Темнейший путь

— Друг мой, давай отпразднуем мой неизбежный успех!

Мордан взял кубок и сделал большой глоток. Вино оказалось сладко-кислым на вкус, бархатисто-ароматным, густым. Мордан посмотрел на Баркаана и увидел, что альтмер улыбается широкой хищной улыбкой. Веки вдруг налились каменной тяжестью, Мордан моргнул, и когда открыл глаза, то улыбка по-прежнему оставалась на лице Баркаана, только лицо это сместилось и оказалось прямо над Морданом, а сам Мордан почему-то оказался не сидящим за столом, а лежащим на твёрдом и холодном полу, и оба они находились не в комнате возле камина, а на площадке перед той самой стеной из сталгрима. Мордан хотел было спросить, что происходит, но вдруг обнаружил, что его рот чем-то заткнут. Он попытался пошевелиться, но не смог этого сделать ни руками, ни ногами, ни, кажется, даже пальцами.

— Ты очнулся, друг мой? — спросил Баркаан. — Это хорошо. Время приближается. Да. И ты должен быть в сознании, чтобы ритуал прошёл успешно.

Мордан попытался крикнуть, но вышло лишь какое-то невнятное мычание через нос.

— Ты, полагаю, хочешь спросить, в чём состоит ритуал, почему ты обездвижен и лишён возможности говорить? Изволь, я скажу. Да. Я долго думал: что может одолеть могучую древнюю магию плоти? И я понял. Это может сделать лишь ещё более могучая и не менее древняя магия крови!

Баркаан ходил туда-сюда, разглагольствуя где-то в головах у Мордана, распростёртого на каменном полу, и затылок ощущал слабую дрожь от шагов альтмера.

— В тот момент, когда живая горячая кровь покидает тело, она является сильнейшей магической субстанцией. Мне понадобились годы исследований, десятки подопытных, реки крови, чтобы в кромешной тьме, словно слепому, найти, нащупать этот тонкий извилистый путь, учесть все факторы. Понять, что жертва должна быть жива и в сознании, что из тела должна быть извлечена вся кровь, до последней капли. Какой сложный узор надрезов и проколов следует нанести на тело, чтобы этого добиться! Да. И теперь остаётся шаг. Всего один шаг до цели. Да. Один. Ты даже не можешь представить, как это волнительно!

Но Мордан вполне мог представить, потому что и сам в этот момент не мог бы назвать себя спокойным. Его разум лихорадочно искал путь к спасению и — не находил. Ужас мешал думать, картина того, как вся кровь до последней капли покидает его тело, заслоняла собой всё, вытесняла все другие мысли. Не на что опереться! Не к кому воззвать! Никак не выкрутиться!

— Впрочем, я заболтался, — сам себя одёрнул Баркаан. — Да. Друг мой, пора. Пора начинать.

Он склонился над Морданом, в занесённой руке сверкнул пугающе тонкий стилет.

— Не бойся. Будет почти не больн…

Глухой стук прервал речь некроманта. Это был звук, с которым Ныряет-Глубоко с размаху опустил полено на голову Баркаана. За считанные мгновения до этого Мордан мысленно воззвал к мертвецу, приказывая придти и остановить того, кто желает лишить жизни Хозяина. И мертвец успел и выполнил полученный приказ.

«Освободи меня! Освободи!» — внушал Мордан мысленно ящеру. Аргонианин наклонился и разорвал ремни, которыми Мордан был связан по рукам и ногам. Сразу же Мордан вскочил, вытащил изо рта кляп и отшвырнул в сторону. Затем он кинулся на лежавшего ничком Баркаана, схватил его и буквально зарычал:

— Я тебя убью, альтмер! Я спалю тебя, как кучу соломы!

Но вдруг в голове у Мордана зазвучал чей-то ледяной странный голос: «Не надо. Не сжигай его. Сделай с ним то, что он хотел сделать с тобой». Мордан точно знал, что это не его мысль, что это кто-то другой, чуждый и могущественный, влез в его разум. Первым порывом Мордана было бросить всё и бежать. Но потом что-то ядовитое, что-то ночное, таившееся на самом дне души, остановило его и предложило хотя бы задуматься, рассмотреть возможность — самому провести ритуал Баркаана. Дневная часть разума говорила, что он не знает, как проводить такое колдовство, что он не ведает, к каким последствиям всё это может привести. Но ночная заставила его обшарить Баркаана, найти свиток, развернуть и прочитать все тошнотворные подробности ритуала. Ночь торжествовала, ночь затопила разум и душу Мордана. Ночь нашла второй набор ремней, припасённых запасливым альтмером, ночь заставила связать его, заткнуть кляпом рот и расположить в центре многолучевой звезды, нарисованной на полу, с различными рунами на конце каждого луча. Небольшое лечебное заклинание вернуло Баркаану сознание, но его единственный зрячий глаз готов был вылезти из орбиты от ужаса. Острый стилет ни разу не дрогнул в пальцах, когда наносил надрезы и проколы, следуя подробно и тщательно прописанной схеме. Слова заклинания выползали изо рта, как холодные змеи, и струи крови вытягивались по линиям звезды, дымясь и шипя. Когда прозвучало последнее слово заклятья, глухая тишина обрушилась на Мордана. Слепая тьма залила всё вокруг. А потом с разрывающим разум звоном ледяная стена брызнула миллионом осколков и разлетелась за одно мгновение. На месте стены клубился зеленоватый туман, пугающий и притягивающий одновременно. Ночь заставила Мордана сделать шаг в этот туман, и, сделав его, он почувствовал, что падает в бесконечную пропасть. Пространство и время оказались смяты и отброшены, как ненужная рваная тряпка.

Мордан словно бы тысячу раз умер и тысячу раз воскрес, пока — не упал, не рухнул, не приземлился, а просто обнаружил себя стоящим в месте, которое прежде он мог бы видеть лишь в своих самых жутких кошмарах. Он стоял на чём-то каменно-твёрдом, но вокруг простиралось море с густой чёрной водой, от которой так и веяло смертью. Небо, окрашенное в ядовито-зелёный цвет, было словно исполосовано странными светящимися облаками. Но света было мало, и вокруг царили вечные сумерки. Воздух пах чем-то чуждым, нечеловеческим, потусторонним. Местами между зелёным небом и маслянисто-чёрной гладью клубились мрачные тучи, и из них высовывались отвратительные чёрные щупальца, похожие на гигантских пиявок. Иногда такие же щупальца выныривали из воды, хищно шарили вокруг и скрывались обратно в беспросветной глубине. Там и сям из чёрной воды высились причудливые строения — башни, арки, ажурные решётчатые мосты, колонны. Мордан стоял на террасе в самом низу огромной лестницы, заваленной немыслимыми грудами книг в чёрных переплётах без надписей. Вдруг за спиной у себя он услышал странный хлюпающий звук и, даже не оборачиваясь, он кинулась вверх по ступенькам и, поднявшись на несколько, оглянулся и увидел, как склизкое щупальце шарит там, где он только что стоял. Мордан сделал несколько шагов спиной вперёд, но споткнулся и едва удержался на ногах. Чтобы видеть, куда идёт, он засветил магический огонёк на ладони и стал подниматься по лестнице. Свободную руку он сунул за пазуху, нащупал амулет Баркаана и сжал его как свою единственную надежду в этом странном месте. Он поднимался по ступеням, обходя завалы из книг, пока вдруг на десяток ступеней выше не появилось причудливое существо. Ничего подобного Мордан не только не видел раньше, но даже и не знал, что такое бывает: на огромном зелёно-буром туловище с короткой шеей сидела маленькая приплюснутая голова без носа и с пучком щупалец вместо рта. Две пары рук были расположены сверху и снизу от центра живота, на месте которого находилась огромная пасть с несколькими рядами зубов. Вместо ног у существа тоже были многочисленные щупальца. Оно было укутано в какие-то лохмотья, но — самое поразительное — существо не стояло, а парило над ступеньками на небольшой высоте. Как только оно заметило Мордана, щупальца хищно зашевелились, и мгновенно последовал сильный магический удар, чуть не сбивший его с ног. Мордан, почти не задумываясь, сотворил заклинание оберега, и следующий удар от существа он уже сумел отразить. Сами собой всплыли в памяти уроки волшебницы-каджитки, и он принялся швырять молнии, одну за одной, в летающее чудовище. Существу это явно не понравилось, молнии отбрасывали его, словно удары. Но вдруг на месте одного чудовища возникло два совершенно таких же, и Мордан, который уже успел обрадоваться, что берёт верх, испугался, что двоих он не одолеет. Но отступать было некуда, и Мордан продолжил творить молнии, напрягая последние силы, и, в конце концов, оба монстра исчезли, оставив лишь кучку дымящегося пепла. Уставший Мордан присел на ступени, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться. Его всего трясло от волнения и азарта боя.

Передохнув, он продолжил подъём по неведомой лестнице, ибо выбора у него просто не было. Он не смог бы сказать, сколько времени занял подъём — несколько минут или несколько часов. Может быть, в этом странном и опасном месте вообще не существовало времени. Но рано или поздно лестница закончилась, и Мордан оказался на какой-то террасе, в центре которой находился идеально круглый бассейн, наполненный всё той же чёрной водой. По ту сторону бассейна клубился зеленоватый туман. Стоило Мордану шагнуть на террасу, как вода в бассейне запузырилась, и из неё выбралось нечто ещё более жуткое, чем то, что напало на Мордана на лестнице. Однажды, когда он путешествовал с каджитами, ему довелось видеть, правда, издалека, великанов, которые пасли мамонтов в лесотундре Вайтрана. Так вот это страшилище походило на смесь великана, фалмера (этих подземных слепых полулюдей Мордан видел на картинке в одной книжке) и рыбы-убийцы. Чудище разинуло пасть, полную кинжально-острых зубов, и изрыгнуло на Мордана омерзительную и, вероятно, очень едкую слизь. Но у него уже было наготове заклинание-оберег, и ни капли мерзкой жижи не попало на его кожу. Мордан попробовал ответить молнией, но его противник словно бы и не заметил её, а взмахнул длиннющей рукой с когтями-саблями, и Мордан едва уклонился от удара, который мог бы выпустить ему кишки. Он попробовал огненное заклинание, но и огонь не повредил чешуйчатую шкуру монстра. «Сюда бы Ныряет-Глубоко да ещё пяток таких же мертвяков. Они бы и это чудо-юдо затоптали», — с тоской подумал Мордан, не знающий, как ещё достать своего противника. Но кандидатов на подъятие под рукой не было. Разве что… Мордан припомнил и сразу прочитал заклинание, призывавшее призрака, который готов был служить призывателю. Тотчас же рядом возникла полупрозрачная сизая фигура воина в древних нордских доспехах, и, как только чудище из бассейна вновь попыталось атаковать Мордана, воин ринулся на него с призрачной секирой в руке. Хотя секира и была призрачная, но раны она оставляла совершенно реальные, и монстр взревел, истекая чёрной кровью. Несколько минут он отчаянно бился с призраком, пока тот не растаял бесследно, но Мордан тут же сотворил нового, а потом ещё, и ещё, пока в конце концов, чешуйчатая громадина не рухнула замертво обратно в свой смоляной бассейн.

Мордан осторожно обошёл его и направился к туману. По мере приближения туман рассеивался, пока совсем не истаял, и тогда Мордану открылось нечто удивительное. Перед ним была огромная, размером с дворец ярла в Виндхельме, бесформенная масса, из которой хаотично высовывались тысячи щупалец и на которой открывались сотни глаз разного размера, а в самом центре её светился зеленоватым светом огромный глаз со странным горизонтально вытянутым зрачком. И этот глаз смотрел Мордану прямо в душу.

«Это мне уже точно не победить», — мелькнула испуганная мысль.

И вдруг в голове Мордана зазвучал голос, тот самый голос, который он услышал возле сталгримовой стены, когда хотел испепелить Баркаана:

— Приветствую тебя, смертный, в Апокрифе, моём царстве! Я Хермеус Мора, известный в вашем мире как Владыка тайн, Хранитель запретного знания и Садовод Людей.

Мордан опустился перед бессмертным Принцем Даэдра на одно колено, словно перед королём.

— Зачем ты пожаловал сюда, смертный?

— Я… меня… меня привела судьба.

— Позволишь ли ты, — зазвучал голос, не знающий ни страстей, ни страхов, — заглянуть в твой разум, чтобы понять твою судьбу?

— Да, Великий.

Словно бы ледяное щупальце проникло в череп Мордана, и за секунду промелькнула вся жизнь. Корзина с плачущим свёртком у дверей Тефара и Стеморы. Дети, дразнящие его перед домом Улрина. Мёртвый ворон. Краденая книга заклинаний. Стрела, оборвавшая удавку на шее. Поцелуи под грохот и сверкания грозы. Лунные мотыльки, кружащиеся над краем оврага. Пир с каджитами. Постылые камни стен тюремной камеры. Аргонианский барак. Сладость и ужас скумы. Заснеженный Крик Стамонта. Разлетевшаяся на осколки стена из сталгрима.

— Зачем ты шагнул в туман, смертный, когда разрушилась стена?

— Я надеялся… заполучить наследие Стамонта. Обрести могущество.

— Тогда ты пришёл совсем не туда.

— Почему, Великий?

— Стена, которую разрушил твой ритуал, действительно защищала наследие Стамонта. Но защищала от желающих заполучить его не с твоей, а с моей стороны стены.

— Я не понимаю тебя, Великий.

Щупальца зашевелились чуть активнее, видимо, выражая раздражение от бестолковости смертного.

— Я всегда жаждал и жажду новых знаний. А Стамонт ушёл на самый край земли, чтобы спрятать свои открытия и от смертных, и от бессмертных. Для этого же он сотворил стену, которую ты разрушил.

— Значит, его наследие…

— … осталось в вашем мире, смертный. И я очень жажду заполучить его и готов щедро заплатить тебе за дневник Стамонта. Я готов обменять его на книгу, которую я продиктовал когда-то Зарксу. Она называется «Огма Инфиниум», и она сделает тебя столь могучим волшебником, что все архимаги Тамриэля будут бояться перейти тебе дорогу.

— Но я не знаю, где искать дневник Стамонта, Великий. И цел ли он ещё?

— Такие рукописи не могут погибнуть, смертный. Он цел и находится там, откуда ты пришёл, в древнем храме. Найди его, отдай мне — и будешь награждён.

Мордан немало читал о Принцах Даэдра и знал, как коварны они могут быть, как опасны сделки, которые заключают с ними смертные. Но о Повелителе Знаний, Владыке тайн, кажется, нигде не говорилось, что он обманывает тех, кто вершит для него службу.

— Прости за вопрос, Великий, но что будет, если я сам прочту дневник Стамонта? Будешь ли ты гневаться на меня за это.

— Вовсе нет, смертный. Я всегда утверждал: таить знания хуже, чем таить золото. Ты можешь прочитать дневник прежде, чем отдать его мне. Но знай, что это может увести тебя на темнейший путь.

— Я всю жизнь иду этим путём, — с горечью сказал Мордан.

— Каждый выбирает свой путь сам. Иди и найди мне книгу!

Невидимые руки подхватили Мордана, всё закружилось в безумной круговерти, похожей на ту, которая случилась, когда он шагнул в туман за разрушенной стеной, и вдруг он очутился опять там же — в древнем нордском храме на острове Крик Стамонта. Не теряя времени даром, он принялся за поиски. Он перебрал все книги на столах и полках, хранившиеся в жилище Баркаана. Но там не было ничего похожего. Тогда Мордан стал шарить по сундукам, в которых обнаружилось немало золота и самых разных ценных вещей, но книги Стамонта там тоже не было. В одном из сундуков он нашёл круглое зеркало из полированной бронзы с ручкой и заглянул в него. Из зеркала на него глядело смутно знакомое лицо, одна щека которого была обезображена страшным шрамом. Мордан уронил зеркало и схватился за щёку. Он догадывался, что след от аргонианского когтя остался, но не представлял, насколько он изуродовал лицо. Тяжёлый подсердечный гнев вспыхнул у него в груди, захотелось рассчитаться за всё, но пока было неясно — с кем и как именно.

Немного остыв, Мордан продолжил поиски. Он осмотрел каждый предмет, каждый закуток в обжитой части храма, но не нашёл то, что искал. Тогда, запалив свет на руке, он отправился в коридоры и закоулки, про которые Баркаан сказал когда-то, что туда лучше не заглядывать. Но и там не нашлось ничего, кроме мусора и следов многовекового запустения. Правда, ему попалась одна дверь, запертая на замок. Заклятье, отточенное ещё в каджитском караване, помогло её открыть. За дверью Мордана ждала страшная находка: останки многих и многих — людей, орков, эльфов, каджитов, аргониан. Очевидно это были жертвы Баркаана. Зажав нос, Мордан обыскал и это помещение, но даже следа книги в ней не обнаружил.

Обессиленный, он вернулся в жилую часть храма. Там он встретил смирно ожидавшего его Ныряет-Глубоко. Мордан посмотрел на ящера и сказал:

— Хозяину нужна книга. Ныряет-Глубоко, принеси мне дневник Стамонта.

Аргонианин даже не пошевелился в ответ на этот приказ.

— Эх, ты! А ещё умник! Не можешь принести книгу, тогда таскай дрова. Принеси дров для очага!

Этот приказ мертвец понял и скоро притащил охапку дров и швырнул её в остывший камин. Ворча что-то под нос про безрукого аргонианина, Мордан присел на корточки перед камином, сложил дрова аккуратным конусом и разжёг огонь простеньким заклинанием. Потом он, сам не зная почему, повернул голову вбок, его взгляд упал на любимый корявый стол Баркаана с неровными ножками. Под одну из них была положена затрёпанная маленькая книжонка.

— Не может быть! — сказал Мордан вслух.

Он кинулся к столу, вытащил её и раскрыл. На пожелтевших страницах были записаны полувыцветшими чернилами какие-то скучные бухгалтерские записи: перечень купленного, стоимость каждого товара, общая сумма. Мордан не смог сдержать стон разочарования. Но в ту же секунду в его голове зазвучал уже знакомый голос Принца Даэдра: «Ты нашёл её, смертный. Просто её истинное содержание замаскировано». Откуда-то само собой в его уме распустилось нужное заклинание, которое он произнёс, и скучные торговые списки вылиняли и исчезли, и проступили истинные строки, дышавшие тьмой и смертью.

Он захлопнул книгу. Сердце Мордана взволнованно билось, а в уме пульсировал мучительный вопрос: «Читать или не читать?». Так легко было бы сейчас подняться с пола, спуститься к зелёному туману там, внизу, и отдать всё, даже не заглядывая. Но… простит ли он себе в будущем такой поступок?

Мордан открыл первую страницу и принялся читать с самого начала. Он читал, не отрываясь, постигая и впитывая тайны, о существовании которых даже не догадывался, и ему страшно было представить, какой ценой было заплачено за их открытие. Только дочитав до последней страницы, он спустился к зелёному туману.

«Просто протяни руку с книгой, смертный», — сказал голос в голове. Мордан погрузил руку с книгой в туман. Ничего не происходило. Он вынул руку и увидел, что она держит уже совсем иную книгу, и переплёт её, к ужасу Мордана, казался сшитым из неровных кусков кожи представителей разумных рас Тамриэля.

На постижение всех знаний, таившихся в этой книге, ушло немало времени. Целую зиму провёл Мордан на острове Крик Стамонта, постигая тёмные глубины магии. А когда весной замёрзшее море вскрылось, и баркас отчалил от берега, на борту его был уже совсем не тот Мордан, который приплыл сюда несколько месяцев назад.

Глава 6. Тестаментарий

Уже на закате тёмный баркас причалил к виндхельмскому пирсу, и с него сошёл человек в бурой рясе с накинутым на голову капюшоном. В сундуках Баркаана обнаружилось и это одеяние жреца, в которое Мордан облачился. Таможенник направился было к нему, но маленького движения пальцами оказалось достаточно, чтобы он остановился и удивлённо захлопал глазами, напрочь забыв, куда и зачем шёл. Мимо прохромал какой-то жрец, но таможенник его даже не заметил.

Мордан уверенно шёл к аргонианскому бараку. Когда он заглянул внутрь, то увидел, что там совершенно ничего не изменилось, лишь пустовали на нарах места Ищет-Правду, Ныряет-Глубоко и его собственное, к которому ноги чуть не понесли его по привычке. Ящеры уже легли спать, поэтому вторжение незнакомца встретили без восторга.

— Что надо, чужак? — проскрипел, вставая и выпрямляясь, долговязый Нивам-Ба, лежавший ближе всех ко входу.

— Да пребудет с вами свет Аркея! — торжественно провозгласил Мордан и сам удивился, как естественно у него это получилось. Старик Улрин был бы рад сейчас такому виду своего ученика.

— Мы не поклоняемссся вашим богам, чужак. Уходи прочь! — сказал Нивам-Ба.

— Прошу прощения, что потревожил вашу обитель, — елейным голосом заговорил Мордан, — но не здесь ли проживают достопочтенные аргониане…

Он сделал небольшой пасс, но аргонианин увидел, будто жрец полез за пазуху, достал оттуда листок бумаги, развернул и продолжил:

— … Ищет-Правду, Прекрасный-Крокодил, Склизкий-Хвост, Нивам-Ба и Джа-Шебек?

— Я Нивам-Ба. Что надо?

— Благословит тебя Аркей! Ты — один из наследников данмера, тестаментарием коего являюсь я, скромный слуга Бога Рождения и Смерти.

— Кого? Чего? Тесто… чего ты там являешьссся?

— Что там такое, Нивам-Ба? — послышался недовольный голос Склизкого-Хвоста. — Чего ссспать мешаете?

— Тут какой-то жрец припёрся, ссстаршой. Что-то непонятное болбочет про каких-то насссследников, какое-то тесссто… Тебя тоже поминал.

— Меня? — удивился Склизкий-Хвост, резво соскочил с постели и подошёл к Мордану, внимательно вглядываясь. Но Мордан ничего не опасался: заклинание чужого лица надёжно защищало его от узнавания.

— Кто такой? Что надо? — надменно спросил Склизкий-Хвост.

— Да пребудет с тобой благословение Аркея! Я скромный слуга божий и я — тестаментарий данмера по имени Мордан.

— Что такое «тестаментарий»? — спросил Склизкий-Хвост.

— Душеприказчик. Исполнитель последней воли умирающего.

— Мордан умер?

— Увы, да. Он больше не принадлежит к миру живых.

— А при чём здесь мы?

— Умирая, он завещал своё имущество… — Мордан опять провернул трюк с чтением несуществующей бумаги и перечислил имена аргониан.

— Что он мог завещать? У него было приссстрастие к ссскуме и ни грошшша за душой.

— А с кем, собственно, я имею честь беседовать? — поинтересовался для правдоподобия Мордан.

— Я Склизкий-Хвост. И я тут главный. А кто ты?

— Слава Аркею! Значит, я говорю с одним из наследников. Меня зовут Драмон. Я обязался выполнить последнюю волю Мордана. Ты спрашивал, что он завещал вам пятерым? Так смотри же.

На этот раз он уже по-настоящему полез за пазуху и вытащил маленькую чёрную шкатулку. Мордан открыл крышку и показал аргонианину лежавший внутри рубин размером с куриное яйцо, тёмно-алый, похожий на сгусток крови. С камнем он обращался очень аккуратно, стараясь ни в коем случае не прикоснуться к нему голыми пальцами. Склизкий-Хвост издал восхищённый свист.

— Проходи, почтенный жрец, проходи! — сразу поменял он тон с надменного на любезный. — Присаживайся за наш стол. Может быть, ты голоден? Может, мы могли бы утолить твой голод или жажду?

Мордан закрыл шкатулку, прошёл и сел за стол. Склизкий-Хвост сел напротив, по бокам от него уселись Нивам-Ба и Джа-Шебек.

— Благодарю тебя, Склизкий-Хвост, — сказал Мордан, — но я не голоден и не хочу пить. Я хотел бы обсудить с тобой и другими наследниками последнюю волю Мордана.

— Что ссслучилось с нашшшим товарищем? Как он умер? — спросил Склизкий-Хвост, и Мордан поразился, какую искреннюю грусть и заботу он сумел придать своему голосу.

— Из Скайрима судьба занесла его в Блэклайт, столицу Морровинда, — принялся излагать заранее придуманный рассказ Мордан. — Там я и встретил его, уже тяжело больного. Он лежал в горячке, много бредил. Но перед кончиной наступило просветление, и он попросил меня поклясться, что я исполню его предсмертную просьбу.

Аргониане слушали очень внимательно. Склизкий-Хвост смотрел ему прямо в глаза, а вот сподручные пожирали взглядами шкатулку, остававшуюся у Мордана в руках.

— Однако, — сам себя перебил Мордан, — я бы хотел говорить со всеми наследниками. Где они?

Склизкий-Хвост переглянулся сначала с одним своим прихвостнем, потом с другим.

— Я — Склизкий-Хвост, как ты уже знаешь уважаемый… эээ…

— Драмон.

— … Драмон. Сссправа от меня — Нивам-Ба, слева — Джа-Шебек. Вон там, — Склизкий-Хвост указал когтистым пальцем в дальний угол барака, — ссспит Прекрасный-Крокодил.

— Очень хорошо, — сказал Мордан. — Разбудите её и пригласите ещё Ищет-Правду. Тогда все будут в сборе.

— К сссожалению, это невозможно, — печальным голосом сказал Склизкий-Хвост.