яр сегодня пусть спит всю ночь.

— Да я в порядке! — возразил бородач.

— Не обсуждается, мало ли чего тебе в голову взбредёт ночью, под полной луной. Завтра, с рассветом, двинемся в путь. Думаю, Шарли уже нашла нужную тропинку.

Костер погас окончательно, недовольный Яр доел ужин и перевернулся на бок, лицом к лесу, а Рен продолжал гладить волосы Рези, он совсем не хотел спать, вернее хотел, но не хотел упускать такую возможность, возможность коснуться той, что милее всех на свете, и не получить в ответ ядовитые замечания, вместо этого видеть, как она мирно посапывает и улыбается во сне. Глядя на неё, Рену хотелось сделать все, что только возможно, чтобы защитить свою единственную, чтобы она чувствовала себя, как за каменной стеной, а он, каждый день возвращаясь с охоты, знал, что теперь и для него есть место, где свет…

Утро выдалось боевым. Рези примчалась в лагерь с дежурства и подняла всех на ноги. В пятисот шагах от лагеря проходил вооруженный патруль, возможно, это были просто бандиты, но в любом случае они были вооружены и выглядели крайне недружелюбно.

Лагерь быстро собрался, взял самое необходимое — оружие и продукты, отпустили мулов, закопали кострище. Вскоре они уже шли плотной цепочкой по горной тропе, которую нашла Шарли во время своего дежурства. Она шла первой, за ней Костик. Замыкал колонну Рен.

— Рен, ты знаешь куда мы сейчас идем? — прерывисто, пытаясь не сбить дыхание, спросил Костик.

— В общем и целом — да, — Рен огляделся. — Мы поднимаемся в гору.

— Какой шутник, животы надорвать можно, — снова кольнула его Рези.

Рен только улыбнулся, он считал, что лучше уж пусть его Рези колотит, ненавидит, обзывает, чем попросту не замечает. Это хоть какие-то эмоции. Нет ничего хуже равнодушия. А как всем известно от любви до ненависти всего лишь шаг. Однако Рен был убежден, что это выражение работает и в обратном порядке тоже.

Непредвиденный быстрый уход из лагеря оставил отряд без завтрака, а крутые отвесные скалы лишили несчастных и обеда. Солнце палило нещадно и как будто бы постоянно было в зените. Ни малейшего ветерка, даже птицы по небу не летали, боясь повторить судьбу Икара и упасть, опалёнными высотой. Возможности человека — безграничны, а возможности коренного горного жителя в горах и вовсе не поддаются никакому описанию. Яр все чаще стал вырываться во главу колонны и несколько раз уже пропадал из виду, возвращаясь с двумя новостями. Хорошей, что впереди все чисто, мол нигде нет медвежьих ям и осиновых кольев, действительно откуда бы яме взяться в скале, хотя горный народ уже не раз показывал, что для них горная порода ничуть не крепче свежевыпеченного хлеба с хрустящей корочкой. И плохой, что идти еще долго, а тропинка становится все более крутой и все менее различимой.

Полдня они провели в восхождении, и, наконец, им встретилось место, подходящее для привала. Дорожные сумки и тяжеленное оружие было с остервенением брошено на землю, Рези так небрежно скинула свой мешок, что тот было покатился обратно вниз, но не смог уйти от крепких рук Яра. Маленькое спасение — и Яр уже чувствовал себя намного лучше. Он в принципе чувствовал себя замечательно, чего нельзя было сказать о его спутниках, тела которых валялись в причудливых позах на поросшем мхом выступе скалы.

— Ну что, устали, миленькие? — улыбаясь и поставив руки в боки, спросил Яр.

Ответом ему был непристойный жест с таким же непристойным словесным сопровождением. Яр радостно захохотал. Вальдау любили грубые и нетактичные шутки. Он заботливо напоил каждого умирающего товарища и раздал по небольшой пайке, предназначенной для завтрака. Подниматься в гору на полный желудок — гиблое дело, луче уж сразу, разбежавшись прыгнуть со скалы. Развалившись на полянке, они блаженно переваривали обеденный завтрак, всячески надеясь на скорый ужин и сон, но Яр был строг. Стал торопить, сетуя на то, что нужно успеть до захода солнца подняться на самый верх, иначе можно ночью, спросонья, пойти в туалет и свалиться со скалы. В темное время суток в горах было опаснее, чем в клетке с волками, здесь могло произойти абсолютно все. Рен поднялся первым и согласился с Яром, сославшись на то, что в горах солнце садится раньше, чем должно, и всем им необходимо торопиться. Спустя считанные мгновения они снова выстроились плотной цепочкой и поднимались вверх, также медленно и мучительно, как будто и не было никакого привала. Тем временем Яр надежно захватил лидерство и уверенно шел первым, чувствуя себя, как рыба в воде, находясь в приятном волнении, предвкушая встречу с родичами.

Они поднялись на самый вверх как раз в тот момент, когда солнечный диск уже начал задевать верхушки гор. Картина открывалась невообразимая. Огромная горная цепь с заснеженными вершинами освещалась уставшим солнечным светом, едва касающимся темно-зеленого горного океана долинных лесов.

— Нам налево, снова небольшой подъем к следующей вершине, — Яр вырвал своих товарищей из блаженного забвения и вернул к суровой реальности. Их лица вновь померкли.

— Не переживайте, осталось немного, ноги сами меня несут, да и посмотрите под них, здесь брусчатка, — Яр демонстративно притопнул ногой по твердой поверхности.

Никто не проронил и слова, цепочка вновь образовалась и угрюмо последовала за Яром. Дорога шла в гору, именно в нее, понемногу стала петлять и наконец, окончательно поглотила путников.

— Взять их! — откуда ни возьмись, раздалась команда и на путников упала сеть.

Яр оглянулся, сзади лежали четверо его друзей, вяло барахтающихся в сетях, путь к отступлению перекрывали два вальдау с огромными секирами, а сверху стояли пращники.

— Яр, ты вернулся! Слава Богам! Мы уже не надеялись! — огромный бородач спешил к Яру, широко раскидывая руки для объятий. Через мгновение Яр оказался в них.

— Дружище, я так рад! Так рад снова видеть тебя живым! Как ты уцелел? — ослабив схватку спросил его бородач.

— Я не знаю… Я оказался на Глокте. Там была арена, я бежал с нее… на корабле, а потом он утонул, я чудом остался жив…

— Ладно, ладно, — захохотал бородач, потом все расскажешь, пойдем, тебе нужно отдохнуть.

— Подожди, — Яр высвободился из объятий бородача, — а что будет с ними?

— С кем? С этими людишками? Убить их!

— Стой! — Яр отступил к сети, закрывая грудью пленников.

— Ты что, белены объелся?! А? Ты что делаешь?! Ты забыл, что произошло, сколько наших жен и детей погибло из-за таких как они? А?!

— Я знаю, но… Послушай, они мне нужны. Поверь мне.

— Ааа, понял. Ха! Шпионов взял! Языков! Ладно! Связать их и в темницу, живо! — Яр поблагодарил кивком, оглянулся и увидел испепеляющий взгляд Рези.

— Нет! Ты не понял. Если бы не они, я бы сейчас не стоял перед тобой, а кормил опарышей.

— Пойдем, Яр, — сухо ответил бородач, было видно, что ему неприятно быть в долгу перед этими… людишками, но проигнорировать слова Яра он не мог, — они разберутся, они профессионалы.

Вальдау обступили пленников и вырубили их самым деликатным способом — древком по затылку. Взяли пленников под руки и под ноги и последовали за военачальником, который по-дружески обнимал Яра за плечи и о чем-то воодушевленно рассказывал. Яр отвечал изредка и мало, однако этого хватало, чтобы приводить военачальника в поросячий восторг.

Пленников несли достаточно долго, они уже начинали потихонечку приходить в себя и, молча, внимательно осматривать все вокруг. Правда экскурсия быстро закончилась пыльным и грязным полом тюремной камеры. Скрипнула решетка, щелкнул замок, раздались уходящие шаги стражников.

— Как он мог? Дезертир! Я так и знала, что здесь что-то не так! Шел такой веселый, вприпрыжку! — Рези в очередной раз поднимала истерику.

— Успокойся, Рези, — Шарли взывала к её рассудку, — он нас спас.

— Шарли права, — согласился Костик, — если бы не Яр, закидали бы нас пращники камнями, а потом бы сбросили вниз со скалы.

— Ох! Нашелся герой! Сам-то не бось будет спать на мягкой перине! А нам лежи тут на голых камнях! — не успокаивалась Рези.

Костик и Шарли что-то пытались объяснить Рези, но Рен не слышал. Он был сконцентрирован на своих мыслях.

«Ну же, сейчас или никогда!»

Он поднялся на ноги, сделал широкий шаг в сторону Рези, повернул, прижал ее к себе, обнимая за талию и поцеловал. Костик с Шарли переглянулись, они были удивлены происходящим, но не смогли сдержать улыбки. Рези оттолкнула Рена и отвесила ему смачную оплеуху.

— Что ты делаешь? Как ты смеешь?! Кобель! — Рен присел на каменный выступ и переглянулся с Костиком и Шарли, они улыбались.

— Чего вы ржёте? — обиженно сказала Рези и села на камень в противоположном углу сырой кельи, поигрывая и покусывая влажные от поцелуя губы.

Рен был доволен, он — победитель, и волки сыты и овцы целы. Когда, если не сейчас, нужно было узнать все наверняка? Ведь другого шанса уже может и не представиться. Он убедился, что у него есть шанс, за который нужно цепляться, если, конечно, они останутся в живых.

Яр действительно спал на перине, его очень тепло приняли, чем и растрогали. Он впервые за долгое время чувствовал себя нужным. Чувствовал себя дома, на своём месте, блаженно засыпая…

Глава 26

Похищение Яра

— Яромир Всеволодович Гашек, решением суда, согласно нижеуказанным статьям УК РФ, вам выносится оправдательный приговор в связи с отсутствием достаточного количества улик. Стороны могут обжаловать решение суда в течение десяти суток с момента его оглашения. Суд окончен, — судья стукнул молотком по таблетке, что означало окончание заседания.

Несмотря на то, что в России не было принято заканчивать судейские процессы ударом молотка, Калининград и вся область, которая издревле переходила от одного государства к другому и строилась все-таки немцами, взяла на вооружение этот европейский обряд. Уже долгое время как Калининградская область превратилась в нейтральную территорию между Германией и Россией. Калининградская область с одной стороны была похожа на сектор Газа, спорная область между Израилем и Палестиной, а с другой стороны — на самостоятельное государство, по крайней мере местные органы власти и жители к этому стремились, но пока их независимость признавало слишком мало государств.

Все это сейчас мало волновало и интересовало Яра, он был зол, прокручивал в голове последние месяца своей жизни и пытался вспомнить того, кто мог его подставить, кому он насолил, а если это было намного раньше… Яр был социопатом, посему круг его общения был ничтожно мал, и он, считая себя маленьким человеком, никогда не лез на рожон и не вмешивался ни в какие конфликты. Однако, кому-то он все-таки насолил. Этот кто-то совершил ложный донос и подбросил улики.

Недавно произошла катастрофа — на железной дороге сошел поезд. Злоумышленник решил воспользоваться удачным моментом и подставить Яра, ведь он работал механиком и должен был проводить техническое обслуживание состава. В отделении полиции, после того как трагедия случилась, и замелькали ролики и бесконечные репортажи, один неизвестный, лицо его на камерах было не разглядеть, подбросил пакет с документами, которые доказывали вину Яра. На пакете не было никаких опознавательных символов, а только надпись: «Зубная фея». В пакете были различные фотографии, бумаги, носитель с записью, где Яр сознается в содеянном и прочие улики, которые могли бы быть использованы в суде.

Кому он мог мешать? Тихий, незаметный, словно мышь и слепой, будто крот, до чужих проблем и переживаний. Он едва не сел за решетку, а если бы сел? Тогда бы его серая жизнь потеряла и этот оттенок, превратившись в ничто.

Кто-то может вспомнить, что в молодости он удачно купил участок земли в центре города, при том не совсем легально, но едва ли кого-то до сих пор интересуют события двадцатилетней давности, когда он еще был молод. На этом квадратном участке земли в центре города, общей площадью сто квадратных метров, он построил бревенчатый дом с печкой, водопроводом, провел газ, электричество, в общем создал себе все условия для отличной жизни. Дом его был безумно красив, несмотря на то, что он был простым механиком и, казалось бы, что он не предрасположен к творчеству и к какому-либо креативному мышлению.

Яр с ранних лет, когда ещё осознание мира ребенком меняется с родительского на его собственное, считал себя атеистом, вопреки всему городу и области, которая взяла путь на запад и стала католической. Хотя нет, не правильно так говорить, он не был атеистом, он всегда верил в себя, в какие-то нематериальные сущности, но просто не знал, как они называются, а поскольку можно было быть либо атеистом, либо католиком разных конфессий, ни одну из которых он не воспринимал, Яр заявил, что он атеист. Вернемся лучше к дому, он куда интереснее неопределенных религиозных взглядов Яра. Сказать, что его жилище выделялось на общем фоне готических зданий центра города — не сказать ничего. Весь свой отпуск он проводил здесь, поэтому времени у него было предостаточно. Дом был весь резной: стены, ставни, перила, ступеньки. На стенах был орнамент, на котором изображен человек, путешественник и странник, который пытается схватить жар-птицу, вокруг пламя, искры, горит трава-ковыль, на небе звезды, много звезд, одна из которых падает. Так вот смотришь на эту картину, видишь падающую звезду, и у тебя не появляется любого другого желания, кроме как пожелать, чтобы этот смельчак-таки добрался до своей цели и дотянулся рукой хотя бы до перышка жар-птицы, ведь это вечный свет, свет, которого многим сейчас так не хватает. Крыльцо не было столь изящным и будоражащим воображение, но выглядело угрожающе, как и подобает любому оборонительному сооружению. Толстая, тяжелая дверь из красного дуба на огромных петлях. Лицевая сторона двери была сделана под рубашку карточной колоды, само собой все линии и тени объёмны, и от этого дверь становилась еще больше и казалась еще более неприступной. Над дверью висела огромная, резная голова волка с открытой пастью. Одна скважина для ключа и множество механизмов, щеколд и засовов внутри двери, которые открывались и закрывались одним поворотом ключа.

Яр по пути домой зашел в магазин, где на кассе его обсчитали, а когда он это заметил, его попросили удалиться, после отказа удалили с помощью специально обученных людей. Злой и обиженный на весь этот прогнивший мир он шел и пил сок, а мысленно слал проклятья каждой продажной инстанции, всем тем людям, которые не хотят, а вернее уже не могут, жить по совести и лишь раннее, жаркое, летнее солнце дарило надежду на перемены. Он подошел к своему дому, как и всегда его ящик и лужайка были заброшены предложениями о покупке дома.

— Горите синим пламенем, треклятые торгаши, — с ненавистью в голосе сказал он и стал собирать бумажки. — Хотя будет и с вас прок, спасибо за бумагу, буду печку ей топить.

С охапкой бумаг он поднялся на крыльцо, дверь заскрежетала, шестеренки завертелись, засовы отворились, он вошел домой и выдохнул, руки его разжались и все бумаги выпали.

— Мой дом — моя крепость! — произнес он и закрыл дверь.

Довольный тем, что он снова в своей прекрасной обители, и все невзгоды остались вне ее, он расслабился и с улыбкой побрел в зал, чтобы отнести бумагу к печке. Он зашел в зал и увидел двух мужчин в черных похоронных костюмах, хотел было бежать, развернулся и тут же врезался еще в одного. Численный перевес с атакующей стороны. На его лице не было страха, лишь боль и разочарование, что теперь его святая обитель опорочена, и больше не осталось для него святых мест на этой бренной земле. Его скрутили, надели мешок на голову, связали руки, вкололи усыпительное. Он ни проронил ни слова, не сопротивлялся ни на миг.

— Это точно он? — спросил один похититель другого.

— Точно.

— Странно, даже не сопротивлялся, как будто знал, что мы за ним придем.

— Не бери в голову это точно он — Яр Белорукий, сын Бахадира, грузи его и поехали.

Глава 27

Подгорный город вальдау

Рези оказалась права, пока они морозили зад на голых камнях, Яр нежился в белых простынях на мягкой перине. Его поселили в самую верхнюю комнату центральной башни, хотя под землей верхние и нижние этажи весьма относительны. Если считать от центра земли, то да, на самом верхнем этаже, если же считать от уровня земной поверхности, то в точности до наоборот. Яр пока еще не понял или не вспомнил чем обязан такому теплому приему от главного военачальника самого крупного повстанческого центра. Однако он узнал имя военачальника, что в значительной степени облегчало общение с ним и сняло некоторые подозрения, ведь было бы крайне подозрительно, что столь высокий гость не знает даже имени своего боевого товарища. Военачальника звали Феанор. Добрейшей души вальдау, не понятно, как он в принципе мог стать солдатом и, тем более, военачальником. Большой, постоянно улыбающийся сквозь густую бороду и усы, вечно подшучивающий над стражниками, казалось, что в лучшем случае он может возглавить отряд кондитеров, нежели грозную армию вальдау. Однако действительность была иной. Среди солдатни ходило бесчисленное количество баек и историй, некоторые приукрашены, некоторые и вовсе выдуманы, но всех их объединяло одно. В пылу битвы Феанор часто терял голову и под крик, разрывающий облака, он сбрасывал свои доспехи, оставляя только наручи. Воплощение настоящего ангела смерти, истинный берсеркер из древних легенд. Сейчас же он больше походил на захмелевшего корчмаря. Сразу после входа под гору они разделились со стражниками, несшими пленников в темницу. Феанор же повел своего товарища проводить экскурсию по подземному городу, что было очень кстати, Яр ничего не знал об этом месте, как бы ни пытался показать обратное. Они долго шли по узкому тоннелю, да, в случае осады, эту крепость взять будет невозможно, в узком проходе каждый защитник крепости будет приравниваться к сотне нападающих. За время пути им трижды отворялись разные крепостные ворота: из камня, из металла и внутренние из дерева с дублирующей решеткой. Яр надеялся, что за деревянными воротами уж точно откроется нечто такое, от чего челюсть упадет на пол, но всем его ожиданиям не было суждено сбыться. За последними воротами была лишь только очередная развилка. Как сказал Феанор, три из четырех ходов вели прямиком в казармы и в случае внезапного нападения, вероятность которого ничтожно мала, неприятели точно наткнутся на казарму вооруженных до зубов горняков. Феанор повел Яра во второй с права ход, оттуда приятно тянуло сыростью вперемешку с грибным супом. Как и следовало ожидать, ход был длинный с множеством отворотов, но Феанор не счел нужным о них рассказывать. Это значило, что-либо там ничего нет, либо там есть слишком много, о чем говорить не следует. Так или иначе, они продолжались двигаться вперед, и вскоре погибшие ожидания Яра вновь воскресли и оправдали себя. Да, это было воистину монументально и богато. Огромный грот — сюда бы с легкостью могло поместиться несколько Варл вместе с предместьем. Стены грота были сплошь в янтаре, падающий на них свет причудливо отражался по всему своду, преломляясь и искажаясь, создавая впечатление медного улья. Вдоль стен тянулись широкие спиральные тропы, уходящие в темные тоннели горы. В центре грота был высечен из камня настоящий дворец, но в отличии от стен он отдавал холодным серебряным светом. Феанор сказал, что дворец построен в месторождении высокосортного серебра. После всех событий таким образом было решено поднять моральный дух жителей. Власть имущие вальдау думали, что, построив город в месторождении дорогого металла, они смогут показать народу, что они, народ, не сломлен и даже в самые темные времена они способны творить настоящие произведения искусства. У дворца было множество высоких башен, которые соединялись с второстепенными, верхними тоннелями висячими мостами, если посмотреть вверх, то можно было представить, что мы в логове огромного паука. В этих башнях были установлены лебедки, которые поднимали и опускали грузы и горняков на разные по высоте уровни грота. Система механизмов была устроена так, что даже маленький ребенок, крутя ручку лебедки, с легкостью мог поднять с десяток солдат на самый верхний уровень. Главное тело дворца было выполнено в форме усеченного конуса, на вершине которого была обустроена сторожка для контроля за всеми ходами. Нельзя было точно сказать сколько этажей в этом здании, окна были повсюду и на разных уровнях, объединяло их только то, что все они были обрамлены серебряными самородками. Из дворца, через подвалы уходило еще несколько эвакуационных тоннелей, куда они вели — неизвестно, но судя по названию, вели они в безопасное место. По одному щелчку пальцев Феанора, главные ворота дворца отворились. Да, внутри дворец выглядел еще более величественно, чем снаружи. Бесчисленное множество утонченных элементов декора, казалось бы, откуда у грубых и неуклюжих вальдау может быть такой изысканный вкус и ремесленники такого высокого ювелирного мастерства. Для Яра стало откровением, что это был не дворец в традиционном понимании этого слова. Во дворце, как правило, живет королевская семья, слуги и приближенные. Здесь же жили все вальдау, которые находились под горой. Это большой муравейник в горе, обжитой, теплый и уютный. После увиденного можно было смело предположить, что план власть имущих вальдау о поднятии духа жителей удался. Даже нищий пьянчуга в пятом поколении поверил бы, что он королевских кровей, если бы жил в этом, без преувеличения, храме.

— Нам прямо по коридору, мимо всех жилых хат и наверх по винтовой лестнице, — направил Яра Феанор.

Боже, одна эта винтовая сияющая лестница стоила всех богатств Варлы. Насколько же люди глупы. Людская ненависть изгнала настоящих творцов с их родной земли. Люди не понимают, что они отнюдь не стали хозяевами ни своей жизни, ни тем более страны, а потеряли намного больше, чем приобрели. Люди считают себя венцом творения в то время, как на самом деле являются настоящими паразитами, которые живут на результате чужого труда. Алчность, зависть, жадность, лень и презрение — главенствующие качества людей. Почему они такие? Чего им не хватает, зачем они разрушают и развращают этот мир? Неужели они не догадываются, что вальдау не отступят? За четверть века они отстроили надежнейшее укрытие, находящееся достаточно близко к людским поселениям и городам. Люди неизбежно проиграют. Люди находятся в упадке. Все их доблестные воины только и делают, что устраивают облавы, нападая на мирных жителей и ведя на эшафот женщин и детей. Хочется верить, что упадок не распространился дальше Моссадора, что это все внутренние дела и проблемы, а люди других стран еще способны бескорыстно любить, делать добрые и великие дела.

Феанор открыл двери в покои Яра на ближайшие дни. Комната была не в сравнение скромной к дворцу или той же лестнице. С простой мебелью и декором, но просторная. Необходимый минимум для жизни и никакой роскоши.

— Сегодня отдыхай, а завтра я отведу тебя в твою кузницу, наверняка руки так и чешутся раздуть кузнечные меха, а?

— Еще спрашиваешь, ха! Конечно! Жду не дождусь завтрашнего дня, — солгал Яр, выглядело это неправдоподобно, но Феанор был так рад встрече, что поверил этой неумелой лжи.

«Кузница? Меха?», — повторил про себя Яр, — «Я, очевидно, многого не знаю, или не помню, надеюсь, это помнят мои руки».

Яр быстро уснул впервые за долгое время, не чувствуя на себе вины и совсем позабыв о друзьях. Дворец вальдау его зачаровал и успокоил. Наверное, это и к лучшему. Может быть. Скоро узнаем.

Глава 28