Помраченный Свет

— Представляю. Мне доводилось работать с феями, — по спине клирика пробежали мурашки. — Значит, кардинал Иустин сейчас на аутодафе?

— Да. Он и совет архиепископов должны выступить с речью и вынести приговор.

— Кому там выносить приговор? Вы ведь сами сказали, что почти все виновные уже мертвы.

Ферот нахмурился.

— Увы, детали мне неизвестны. Кардинал и архиепископы занимались подготовкой аутодафе без меня. И судя по всему, наказаны будут не два-три отродья зла, а намного больше.

— Но вы ведь комендант Темного квартала, разве не вы должны организовывать аутодафе? Все, что касается порождений Тьмы, проходит через вас.

— Я исполнитель, — развел руками Ферот. — Всего лишь епископ с непыльной должностью. А тут были затронуты интересы фей. Совсем другой уровень.

— Понимаю.

Равных нет даже среди возвысившихся над всеми остальными. А как же иначе? Свет вознаграждает тех, кто следует его идеалам и усердно трудится. Каждому воздается по заслугам. Это справедливое неравенство.

— Поспешим, а не то пропустим начало.

Онкан ускорил шаг и поравнялся с епископом. Аутодафе традиционно проводились на площади перед входом в Цитадель, значит, идти осталось недолго. К счастью, вонь казематов практически выветрилась, а предусмотрительно снятая перед началом пыток верхняя одежда едва ли не светилась ослепительной белизной, хотя рубаха под ней была сплошь покрыта кровавыми пятнами. Сейчас облик молодого клирика отражал всю суть Атланской империи.

Они почти не опоздали. С трудом протискиваясь через толпу атланов разных рангов и должностей, Ферот сумел пробраться в первые ряды и даже не потерял по дороге своего ассистента. Епископ перевел дух и окинул взглядом площадь.

В центре располагался помост, на котором стояли неотличимые друг от друга старцы, входящие в совет архиепископов, и сам кардинал Иустин. Вокруг толпились создания Света, а чуть поодаль выстроились порождения Тьмы, окруженные бойцами гвардии. Гатляуры выглядели очень недовольными из-за внеочередного дежурства, поэтому не упускали лишней возможности оттолкнуть какого-нибудь любопытного сонзера, высунувшегося из толпы, пнуть неуклюжего циклопа, сделавшего якобы подозрительное движение, и пустить едкую насмешку в адрес демона, униженно прикрывающего обрубок хвоста.

— Я узнаю этих рабов, мы вели их дела. Многие принадлежат влиятельным созданиям Света и богатым конторам, — заметил Онкан, перекрикивая шум воодушевленной толпы. — Почему решили судить именно их?

— Судить будут не их. Кардинал и совет архиепископов не станут портить отношения с состоятельными и влиятельными, как ты заметил, хозяевами собравшихся тут отродий зла, — спокойно ответил Ферот, не слишком заботясь о том, слышит его клирик или нет. — Они свидетели, задача которых — донести увиденное до каждого обитателя Темного квартала.

Понадобилось некоторое время, прежде чем Онкан сумел собрать услышанные в гомоне толпы обрывки фраз епископа в более-менее внятное предложение.

— Кого тогда будут судить?

Вместо ответа Ферот повернулся боком, дав помощнику увидеть выход на центральную улицу Камиена, которая одним концом упиралась во вход в Цитадель, а другим — в юго-восточные ворота городской стены. На окраине площади царило какое-то оживление, несколько отличающееся от хаотичного движения толпы. Вот только разобрать, что там происходило, пока еще не представлялось возможным.

— Сегодня ночью было совершено чудовищное преступление против Атланской империи! — громогласно произнес Иустин, с легкостью разрезав словами повисший в воздухе шум. — Отродья древнего зла осмелились нанести оскорбление благородным созданиям Света, напав на их дома. И это после того, как мы позволили им жить в нашей озаренной стране на островке покоя в океане разрушенного мира! Пощадив их предков, мы дали им шанс искупить вину, позволили жить и честно трудиться! Мы подарили им достойный смысл существования, который должен был хоть немного очистить их черные души! И чем же они отплатили нам за наше милосердие и доброту?

Гатляуры бесцеремонно растолкали толпу порождений Тьмы, освобождая проход. Создания Света расступились сами.

К центру площади потянулась вереница подавленных сонзера, сопровождаемых атланской армией. Мужчины, женщины и даже дети — складывалось ощущение, что на аутодафе привели тех, кто первым попался под руку. Многие из них до сих пор одеты в грязные фартуки и форму прислуги. Видимо, солдаты просто прочесали рабочий квартал, арестовывая сонзера из мастерских, дешевых харчевен и частных владений. Вряд ли хозяева темных рабов осмеливались возражать, увидев ордер, подписанный лично кардиналом.

— Они отплатили нам так, как способны только ничтожные отродья зла! — продолжил Иустин, величественно жестикулируя. — Они вероломно напали на своих благодетелей! Им дарована жизнь и спокойное существование, но они возжелали большего! Они лишний раз доказали, что никакое хорошее отношение к ним не исправит их темную природу. Зло навсегда останется злом!

Примерно две сотни сонзера стояли перед помостом, испуганно озираясь по сторонам. Они понимали, что сейчас произойдет, но отказывались верить в свое фатальное невезение. Жить одним лишь искуплением грехов отцов, а умереть за проступок собратьев. Такова участь порождений Тьмы, которым не посчастливилось родиться в мире победившего добра.

— Я, как верный последователь Света и его идеалов, очень хотел бы помиловать их. Но не могу, — произнес Иустин с почти искренним сожалением в голосе. — Однажды мы уже проявили сострадание. Отродьям зла был дан шанс, но они не воспользовались им. Помиловать их сейчас — значит оскорбить наших светлейших предков, триумфально завершивших Вечную войну. Злу нет прощения, и мы в очередной раз в этом убедились. Виновные должны умереть.

Кардинал дал короткую отмашку, но расслабленный жест принадлежал уже не властному правителю, а вальяжному философу. Он вынес приговор, остальное — не его забота. Любое существо, облеченное высшей властью, должно принимать ответственность за свои решения и действия подчиненных. Но только всецело верящий в собственную правоту лидер мог сделать это с такой легкостью, с какой Иустин отправил на смерть почти две сотни порождений Тьмы.

Из толпы созданий Света вышло несколько атланов в белых робах и высоких капиротах — традиционное облачение палачей на аутодафе. Их вид развеял остатки сомнений у испуганных сонзера. Несчастные рабы прижались друг к другу, сливаясь в единую угольно-серую массу страха и отчаяния. Беспомощные взгляды обреченных обращались то на темных собратьев, стыдливо прячущих глаза за рядами гатляуров, то на людей-солдат, бесстрастно дожидающихся конца казни, то на целый сонм атланских епископов и клириков, пришедших на церемонию для соблюдения банальной формальности, то на довольных фей.

— Но мы ничего плохого не сделали! — раздался вопль из толпы сонзера. — Мы невиновны!

Иустин повернул голову на крик и задумчиво посмотрел на лица осужденных, в которых застыли неповторимые эмоции ожидания смерти и последний след призрака надежды. Кардинал не очень хотел разговаривать с еще живыми мертвецами, но все же снизошел до ответа:

— Виновны. Сейчас на площади судят только виновных. Оказались здесь — значит, виновны. Очевидно же.

— Но мы даже не знаем, кто там на кого напал! Милостивый господин, не убивайте нас, пожалуйста!

— Это не убийство. Это возмездие, — Иустин указал на них пальцем: — Вы — отродья зла. Иных оснований для смертного приговора и не требуется.

Сонзера замерли, направив пустые взгляды на кардинала. Порождения Тьмы давно свыклись с несправедливостью мира, но казнь за то, что они просто есть, — это было сверх их понимания. Какое извращенное правосудие способно осудить невиновных? Только правосудие победителей. И сопротивляться ему бессмысленно.

«Не понимаю», — Фероту почему-то стало не по себе при виде сонзера, слишком быстро смирившихся с незаслуженной смертью. Во всей этой ситуации было нечто неправильное, неестественное, ненормальное. Но епископ никак не мог уловить, что именно смутило его.

Логика приговора Иустина неоспорима, любое создание Света подтвердит ее правильность, и Ферот не был исключением. К тому же понести наказание за темных сородичей, нарушивших правила и законы Атланской империи, — в порядке вещей. Комендант и сам неоднократно издавал подобные указы. Но видел ли он их исполнение воочию хоть раз? А ведь за множеством безликих бумаг скрывались судьбы живых существ.

— Это всего лишь отродья зла, — пробормотал Ферот, обращаясь к самому себе. — Все правильно. Так и должно быть.

— Согласен, — восхищенно прошептал Онкан, не сильно задумываясь над словами епископа. — Правосудие Света поистине прекрасно.

Тем временем атланы в белых робах и капиротах окружили сонзера и вытянули руки вперед. А порождения Тьмы смиренно стояли в ожидании неизбежного. Им стоило хотя бы огорчиться, но на безжизненных угольно-серых лицах не лежало и тени печали — она не смогла пробиться через глубочайшее безразличие смертников.

— Похоже, Иустин решил продемонстрировать нашу силу как можно нагляднее, — произнес епископ, рассматривая палачей.

— Что? Как? — замотал головой Онкан.

— Сейчас увидишь.

Воздух в центре круга атланов сгустился. Их белые худые руки мелко подрагивали, из ладоней струилось едва уловимое свечение, сливаясь с солнечным светом и как будто спрессовывая его. Внезапно огромный сияющий шар лопнул, ослепив всех присутствующих яркой вспышкой. По площади прокатилась волна силы, которая обожгла стоявших поодаль порождений Тьмы. В тот же миг рукотворная нова взмыла в небеса, закручиваясь в невероятную спираль, и обрушилась в центр круга, увлекая за собой безграничную лазурь.

Тела осужденных сонзера содрогнулись, потонув в бледно-золотистом свете. Из их ртов и глаз вырвалось черное пламя, моментально обуглившее губы и края опустевших глазниц. Одежда начала тлеть и осыпаться вместе с серой кожей, сквозь прожженные между ребрами дыры был виден таинственный огонь, разгорающийся благодаря оставшейся в сонзера темной силе, которая раньше поддерживала в них жизнь, а ныне стала причиной смерти.

— Изгнание зла, — произнес Ферот, поправив перевязь с мечом.

— Это восхитительно, — прошептал его ассистент.

— Не видел раньше ничего подобного?

— Нет.

— Я тоже. Только читал. Довольно редкое зрелище.

— Но… как такое возможно?

Огонь, полыхающий внутри обгоревших скелетов, ослаб. Черное пламя растворялось в бледном свечении, постепенно окрашиваясь в багровый, красный и желтый цвета. Остатки жизни продолжали гореть в казненных порождениях Тьмы даже после того, как их плоть обратилась в пепел.

— До Катаклизма каждый атлан был способен на нечто подобное, воспользовавшись связью со Светом, — вздохнул епископ, с сожалением посмотрев на свои руки. — Теперь же атланы могут изгонять зло только после нескольких лет изнурительных тренировок, да и то в группе, чтобы не растратить слишком много сил и не умереть от истощения.

— Они и сейчас не очень хорошо выглядят, — заметил Онкан, немного протрезвев от первого впечатления.

Палачи стояли на ногах, но старались не совершать лишних движений, чтобы не потерять равновесие. Вскоре к ним подбежали клирики и под руки увели их в Цитадель. В центре площади остались лишь выжженные изнутри оболочки сонзера.

— Да. Но продемонстрированная ими сила поистине велика, — произнес Ферот и кивнул в сторону перепуганных порождений Тьмы на окраине площади: — Видишь? Они в ужасе. А их сбивчивый рассказ убедит остальных обитателей Темного квартала в тщетности любой попытки выступить против Света. Иустин недаром выбрал именно такую форму казни, хотя в этом не было особой необходимости…

«Как и в самой казни», — едва не договорил епископ, но вовремя осекся. И откуда у него только взялась подобная мысль?

— А вы умеете изгонять зло? — спросил Онкан.

Кажется, он задал этот вопрос дважды, а то и трижды, прежде чем Ферот расслышал его.

— А? Изгнание зла? Да… Нет, не уверен. То есть я читал о нем и понимаю, как оно осуществляется, но никогда не пробовал. Это очень опасно для неподготовленного атлана.

— Я тут подумал, что оно немного похоже на то… — Онкан смутился, но все же продолжил: — На то, что я нечаянно сделал с силгримом.

— Нет, ты просто сжег оберегом исцеления сущность измученного и ослабшего доходяги. Будь он здоров, то, наверное, не умер бы, а просто испытывал мучительную боль.

— Жаль, — поник клирик. — А я уже начал надеяться, что у меня талант.

— Тебе этот навык ни к чему, — назидательно произнес Ферот. — Насколько я могу судить, ты один из самых многообещающих клириков Атланской империи. Помяни мое слово, ты очень скоро станешь епископом, если будешь работать так же усердно, как сейчас. И возможно, что даже сан епископа — не твой предел. Атланы, которых ты только что видел, изгнали зло, но мы ведь занимаемся тем же самым, только несколько иначе. Твоя связь со Светом сильна, ты верен его идеалам, прилежно учишься, набираешься опыта и самоотверженно трудишься для всеобщего блага. Ты обладаешь необходимыми качествами, чтобы сделать наш озаренный мир лучше.

«И для этого вовсе не обязательно публично сжигать порождений Тьмы».

В очередной непрошеной мысли было что-то неправильное, чуждое любому порядочному созданию Света. Но Ферот заставил себя не обращать на нее внимания. Мало ли какая глупость может прийти в голову.

— Спасибо, — прошептал Онкан, еле сдерживая слезы. — Я вас не подведу, клянусь!

— Ты уж постарайся, — улыбнулся епископ и, пробежав взглядом по неторопливо расходящейся толпе, жестом велел помощнику следовать за собой: — Вернемся к делу. Надо успеть поговорить с Иустином, пока он не слишком занят.

Они направились к помосту, вежливо здороваясь и перебрасываясь рядовыми фразами с созданиями Света.

Тем временем на площадь пришли бесы. Щурясь на ярком солнце после непроглядной тьмы канализации, они принялись отламывать обугленные кости от тел казненных сонзера и складывать их в огромные мешки.

Фероту стало не по себе.

— Простите, у меня много дел, — с натянутой улыбкой извинился епископ перед очередным случайным собеседником. — Сами понимаете, такое творится…

Игнорируя новые приветственные оклики, Ферот быстро пошел за удаляющейся процессией архиепископов с кардиналом во главе. Но Иустин внезапно остановился, пропустив пожилых атланов вперед. Они даже не замедлили шаг и невозмутимо прошли в Цитадель, как будто не заметив, что кардинала с ними уже не было.

— Вы хотели мне что-то сказать? — спросил Иустин у приблизившегося коменданта Темного квартала.

Вопрос прозвучал как утверждение.

— Да, — ответил епископ, застыв на месте.

— Вы допросили силгрима, приведенного господином Вилбером?

Снова утверждение.

— Да.

— И вы узнали нечто, о чем хотели бы поговорить со мной? Нечто важное?

— Не уверен, — честно признался Ферот. — Но я не могу дальше действовать без вашего ведома.

— Хорошо, — с ленцой вздохнул кардинал. — А у меня как раз есть поручение для вас.

— Какое?

— Поговорим в моей резиденции, — Иустин повернулся и неторопливо направился к входу в Цитадель. — Но вы рассказывайте, рассказывайте. Я вас слушаю.

Путь по лабиринтам атланской твердыни закончился, едва начавшись. Ферот и Онкан могли поклясться, что не проходили сады и галереи, обычно встречающиеся по дороге в резиденцию кардинала. Но, так или иначе, они уже стояли в зале с четырьмя дверьми. Следуя за Иустином, им понадобилось пройти лишь два коротких коридора, чтобы оказаться на верхнем этаже дальнего крыла Цитадели. Даже душа озаренной крепости признавала власть фактического правителя Атланской империи.

Тем не менее Ферот успел доложить о результатах допроса. Впрочем, важным там был всего один момент.

— Понятно, — задумчиво пробормотал Иустин, едва заметным наклоном головы обозначив кивок привратнику, отворившему массивную дверь. — И что бы могло означать силгримово упоминание сущности Света?

— Я не знаю, — ответил Ферот и бросил быстрый взгляд на ассистента. — Узник умер раньше, чем смог что-либо объяснить.

— Тогда не стоит и думать об этом.

— Но что, если это нечто важное? — осторожно возразил епископ. — Вдруг там есть некая связь? Если нападение сонзера…

— Нет никакой связи, это лишено смысла, — решительно прервал его кардинал, перешагнув порог. — И если вам больше нечего добавить, то предлагаю просто забыть о словах безумного отродья зла.

Епископ и клирик вошли в резиденцию и заняли предложенные Иустином места за длинным столом. Ферот немного запутался в мыслях, но все же почувствовал некоторое облегчение. Можно забыть — забудет. Однако оставались еще проблемы, которые он не мог так же с чистой совестью проигнорировать.

— По поводу сбежавших сонзера… — начал епископ.

— Стража уже схватила двоих из них, — произнес Иустин, взяв виноградину из огромной вазы. — Вам разве не сообщили?

— Меня… Да, отчет, должно быть, на столе. Но я все утро общался с потерпевшими и… Виноват, не уследил. Я немедленно распоряжусь допросить их.

— Не получится, — небрежно отмахнулся кардинал. — Они покончили с собой. Один свернул себе шею, второй откусил язык и умер от кровопотери. Любят они это дело.

— Мионай был в их числе?

— Нет, он как раз тот сонзера, которому удалось скрыться.

— Мы найдем его.

— Не нужно, — вздохнул Иустин, разглядывая виноградину в левой руке. — Он в Темном квартале, прячется в доме отца.

— Тогда…

— Нет.

Ферот изумленно посмотрел на него. Неужели кардинал, отдав приказ провести аутодафе, на котором были сожжены две сотни невиновных сонзера, решил помиловать тех, кто непосредственно принимал участие в нападении на квартал фей?