Фальдийская восьмерка

Пока Брак отогревался, шипя от боли и проклиная себя за глупость, Торден мрачной глыбой стоял в дверном проеме, внимательно изучая капитанский жахатель. В его лапах оружие казалось игрушкой, из-за чего непостижимым образом смотрелось еще внушительнее.

В десять минут Брак уложился. Даже успел одеться и, с молчаливого согласия мужчины, приладить на распухающий мизинец крохотную шину из пары щепок и куска бечевки. Болел тот невыносимо, но Торден явно знал, что делает – сломал аккуратно, да еще и на левой руке. Что не мешало калеке бросать на него злые взгляды исподлобья в те редкие моменты, когда громила отворачивался.

– Подмети стекло. Затем все здесь вымой. Если цеп разбился не значит, что можно разводить на мостике свинарник.

– Стекло защищает от гразгов, – возразил Брак. Одетым он чувствовал себя гораздо увереннее.

– Гразгов на цепе и в окрестностях больше нет.

Калека кивнул, отметив, что провалялся он не меньше двух дней. В самом исчезновении гразгов ничего удивительного не было, они всегда так делали.

– Можно я заварю вурш?

Торден тяжело вздохнул и, словно маленькому ребенку, начал объяснять:

– Парень. Я говорю, ты делаешь. Иначе мы с тобой не поладим. Тебе плохо, нет сил, отвалилась вторая нога – мне плевать, – он кивнул на валяющийся в углу веник, – Что такое вурш? Кофе?

– Вроде того.

Разрешение на вурш и пяток сухарей Брак все-таки получил. Во время уборки на него вновь накатила слабость и дурнота, а на лбу выступила испарина. После того, как парень в третий раз выронил веник и едва не рухнул сам, Торден выругался и объявил перекур.

Сам он сосредоточенно листал избежавшие костра журналы, поминутно массируя глаза и сверяясь с висящей на стене картой. Отвлекся только раз, внимательно следя за процессом заварки напитка. Понюхав – скривился, пробормотав что-то про тупых дикарей, у которых даже кофе выглядит как дерьмо и пахнет соответствующе.

– Ты сказал, что разбираешься в механике.

– Разбираюсь, – подтвердил Брак. После еды его разморило, а Торден не спешил гнать парня на уборку, – В основном в наземных машинах. Кое-что знаю про эйносы, умею заправлять банки. Даже скиммер могу собрать.

– Я не спрашивал о твоем семейном древе. Гельвент сможешь починить?

– Не раньше, чем узнаю, что такое гельвент. Я понятия не имею, что это.

Торден пристально взглянул на него, после чего кивнул на веник.

– Ты точно механик? Даже самый тупоголовый ублюдок знает, что такое гельвент, – он указал пальцем на дверь, – В конце зала. Гельвент.

– Установка для летучего газа? – сообразил Брак, – Наверное, смогу. Там много стекла побилось,но можно попробовать заменить. Я не знаю, как работает гельвент, но за пару дней разберусь. Вряд ли он сильно сложно устроен. А зачем нам газ?

– Водород. В баллоны нормальных цепов закачивается тейнур, но это корыто настолько древнее, что летало на смеси водорода с тейнуром. Бак с тейнуром пробит, но будь у нас водород – мы могли бы сделать воздушный шар из остатков баллонов и убраться из этой дыры. Но за два дня ты в сломанном гельвенте не разберешься, либо взорвешь здесь все. Так что забудь.

Брак задумчиво кивнул, продолжая орудовать веником. Про тейнур он слышал, но совсем краем уха – Часовщик в баллонниках не разбирался, да и сам парень больше интересовался гравицепами. А водород, судя по всему, и был тем самым воспетым в жутковатых историях газом с отвратительно взрывоопасным характером. Идея со строительством воздушного транспорта ему понравилась, да и Тордену впервые за все время изменила его привычная немногословность.

– Я буду очень осторожен. Не за два дня, но за неделю точно разберусь.

– Я же сказал, забудь, – ответил Торден, – У нас нет столько времени.

– Почему? Здесь есть вода, укрытие и эйр. А с едой можно что-нибудь придумать.

– На цепе два человека, – мужчина повернулся к карте и принялся натягивать бечевку, – Это на два человека больше, чем должно здесь находиться.

– Эээ… – замялся Брак, – Я здесь случайно.

– Я тоже. Это ублюдочное корыто просто притягивает случайности, не находишь? Кто будет следующим, случайно заявившимся сюда?

Слово “случайно” он произнес зло, будто выплюнул.

После уборки мостика, Торден послал Брака на нижнюю палубу за припасами, а сам обложился журналами, как арм чешуей, и принялся что-то высчитывать на карте. Калеке он явно не доверял ни на йоту, забрав на свой стол все, что хотя бы отдаленно напоминало оружие. Люк он придавил сверху чем-то тяжелым, велев при возвращении стучать особым стуком. А при возвращении не в одиночестве, другим стуком. Но тоже особым.

– Вздумаешь сбежать…

– Зачем мне сбегать? Но я понял, вы сломаете мне палец.

Брак вообще заметил, что его невольный напарник с восхитительной непринужденностью лавирует между состояниями "злобный параноик" и "угрюмое равнодушие". Громила мог преспокойно копаться в бумагах, не обращая внимания на сбрасываемые с мостика трупы и разговаривая в полный голос. Но при этом он в любой момент мог заставить калеку заткнуться и не двигаться, в то время как сам срывался к окну и осторожно выглядывал наружу. Это можно было бы списать на переутомление или проблемы с башкой, но сам Торден явно не видел в своем поведении ничего странного.

С припасами не задалось. За прошедшие дни гразги основательно подожрали содержимое нижней палубы. Даже трупов не осталось, не считая каких-то ошметков одежды. Пол и стены пестрели дырами, вода и масло из прогрызенных труб скопились вдоль стен опустевших коридоров и уже успели зацвести какой-то зеленоватой дрянью. Зато почти не ощущалось запаха мертвечины, которым верхняя палуба успела основательно провонять. Пахнуть было просто нечему.

На выпотрошенной кухне парень смог найти лишь нетронутую стеклянную банку, доверху наполненную сморщенными сушеными яблоками, подвешенную к потолку связку чеснока и чудом уцелевший на верхней полке мешок с мелкой, пыльной крупой. Все остальное, включая мебель и посуду, растворилось в бездонных желудках слизняков. Если у них вообще были желудки.

По наводке Тордена, Брак заодно отыскал корабельный арсенал. В свое прошлое исследование трюма он спешил, к тому же кишащие гразгами коридоры отнюдь не способствовали вдумчивым исследованиям, поэтому неприметную дверь рядом с заваленным проходом к левой гондоле он проглядел. Смотреть в запертой комнатушке оказалось не на что – в стене корпуса красовалась проплавленная дырища, ведущая наружу. От содержимого арсенала остался недоеденный багор и кусок ствола тяжелого жахателя, похожий на первый браслет талантливого ювелира самоучки – дырявый, кривой и тяжелый, но с претензиями.

Торден встретил находки нерадостно. Взвесил на руке мешок с крупой, зажевал разом три яблока и хмуро произнес с набитым ртом:

– Здесь на неделю, не больше. Тайник за морозильником?

– Тайника больше нет. И морозильника, – ответил Брак, – Там все дырявое насквозь, как скраппером жахнули. Задержись гразги еще на пару дней, весь цеп сложился бы. Раму не успели прогрызть до конца.

Торден выругался и зевнул, не раскрывая рта.

– Лишний повод убираться отсюда. Я спать, третий день на ногах. Бумаги не трогать, к карте не прикасаться, к моей двери не подходить. Попытаешься совершить глупость, почую.

– А что будет считаться глупостью? Я думал подняться на крышу, развернуть конденсаторы, если они там есть. У нас эйра полторы канистры, бак на первой палубе пустой.

– Звучит как глупость. Здесь лес, какие конденсаторы? На крыше установлена легкая картечница, попробуй ее запустить. Но лучше спи, пока можешь. Я ушел.

Торден, прихватив с собой оружие, ушел в дальнюю каюту, где, судя по звукам, заблокировал дверь чем-то тяжелым и незамедлительно захрапел.

Брак некоторое время сверлил взглядом дверь каюты, непроизвольно теребя крепившую шину на пальце бечевку. Как относиться к Тордену он так и не решил, но мысли в голову лезли нехорошие. Самой притягательной была идея, включавшая в себя охапку дров, намертво сведенную дверь и большой пожар, в котором и сгинет излишне досконально следующий собственным обещаниям громила.

Понятно, что большей глупости придумать в сложившейся ситуации было невозможно. Кем бы ни был невольный спутник, подобная ситуация для него явно не вновинку. Во всяком случае, он совершенно точно знал что делает и не разводил лишних сантиментов.

Брак пока затруднялся определить, кем являлся на цепе мужчина. Явно не офицером, хотя и занимал каюту на верхней палубе. Охранник? Пассажир? Об устройстве цепов он явно знал многое, что стало очевидно, когда громила дал наводку на заначку корабельного повара.

– Все коки воруют, – сказал он тогда спускающемуся в люк парню, – Прячут за печью или морозилкой, потом продают излишки на стоянках. Да и сами поесть любят.

И, что характерно, оказался прав. Жаль только, что гразги тоже любили поесть.

На крыше, куда Брак вскарабкался по лестнице рядом со сломанным гельвентом, было тихо. Продолговатую площадку, огороженную обугленными перилами, по щиколотку усыпали иголки вперемешку с золой. Несмотря на солидные размеры "Вдовушки", окружавшие ее плакальщицы были куда выше, так что разглядеть толком ничего не удалось. Сплошные хвойные лапы вокруг, местами обожженные и покрытые потеками смолы. Пахло лесом.

Слизняки до сюда не добрались, так что небольшой скраппер на подвижной турели оказался во вполне целом состоянии. Жаль только, что толку от этого было немного – питалось орудие напрямую от компрессоров цепа. Компрессоры питаются от двигателей, двигатели от бака, и все эти устройства попрятаны по машинным отделениям здоровенного корпуса. Возиться с попытками все это оживить можно до зимы.

А жаль, жахнуть из скраппера Брак мечтал с детства. Не так сильно, как из баданги, но тем не менее. Он уселся на место стрелка, отметив про себя вопиющее неудобство последнего, после чего взялся за ручки наводки. Покрутил. Лишенная привода от движков, турель крутилась неохотно, с истошным скрипом давно не смазанных механизмов.

Сразу становится ясно, что цеп прибыл издалека. Может быть с самой Талензы, ведь даже островитяне не настолько беспечны, чтобы держать свою единственную защиту от драков в настолько поганом состоянии. Не исключено конечно, что на цепе были и другие скрапперы, ведь баллоны сверху тоже нужно прикрывать, но Брак скорее поставил бы на банальное разгильдяйство экипажа. Успел насмотреться, пока бродил по коридорам.

Еще на крыше стояли два исполинских конденсатора, но при одном взгляде на их размеры Брак понял скепсис Тордена. Чашки такого размера можно раскрутить разве что на высоте, да и то когда цеп движется. К тому же, крестовины сильно поломало при падении и завалило стволами деревьев, сводить такое в одиночку можно до зимы. На цепе вообще было многовато вещей, сводить которые придется до зимы.

Кое-какую пользу из крыши цепа все же удалось извлечь. Расковыряв прямоугольную коробку у основания короткого, толстого ствола, парень стал счастливым обладателем гравика. Старого, мелкого и обшарпанного, но скорее всего рабочего. Эйнос размером с палец отправился в тайник в протезе, а сам Брак, борясь с вновь подступившей дурнотой, вернулся на мостик. Где и залился вуршем, после чего завалился спать на привычном уже месте, баюкая у груди покалеченную руку – накатившая слабость заставила отказаться от планов по осмотру гельвента.

Проснулся Торден, когда еще даже не начало толком вечереть, причем проснулся отвратительно свежим и бодрым. Вывалился из комнаты во всеоружии, нацепив перевязь с капитанскими жахателями и раздобыв где-то широкополую шляпу весьма залихватского вида. Растолкав ворочающегося во сне калеку, велел тому варить из найденной крупы кашу, а сам продолжил возиться с журналами.

Брак, позевывая, мешал варево в чайнике и критически осматривал сломанный палец. Вопреки опасениям, тот почти не распух, да и болел значительно меньше. Говорить спасибо громиле за столь аккуратную работу не было никакого желания, но мастерство впечатляло.

Есть пустую кашу на воде, без соли и специй, и получать при этом удовольствие – это особый талант, доступный лишь избранным. Как оказалось, для причисления к числу избранных достаточно питаться сухомяткой несколько суток, либо, судя по Тордену, вообще не жрать неделю. Брак еще вяло ковырял ложкой свою порцию, а мужчина уже успел прикончить свою и с видимым удовольствием шкрябал пригарки со стенок. Дождавшись, пока калека закончит, он жестом поманил его к столу.

– Ты ходил на крышу.

– Скраппер мертвый, конденсаторы мертвы, не видно ни шарга. К гельвенту я не совался.

– Я предупреждал, – кивнул Торден, – Картечницу жаль.

Брак помялся, и спросил:

– Почему вы так уверены, что сюда еще кто-нибудь явится?

– Я не уверен, я надеюсь.

– Надеетесь? – удивленно переспросил парень, – Почему?

– А как ты собираешься отсюда выбираться? Смотри сюда.

Торден подошел к карте, вынул один из сегментов и водрузил на стол. Указал пальцем на крохотную булавку, торчащую на самой границе шершавой выпуклости, изображавшей лес.

– Мы здесь. Могу ошибаться с направлением падения, но сути это не меняет. Сторона квадрата ровно сто миль.

– Два перегона, – кивнул Брак, с интересом разглядывая карту.

– Не перебивай. Это корыто древнее, чем шутки про капитанский свисток, но карта прошлогодняя и максимально подробная. Любое поселение крупнее трех домов здесь хоть как-то, но обозначено, – Торден почесал подбородок и добавил, – Ты видишь проблему?

– Здесь нет поселений?

– Хуже. Здесь нет поселений, обозначенных на карте. На перегоны вокруг либо временные лагеря добытчиков, которые мы никогда не найдем вслепую, либо ублюдочные банды. До южной границы Доминиона здесь тоже не меньше трехсот миль. Нам нужен транспорт для степи.

– Мы могли бы отправиться пешком, – возразил Брак, – Я бы мог свести тележку на гравках, загрузились бы припасами и отправились на север. На границе леса должно быть безопасно.

Идея с тележкой пришла ему в голову относительно недавно, но из всех способов выбраться показалась наиболее перспективной. Торден, однако, воодушевления парня не разделил.

– Парень, теперь я точно уверен, что ты не из этих мест. Отец тебя не учил, что на границе опаснее всего?

– У меня нет отца. Погиб не… – замялся Брак, – Несколько лет назад.

– Трогательно. Когда отправишься на тот свет, не забудь его расспросить, почему он не научил сына простейшим вещам. Граница – это место, где встречается худшее с обоих миров. Ты не наткнешься на гиен в лесу, как не наткнешься на фелинта среди степи. А вот на опушке ты обязательно встретишь и тех, и других.

Брак хмуро посмотрел на громилу. Тот заметил и невесело улыбнулся.

– Парень, я два дня просидел неподвижно, зарывшись в грязь. Только для того, чтобы стая ублюдочных волков наконец сменила лежку. А волков распугала стая гигантских живых колес, удиравшая от огнедышащей летающей твари размером со стрейб. Я не сунусь в степь без четырех колес и брони толщиной с палец. Забудь про опушку.

– Как вы вообще там оказались?

– Вовремя сошел с рейса. Не сбивай. У нас два варианта. Первый – уходить через лес. В трех днях пути… – Торден с сомнением посмотрел на калеку и поправился, – В неделе пути к западу есть река. Река – это всегда люди. Построим плот, сплавимся. Даже если не найдем поселений, все равно будем двигаться на север. Будь я один, так бы и поступил.

Брак с сомнением покачал головой. Углубляться еще дальше в лес не хотелось. Хватило короткой прогулки от опушки, чтобы понять – степнякам тут не место. И это он еще не встретил никого крупнее гразга.

– А второй вариант?

– Дождаться гостей из степи, – пояснил Торден, – Если их будет немного – убью и заберу транспорт. Будет больше десятка – уйдем в лес.

– Если это будут клановые искатели, то вряд ли больше пары скиммеров. Они не любят делиться славой, – задумчиво протянул Брак, – Хуже, если заявятся загонщики, там одними скиммерами не обойдется. Но глубоко в лес они не полезут, техника не позволит. Да и не рискнут. А если гости будут из леса?

– А о повадках обитателей здешних лесов ты также хорошо осведомлен? Если придут, у нас появятся припасы и проводник.

Брак понял, что ляпнул лишнего, но сдавать назад было поздно.

– О лесовиках я не знаю ничего. Но о кланах вам любой вольник расскажет, это вопрос выживания. Худшее, что может случиться, это если "Вдовушку" заметят с флира. Тогда пилот донесет информацию прямиком на гигатрак, и сюда явится целая Семья, – парень живо представил себе реакцию Котобоев на бесхозный цеп и добавил, – Гигатрак с отвалом пройдет сквозь лес прямиком до поляны, даже не задержится. А за ним по колее пойдет остальная техника.

– Хорошо. Заранее услышим.

Торден отложил карту и прислушался. Капала вода, жалобно поскрипывал корпус, но посторонних звуков не было.

Брак воспользовался затянувшей паузой, чтобы собраться с мыслями, после чего спросил:

– Почему вы так уверены, что сюда кто-то придет? Цеп со стороны степи не видно, на опушке следов тоже нет. Нет, я не сомневаюсь в вашей способности убить с десяток вооруженных людей, но что, если их вообще не будет? Давайте тогда сразу отправимся к реке, сэкономим силы и припасы.

Торден достал из перевязи банку и принялся внимательно изучать состояние пломбы. Закончив, откинулся на стуле и непринужденно спросил:

– Ты знаешь правило Семи П?

– Это что-то из устава офицеров воздушного флота? – предположил Брак.

– Догадлив. Но мимо. Это правило куда старше. Меня научил ему дед, его научил прадед, а моему прадеду никогда нельзя было отказать в умении выпутываться из неприятностей.

Торден поднял руку и принялся поочередно загибать пальцы.

– Правильно проведенная предварительная подготовка предотвращает… – он замолчал.

– Предотвращает что?