Помраченный Свет

— Поверьте мне, епископ, — продолжил Иустин, переложив ягоду в правую руку. — Живыми и относительно свободными они принесут больше пользы Атланской империи.

— Как?

— Как свидетельство нашей силы. Как напоминание всем отродьям зла о тщетности попыток что-либо изменить. Как предостережение, — кардинал положил виноград обратно в вазу. — Пусть ощутят отчаяние своего проклятого народа и продолжат влачить жалкое существование в вечном позоре. Их смерть нам не нужна, но как живой пример они могут пригодиться.

— Мы так и не узнали о целях нападения на квартал фей, — осторожно напомнил Ферот.

— И что? — Иустин пренебрежительно поморщился. — Оно ведь закончилось ничем. Нападут еще раз — все повторится вновь. Добро всегда будет побеждать зло, так устроен наш мир.

— Но цель…

— Не имеет значения. Какую бы цель ни преследовали темные отродья, у них ничего не получится.

— Этой ночью погибла фея, — не отступал Ферот. — А вдруг в следующий раз будут еще жертвы? Нам не нужны новые смерти.

— Поэтому-то я и решил сохранить жизнь Киатору и Мионаю. Отродья зла слишком слабовольны, чтобы идти за лидером, однажды уже потерпевшим сокрушительное поражение. Не будет следующего раза — не будет смертей.

«Это не решение проблемы», — епископ отвел взгляд. Но кто он такой, чтобы спорить с фактическим правителем Атланской империи?

— Хорошо, — согласился Ферот. — А что насчет одержимого? Его мы тоже оставим в живых?

Иустин изменился в лице. Глубоко задумавшись, он снова взял из вазы виноградину. Кажется, ту же самую, которою недавно туда и вернул.

— Как я уже сказал, отродья зла не пойдут за старыми лидерами, — медленно произнес кардинал. — А вот за новым…

Епископ нахмурился и покосился на Онкана, как бы задавая вопрос: «Я снова чего-то не знаю?» — но клирик лишь недоуменно помотал головой. Однако Ферот был уверен, что слышал в голосе кардинала интерес и даже некоторое опасение.

— Вы же не думаете, что слухи о нем правдивы? — неуверенно усмехнулся епископ.

— Я читал о темных духах и знаю, что некоторые из них действительно способны вызывать безумие, играть на потаенных страхах и неприятных воспоминаниях. Точнее, они были на это способны до гибели проклятого Повелителя Тьмы, — Иустин зажал виноградину между пальцами и поднес к глазам, чтобы лучше рассмотреть. — Сущности создания Света и отродья зла слились внутри нашего несчастного одержимого. Такое иногда случается, хоть и очень редко. Особенно в наше время.

Кардинал замолчал, увлеченно разглядывая тончайшие прожилки и косточки внутри спелой ягоды.

— Что вы хотите сказать? — нарушил затянувшееся молчание Ферот.

— Я хочу сказать, что слухи о способностях юного темного раба, имя которому Ахин, правдивы, хоть и несколько преувеличены.

— Невозможно. Порождения Тьмы утратили силы, это факт.

— Все верно. Но не могло ли полное слияние темного духа с человеком привести к тому, что синергия их сущностей раскрыла некий потенциал одержимости? Эдакий паразитизм иного уровня. Весьма любопытный и малоизученный феномен… Такова моя догадка. Теория, если хотите.

Епископ хмыкнул и посмотрел на притихшего Онкана. Сейчас бы не помешал какой-нибудь глупый вопрос от того, кому это было бы простительно. Но молодой атлан молчал и слушал, зачарованно следя за виноградиной в руках кардинала. В присутствии Иустина его как будто подменяли, и многообещающий клирик превращался в бездумного фанатика, жадно впитывающего каждое слово и движение могущественнейшего создания Света.

— Однако, честно говоря, меня беспокоит не сила одержимого, — продолжил кардинал. — Убить его легко. Не будь гатляуры так… заняты, они бы прикончили раба Элеро, а тот не успел бы даже понять, что уже мертв. Люди не смогли с ним справиться, согласен. И понесли потери. Но это лишь нелепая случайность и подтверждение никчемности человеческой расы.

— Если вас беспокоит не темная сила, то что тогда?

«Я ведь просто повторил слова кардинала, верно?» — напрягся Ферот, поняв, что расценивать данный вопрос можно по-разному.

— Слухи, — коротко ответил Иустин.

— Слухи?

— Именно. Они расползаются по Камиену и скоро выберутся за его пределы.

— Я не совсем вас понимаю, — поморщился епископ. — Одержимый же не представляет никакой угрозы.

— Сам одержимый — не проблема. Слухи о нем — проблема. Как бы вам объяснить… Мы сохранили жизнь Киатору и Мионаю, потому что они нужны нам как символ поражения отродий зла. Но вполне вероятно, что раб Элеро тоже станет символом. Только другим.

— Символом борьбы и надежды на освобождение, — догадался Ферот. — Но это же нелепо. Добро всегда побеждает зло. На что могут рассчитывать порождения Тьмы? У них нет ни единого шанса.

— Конечно, они никогда нас не победят. Но нам ведь не нужны лишние неудобства? Сейчас об одержимом пошли слухи, и вскоре они обрастут целым ворохом выдуманных подробностей. Если он решит посеять смуту в нашем светлейшем государстве, то у него это получится. Отродья зла с готовностью пойдут за новоиспеченным героем, чтобы отвоевать свободу, отомстить за заслуженные унижения и далее, и далее, и далее… А потом они умрут. В итоге мы тратим время и средства на подавление восстания и нейтрализацию его последствий, теряем рабочую силу, а мирное население может понести некоторый материальный и моральный ущерб. Возможны даже жертвы среди созданий Света, не считая людей, которые, естественно, будут дохнуть в боях с повстанцами.

— Ясно. Мы найдем одержимого, — уверенно произнес Ферот. — Я правильно понял, что это и есть ваше поручение?

— Да, комендант, все верно.

— Мне нужно знать что-то еще?

Иустин подумал, пожал плечами и опять положил виноградину на место.

— Нет, ничего. Только прошу вас — по возможности не убивайте его. Хотелось бы изучить это явление пробуждения темных сил и пресечь возникновение оного в будущем. Однако если возникнет необходимость… что ж, не беда.

Епископ коротко кивнул и встал из-за стола. Неподвижно сидящий Онкан, почувствовав руку Ферота на плече, вздрогнул от неожиданности и наконец смог оторвать пристальный взгляд от ягоды, вернувшейся в вазу. Молодой клирик вскочил на ноги и пробормотал невнятное извинение.

— Мы немедленно…

Ферот замолчал, обернувшись на звук открывающейся двери. В резиденцию кардинала вошел привратник и почтительно поклонился всем присутствующим, с едва прикрытым недружелюбием задержав взгляд на Онкане. Молодые атланы жили и работали в атмосфере честного соперничества — так воспитывались поколения достойнейших чиновников империи.

— Кардинал, с вами хотят поговорить гатляуры, — хорошо поставленным голосом сообщил клирик. — Глава Торговой палаты Абелар, командир гатляурской гвардии Вилбер и эмиссар Эберн.

— Да? Я их не ждал, — растягивая слова, произнес Иустин. — Что им надо?

— Они пришли с предложением по делу одержимого.

— Одержимого?

— Так мне передали, — смутился привратник. — Я думал, что… Простите, я…

— Ничего, — улыбнулся кардинал. — Пусть войдут.

Вновь поклонившись, атлан вышел из приемной.

— Быстро же они сориентировались, — усмехнулся Иустин. — Интересно, что Абелар придумал на сей раз?

Собравшийся уходить Ферот вопросительно посмотрел на кардинала.

— Останьтесь, — небрежно махнул рукой тот. — Вас это тоже касается.

Дверь открылась, и в резиденцию вошли три гатляура — озирающийся по сторонам командир гвардии, раздраженно ворчащий эмиссар и сверкающий наимилейшей улыбкой глава Торговой палаты. Свирепый тигр, озлобленный кот с рыжими подпалинами на черной шерсти и серый пухлый домашний питомец. Такие разные, но крепко связанные единой общиной.

— О, и уважаемый комендант Темного квартала здесь, — промурлыкал Абелар. — Полагаю, мы как раз вовремя.

* * *

Абелар пригласил к себе Вилбера и Эберна в полдень, пока атланы, феи и прочие обыватели столицы наслаждались зрелищем на аутодафе. К тому времени глава Торговой палаты уже знал о ночном происшествии едва ли не больше самого кардинала, и даже успел придумать, как извлечь из сложившейся ситуации выгоду для гатляурской общины.

— Мы будем участвовать в погоне за одержимым! — объявил Абелар.

Вилбер хмыкнул и занял свое обычное место за небольшим столиком в углу зала. Он оставался верен принципу — сначала все выслушать, а потом соглашаться или возражать. Возражать приходилось чаще.

— Твоя предыдущая затея окончилась ничем, а ты уже предлагаешь новую авантюру, — проворчал Эберн, плюхнувшись на стул. — Усиленные патрули, якобы демонстрирующие желание гатляуров послужить Атланской империи, не принесли нам никакой выгоды. Все то «напряжение» в Камиене обернулось идиотской попыткой сонзера ограбить квартал фей, и о нашей роли уже через два-три дня все забудут. Особенно на фоне эффектного сожжения отбросов, устроенного бледнорожими.

— Может быть, сперва дашь мне договорить? — улыбнулся Абелар. — И я не согласен с тобой насчет бесполезности нашего участия в жизни страны. Все окупится.

— Возможно, — буркнул эмиссар. — Но прежде чем озвучивать очередной гениальный план, подумай, не будут ли средства и время вновь потрачены впустую. Ну, почти впустую.

— Я уже обо всем подумал. Нам выпал замечательный шанс улучшить нашу репутацию в Атланской империи, заручиться поддержкой правящей элиты, вывести значение гатляурской гвардии на государственный уровень, а заодно и оценить перспективы расширения торговых связей за пределами столицы.

— Ого. А не многовато ли ты возлагаешь надежд на… — Эберн нахмурился и бросил подозрительный взгляд на главу Торговой палаты: — Постой-ка. Погоня за одержимым?

— Именно.

— Ты имеешь в виду того раба Элеро, о котором рассказывал Вилбер?

— Да, его.

Эмиссар с шипением выругался. Однако он прекрасно понимал, что Абелар редко принимает необдуманные решения.

— Ладно, не томи, — вздохнул Эберн.

— Отлично, — Абелар улыбнулся еще шире, что казалось невозможным для его круглой кошачьей физиономии. — Вы ведь в курсе произошедшего, так?

Эмиссар и командир гвардии только хмыкнули в ответ. Один уже полдня разговаривал с феями и атланами всех чинов и рангов о ночном инциденте, а второй и вовсе участвовал в нем. Естественно, они в курсе.

— Хорошо, давайте сразу к делу, — согласился глава Торговой палаты. — Оставим все детали в стороне и сконцентрируемся на фигуре Ахина.

— Это еще кто такой? — проворчал эмиссар.

— Раб Элеро. Одержимый.

— Его зовут Ахин?

— Да.

Эберн кивнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

Абелар выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Так вот. Если учесть все слухи о нем, которые невероятно быстро распространяются по столице, как вы считаете, что сделают атланы?

— Да просто убьют его, — буркнул Эберн.

— А почему? — хитро прищурился глава Торговой палаты.

— Бледнорожие все проблемы, касающиеся порождений Тьмы, решают одним и тем же способом.

— Согласен. Но этот случай отличается от прочих.

— Да ну? И чем же? Обычный раб-отморозок связался с дурной компанией и соблазнился их рассказами о роскошной жизни после ограбления квартала фей. Дал наводку на контору хозяйки, а когда дело обернулось резней, струсил и сбежал.

— Ты кое-что забыл.

— Что?

— Темную силу.

— Ерунда.

— Не ерунда, — рыкнул Вилбер. — Он силен. Иногда. Хотя так — жалкий человек с немощным темным духом внутри.

Эберн раздраженно отмахнулся:

— Силен, не силен — нам какое дело? Может быть, перейдем уже к сути твоей задумки? Что там с погоней и как она поможет нам повысить гатляурскую значимость в стране, заручиться поддержкой, связями и так далее?

— Все очень просто, — промурлыкал Абелар, приглаживая длинные усы. — Если коротко, то атланы должны озаботиться сплетнями о силе одержимого. Они захотят от него избавиться, потому что увидят в нем возможного лидера будущего масштабного восстания, ведь Ахин может с легкостью объединить порождений Тьмы, пользуясь своей искусственной репутацией.

— Мятеж окончится ничем, — уверенно прорычал Вилбер.

— Конечно. Но атланы все равно попытаются его избежать, чтобы не понести ненужные потери.

— Ясно, — Эберн подался вперед. — И при чем тут погоня?

— Ахин не дурак. Он молод, но не глуп. Элеро набирает в контору только умных и образованных рабов.

— Словом, он уже додумался сбежать из Камиена и принялся искать сторонников, пользуясь опережающей его славой могущественного порождения Тьмы, — нетерпеливо подытожил эмиссар. — И по аналогии с твоей предыдущей задумкой, мы должны отправиться к бледнорожим и предложить им помощь в поимке опасного преступника. Так?

— Да.

— Я против, — Эберн вновь откинулся на спинку стула. — А если одержимый ничего подобного не планирует? Сомневаюсь, что нам как-то компенсируют убытки.

— Планирует. Говорю же, он не дурак и прекрасно понимает, что ему остается либо умереть, ничего не предприняв, либо попытаться осуществить задуманное, чем бы оно ни было. И это нечто большее, чем банальное ограбление особняка феи-ростовщицы. Скоро атланы объявят на него охоту, и мы должны в ней поучаствовать. А лучше — инициировать ее.

— И в чем наш интерес? — все еще сомневался эмиссар. — Опять одна лишь репутация?

— Тебе разве не надоела предвзятость к нам со стороны остальных созданий Света? Уж ты-то должен понимать, — Абелар вздохнул. — Сколько еще раз мне нужно объяснять выгоду от хороших отношений с влиятельнейшими кругами Атланской империи? Связи — это деньги. Связи с феями — большие деньги. Связи с атланами — власть и очень большие деньги. Так давай же начнем укреплять эти связи!

— Ай, зачем я вообще с тобой спорю?.. Ладно, — буркнул Эберн после короткого раздумья. — Только не говори потом, что я не предупреждал.