Русские и пространство-время

Сингулярность православного пространства хорошо чувствовали древние иконописцы. В древнерусской школе иконописи использовался прием обратной перспективы вместо привычной прямой или линейной (Рисунок 18). При таком письме видимый размер предметов по мере их удаления от зрителя не уменьшается, а увеличивается. Поэтому здесь не может быть линии горизонта, а точки схода проекционных линий находятся не в глубине изображения, а как бы внутри наблюдателя. Обратная перспектива необычна, но математически она равноценна прямой перспективе. При этом, несмотря на некоторую мнимую наивность изображенных материальных форм, она образует целостное пространство, отвечающее задаче сверхчувственного, тонкого восприятия изображения.

Католические храмы украшаются в основном ренессансными скульптурами, мозаикой, настенной живописью, прием обратной перспективы не применяется.

П. Флоренский, священник, богослов, философ, ученый, инженер, посвятив несколько работ обратной перспективе, утверждал, что пространство не подчиняется эвклидовой геометрии: «Можно и должно сомневаться, чтобы наш мир был в эвклидовском пространстве. Но если бы это сомнение и устранить, то тем не менее мы, наверное, не видим и вообще не воспринимаем эвклидо-кантовского мира, — мы о нем лишь рассуждаем по требованиям теории как о видимом. Между тем дело художника писать не отвлеченные трактаты, а картины, — т. е. изображать то, что он действительно видит. Видит же он, по самому устройству зрительного органа, отнюдь не кантовский мир и, следовательно, изображать должен нечто отнюдь не подчиняющееся законам эвклидовской геометрии» [17].

Исповедуя одну и ту же христианскую религию, европейские народы разошлись в восприятии фундаментальной физической категории — пространства-времени. Они оказались разведены не только физически по разным пределам человеческой вселенной, по линии Восток-Запад. Великий раскол развел православных и католиков ментально: то, что для православных «право» — для католиков «лево» и наоборот.

Раскол нашел свое отражение и в картографии. Ее развитие во времена раннего средневековья обязано в основном арабским ученым и мореплавателям. Арабский халифат потеснил Византию и взял в свои руки торговлю вдоль побережий Красного моря, Персидского залива, на большей части Средиземного моря, а также по суше — на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, Северной и Восточной Африке. Наступил «Золотой век» арабской культуры. Проявляя глубокий интерес к наукам, арабы перевели множество сочинений древних греков, смогли сохранить часть наследства античной древности в тот период, когда Западная Европа была не в состоянии оценить его значение.

Восточные картографы избежали влияния западной монастырской картографии. Их работы носили в основном описательный и математический характер. Описательная география использовала сведения, получаемые из самых разных источников: от моряков, от торговцев, от посольств, от пленников, от паломников. Благодаря этому мы сегодня располагаем многими важными данными о древнем мире, в том числе о Древней Руси. Первые упоминания о русах в трудах исламских ученых относятся к IX — началу X века [18]. Русы возникают на исторической арене стремительно, как ураган — их появление на арабском горизонте настолько масштабно и внезапно, что Черное море в их языке из Хазарского превращается в Русское. Русы первоначально предстают как северный народ, союзный хазарам. При этом они родственны, но враждебны славянам.

Ибн-Хордадбех (820–912) — ученый иранского происхождения, основная часть жизни которого прошла на южном побережье Каспия, т. е. близко к тем народам, о которых он писал. Он сообщает, что «ар-Рус — одна из разновидностей славян», что переводчиками для русов служат славяне-евнухи и что русы называют себя христианами. Заметим, что в это время Русь еще не крещена. Ибн-Русте (до 913) также разделяет славян и русов — причем на разные государства. У него во главе русов стоит хакан, что само по себе относится к восточной терминологии и отсутствует в западной, не применяется к вождям скандинавов или славян. Русы у него нападают на славян, подплывают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, и даже отвозят в Хазарию и Булгарию, где продают. Ал-Масуди (до 956) упоминает раздельно славян и русов на службе у хазар. Но в 912 году на Каспий у него направляются через Хазарию только русы. Это вообще является заметной отличительной характеристикой — у арабов плавают по морям в основном русы и почти никогда — славяне.

Одно из первых дошедших до нас картографических изображений Руси содержится на карте мира из сочинения Ибн-Хаукала в рукописи 1086 г. из Музея Топкапы в Стамбуле. Арабский географ выделяет три центра русов: Куяба (Киев), Славия (Новгород) и Артания или Арсания, локализация которой не выяснена. Ибн-Хаукаль пишет: «И русов три группы. [Первая] группа, ближайшая к Булгару, и царь их в городе, называемом Куяба, и он больше Булгара. И группа самая высшая [главная] из них, называют [ее] ас-Славия, и царь их в городе Салау, [третья] группа их, называемая ал-Арсанийа, и царь их сидит в Арсе, городе их. И достигают люди с торговыми целями Куйабы и района его. Что же касается Арсы, то я не слышал, чтобы кто-либо упоминал о достижении ее чужеземцами, ибо они [ее жители] убивают всех чужеземцев, приходящих к ним. Сами же они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о делах своих и товарах своих и не позволяют никому следовать за собой и входить в страну свою. И вывозят из Арсы черных соболей, черных лисиц и олово, и некоторое число рабов».

Уроженец Гранады Абу Хамид ал-Гарнати в начале XII века 20 лет прожил на севере Каспия, проповедуя ислам. Путешествуя по Волге, он добрался до Булгара, находящемся в месте слияния Волги и Камы, и описывает эти земли: «А зима у них холодная. Их зимние дома — из больших бревен сосны… А под землей есть бивни слонов [мамонтов], белые, как снег, тяжелые, как свинец». В Булгаре ал-Гарнати услышал об области, «которую называют Ару, в ней охотятся на бобров, горностаев, белок. А день там летом 22 часа…». Он видел жителей этой Арской земли и описывает их, как краснощеких, голубоглазых, белокурых людей в льняных одеждах и меховых шкурах.

Белоснежные бивни мамонтов, черные лисицы, олово, белые ночи… В арабских описаниях русов содержатся характеристики, соотносимые с Западной Сибирью и Уралом. Создается впечатление, что страна русов или Артания (Арсания, Арта, Уртаб) состоит из двух взаимосвязанных и сообщающихся через Урал земель: одна часть находится за Уралом, в Сибири, она запретна, закрыта для чужаков (убивают всех чужеземцев, приходящих к ним, не позволяют никому следовать за собой, ничего не рассказывают об этой земле), другая часть — Русский Север, открытый для чужих взоров и хлебосольный. Не русы ли были хранителями северных алтарей Александра, выполнявшими завет македонского царя — не пускать никого далее алтарей?

В Европе вплоть до начала XIV века продолжали пользоваться монастырскими mappa mundi, позднее — портуланами или морскими картами. Если арабские географические труды делают акцент на реальной географии, то европейские по-прежнему во главу угла ставят мировоззренческую модель мира. Европейских картографов чрезвычайно интересует фактор времени. Поэтому очень важным картографическим элементом продолжает оставаться образ замурованного Александром апокалиптического народа Гога и Магога.

Библия, структура христианского храма, обрядовые традиции христианства дают этому народу западную, европейскую привязку в структуре пространства-времени мира. Не считаясь с этим, место дислокации вселенских злодеев на картографических изображениях в X–XV веках упорно мигрирует на восток. В начале этого периода Гог и Магог находятся в районе границы между Европой и Азией, проходящей по Дону (Танаису) — сразу за славянами, но не переходя Уральские горы. Отношение к восточным славянам у картографов двойственное: с одной стороны, славяне приняли христианскую веру, строят свою государственность, не отличаются от прочих европейских народов, а потому не должно быть опасений в их причастности к племени Гога. Но, с другой стороны, где-то ведь должны находиться эти сбившиеся с пути потомки Иафета, к тому же, помня нашествия гуннов и монгол, крайне подозрительно выглядят находящиеся за Русью народы. Соседи у восточных славян и в самом деле были беспокойными: печенеги, хазары, половцы.

Эбсторфская Т-О карта (Рисунок 19), датируемая примерно 1300 годом, показывает нам мир как Тело Христово. Вселенский путеводный указатель — правая десница Спасителя, на Эбстофской карте лежит прямо на Руси — «Rucia regio», а под десницей размещен текст из Псалтири: «Десница Господня высока, десница Господня творит силу!». Здесь Россия в буквальном смысле оказывается «страной, над которой Бог руку свою держит».

Вверху карты, в небесном огороженном пространстве, изображен лик Христа. Справа — рай, древо жизни и райская река, разбивающаяся на четыре уходящих под землю потока. А прямо из обители Христа, минуя земной Рай, на землю текут две большие реки, сильно отличающиеся от прочих земных рек обилием и необычайными размерами обитаемой в них рыбы.

Место локализации Гога и Магога на Эбстофской карте перемещается уже за Урал — в район Обской губы, которая на карте напрямую сообщается с Каспийским морем. На восточном берегу в замкнутом пространстве, огороженном со всех сторон прочной стеной и горами, два человека едят третьего, отрывая у него руки и ноги. Легенда карты гласит: «И заключил здесь Александр два народа нечестивых, Гог и Магог, кои являются подручными Антихриста. Эти народы пожирают плоть человеческую и пьют кровь». Подобную картину можно увидеть на Херефордской карте и иных псалтырных картах. В реальности здесь проживают самоеды — это общее название коренных северных народов: ныне исчезнувших саянских самодийцев, ненцев, нганасан, селькупов, говорящих на самодийских языках.

В отношении месторасположения Гога и Магога информацию на Эбсторфской карте можно назвать картографическим курьезом. Увязка этого места с именем Александра Македонского объяснима — это крайний северный предел земли, расположенный на продолжении вектора северного похода, т. е. одна из точек устремлений Александра. А ветхозаветная Библия — Первая книга Маккавейская говорит об этих устремлениях, как о свершившемся факте: «И прошел до пределов земли и взял добычу от множества народов; и умолкла земля пред ним, и он возвысился, и вознеслось сердце его» (1–3).

На Эбсторфской карте обращают на себя внимание монументально прорисованные пламенеющие алтари Александра, превосходящие своими размерами высоту иных крепостей. Один из таких алтарей изображен на юге и три — на севере карты, в районе России. Северные алтари обозначены в районе разделительной водной системы, проходящей по Танаису-Дону, где Александр никогда не был. Как уже отмечалось, связано это с особенностями применяемой Александром топонимики закаспийских географических объектов (горло, малышка, мост и т. д.), отразившейся позднее в совмещении Танаиса-Дона и Танаиса-Яксарта.

В XIV–XV вв. народ Гог и Магог на картах мира отодвигается еще дальше, пока его не останавливают воды Тихого океана — в район Чукотки. И здесь вдруг оказывается совмещен с сакральным пространством Бога — раем. На Рисунке 20 в качестве примера такого необычного, противоречащего Библейскому космосу размещения, приведен знаменитый каталанский атлас Абрахама Креска 1375 г., хранящийся в Национальной библиотеке Франции. Это гибрид Т-О карты и морского портулана с сеткой румбов. Она ориентирована уже на север, который расположен вверху, восток занял привычное для нас положение справа карты.

Каталонский атлас имеет характерную особенность, отличающую его от многих других средневековых карт — флаги над городами с размещенными на них догеральдическими символами разных правителей. Все пространство верхней Азии от Северного Причерноморья до Западной Сибири отмечено флагами с тамгой Золотой орды. На севере Каспия изображен и сам золотоордынский хан Джанибек — с монголоидным лицом, в восточном наряде, с тюрбаном. Джанибек контролирует Каспийское море — в его акватории изображен большой корабль под флагом Золотой орды. Но команда корабля имеет европейские черты лица и белокурые волосы — это соответствует арабским источникам, сообщающим, что основными мореходами были именно русы, состоящие на службе у хазар. Каспийское море на этой карте мира показано без выхода к Северному океану, что можно считать скорее исключением.

В восточном секторе карты, как и было принято в христианской традиции, изображен Бог, облаченный в царские одежды и увенчанный короной. Он осыпает манной небесной собравшихся праведников, в числе которых и простой люд, и земные цари, мудрецы, служители веры. Но затем начинаются странности. Манна небесная почему-то выглядит как золотые монетки — точно такие же держат в руках многие находящиеся в «миру» правители. В том же изолированном, окруженном высокими горами, райском пространстве, где находится Бог и праведники, находится и сатана — черный, рогатый, с распростертыми перепончатыми крыльями. Стоящий рядом Александр указующим жестом приказывает ему убраться. Сатана хоть и демонстрирует всем своим видом покорность, даже смиренно скрестил лапы на груди, но убираться не собирается.

Еще более удивляет пространственное положение фигуры Бога — Он стоит, повернувшись к миру задом! Сатана, наоборот, повернут к миру зловещей мордой. Почему же Бог отвернулся от мира?

Ответ находится в соседнем северном секторе карты — там в другом огороженном пространстве изготовилось к походу против всего мира сатанинское войско Гога и Магога. Гог гарцует на коне, а над ним, в отличии от всех остальных земных народов, установлен балдахин — «завеса от солнца». Заповедное северное пространство, всегда располагавшееся по правую руку Христа, где в течение многих веков помещался рай, на картах конца XIV века превращается в ад. А чтобы не было формального противоречия со священным писанием, средневековые картографы изобразили Бога отвернувшимся от мира — теперь север располагается не по правую, а по левую руку Бога. Рай и Ад, «Благоразумный» и «Безумный» разбойники поменялись местами. Вот это ловкость! Вот это мастерство!

Каталонский атлас послужил своеобразным триггером для последующих картографов. С этого момента мир перевернулся — Бог, даже если его изображение не присутствует на карте, предполагается отвернувшимся от мира, на месте рая изображается ад, а на месте спуска в преисподнюю — рай.

Так на Т-О карте венецианского мореплавателя и картографа Андреа Бьянко (Рисунок 21) в самой восточной части, где раньше размещался Христос, теперь размещены Гог и Магог с охраняющим их Александром. Рай сместился на место грешников.

Эта карта удивительна еще и тем, что показывает, насколько важное и прочное место в представлении людей о пространстве-времени продолжает занимать разделительная водная система Каспийское море-Гирканский залив (Обская губа). Ее никак не удается отделить от универсального учения о назначении мира и человеческой истории, их начале и конце. Поэтому она также перемещается с Севера на Восток, разделив рай и ад. Две из четырех райских рек текут с пределов востока прямо в Каспийское море, протекая по землям Верхней, Центральной и Нижней Индии. А ведь эта карта была составлена спустя 200 лет после обследования глубин Азии знаменитыми путешественниками и посланниками папского двора — Андре де Лонжюмо, Плано Карпини, Гильомом де Рубруком!

Так просто, на кончике карандаша картографа из еврейского квартала Пальма де Мальорка, не только началась новая эпоха в картографии — началась эпоха нового западного мировоззрения. Одновременно закончилось время догматического противостояния православной Византии и католического Рима. Некогда самая могущественная империя в мире в середине XV века прекращает свое существование. Прогонять сатану с занятого им места на вершине мира некому…

Русь в конце XV века — это небольшое восточно-европейское государство. Она выстраивает свою культурно-историческую идентичность, занимается хозяйством, торгует, возводит города и церкви, и в сущности мало чем отличается от иных европейских государств. Оценки численности населения у исследователей разняться, не превышая при этом 15 млн. человек: Б. А. Рыбаков: 1500 г. — 15 млн, П. Н. Милюков: 1550 г. — 11 млн, А. И. Копанев: 1550 г. — 9 млн.

Любопытную картину рисует анализ изменения численности населения древнерусского государства на фоне изменения численности населения земли в рассматриваемом периоде, которая представлена в Таблице 1. В 1000 году все население планеты по разным оценкам (ООН, Бюро переписи населения США, Мэддисон, Дюранд, Колин и др.) составляло от 254 до 400 млн. человек — меньше, чем сегодня составляет численность одного только Евросоюза. При этом в границах Руси проживало не более 10 млн. человек или не более 2,5 % от всей численности земли.

Через 500 лет, в 1500 году, численность населения планеты увеличилась примерно на 50 %. При этом численность Азии и Африки изменилась незначительно, а их доля в общей численности существенно снизилась: с 86 % в 1000 году до 63 % в 1500 году. Основную долю прироста дала Европа — здесь население увеличилось более, чем в 3 раза. За рассматриваемые 500 лет примерно с 10 до 15 млн. человек выросла численность и в границах Руси, но при этом она продолжает составлять все те же 2,5 % от общей численности планеты.

На этом фоне совершеннейший феномен являет собой огромная территория севера и востока Азии, она простирается от восточных границ Древней Руси до побережья Тихого океана, от Северного Ледовитого океана до северных предгорий горных систем Азии. Это не просто территория, отличающаяся от всех других своими природно-климатическими характеристиками — это иное пространство-время человеческого космоса. Численность коренного населения на обширных просторах Сибири невелика. Исключительная разобщенность людей, большие расстояния и суровая природа обусловили для народов Сибири крайне медленное развитие производительных сил, но одновременно создали условия для укрепления и развития сил духовных.

Если кругом существуют развитые государственности, то здесь — патриархально-родовые отношения. Если кругом вырабатываются юридические законы, то здесь полная вольница. Если кругом развиваются товарно-денежные отношения, то здесь в приоритете натуральный обмен, а деньги не имеют ценности. Если кругом люди изучают нравственные законы в соответствии со своей религией, то здесь нравственные законы диктуются жизнью — случись что, помочь тебе может только другой человек, и в условиях бескрайних пустынных просторов тебе становится абсолютно все равно — будет ли этот человек принадлежать к твоему этносу или к чужому, к твоей вере или к чужой. Если кругом познается мир и развивается цивилизация, то здесь плоды с древа познания добра и зла не вкушаются. Люди, существующие на этих территориях, ничего не знают про единственный запрет единого Бога, но (странное дело!) их жизнь пока еще подчинена этому запрету, метафизически они еще не изгнаны из Рая. Л. Н. Гумилев в своем учении об этногенезе называет это состоянием этнического гомеостаза, то есть равновесия с природой, полагая, что большинство народов Сибири и Дальнего Востока пребывало в этом блаженном равновесии вплоть до рубежа XVI–XVII веков.

Граница между двумя мирами (Рисунок 22) проходит ровно по восточной границе Древней Руси. Живая, подвижная, она стабилизирует два разных космоса, ограничивая перетекание несовместимых, антагонистичных энергий, и в то же время легко пропускает сквозь себя благотворные потоки. Русь выступает точкой сингулярности для цивилизованного «мира» и полудикого «рая».

В истории России был единственный случай, когда русская земля была завоеванной, и завоевала ее гуляющая по «раю» Орда. В исторической памяти она ассоциируется с разорением, с тяжелой данью, опустошительными набегами. При этом русский народ долгое время переносил ордынское владычество на удивление смиренно, воспринимая его как божье наказание за грехи и междоусобицы.

Тесная связь Руси и Золотой Орды носила сложный, интересный и до сих пор в своей полноте не раскрытый характер. «Рай» преподал Руси урок. Русь восприняла его, и в конечном итоге получила ключи от пределов «рая». Урок научил жить вместе, в мире, не только русских удельных князей, не только восточнославянские народы, но и все народы этой части Азии, вне зависимости от их этнической принадлежности. Ведь все они были русскими, т. е. восточными, «светлыми», еще больше, чем сами русские.

Долгое время верхняя часть Азии оставалась за пределами развития цивилизации, но не за пределами развития человека. В генезисе человека разумного у нее есть своя особая роль. Более всего Сибирь напоминает огромную планетарную сортировочную зону. Сложно назвать народ, чьи древние предки не побывали бы на территории Сибири. Выйдя из материнского лона Африки, древние племена под действием магнетизма этого пространства рано или поздно оказывались здесь. Магнитом выступали, вероятно, верования древних людей, сакрализация восточного и северного направления, поиски своего бога. Через сибирскую сортировку прошли предки современных европейцев, финно-угров, индусов, персов, евреев, уйгуров, корейцев, иных народов.

Притянув к себе, эта земля не позволяла надолго задерживаться ни одному народу. Их никто не прогонял — они уходили сами под воздействием суровых природно-климатических условий. Кого-то это пространство отправляло через Берингов пролив на другую сторону земли, заставляя формировать новые народы и заселять Северную и Южную Америку. Кого-то бережно препровождало на свои прежние места обитания, как, например, греков, персов. А кого-то просто выплевывало из своих недр в виде бича божьего — гуннов, хазар, печенегов, отправляя в последующее небытие.

При этом в каждом народе находилось небольшое число смельчаков, которые решались обрести здесь свою родину. Их внутренние вибрации совпадали с вибрациями суровой этой земли, позволяя разглядеть в ней свой сияющий «русский» рай. Они оставались, давали начало новым народам или ассимилировались с уже живущими здесь народами. Как когда-то Ной собирал в свой ковчег «всякой твари по паре», так эволюция собирает в этом пространстве новый Ноев ковчег из самых разных этносов.

Однако сама Русь, как объединяющая государственность, пока не спешит ступить на борт ковчега. В X–XV веках территориально она продолжает оставаться сугубо европейским государством, находясь преимущественно в пределах той древней географической границы Европы, которую когда-то прочертили греки по реке Дон.

Пространство России в XV–XIX веках: бездна

Во второй половине XV века в паруса истории подул свежий ветер — началась эпоха Великих географических открытий. Мир вдруг распахнулся, открылся перед людьми, сверкая новыми яркими красками. Неведомые дали манили к себе тысячи смельчаков, человечество опять пришло в движение.

Главными героями новой эпохи стали европейцы и тому были объективные причины. Резко увеличившаяся численность населения маленькой Европы требовала источников средств существования, а их было немного. Промысловая охота стала невозможна, т. к. нетронутых лесов в Западной Европе почти не осталось. На месте лесов возникали поселения и разбивались пашни. Но и земли не хватало — из-за усиленной эксплуатации она быстро оскудевала, ее требовалось все больше и больше. Кормиться за счет торговли не позволяла могущественная Османская империя, которая заблокировала традиционные торговые пути в Азию через Средиземное море. Да и предложить что-то восточным купцам Европа не могла — она не производила ничего, что могло бы заинтересовать передовую тогда во всех отношениях Азию. Золотые рудники также иссякали.

Новые территории были необходимы европейцам, как воздух. Возможно, отправляясь в дальние плавания, они и думали о симбиотическом проживании с новыми народами, о продуктивном совместном труде на новых богатых землях, о мирной торговле. Но все знают историю колонизации — европейцы быстро поняли, что торговать не обязательно — можно просто забрать то, что ценно, или в крайнем случае обменять на стеклянные бусы. Не обязательно работать в поте лица своего, занимаясь обработкой земли или ремеслом — можно просто изъять результаты чужого труда или заставить рабов выполнять наиболее тяжелую часть своей работы. Оказалось, что такие способы гораздо быстрее и эффективнее приводят к вожделенному богатству, чем продуктивный труд и даже торговля. Европа избрала способом своего существования не симбиоз, а паразитирование.

Парадокс — европейцы искали морской путь на Восток, но пространство-время снова и снова направляло их корабли на Запад и Юг. Почему? Все просто — пройдя длительный период застоя, картография возвращается к трудам Птолемея. Вариант его знаменитого трактата по географии, в течение тысячи лет считавшегося утраченным, обнаруживает константинопольский монах. Европейцы по описанию воссоздают карты Птолемея и с 1477 года они широко тиражируются, являются важнейшим источником географических знаний. Стряхнув вековую пыль с трудов античных ученых, люди вспомнили про земные оси древних греков. На Запад — потому что древние считали Землю шаром, и отправляясь на Запад, можно попасть на Восток. А на Востоке Македонский когда-то нашел Индию, которую теперь и разыскивают европейцы. На Юг — потому что где-то там находятся все богатства мира, где-то там лежит богатейшая страна Офир, откуда царю Соломону поступало золото, и про которую написано в Библии. Эти самые крайние южные земли малознакомы были даже грекам, которые называли их то Эфиопией, то Индией, но они точно знали о их существовании, вот и в трудах Птолемея они обозначены как «Terra incognita»…

Античные карты становятся путеводителем в эпоху Великих географических открытий, известно, что карта Птолемея была на мостике Колумба в его путешествии к берегам Америки. Америка долгое время после своего открытия будет считаться «настоящей Индией» или «Вест-Индией». При этом саму Индию, несмотря на ее южное размещение по отношению к Европе и ее крайнее южное размещение на «круге земном» Евразии, европейцы до сих пор называют восточной страной. Режет слух, но все давно привыкли.

Началась эпоха Великих географических открытий с открытия… Африки. Тысячи лет назад цивилизация родилась в Африке, первые цивилизационные очаги находились в северной Африке, первые деньги появились в Африке, самые активные морские торговые пути, имея многовековую историю, проходили вдоль средиземноморского побережья Африки. При этом Африка по-прежнему оставалась «Terra incognita». Земли африканского континента, за исключением узкой северной части, всегда были табуированы. Мы же помним этимологию слова Абиссиния — бездна. Никогда еще ни один европеец не отваживался обогнуть запад Африки и пройти мыс Бежадор (сейчас — Бохадор) из-за страха смерти — сразу за мысом начиналось безвоздушное пространство и любой смельчак, рискнувший перейти невидимую разделительную линию между обитаемым миром и бездной, моментально задыхался. Это древнее убеждение было настолько же прочным, как и уверенность в ежедневном восходе солнца. Вероятно, тому способствовали объективные природно-климатические условия: сильные северо-восточные ветра, морские течения в районе мыса, и пересекающая континент самая большая в мире безжизненная пустыня Сахара.

Прежде, чем морская экспедиция, снаряженная португальским двором, достигла наконец в 1434 году южной оконечности Африки, ей пришлось совершить множество безрезультатных попыток пройти злополучный мыс. Средневековый историк Валентин Фердинанд пишет: «Никогда ни один человек не отваживался обогнуть мыс Бежадор как из-за новизны этого предприятия, так и из-за старой легенды, распространенной среди испанских моряков, которая предвещала плачевные последствия. Царило большое смятение по поводу того, кто же первым не побоится рискнуть своей жизнью. Это ошибочное представление стоило инфанту больших затрат, ибо он в течение 12 лет беспрестанно посылал туда корабли, но ни разу не нашлось человека, который рискнул бы обогнуть тот мыс» [20]. Это было всего лишь 600 лет назад.

Золота на африканских землях оказалось совсем немного, но зато открылась заманчивая перспектива пополнить казну за счет торговли рабами. Португальскую монополию на работорговлю своей буллой благословил Папа Николай V, признав захват африканских земель и обращение населения в рабство богоугодным делом. Теперь охотников за рабами ничего не могло остановить — экономика требовала получения выгоды от предприятия. Новый вид узаконенного рабства принял массовый характер и самые бесчеловечные формы. В казну и в карманы европейских купцов мощным потоком потекли средства.

Во второй половине XV столетия владычицы морей, Португалия и Испания, столкнулись с огромными трудностями в торговле с Востоком, прерванной в результате османских завоеваний. Но отказаться от фантастической прибыли (до 800 %) от этой торговли европейцы уже не могли. Ведущие роскошную жизнь королевские дворы нуждались в постоянном притоке золота и серебра. Начались поиски новых безопасных сухопутных и морских путей в Индию и Китай, сопровождавшиеся попутным захватом новых богатых земель.

В 1492 году испанский двор профинансировал экспедицию для поиска западного пути к «островам и материку, находящимся у Индий», а Колумб открыл Америку. Но и сам мореплаватель, и испанский двор поначалу были разочарованы открытием. Сколько Колумб не искал, обнаружить в Вест-Индии известные морские порты Азии ему не удалось. С торговлей тоже не задалось: предлагавшиеся товары не вызывали ажиотажа у туземного населения, торговля с испанскими кораблями велась вяло.

Христофор Колумб не нашел Индию, но привез домой рассказы о неисчерпаемых запасах золота, которые ему довелось увидеть в Новом Свете — и Европу охватила золотая лихорадка. В Америку потянулись переселенцы и искатели наживы. Снаряжая одну за другой экспедиции, конкистадоры меньше чем за пятьдесят лет беспощадно разграбили огромные богатства мексиканских ацтеков и перуанских инков.

Законы жизни Нового Света были совсем иными, чем законы Старого Света. Культура государств ацтеков и инков была уникальной и парадоксальной — она удивляет своим чрезвычайно высоким уровнем и потенциалом, и одновременно очень низким уровнем практического (потребительского) использования этого потенциала. Они не воспринимали золото и серебро как что-то ценное, это был просто красивый металл, но при этом ценными были, например, ткани, так как на их изготовление уходило много времени. Золото предназначено для украшения храмов и жилищ, но оно не может накормить или согреть от холода, поэтому ненасытная жажда пришельцев к этому металлу повергала индейцев в крайнее изумление и полную растерянность. Они были прекрасными мастерами по работе с золотом, серебром, медью, умели делать всевозможные отливки, тончайшие орнаменты и даже паять. Но при этом не знали стали и железа, делая ножи и лезвия из кремния и вулканического обсидиана. Они знали колесо, но не использовали его нигде, кроме как в игрушках. Они строили мощеные каменными плитами дороги и каналы, создавали прекрасные сады, возводили храмы и дворцы, не уступающие по своей красоте и величественности архитектурным сооружениям Европы, но не использовали никаких механизмов для перемещения грузов или тягловой силы животных. Они воспитывали своих детей в духе воинской доблести, но доблесть воина определялась не количеством убитых им врагов, а числом пленников, приносимых в жертву богам. Высокий уровень развития искусства, ремесел, дизайна, достойные манеры поведения — и при этом человеческие жертвоприношения, как едва ли не самый главный элемент культуры, как важнейшая часть жизни, как дорога в рай. Они выстроили могущественные империи, которые развалились, как карточный домик, под ударами горстки испанцев, поддержанных иными индейскими племенами.

Вот как один из испанских конкистадоров описывает разграбленный ими Золотой сад Куско, в котором инки воспроизвели из драгоценных металлов все, что видели вокруг себя: «В саду этом были высажены самые красивые деревья и самые замечательные цветы и благоухающие травы, которые только произрастали в этом королевстве. Многие из них были отлиты из золота и серебра, причем каждое растение изображено не единожды, а от маленького, едва видного над землей побега до целого куста в полный его рост и совершенную зрелость. Там мы видели поля, усеянные кукурузой. Стебли ее были из серебра, а початки из золота, и было это все изображено так правдиво, что можно было разглядеть листья, зерна и даже волосочки на них. В добавление к этим чудесам в саду инки находились всякого рода животные и звери, отлитые из золота и серебра, такие, как кролики, мыши, змеи, ящерицы, бабочки, дикие кошки. Нашли мы там и птиц, и сидели они на деревьях так, словно вот-вот собирались запеть, другие же будто покачивались на цветах и пили цветочный нектар. И были еще там золотые косули и олени, пумы и ягуары, все животные и в малом, и в зрелом возрасте, и каждое из них занимало соответствующее место, как это и подобало его природе».

Цивилизации инков и ацтеков уничтожены. Драгоценные произведения искусства по весу переплавлены в слитки, их художественная и историческая ценность завоевателей не интересовала. Самые красивые изделия доставлялись к королевскому двору и даже были доступны для всеобщего обозрения в Севилье. Но когда казна начала испытывать нехватку средств для проведения военных кампаний, они также были переплавлены в звонкую монету. До наших дней сохранились лишь крупицы той невероятной культуры. Индейцы уничтожались или превращались в рабов для работы на плантациях и в поместьях. Не имея иммунитета, многие умирали от болезней, завезенных со Старого Света. За пятидесятилетний период владычества испанцев численность коренного населения сократилась на три четверти. И все же они не были истреблены, в отличие от индейцев, имевших дело с англо-саксонскими поселенцами.

В XVII веке на блеск золота Эльдорадо и Кивиры в Америку потянулись французские и английские корабли. Безраздельное владычество на американском континенте и баснословные доходы, текущие в казну от заморских владений, не смогли обеспечить Испании доминирование в Старом Свете — лидерство перешло к Англии, Франции и Голландии. Началась работа по захвату и экономическому освоению колоний на всех континентах. Миллионы переселенцев направились в Америку, Индию, Австралию, Новую Зеландию, из них формировались органы управления, политическая, экономическая, культурная элита. На обширных землях и богатых ресурсах колонии быстро крепли и набирали силу, угрожая перехватить доминирование у метрополий. Английская метрополия отреагировала на это моментально — разработкой системы в виде таких правил и законов, при которых в выигрыше всегда оставалась метрополия. Согласно этим законам, колониям запрещалось заниматься развитием крупной промышленности, они должны были заниматься преимущественно сельскохозяйственным производством. Накладывались ограничения на торговлю и перевозки — торговать можно было только с метрополией и больше ни с кем, ввозить и вывозить товары из колоний можно было только на английских судах и ни на каких других, транзит товаров в колонии можно осуществлять только через британские порты и никакие иные и т. д. Внутри колоний Англия умело играла на внутренних противоречиях местных раздробленных элит. Там, где не получалось, в ход шло оружие и «гуманитарная помощь» — чумные одеяла, опиум и др. Британия стала самой могущественной колониальной державой, контролирующей почти четверть земель планеты.

Колониальная экспансия напоминала дележ неожиданно свалившегося богатого наследства, наследством был весь мир. Естественно, процесс дележа порождал претензии и открытые военные конфликты между европейскими наследниками. Трения начались, когда европейцы только начинали делать свои колониальные открытия и не имели даже приблизительного представления о наследуемой массе. Распорядителем наследства пришлось выступить Римско-католической церкви — Папы издавали буллы, позволявшие европейским монархам владеть теми или другими землями. В качестве линии раздела появился даже специальный «Папский» меридиан, проходящий по Атлантическому океану через полюса земли. Так, по Тордесильясскому договору 1494 г., одобренному буллой Папы Юлия II в 1506 году, моря, открытые земли и те земли, которые будут открыты в будущем, лежащие к востоку от «Папского» меридиана отходили к Португалии, а лежащие к западу — к личной унии Кастилии и Арагона. Договор подразумевал вечное и монопольное господство Испании и Португалии над неевропейским миром. Открытие Тихого океана и новых территорий потребовало изменения соглашения и в 1529 г. был заключен Сарагосский договор. На Рисунке 23 показаны установленные договорами линии раздела мира.

В последующем появились новые «наследники», претендующие на участие в разделе мирового «пирога» — Франция, Англия, Голландия. Маленькая Европа, питаясь соками почти всей планеты, превратилась в большой, планетарный паразитический организм. Добиться этого удалось не столько благодаря техническому и военному превосходству, как виртуозному владению навыками политики «разделяй и властвуй» — использования внутренних противоречий, поддержка локальных конфликтов, подкуп оппозиционной элиты, навязывание кабальных договоров, практика двойной морали.

Некогда маленькие, бедные европейские государства получили неограниченный доступ к сельскохозяйственным землям, к природным ресурсам, в том числе редким, уникальным, к человеческим ресурсам, в том числе к рабской, бесплатной рабочей силе. Метрополии освободили себя от тяжелого, но эволюционно необходимого труда, связанного с обеспечением жизненных потребностей. Европейцам больше не нужно было самим нести свой крест: пропитание, одевание, обогрев, обслуживание — все это теперь могли обеспечить рабы и колонии. Помимо всего этого метрополии получили для себя важнейший ресурс — время. Его больше не надо было тратить на добывание хлеба насущного, появилась возможность развивать новые технологии — всего того, что сегодня называется европейской цивилизацией. Она целиком построена против колоний и за счет колоний. Попутно шел процесс разрушения или вывоза в метрополии исторических и художественных достояний колоний.

Финансировали эти дорогостоящие экспедиции и колониальные захваты короли, банкиры, купцы, губернаторы, хорошо знавшие цену деньгам. Инвестиции требовали отдачи — каждый вложенный в дело пенс должен вернуться полновесным фунтом стерлингов. Волшебное, завораживающее слово — «инвестиции»! Оно сразу вызывает в сознании ассоциации с финансовыми потоками. Но и теме «пространство-время» оно также созвучно: invest — наделять, облачать, окружать, блокировать; in west — западный, на запад. Деньги тебе предоставят, но взамен ты будешь заблокирован, а деньги, конечно, должны вернуться на запад, и с хорошим прибытком. Именно такой смысл всегда был заложен в западных инвестициях.

Сибирские просторы оставались едва ли не единственной территорией, которая не вызывала особого интереса у Западной Европы — здесь не найдешь рабов, нет блеска золота, климат суров. Это направление прощупывалось европейцами лишь в целях поиска коротких путей на богатый юг — в манящую Индию. Но морские пути вокруг Сибири оказались закованы под толщей льдов и непроходимы для кораблей. Путь на Юг через Восток оказался закрыт для европейцев, им была открыта только дорога на Запад. И даже дорогу в заповедный рай они искали не там, куда указывал их Бог, а на Западе, рассматривая в роли благословленной земли то землю Хай-Бразил, то остров Туле, то Фарерские, то Канарские острова.

Интерес к Индии существовал и на Руси. В 1468–1474 годах, еще до открытия Колумбом Вест-Индии, русский купец Афанасий Никитин совершил путешествие, добравшись до Индии. Нацеленный на поиск вариантов для взаимовыгодной честной торговли, он был разочарован в своем предприятии. В путевых заметках, известных под названием «Хожение за три моря» он пишет: «Говорили мне, что много в Индии товаров для нас, а оказалось для нашей земли нет ничего: все товар белый — для бесерменской земли, перец да краска». В Бидаре (город в индийском штате Карнатака) Никитин заносит в дневник: «… на торгу продают коней, камку, шелк и всякий иной товар, да рабов черных, а другого товара тут нет. Товар все гундустанский, а съестного только овощи, а для Русской земли товара тут нет». При этом он прислушивается к своей душе и отмечает духовную пагубность своего предприятия: «О благоверные христиане! Кто во многие земли часто плавает, тот во многие грехи впадает и веры лишается христианской».

Для восточной части Европы, России, история также оставила открытым только один путь. Но в отличии от западной Европы, он лежал строго на Восток. Она вдруг начала стремительно двигаться «встреч солнцу». Некогда Великий раскол развел православных и католиков метафизически, ментально: то, что для православных «право» — для католиков оказалось «лево» и наоборот. Так и в период экспансии пространство западной и восточной Европы разрывалось, расширяясь ровно в противоположных физических направлениях.

Русские землепроходцы прошли всю верхнюю Азию, от Уральских гор до берегов Тихого океана, за период чуть более 50 лет, преодолев расстояние длиною в 8,5 тыс. км в очень сложных природно-климатических условиях — по вечной мерзлоте, через непроходимую тайгу, болота, сквозь стужу, снега, полчища гнуса, не имея при этом географических карт и представления о том, что их ждет в пути. Движение это походило на движение отпущенной пружины. По инерции оно продолжилось далее — через океан, на Аляску и остановилось лишь в Калифорнии, подчиняясь остаточному обратному ходу. Движущая сила этого импульса носила, скорее, какой-то религиозный, метафизический характер, мало похожий на жажду золота, благ материальных у западных европейцев.

При этом вхождение Сибири и Дальнего Востока в состав России никак не получается назвать результатом осознанной, целенаправленной государственной политики. Государственные и религиозные институты были в этом стихийно возникшем процессе не ведущими, а ведомыми, воспринимая новые территории более как обузу, чем как новые возможности. Они не имели особого целеполагания в отношении сибирских территорий и почти не подкрепляли ресурсами их освоение. Миграционный поток в Сибирь состоял в основном из русских крестьян, казаков и староверов, бежавших от церковных реформ. Они расселялись на свободных землях, коих было в избытке, не имея каких-либо привилегий ни от российских властей, ни от местных народов, существуя исключительно за счет собственного труда.

Что же представляла из себя Сибирь в те давние времена? В XIII веке в результате экспансии Монгольской империи южная Сибирь попала в подчинение Джучи — старшего сына Чингисхана. После распада империи она в ходе межклановых столкновений последовательно становилась частью Улуса Джучи или Золотой Орды, частью Тюменского ханства со столицей Чинги-Тура (Тюмень), частью Сибирского ханства со столицей Искер (близ современного Тобольска).

Общая численность коренного населения большой Сибири к концу XVI века насчитывала приблизительно 200 тыс. человек. При этом этнический состав населения был чрезвычайно разнообразен: тюркоязычные группы — алтайцы, татары, тувинцы, хакасы, якуты, монголоязычные — буряты. Представители алтайской языковой семьи включали в себя группы, говорившие на тунгусо-маньчжурских языках. Народности северо-востока были представлены нанайцами, эвенками, чукчами и др., народности Западной Сибири — самодийскими племенами (ненцы, селькупы) и представителями финно-угорской языковой семьи (манси, ханты). Уровень социально-экономического развития сибирских народов также был различен. Чукотский этнос существовал практически в каменном веке. Формы патриархально-родового строя определяли уклад жизни хантов, манси, ненцев, эвенков. Буряты и якуты вели полуоседлый образ жизни и находились на пороге вступления в феодальную стадию своего развития. У сибирских татар был оседлый образ жизни, только их уклад соответствовал этапу развитых феодальных отношений. Среди всех народов безраздельно господствовало язычество, вера в природных духов, управляющих материальным миром. Христианство, ислам, буддизм практически не имели своих последователей на сибирских просторах, за исключением Западной Сибири, где некоторое распространение получил ислам. [19].

Московская власть именовала зауральские территории не иначе как «земля незнаема» или «страна без границ». Сведения о большой Сибири были скудными и черпались в основном из новгородских сообщений. Новгород же имел давние и плотные контакты с Югрой. С 1032 года летописи довольно часто упоминают о новгородских походах в Югру по Печорскому пути. Как минимум с XII века Югорская земля находилась в зависимости от Новгорода, а ее население платило новгородским боярам дань пушниной. После присоединения Новгорода к Московскому государству Югра также подчинилась династии Рюриковичей. В 1500 году московский государь Иван III стал именоваться князем Югорским, Обдорским и Кондийским. Его преемник Василий III в 1525 году официально принял в подданство России ненцев, о чем сообщает Жалованная грамота.

Отношения Москвы с сибирскими татарами имели не такой однозначный характер. Так, хан Тюменской орды Ивак в 1481 году напал в устье Донца на золотоордынца Ахмат-хана, противостоявшего за год до этого Московскому князю на реке Угре, и убил его. Ивак направил сообщение об этом великому князю Московскому и был щедро одарен им. Однако до более тесного сближения Москвы и Сибирского ханства дело так и не дошло.

После разгрома Иваном Грозным в 1552 году Казанского ханства и его присоединения к Московскому государству, встал вопрос о территориях, зависимых в прошлом от казанских татар, в том числе — и Сибирского ханства. Сибирский хан Едигер в это время воевал на южных границах своего ханства с казахами и войсками Кучума — сына бухарского хана Муртазы, также потомка чингизидов. В 1554 году Кучум совершил удачный поход на Иртыш, дойдя почти до столицы Сибирского ханства. Это поражение заставило Едигера искать союза с московским государем. В Москву явились послы, били челом, чтобы «царь белый, православный все сибирские земли взял на свое имя», взамен согласились ежегодно платить дань Москве шкурками соболей. В 1555 году отношения между Москвой и Сибирским ханством были юридически оформлены, и «мягкая рухлядь» стала регулярно поступать в казну Московского государства.

В 1563 году Едигер в ходе кровавой разборки все же был убит и на престол вступил Кучум, некоторое время продолжавший поддерживать даннические отношения с Москвой. Однако в 1571 году, после успешного набега крымских татар на столицу Московского государства, отказался платить дань и убил русского посла. Военное столкновение стало неизбежным, Иван Грозный принимает решение готовить поход в Сибирь. Он привлекает Строгановых к проведению своей восточной политики, жалует им 7,5 млн. десятин земли, позволяет строить городки и заводить промыслы по сибирским рекам — на Тоболе, Иртыше и Оби, разрешает содержать воинов для защиты своих владений, введя для этого вотчинный разряд служилых стрельцов [19].

Несмотря на широкую и древнюю известность фамилии, происхождение рода Строгановых окутано многочисленными легендами и до сих пор точно не известно. Н. Витсен утверждал, что родоначальником Строгановых был татарин, принявший в христианстве имя Спиридон. Этот Спиридон женился на родственнице московского князя Дмитрия Донского, но в дальнейшем попал в плен к соплеменникам и за свое нежелание вернуться в прежнюю веру подвергся страшной казни. Н. М. Карамзин в своем труде «История государства Российского» подтверждает, что династия Строгановых идет из Золотой орды. Современные историки, напротив, придерживаются версии, что Строгановы ведут род от поморов с Русского Севера. Как бы то не было, на протяжении столетий род Строгановых неоднократно доказывал свою верность и преданность Рюриковичам, ковал экономическую мощь государства Российского, укреплял его безопасность на восточных рубежах. Имея огромный авторитет и влияние в среде иноверцев, он способствовал установлению тесных контактов между русскими и татарами. В этой связи интерес представляют гербы рода Строгановых, где присутствует знак первых Рюриковичей в виде чаши (двузубца) и тамга Золотой орды в виде перевернутой чаши. Не явные, скорее скрытые, стилизованные, они многократно повторяются, образуя бело-синюю сеть фона нижней половины гербового щита. Цветовая гамма сетки соответствует цветам Белой (западной) и Синей (восточной) орды или правому и левому крылу Улуса Джучи.

На деньги Строгановых из русских и татар было снаряжено войско во главе с атаманом Ермаком для похода за «Камень» и покорения Сибирского ханства. Поход состоялся в 1581 году. Кучум был разгромлен, Сибирские ханство перестало существовать. Население перешло в русское подданство. В плане налогообложения для него изменился только получатель налога — вместо уплаты ясака в казну сибирского хана, платеж стал уходить в казну московского царя. Размер ясака составлял один-два соболя в год. Взамен население получало гарантии защиты жизни и имущества. Специальным указом было отменено рабство. Все ясыри (рабы) с принятием российского подданства полностью освобождались от рабской зависимости от своих хозяев в лице местной элиты.

Инициаторами дальнейшего продвижения России на Восток являлись русские землепроходцы. В начале XVII века они достигают Енисея, основываются города Томск (1604), Кузнецк (1618), Енисейск (1619), Красноярск (1628) и другие. А в 1648 году экспедиция Семёна Дежнёва уже проходит из устья Колымы в устье реки Анадырь, открывает межконтинентальный пролив между Азией и Америкой, преодолевает его и высаживается на Аляску. Новые территории осваиваются северным и южным маршрутами, передвижение осуществляется по крупным рекам и их притокам: Енисей, Лена, Яна, Индигирка, Колыма, Анадырь, Амур. По пути следования закладываются русские городки, строятся крепости, остроги. Исследуется побережье Ледовитого океана, Охотского моря, Прибайкалья.

Миграционные потоки из России в Сибирь значительно возрастают. Общая численность населения за Уралом к концу XVII века достигла 450–500 тыс. человек с преобладанием русского этноса. При этом ни один даже самый малочисленный народ в Сибири и на Дальнем Востоке не был вытеснен русскими со своей территории и не исчез как этнос. Во время правления Петра I и в последующем происходит консолидация сибирских этносов, в 1708 голу создается Сибирская губерния с центром в Тобольске, строится Сибирский тракт, возводятся линии пограничных укреплений, создаются национальные воинские формирования для охраны государственных границ.