Темнейший путь

— У тебя есть свой остров?

— Ну, не то чтобы король пожаловал мне его в удел и даровал титул ярла, — сказал Баркаан, — но, кроме меня, там никто не живёт. Так что, думаю, я имею право назвать этот остров своим. Да.

— И что ты там делаешь? И главное — почему я с тобой туда плыву? — спросил Мордан.

— Я занимаюсь там магическими изысканиями, — спокойно ответил Баркаан, и у Мордана подпрыгнуло сердце. — Мне нужно провести один ритуал. Но, к сожалению, это нельзя сделать в одиночку. Да. Мне нужен помощник. Я приплыл за ним в Виндхельм, и аргониане продали мне тебя.

— Аргониане? Продали? Как это?

— Очень просто. Да. Точнее сказать не продали, а обменяли на мои амулеты и обереги. Амулеты — это то, чем я зарабатываю на жизнь.

— Но как… как можно продать человека?

— Запросто. Нельзя доверять никаким зверолюдям — ни аргонианам, ни каджитам. Да и людям тоже я бы не доверял. Мы, меры, должны держаться друг друга.

Мордан испытал странное чувство, будто уже слышал последнюю фразу. Но где и когда? Воспоминание ускользнуло, как рыба из пальцев, когда пытаешься поймать её голыми руками.

— А что будет со мной, когда ты проведёшь свой ритуал? — осторожно поинтересовался Мордан.

— С тобой? Ничего, — Баркаан пожал плечами. — Я тебе заплачу, и ты будешь свободен. Да. Отправляйся куда хочешь. Могу отвезти тебя потом, куда пожелаешь. Хочешь — обратно в Виндхельм, хочешь — в Данстар, в Солитьюд. Куда угодно. Да.

— А в Винтерхолд?

Баркаан скривился, словно глотнул скисшего эля.

— Зачем тебе туда? — спросил он. — Неужели ты хочешь поступить в эту их дурацкую Коллегию?

— Я? Нет, — Мордан помотал головой. — Я вообще неграмотный.

Зачем он соврал альтмеру, он и сам не смог бы объяснить. Но какое-то наитие, какое-то внутреннее чутьё заставило его это сделать. Баркаан выглядел мирным и спокойным, говорил негромко и гладко, но что-то в его интонациях, в повадках, в глазе, скрытом бельмом, настораживало Мордана и подсказывало быть осторожным с этим высоким эльфом.

К цели плаванья они прибыли уже в сумерках. Нос баркаса ткнулся в песок, Баркаан соскочил на заснеженный берег и торжественно произнёс:

— Добро пожаловать на Крик Стамонта!

Мордан, одетый лишь в шерстяные штаны, рубаху и сильно поношенную льняную куртку, довольно сильно замёрз и был рад, что скоро окажется не в продуваемом всеми ветрами море, а хоть в каком-нибудь укрытии, где можно развести огонь. Вслед за двумя эльфами на берег сошёл и мёртвый ящер, и, пока Мордан шёл по извилистой тропе между обледенелых скал вслед за Баркааном, у себя за спиной он слышал звук шагов подъятого мертвеца, и это было крайне неприятно. По дороге им встречались какие-то очень древние с виду камни, носившие следы обработки.

— Мы пришли, — сказал Баркаан, когда они оказались перед величественным каменным сооружением на вершине большого холма. Массивные каменные ворота закрывали вход.

— Что это? — вырвался удивлённый вопрос у Мордана вместе с облачком пара изо рта.

— Это руины древнего нордского храма, — пояснил Баркаан. — Он был построен в незапамятные времена. Да. И тысячу лет как заброшен.

Баркаан произнёс заклинание, и ворота с каким-то горным грохотом распахнулись.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал высокий эльф.

Внутри было очень странно. Даже когда Мордан жил с разбойниками в руинах Хелгена, он не видел такого странного помещения. Обиталище Баркаана удивительно сочетало допотопные циклопические стены и уютное, с любовью и вкусом обустроенное жильё. На грубо обтёсанных стенах висели какие-то симпатично-добродушные гобелены. Пол из огромных гранитных плит укрывали пушистые шкуры и даже плетёные коврики. Вдоль стен стояли аккуратные шкафчики с полками, заставленными книгами. На нескольких крепких дубовых столах лежали свитки, книги, перья и калямы, чернильницы, куски сургуча, множество склянок разных размеров и форм, которые обрадовали бы любого алхимика. Отдельный стол с вырезанными магическими знаками, как догадался Мордан, был предназначен для высокого искусства зачарования. Всё это чем-то напоминало ему дом Улрина, в котором так хорошо ему было в детстве и откуда так не хотелось уходить каждый вечер.

Воздух в жилище был холодный, но Баркаан подошёл к большому камину, сложенному из камней размером с медвежью голову, щёлкнул пальцами, и тут же вспыхнули уложенные аккуратным конусом дрова. Волны тепла стали быстро расходиться во все стороны. Что-то пророкотало и гулко стукнуло. Мордан резко обернулся и увидел, что каменные ворота закрылись. При этом мёртвый Ныряет-Глубоко оказался внутри, вместе с ними.

— А он, — спросил Мордан, показывая на ходячий труп, — тоже будет с нами? Здесь?

— Да, — небрежно отмахнулся Баркаан. — Такие всегда полезны. Будет на подхвате.

Мордан поёжился.

— Ну, что, брат эльф? Поужинаем?

— Хорошо бы.

Очень скоро над огнём закипел котелок, и спустя короткое время Мордан с удовольствием хлебал горячую похлёбку из мяса хоркера и моллюсков, грыз сухари и слушал историю Баркаана. Высокий эльф, как оказалось, всю жизнь стремился постигать тайны Этериуса, запредельного плана бытия, который служит источником магии для мира земного. Он поступил в Коллегию магов Винтерхолда, но проучился всего пару лет и ушёл оттуда, из-за разногласий с тамошними «тупоумными ретроградами», как он обозвал преподавателей Коллегии. Дальше он принялся изучать магические искусства сам, гоняясь за разными книгами и древними свитками. В конце концов, судьба привела его на остров Крик Стамонта, где он и обустроил себе жилище.

— Стамонт — это тот, кто всё тут построил? — поинтересовался Мордан.

— Нет, — покачал головой Баркаан. — Храм был построен задолго до него.

— А почему тогда остров назвали в честь этого Стамонта? И кем он вообще был? И отчего кричал?

Баркаан улыбнулся мягкой улыбкой.

— Слышал ли ты когда-нибудь, друг мой, Мордан, о Маннимарко? — спросил он.

— Неа, не слыхал, — ответил Мордан.

— Ну да, ну да, — покивал Баркаан. — Ты же неграмотный. Ничему не учился. Да.

— Неа, не учился, — подтвердил Мордан, которому что-то подсказывало, пусть лучше Баркаан считает его наивным дурачком. — Мои родители простые люди. Папаша на лесопилке работал.

— Понятно-понятно. Так вот, друг мой, Маннимарко, он же Король Червей, — это один из величайший магов в истории. Он в совершенстве постиг древнюю и могучую магию плоти, именуемую также некромантией. Но у него были не менее сильные враги, с которыми он боролся, но, в конце концов, проиграл. После этого распался его Орден Чёрного Червя, ученики Маннимарко разбрелись по разным уголкам мира, растащили по кускам его великое наследие. Одним из его учеников был Стамонт. Он пришёл сюда на самый север Скайрима и занялся изучением тёмных искусств. Никто точно не знает, каких глубин он в этом достиг. Но, думаю, немалых.

— А когда это было? — спросил Мордан.

— Давно. Больше тысячи лет назад.

— Ха! Так от него тогда ничего и не осталось небось, кроме имени.

— А вот тут ты ошибаешься. Пойдём со мной.

Баркаан поднялся из-за стола и повёл Мордана куда-то вглубь своего жилища. Они вошли в широкий тёмный коридор, который изгибался спиралью, уходящей вниз. Но прошли они, вопреки ожиданиям Мордана, немного и остановились на небольшой площадке перед гладкой отвесной стеной из странного льда, обладавшего необычным серо-стальным блеском. Эту стену Мордан смог разглядеть при свете магического огонька, зажжённого Баркааном на ладони.

— Это сталгрим, — пояснил альтмер. — Священный заколдованный лёд древних нордов. Его ничем нельзя ни пробить, ни растопить. По легенде своим магическим криком эту стену сотворил Стамонт, чтобы навсегда закрыть доступ к тем тайнам, которые он открыл.

— Поэтому так и остров называется? — спросил Мордан.

— Поэтому, друг мой. Поэтому. Да.

— А ежели ход перекрыт, то зачем ты здесь живёшь? Почему не поближе к обитаемым местам?

— А потому, — понизив голос, сказал Баркаан, — что я многие годы искал способ преодолеть эту стену. И я — нашёл!

В его голосе зазвенела гордая бронза. Он поднёс ладонь с огоньком поближе к стене.

— Видишь? Видишь эти трещины?

Мордан присмотрелся и увидел сеть тонких, как паутина, трещин, разбегавшихся из центра стены.

— Ага.

— Я проводил ритуалы, которые помогли их создать. И осталось провести ещё всего лишь один, чтобы стена окончательно рассыпалась. Его нужно проводить в особый день — в день выравнивания двух лун, Массера и Секунды, когда на небосклоне появляется третья, Тёмная луна.

— Существует третья луна? — удивился Мордан.

— Да, друг мой. Но об этом знают лишь немногие избранные. До заветного момента осталось всего несколько дней. Да. Так что не переживай: я не задержу тебя здесь надолго.

Мордану нравилось на Крике Стамонта. Ему ничего не нужно было делать. Он лишь ел, спал, грелся у очага и слушал различные истории Баркаана, которых у него было множество, и все интересные. Видно, пожилой эльф соскучился по общению на своём одиноком острове, и, сидя за столом, вытачивал какую-нибудь изящную вещицу из клыка хоркера и говорил, говорил. Из нескольких имевшихся столов он почему-то предпочитал самый куцый и неказистый, с кривыми ножками, одна из который была короче остальных, и под неё была подложена какая-то затрёпанная маленькая книжонка. Мордан однажды поинтересовался, почему Баркаан выбирает именно этот стол?

— Это самый первый стол, — сказал альтмер. — Я сделал его собственными руками. Из досок, которые прибило к берегу. Да. Это были остатки какого-то разбитого бурей корабля. Случилось это в мою первую зимовку здесь на острове. Было очень трудно. Море замёрзло, и я никуда не мог уплыть. И пешком я бы никуда не дошёл, сгинул бы по дороге. Морозы стояли страшные, метели дули постоянно. Когда ненадолго прояснялось, я шёл на охоту. Питался почти одними хоркерами, которых добывал. Дважды меня самого чуть не съели. Да. Один раз — белый медведь, другой — снежный саблезуб, прыгнул на меня со спины, стервец. Куртка была на мне плотная, и когти у него увязли, поранили неглубоко. Да. Самая трудная зима была в моей жизни. Тогда-то я этот стол соорудил. И с тех самых пор его полюбил, прикипел душой. Да.

Альтмер улыбнулся и с нежностью погладил серые доски стола.

— Эй, ящер! — окликнул он Ныряет-Глубоко. — Подкинь-ка ещё дров!

Аргонианин, стоявший серым истуканом в дальнем тёмном углу, стронулся с места и выполнил, что ему было приказано: набрал охапку дров, лежавших большой поленницей у входа, подошёл к очагу и швырнул в него всё разом. Половина дров попадала мимо, половина свалилась в очаг так, что из него высыпалось несколько углей.

— Да не так, балда! — прикрикнул Баркаан. — Не все сразу! Клади дрова в огонь по одному! И угли убери в очаг.

И аргонианин послушно брал мёртвой рукой оранжево-серые от жара угли и спокойно клал их обратно в огонь, брал полено и тоже клал в очаг, так что языки пламени лизали его серые чешуйчатые пальцы, но он этого словно бы не замечал.

— Этот сообразительный, — комментировал действия мертвеца Баркаан. — Обычно подъятые мало что могут. Лучше всего, конечно, умеют убивать. А этот — вон, всё понял. Наверное, при жизни умный был?

— Странный, — пояснил Мордан. — Очень много непонятного говорил.

— Не удивительно. Умные всегда кажутся странными для обычных людей, и чем умнее — тем страннее. Да. А этот твой бывший друг понимает даже мысленные приказы.

— Как это — мысленный приказ? — не понял Мордан.

— А вот смотри.

Баркаан пристально взглянул на Ныряет-Глубоко, прищурив здоровый глаз, и тот развернулся, ушёл в свой тёмный угол и повернулся лицом к стене.

— Вот видишь: я мысленно приказал ему встать на его место и отвернуться лицом к стене. И он выполнил мой приказ, — сказал альтмер.

— Мёртвые могут слышать наши мысли? — удивился Мордан.

— Не совсем, — принялся объяснять Баркаан. — Просто между подъятым и магом, который его подъял, образуется определённая связь. Да. Я как бы часть той силы, которая вдыхает в него некое подобие жизни. Проводник, своего рода. Посредник. Да. И поэтому я могу диктовать ему свою волю. Для этого достаточно просто ему повелеть. Не обязательно использовать для этого слова. Да.

Он обвёл рукой стопки книг, лежавшие на самом большом столе.

— У меня здесь много фолиантов, посвящённых великому и древнему искусству магии плоти. Это тебе не показушные фокусы с огнём и светом. Это нечто гораздо более глубокое…

Мордан обвёл все эти многочисленные тома жадным взглядом. Довольно скоро ему предоставилась возможность заглянуть в них. Как-то утром после плотного завтрака Баркаан приказал воротам раскрыться и собрался наружу.

— Ты куда? — поинтересовался Мордан.

— На охоту, друг мой. На охоту. Ты же видел, как много заготовок для амулетов я вырезал. Теперь их нужно наполнить магической силой. А наделить неживой предмет волшебными свойствами может лишь живая душа. Я иду на охоту за душами.

— Ты пойдёшь изымать души у людей? — со страхом спросил Мордан.

— Ну, конечно, нет! Души есть и у животных — у хоркеров, песцов, волков, медведей. Кто попадётся. Да.

— Могу я пойти с тобой?

— Лучше не стоит. Я слишком привык к одиночеству, — сказал Баркаан и закрыл ворота.

Мордан совсем не расстроился, что старый альтмер не взял его на охоту. Почти сразу он кинулся к книгам, раскрыл первую попавшуюся и погрузился в сладостный мир постижения новых знаний. Вивлиофика Баркаана содержала и теоретические трактаты, рассуждавшие о заумных вопросах, и практические пособия, и сборники конкретных заклинаний. Огромная часть книг была посвящена некромантии. Мордан читал их и погружался в эти зловещие дебри. Он узнавал, и как подъять недавно умершего, и как пробудить к жизни древние кости, на которых не осталось ни крупицы плоти, как вызвать из иного плана бытия бесплотный призрак и подчинить своей воле, как упокоить любую нежить. В память, словно на лист пергамена, ложилось заклинание за заклинанием.

Когда Баркаан вернулся со своей охоты за душами, он заметил, что книги лежат не так, как до его ухода.

— Ты их не трогал, друг мой? — спросил он Мордана.

— Неа. На что они мне?

— Ну да, ну да… — покивал головой Баркаан.

Однако на следующий день, когда Баркаан опять ушёл охотиться, а Мордан направился к столу, неожиданно ему преградил дорогу Ныряет-Глубоко. Мордан попробовал обойти мертвеца сбоку, но тот развернулся к нему и предостерегающе зашипел. Это было неожиданно и неприятно. Но Мордан быстро придумал выход: сотворил заклинание, которое притянуло нужную книгу прямо ему в руку.

— Что, съел? — издевательски сказал он мертвяку. Но неожиданно аргонианин, не издав ни звука, просто кинулся на него, и холодные чешуйчатые пальцы сомкнулись на горле Мордана. Он попытался оторвать их от своего горла, но пальцы мертвеца казались сделанными из стали. В панике Мордан мысленно сотворил заклятье, которое разрывало связь между подъятым и его хозяином. Пальцы моментально обмякли, Ныряет-Глубоко рухнул к его ногам, как набитое соломой чучело. Мордан, кашляя и потирая горло, посмотрел на то, что натворил, и запаниковал ещё больше. Что будет, когда Баркаан узнает, что неграмотный данмер, оказывается, умеет колдовать и способен упокоить подъятого им мертвеца? Что делать? Спрятать труп и сказать, что он сбежал? Бежать самому? Ответ возник сам собой в его голове. Мордан подобрал книгу, которую выронил, когда на него кинулся мертвец, раскрыл и стал лихорадочно листать. Да, вот оно! Заклинание подъятия мёртвых. Ему вдруг вспомнилось, как давно — кажется, в позапозапрошлой жизни — он уже применял заклинание подъятия на несчастном зарубленном редгарде. Но то заклинание отличалось от нынешнего примерно так же, как перочинный ножик отличается от стальной двуручной клейморы. Мордан засомневался: хватит ли у него магической силы на такое мощное заклятье? И опять сам собой пришёл ответ. Перед глазами встало воспоминание, как Баркаан открывает ларец на столе для зачарования, достаёт амулет на кожаном шнурке и говорит: «Вот такие особенно хорошо покупают. С таким любой колдун-недоучка сможет скалы ворочать, костры до неба разжигать». Мордан кинулся к ларцу, нашёл нужный амулет, нацепил и, внимательно сверяясь с книгой, сотворил нужное заклятье. И через несколько мгновений перед ним стоял Ныряет-Глубоко, точно такой же, каким он был до ухода Баркаана. У Мордана отлегло от сердца. Его способности останутся втайне. На всякий случай, он проверил, слушается ли мертвяк его приказов. Ящер выполнял всё беспрекословно, и даже, после некоторой тренировки, Мордан наловчился управлять мертвецом, не произнося ни звука. Когда Баркаан вернулся и увидел Ныряет-Глубоко, стерегущего стол с книгами, он ничего не заподозрил.

— Знаешь ли, друг мой, — обратился он в тот же вечер за ужином к Мордану, — какая сегодня ночь?

— Ве внаю, — ответил Мордан с полным ртом жаркого из хоркера.

— Сегодня ночь величайшего триумфа моей жизни! Сегодня взойдёт над Скайримом Тёмная луна, сегодня я проведу ритуал, сегодня я стану наследником великих тайн Стамонта и Маннимарко!

— Уже сегодня? — удивился Мордан.

— Да. И по этому случаю я приготовил для ужина кое-что особенное. Да.

Баркаан поднялся из-за стола подошёл к одному из сундуков, поднял скрипнувшую крышку и достал большую бутыль зелёного стекла.

— Это, друг мой, аргонианское кровавое вино. Редкий изысканный напиток. Да. Он достоин того, чтобы мы отметили мой грядущий триумф этим вином.

Альтмер торжественно водрузил бутыль в центр стола, следом за вином из сундука были извлечены два изящных кубка, похоже серебряных. Он сам наполнил кубки и протянул один Мордану.