Фальдийская восьмерка

– Можно достаточно уверенно предположить. Если ты торчишь на палубе корабля посреди шторма, корпус разваливается, высота три мили, а в баках пусто – даже воображение не понадобится.

– Но ведь это все равно не предрешено. – возразил Брак. – Можно попытаться опустить цеп, найти что-нибудь для приземления, как-то залатать пробоины. Я не очень разбираюсь в цепах, но способы должны быть.

– Продолжай в том же духе, и кошмары уйдут, – Оршаг довольно улыбнулся и разбудил двигатели. – Только не переусердствуй. Иногда лучше вообще не размышлять и просто действовать. Важно соблюдать баланс.

– И как можно внезапно поумнеть?

– Начать думать. И, прежде чем ты задашь следующий вопрос, отупеть гораздо проще.

Оршаг изобразил откупоривание фляги и припал к воображаемому горлышку.

– Так что, если ты не собираешься превращаться в пускающего слюни кретина, начинай умнеть. Это поможет.

Торговец повернулся к рулю и трак рывком тронулся с места.

Брак принялся молча натягивать одежду.

Три дня назад, едва отогревшись и придя в себя, он вычистил кабину от грязи, после чего принялся изучать наследство Джуса. И с трудом смог удержаться от того, чтобы не разрыдаться повторно.

Там было все, о чем может мечтать молодой клановый. Отличная кожаная куртка, длинная и хорошо утепленная, такие же штаны. Пара крепких ботинок, рубаха из мягкой зеленоватой ткани, удивительно прочная и выглядящая слишком хорошо для привыкшего к драным обноскам парня. Все подогнано идеально, у отца всегда был хороший глазомер, а правый ботинок хитро раскрывался на боку, позволяя втиснуть внутрь протез. Надев новые вещи, Брак едва ли не впервые в жизни почувствовал себя полноценным человеком. Спрятанный под штаниной и ботинком протез перестал выдавать в нем калеку, для любого встречного он будет просто хромцом. Да и то лишь после того, как куда-то пойдет.

Кроме кри и одежды, в мешке было пусто. Джус явно озаботился лишь самым важным, что сможет понадобиться сыну в большом городе. Деньгами и одеждой. Наверняка еще хотел дать советов, но не успел. Ведь что может быть важнее для налаживания знакомств или устройства в мастерскую, чем внешний вид? В новой одежде Брак все равно будет выглядеть степняком, зато ничто не будет выдавать в нем кланового – на куртке нет и следа меток или нашивок, а сшита она мастером, который сбывает свой товар всюду, от Республики до Вольных Земель. И это тоже продуманный шаг – клановых на севере недолюбливают, поэтому большинство отправляющихся в Поиск стараются скрыть свое происхождение.

Брак вспомнил пожилую торговку и то, с какой жадностью он тогда смотрел на куртку. Быть может – эту самую, трудно сказать наверняка. Синяя тесьма похожа. Логи тогда ловко свернул разговор, чтобы калеке не пришлось оправдываться отсутствием кри. А Джус просто взял и купил. Еще и заставил подогнать все по мерке, чтобы сыну не пришлось ходить в обновках пугалом. Наверняка ведь занимался этим в тот самый вечер, когда напарники впервые просиживали штаны в кабаке, строя планы на будущее.

А теперь нет ни Джуса, ни Логи. Да и вообще никого нет. Стеклянная Плешь одним махом сожрала всех, кого Брак знал.

Днем эти мысли кое-как удавалось отгонять. Оршаг, так и не дождавшись от нанимателя ответа о цели путешествия, гнал трак по степи куда-то на северо-запад. Попутно он, не отрываясь от руля, трепался и расспрашивал обо всем сразу, явно довольным появлением в кабине свободной пары ушей. Он раскопал в одном из многочисленных ящиков тонкую книжку из плотной бумаги, пестревшую яркими картинками. Велел Браку, раз уж тот все равно ничем не занят, досконально изучить этот “букварь”. Торговец скрупулезно выполнял свою часть сделки, отвечая на расспросы парня и давая советы. Хотя учитель из него вышел препаршивый, постоянно отвлекающийся на посторонние темы и временами излишне язвительный. Хотя сравнивать калеке было не с кем, до этого его чему-то учили только три человека. И если на фоне Симы и Часовщика торговец смотрелся бледно, по сравнению с Джусом он явно имел талант к преподаванию. Ведь если учитель не сыплет через слово ругательствами, не распускает руки и не называет учеников кретинами каждые тридцать секунд – он явно талантлив.

Поэтому днем Брак со скрипом, но пытался осваивать канторский алфавит. Угловатые буквы прыгали и упорно отказывались складываться в слова, но парень был настойчив. К тому же, это здорово отвлекало от любых других мыслей.

– Г-д-у-ш-а. Гдуша. Что за гдуша? – недоуменно спросил калека, уставившись на рисунок бугристой хреновины неправильной формы, похожей на шугалку с ободранными костяными наростами. – Что это за эйнос?

– Груша. Ты перепутал буквы. – Оршаг убедился, что степь впереди ровная, зафиксировал руль и повернулся на кресле, сверкнув оправой очков. – Это не эйнос.

– Что за груша?

– Фрукт с Талензы. На Гардаше они не растут, во всяком случае я об этом не слышал. Это канторский букварь, достался мне по случаю. Там любой трехлетний ребенок знает, что это такое.

– Вкусный?

– Весьма. Хотя пытаться описать вкус это еще более неблагодарное занятие, чем объяснять слепцу, что такое синий. Будешь в Нью-Арке, можешь попробовать достать на рынке, хоть и втридорога. Доми их любят и выращивают. Отвезти тебя туда?

Брак покачал головой и снова уткнулся в букварь. Трак тряхнуло и Ограш разочарованно вернулся к рулю. Этот вопрос он задавал постоянно и калека торговца прекрасно понимал. То еще удовольствие – тащиться по степи незнамо куда. Но и ответа парень пока не мог дать. Сам не знал толком.

Плохо становилось, когда трак останавливался на ночную стоянку. Брак поначалу пытался вызваться наблюдателем на крышу, или хотя бы подежурить в кабине, но Оршаг отмахивался и гнал его спать. Торговец, казалось, вообще ни шарга не боялся. В нарушение всех неписанных правил степей, он полностью усыплял движки и гравки, вообще не заботясь о маскировке грузовика. К тому же, он по полночи сидел в водительском кресле под зажженным светильником, лениво листая очередную толстую книгу.

Ночью одинокий трак в степи, к тому же с ярко освещенной кабиной, видно издалека. И шансы нарваться на клановых искателей или жадных до поживы вольников очень велики. Да и драки изредка, но охотятся по ночам. Если что-то произойдет, спасти торговца может либо оружие, либо быстрое бегство. Но трак, насколько знал Брак, не был вооружен, а для быстрого бегства нужно держать наготове движки и иметь ночного дозорного.

Оршагу на все это было наплевать. Либо он знал что-то такое, о чем Брак не имел ни малейшего понятия, либо просто по жизни был невероятно удачливым сукиным сыном. Что бы это ни было, оно работало – нежданные гости благополучно обходили стоянку стороной, да и днем никого видно не было. Торговцу даже удалось полностью избежать внимания Котов при утреннем бегстве от Плеши, хотя казалось бы – полосатые должны были наглухо перекрыть все окрестности.

А к ворочающемуся под ватным одеялом калеке приходили старательно гонимые днем мысли. Наглое лицо предводителя пленников, смазливые усики торговца на красном траке, мелькали лица Часовщика, Фолдиса и Сельмы. Брак раз за разом переживал события Большого Схода, складывал воедино всю картину произошедшего. И корил, бесконечно ругал самого себя.

Почему, ну почему он тогда не попытался предупредить отца? Ведь времени было достаточно, как и шансов на то, что Джус его послушает. Сейчас он это прекрасно понимает, но тогда, на стоянке, под непрекращающимся ливнем и раскатами грома – замешкался. Упустил свою единственную возможность спасти отца. Надежды на то, что кто-то из собравшихся в крепости Гиен пережил атаку, не было. Если даже “Падший Цеп” предпочел погибнуть, хоть и на своих условиях, то что и говорить об остальных. Враги слишком хорошо все рассчитали, а Гиены оказались ослеплены собственной мощью и самоуверенностью. Даже Сельма, умная и хитрая Сельма, даже она пала жертвой веры в неуязвимость гигатраков.

А ведь все, что понадобилось врагам – чтобы Гиены своими руками внесли в самое сердце Схода то, что потом станет причиной их гибели. Да еще и сами заплатили за подлый эйнос немыслимую сумму. И две дюжины лазутчиков, неделю просидевших в клетке на площади. Одна ночь и все – Гиен больше нет, послов северян тоже нет. Налетевший шторм смоет с плато все следы произошедшего, оставив после себя лишь покореженные корпуса исполинских машин, да груды бесполезного металлолома. И трупы. Никто даже не узнает толком, что произошло на Плеши.

Брак сжал зубы и глухо застонал. Сейчас задумка Котов казалась ему настолько очевидной, что не увидеть ее заранее мог только слепец. Или гразгова отрыжка. Тупой недоумок. Почему он догадался так поздно? Ведь все лежало на поверхности. И почему он, шаргов кретин, не попытался спасти отца? И почему отец не рассказал ему о своих планах раньше?

– Потому что ты трус и ссыкло. К тому же ни шарга не умеешь, кроме как языком молоть, – удивительно похожим на отца тоном сварливо ответил калеке внутренний голос. – Ты сам убедил в этом Джуса. Из раза в раз ты доказывал отцу, что ни на что не годен. Прогибался, когда тот давил и всегда сбегал при малейших признаках неприятностей. Сначала под юбку Симы, а затем из трака.

– Я не сбегал, – возразил Брак. – Джус после смерти матери стал невыносим.

– А что ты сделал, чтобы помочь ему справиться с ее смертью? Ой, у меня умерла мама, я такой несчастный, – гнусаво пропищал голос. – Не знаю что делать, надо поскорее сбежать из этой задницы куда подальше. Ты не задумывался, что ему пришлось в разы тяжелее, чем тебе? Но вместо поддержки, отец видел от тебя лишь глупость и нежелание ничего делать.

Брак выругался и перевернулся на другой бок. Разговоры с самим собой всегда оканчивались одинаково. И каждый раз он чувствовал себя все большим говном.

– Отец тоже хорош. Он запил, распродавал вещи, запустил трак. А сколько раз он поднимал на меня руку? Я что, должен был молча терпеть?

– А ты только этим и занимался. Когда не сбегал, – насмешливо возразил голос. – Может, он только и ждал момента, когда ты проявишь себя мужиком и пошлешь его к шаргу? Может быть, единственное чего не хватило ему для возврата к нормальной жизни – это чтобы ты, глядя ему в глаза, потребовал прекратить убивать себя?

– Но я пробовал...

– Ты пробовал, но не преуспел и сдался. Послал Джуса к шаргу лишь во время последней встречи. Молодец, хватило духа наорать на беспомощного пьяницу и хлопнуть дверью напоследок, прекрасно зная, что ты больше никогда его не увидишь и не будешь разбираться с последствиями. Ты стал такой взрослый и смелый, Брак! Именно такой человек и достоин отправиться в Поиск!

– Но…

– Но, когда у тебя был шанс вернуться и спасти его, ты побоялся. Замешкался и зассал еще раз с ним встретиться. Куда же делась вся твоя храбрость? Как там было: “Подыхай вместе с этим куском железа, если он тебе настолько дорог, что ты готов пожертвовать ради него сыном”. Слова настоящего мужчины!

– Я был уверен, что отец собирается продать меня Чегодуну!

– А он вместо этого спас тебе жизнь. Пожертвовал траком, влез в долги, договорился с Оршагом. Отдал последнее, что у него еще оставалось, лишь бы у тебя все было хорошо, – голос в голове говорил быстро и злобно. – А ты не смог даже один раз пересилить себя и попытаться рассказать ему об опасности. Чем ты рисковал? Лишним синяком под глазом?

– Я…

– Ты именно тот, кого он в тебе видел. Трусливый, подловатый мальчишка с кашей в голове, который самостоятельно ни шарга не может. Ты лежишь здесь, скрипишь зубами и бесконечно жалеешь себя, жалеешь других, злишься на несправедливость и ноешь. Вместо того, чтобы взять себя в руки и прикинуть, что делать дальше. Гразгова отрыжка, ты даже не в состоянии принять решение, куда ехать. Думаешь, Оршаг будет неделями колесить степь и ждать, пока ты соизволишь все обдумать?

– Не будет.

– Вот и соображай быстрее, степь не бесконечна.

Разговор с самим собой затихал, а потом начинался по новой. Иногда Брак отвечал себе голосом толстяка, иногда – Часовщика. Но чаще всего в голове звучал голос Джуса.

А когда сил на разговоры уже не оставалось и калека засыпал, в его сны без стука входили кошмары.

Глава 2

На пятый день пути Брак сдался.

Степь давно уже перестала быть привычной пыльной подметкой, вместо извечных колючек и пустырника все чаще мелькали островки травы и низкорослые деревья. Зелень была выжжена солнцем и прибита к земле – но это была уже полноценная зелень. А на западе сквозь туманную дымку начинали проступать очертания редких холмов, намекая на приближающиеся предгорья.

Ночевку провели на берегу небольшой реки, всего в сотню шагов шириной. Несмотря на скромную глубину, сходу форсировать ее Оршаг не рискнул, предпочтя поискать наезженный брод. Там он и остановился на ночь, привычно наплевав на безопасность и бросив трак прямо у пологого спуска, забрызганного засохшей грязью и изрытого следами широких колес. А может и не колес вовсе, а бесчисленных джорков, которые, несмотря на ставшую легендарной дурость, все же предпочитали перемещаться с относительным комфортом и не любили зазря вязнуть в тине. В пользу версии с джорками говорила валяющаяся у реки иссохшая тушка, напоминающая колесо от небольшого трака. Из варварски развороченной грудины укоризненно глядели в небо обломки костей.

За завтраком – обжаренной на сковородке болтунье из пары раповых яиц – Брак честно признался торговцу, что понятия не имеет, куда им ехать.

Оршаг выслушал задумчиво. Глотнул чая, почесал под дужкой очков, после чего спросил:

– А чем тебя не устраивает Нью-Арк? Или любой другой город в Доминионе? Там и помимо столицы хватает молодых поселений, где всегда нужны новые люди.

Брак бросил в кружку кубик вурша, нашедшийся в одном из многочисленных ящиков кабины. Собрался было греть металл, но потом опомнился и налил кипятка из походного чайника – торговец предпочитал готовить на живом огне.

– Я хотел бы сперва узнать, удалось ли сбежать Логи и Левой. Боюсь, что в Доминионе мне не удастся найти их следов.

– К Плеши я больше не сунусь, – ответил Оршаг. – К тому же, мы только что оттуда. Согласись, возвращение обратно по собственным следам будет по меньшей мере глупо. Если твоим друзьям удалось уйти от погони, куда они могли отправиться?

– В Яму, – уверенно заявил Брак. – Это ближайший крупный город.

– Сразу бы так сказал, – поморщился торговец. – Мы слишком сильно забрали к западу, придется сделать солидный крюк.

– А если их там нет? Если Логи перестраховался и решил ехать дальше? Или еще не доехал? Транспорта у меня нет, а Яма – опасное место для одиночки вроде меня.

– Я тебя за просто так возить не буду, – ответил Оршаг. – Уговор был о том, чтобы доставить тебя туда, куда ты попросишь. Но не больше. Если я довезу тебя до Ямы, наши пути разойдутся. У тебя просто нет ничего, чем можно оплатить мои услуги.

С противоположного берега к броду подъехала пара тяжелых скиммеров бронзовой расцветки. Водители остановили машины у самой кромки воды, внимательно разглядывая трак. Калека поежился – бронзовой расцветкой любили щеголять Скорпионы, и парень прекрасно представлял себе последствия встречи с Семьей. Если это искатели, то…

Оршаг не обратил на скиммеры никакого внимания. Отпил еще чая и выжидающе уставился на Брака темными линзами очков.

– Я знаю, что мне надо в Яму. Но не хочу, – наконец ответил Брак. – Оршаг, как ты нашел меня тогда, у Плеши? Я не обратил вначале внимания, не до этого было, но сейчас задумался. Ведь ты наверняка уехал днем вместе с остальными торговцами. А учитывая, что потом началось… Ты даже не знал, что я жив. И, тем не менее, нашел меня там, в грязи, хотя я сидел и сам с трудом мог себя разглядеть.

– Мне повезло, – легкомысленно ответил торговец. – Забыл котелок забрать, хотел вернуться – а тут ты сидишь.

Скиммеры, наконец, решились и принялись неторопливо пересекать реку. Четыре пары глаз внимательно следили за сидящими у трака, но предпринимать что-либо наездники не стали. Добрались до берега и, не поднимаясь по спуску, рванули по отмели подальше от трака.

Брак проводил их взглядом, после чего повернулся обратно к Оршагу:

– Когда я услышал твои шаги, страшно перепугался. Принял тебя за Последнего Попутчика. Черный трак, темная одежда, да и я не до конца был уверен, что еще не умер.

– Что за Последний Попутчик? – с любопытством спросил торговец, кинув взгляд на свой грузовик. Под слоем отвалившейся грязи тот оказался не черным, а серым и местами ржавым.

– Тот, кто приезжает за погибшими в Степи. Это же все знают. Он появляется на рассвете, с первыми лучами солнца. У него черный трак, черная одежда, а глаза его всегда скрыты под непроницаемой повязкой. Он молча наклоняется, протягивает руки и несет умерших в кузов своего грузовика. Каждое утро он объезжает свои владения, собирая богатую жатву, после чего увозит души покойников на ту сторону.

– На какую сторону? – уточнил Оргаш.

– Эээ… на ту, – сбился Брак. – Никто не знает куда. Туда, где обитают души умерших.

– А ему за это платят? Звучит как весьма неблагодарная работа. Каждое утро вставать, потом трястись за рулем по всей степи, таскать тяжести…

От такого приземленного отношения Брак опешил.

– Я не знаю, платят ли ему. Просто мы верим в то, что он существует. И заберет наши души после смерти.

– Зря, – опрокинул в себя остатки чая Оршаг. – Поверь моему опыту, парень, никто в здравом уме не будет заниматься такой ерундой забесплатно. Если его наняли возить души туда-сюда, должны были прилично заплатить. Ну и выходные обязательно, а то через пару лет такой жизни даже ваш Попутчик сбрендит. Может их двое и работают посменно, это логичнее. А лучше пять. Или даже шесть, но тут как повезет. Шестерок почему-то всегда тяжело найти.

Торговец поднялся на ноги, с хрустом потянулся и вылил на костер остатки воды из чайника.

– А если он не перевозчик и ему просто нужны эти души чтобы… ну не знаю, пожрать или поговорить не с кем, – Оршаг расстегнул штаны и еще немного притушил костер, – То он действует неэффективно. Существует огромное количество способов заставить людей производить больше трупов. Даже не надо толком ничего делать, иногда достаточно одной оскорбительной надписи на правильной двери, чтобы наутро улицы были завалены телами. И не придется никуда мотаться по унылой степи, подгоняй трак и грузи мертвечину целыми прицепами. А уж к каким чудесным результатам может привести пара вовремя произнесенных фраз… Работа всегда должна приносить удовольствие. И удовлетворение. Именно в таком порядке.

– Я вообще не про это, – Брак тоже внес свою лепту в окончательный разгром костра, после чего залпом допил вурш. – Ты нашел меня в степи после бури. Я не лезу в твои секреты, может у тебя бабка-гадалка или хитрый эйнос в кабине. Это не мое дело. Просто скажи, ты можешь помочь мне найти Логи? И отвезти именно к нему?

Оршаг рассмеялся и поднялся в кабину. Калека, прихватив кухонную утварь, поспешил за ним. Пока торговец возился с двигателями, Брак молчал, все еще ожидая ответа, но затем не выдержал:

– Это возможно?

– Нет, – ответил торговец, трогая машину с места. На стекла кабины плеснуло мутной речной водой. – Хорошо, что ты начал думать, хоть и совершенно не в том направлении. Не пытайся найти легкий путь, их не существует. Либо никто тебе их не укажет за просто так.

Брак понурился. Идея обратиться за помощью к Оршагу пришла к нему ночью, когда он в очередной раз не мог заснуть. В торговце вообще хватало странного. Очки, которые тот не снимал даже по ночам. Беспечность на стоянках. Но все это можно было без проблем объяснить. В отличие от способа, которым тот нашел парня у подножья Плеши. Не мог же он просто наткнуться наугад? Ни один нюхач не смог бы взять след после ночного шторма, а других подобных эйносов калека не знал.

А вот среди историй Симы была пара баек про людей, способных найти что угодно. Правда, одна из них была про какую-то старуху, а герой второй был слишком толст и ленив, чтобы выходить из дома. Но ведь такие истории не рождаются на пустом месте?

Трак пересек реку, погудел гравками, выволакивая свою тушу на берег, после чего неспешно покатил по степи.

Оршаг вновь заблокировал руль и крутанулся на кресле. В отличие от разочарованно уткнувшегося в букварь калеки, он явно не считал разговор оконченным.

– Что будешь делать, если твой друг окажется жив и ты его найдешь?

Брак на секунду замешкался, но уверенно ответил:

– Найдем других выживших. Соберемся вместе и отомстим Котам. То, что произошло на Плеши, нельзя прощать.

Предыдущая глава

2

Следующая глава