Помраченный Свет

— Его имя Фип. Он принадлежит небольшой конторе, занимающейся доставкой писем на востоке рабочего квартала, — доложил Онкан, отмывая руки в помятом тазу.

— Рассказал что-нибудь? — поинтересовался Ферот.

Епископ стоял у входа в камеру, прикрыв нос и рот платком. В казематах Цитадели пахло как на скотобойне, а вопли и стоны узников мешали сосредоточиться. Комендант Темного квартала всячески старался избегать посещения этого весьма мрачного заведения, сваливая всю связанную с ним работу на помощника, но из-за последних событий в квартале фей Ферот был вынужден лично спуститься в жуткое подземелье, одно из темнейших мест светлейшей Атланской империи.

— Что-нибудь? — усмехнулся Онкан, выплеснув на пол красную воду из таза. — Он все рассказал.

«Еще бы», — брезгливо поморщился епископ, разглядывая висящего на стене силгрима.

Задранные вверх руки порождения Тьмы выглядели неестественно длинными и прямыми — конечности неоднократно выворачивались и вновь вправлялись. Крылья, прибитые к деревянной стене множеством крохотных гвоздей, превратились в уродливые лохмотья, очертания перепонок угадывались только по огромному кровавому отпечатку на досках. Очевидно, Онкан рвал их очень медленно, терпеливо дожидаясь, когда силгрим придет в себя. Эластичные жилы и мелкие мышцы натягивались, кожа перепонок со скрипом расходилась, тонкие сосуды лопались…

— И как? Не зря гатляуры притащили его сюда? — спросил Ферот, плотнее прижав платок к лицу.

— Не зря, — кивнул клирик. — Теперь нам известны организаторы налета на квартал фей.

— Киатор и его бешеный сынок Мионай, — небрежно отмахнулся епископ. — Я это и так выяснил. Еще что?

Онкан почти не удивился осведомленности коменданта.

— Помните, в докладе гатляурской гвардии упоминалось о странном одержимом? Так вот…

— Ахин. Раб феи-ростовщицы Элеро, — вздохнул Ферот, едва не подавившись ворвавшимся в легкие тлетворным воздухом. — Она с самого утра бегает по Цитадели и требует наказать его. Мол, сонзера по его наводке решили ограбить ее контору, а когда все пошло не по плану, он напал на нее, использовав… кхм… темные силы.

Клирик фыркнул и снисходительно покачал головой. До какой же степени надо было упиться фее, чтобы она начала нести подобный бред? Сущность Тьмы погибла вместе с темным Повелителем, и с тех самых пор ни о каких проявлениях сверхъестественных сил у отродий зла не могло идти и речи, разве что о самых примитивных. А одержимый даже не был порождением Тьмы в чистом виде — обычный человек, которому не повезло намертво слиться с темным духом.

Увы, Элеро — далеко не последняя персона в Атланской империи, поэтому ее словами нельзя так просто пренебречь.

— В докладах стражи тоже упоминается невероятно могущественное порождение Тьмы, из-за которого невозможно было пройти в квартал фей, — насмешливо отметил Онкан. — Люди, что тут скажешь.

— А тебя не смущает, что гатляуры даже не попытались остановить одержимого, который каким-то образом умудрился прикончить нескольких стражников?

— Да, все выглядит немного подозрительно, — согласился клирик. — Но ведь это же гатляуры. Либо они были заняты чем-то более важным, либо одержимый попросту не представлял для них интереса. В их докладе не совсем подробно расписаны детали, но, по сути, там и докладывать не о чем. Феи не пострадали, если не считать одну случайную жертву, ущерб кварталу — несколько потоптанных цветочных клумб. Гвардия расправилась с сонзера, а всем остальным, видимо, должна была заняться городская стража. А уж почему стражники помирали на ровном месте — это уже к ним вопрос.

— И теперь по столице поползли слухи… Ладно, разберемся, — задумчиво пробормотал Ферот и кивнул в сторону силгрима: — Еще что-нибудь важное сказал?

Онкан потупил взгляд.

— Да… То есть… наверное…

— Чего ты там мямлишь? Внятно говори.

— Он сказал… Я, конечно, не уверен, но…

— Что?

— Я не совсем понял, — клирик смутился еще сильнее, но все же неуверенно пробормотал: — Он упомянул сущность Света.

— Сущность Света? При чем тут сущность Света? К чему он ее упомянул?

— Я спрашивал о причине нападения сонзера на квартал фей.

— И что? Он сказал, что причина — сущность Света?

— Ну, было не совсем понятно, но мне показалось…

— Что показалось? Говори уже!

— Мне показалось, будто бы он говорил об уничтожении сущности Света.

— Ага, об уни… об… — Ферот поморщился, осознав услышанное. — Что?

— Они пришли, чтобы уничтожить сущность Света, — повторил Онкан, нервно усмехнувшись. — Силгрим явно повредился рассудком, не более.

Епископ прошелся по камере, отлепляя подошвы сапог от залитого кровью и нечистотами пола. Он пытался собрать воедино добытые клириком сведения, но выходил один лишь бред. Однако нельзя же просто оставить их без внимания. Если у абсурдной выходки сонзера имелась абсурдная причина, то в чем же тогда смысл? Ведь у всего должен быть какой-то смысл.

Принято считать, что светлый Повелитель высвободил из своего тела сущность Света, когда почувствовал приближение смерти. В принципе, больше о ней ничего не известно, хотя порой в философских спорах всплывали сомнительные предположения и заведомо неподтверждаемые теории, которые никто не воспринимал всерьез.

Но тогда зачем сонзера напали на квартал фей, и как это связано с сущностью Света? Почему силгрим упомянул ее? Он просто сошел с ума от пыток, или же тут действительно есть какая-то связь?

— Приведи его в чувство, — повелел Ферот. — Я хочу с ним поговорить.

— Но… — клирик вновь виновато потупил взгляд. — Он умер.

Епископ глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вопросы пока что останутся без ответа. А так хотелось побыстрее закончить с этой неразберихой.

— Я просто ждал, пока он… — начал оправдываться Онкан.

— Лучше помолчи.

Ферот подошел к силгриму, оставив всю брезгливость у решетки камеры, схватил его за слипшиеся жидкие волосы и приподнял голову. Вытянутое лицо порождения Тьмы было сплошь покрыто ссадинами, синяками и аккуратными порезами, вместо глаз — бугристые ожоги, а в разинутом из-за вывернутой челюсти провале рта, обрамленного истрескавшимися тонкими губами, практически отсутствовали зубы. Очевидно, клирик принял меры, чтобы бьющийся в агонии силгрим не вцепился ему в руку или не откусил себе язык.

— Сколько времени ты его пытал? — строго спросил епископ.

— Гатляуры принесли его ночью, я дождался утра и начал, — пролепетал Онкан. — Работал до вашего прихода.

— Сейчас полдень, — нахмурился Ферот. — За это время ты смог вытянуть из него какую-то чепуху и невнятный бред про сущность Света.

— Может быть, он больше ничего и не знал.

— В том-то и дело, что «может быть».

Комендант Темного квартала разжал кулак, и голова силгрима вновь безвольно повисла на тощей шее, уткнувшись сломанной челюстью во впалую грудь.

«Интересно, как этот бедолага отвечал на вопросы Онкана? Не лицо, а месиво какое-то».

Ферот вздохнул, искренне пожалев о решении поручить допрос ассистенту. Но как иначе? Епископ не собирался пытать кого-либо собственноручно. Хотя, вступая в должность коменданта Темного квартала, он прекрасно понимал, что рано или поздно ему придется пообщаться с порождениями Тьмы в застенках казематов Цитадели, воспользовавшись широчайшим выбором инструментов для… общения.

«Не было печали… О каком духовном росте может идти речь, если я вынужден задыхаться в казематах, рассматривая трупы силгримов и ломая голову над нелепым нападением на квартал фей?»

Епископ поджал губы, посмотрев на изувеченное тело узника. Виновато ли несчастное порождение Тьмы настолько, чтобы его постигла подобная участь? С другой стороны, если кого-то пытали в подземельях Цитадели, значит, он это заслужил. Во всяком случае, так считал Ферот. Точнее, верил. Еще точнее — хотел верить.

— Ладно. Хорошая работа, Онкан. И все же ты перестарался.

Однако невозможно не отметить изощренную искусность истязаний, которым помощник коменданта подверг силгрима. Проявившийся у клирика талант заплечных дел мастера полностью компенсировал недостаток опыта. Очевидно, жертва была еще жива, когда юный атлан аккуратно сдирал с нее серую кожу. И когда медленно пронзал плоть, не вынимая инструменты, чтобы избежать лишней кровопотери. И когда наносил удары по выпирающим ребрам, не ломая их, но оставляя трещины, которые заставляли силгрима испытывать ужасные страдания при каждом вдохе. И когда…

— Перестарался, — повторил Ферот, окинув взглядом пах и нижние конечности порождения Тьмы.

— Он не должен был умереть. Ну, во всяком случае, не так быстро. Я ведь даже необходимые меры принял.

— Какие меры?

— Я наложил на него оберег исцеления, когда почувствовал, что он вот-вот скончается.

— Ты использовал силу Света, чтобы исцелить порождение Тьмы? — переспросил епископ, глядя на смутившегося клирика так, словно сомневался в его здравомыслии. — Силой Света? Порождение Тьмы?

— Д-да… Испугался, что он умрет раньше времени, вот и…

— Ты просто сжег темную сущность силгрима.

— Я… да… Не подумал.

— Как… — Ферот устало вздохнул. — Ладно. Выйдем на свежий воздух. Не могу нормально соображать в этой вонище.

— Простите, — промямлил клирик, плетясь следом за епископом.

Миновав мрачные коридоры, Ферот и Онкан оказались в одном из внутренних дворов Цитадели, за которым, увы, следили не так старательно, как за садами на верхних ярусах. Рядом с непримечательным входом в казематы желтела притоптанная трава, неопрятные кусты либо засохли, либо слишком сильно разрослись, под ногами шелестели листья, опавшие с увядающих деревьев, а сам двор утопал в тени из-за окружающих его фортификаций, в результате чего внутренние стены, потемневшие от вечной влажности, источали терпкий запах плесени.

Епископ жадно вдохнул сырой воздух полной грудью, как будто пытался растворить в нем ядовитый осадок, оставшийся в легких после посещения пыточной. Тошнота немного отступила, сознание прояснилось, но внезапное озарение, на которое рассчитывал Ферот, так и не снизошло на атлана.

«Может, жениться?» — просочилась в голову епископа неуместная мысль.

Без лишних размышлений он прогнал ее прочь. По сути, здесь и думать не о чем — Ферот не собирался в ближайшее время обзаводиться семьей. Совместная супружеская жизнь — для его народа это пустые слова, в итоге все сводилось к банальному продолжению рода и обрастанию династическими связями. А виноваты во всем были атланки. Точнее, их воспитание, сложившаяся традиция и культура правящей элиты империи. Словом, атланские женщины — невероятно скучные и неприметные существа.

Всю свою жизнь атланки проводили в покоях Цитадели — сначала при родителях, затем при муже. Единственным их занятием было ткачество. А почему жены и дочери самых могущественных созданий Света занимались именно этим — загадка. Но никто и не пытался докопаться до сути бесконечного ткачества атланок, включая их самих. Они просто ткали, выходили замуж за того, на кого указывали их отцы, ткали, рожали детей, ткали, растили детей, ткали и учили ткать дочерей.

Мало кому интересна женщина — ткацкий станок, с которой и поговорить-то не о чем. Поэтому атланы старались отсрочить женитьбу до тех пор, пока в ней не появится необходимость. А для всего остального существовали саалеи.

Будучи молодым клириком, Ферот частенько навещал пернатых, пушистых и чешуйчатых подруг в уютных заведениях у юго-восточных городских ворот, но, став епископом и вступив в должность коменданта Темного квартала, он старался сдерживать свои естественные мужские желания, расценивая их как нарушение профессиональной этики. Поначалу воздержание давалось тяжело, но вскоре новоявленный епископ смог правильно расставить приоритеты — размеренная работа, чтение книг, познание философии и идеалов Света. Он заметно повзрослел за очень короткий срок, однако жениться пока что не собирался. Спокойная жизнь его, конечно, привлекала, но не унылая же.

Онкан что-то произнес.

— А? — Ферот наконец отвлекся от размышлений об атланках. — Повтори.

— Говорю, может быть, нам стоит допросить Киатора? Он ведь один из организаторов налета. Пусть объяснит, каким образом там замешана сущность Света. Если, конечно, между ними действительно есть связь.

— В иной ситуации я именно так бы и поступил, — задумчиво ответил епископ. — Но разве у тебя не возникло ощущения, что мы чего-то не знаем?

— Поэтому и нужно допросить Киатора.

— Нет, я говорю не об этом, — Ферот поднял взгляд на фортификационную громаду Цитадели. — Я говорю о знании иного рода. Как бы тебе объяснить… Мы не знаем того, чего мы не знаем, и не знаем, что нам надо узнать у Киатора. И даже если мы узнаем то, что знает Киатор, мы ничего не поймем, потому что не знаем чего-то… большего.

Онкан недоуменно уставился на епископа. Впрочем, клирик уже давно научился не встревать с расспросами в рассуждения начальства. Это тоже часть верного служения Свету.

— Даже мне открыты далеко не все тайны Атланской империи, — продолжил Ферот, проигнорировав очевидное недопонимание ассистента. — И у меня есть смутное подозрение, что мы притронулись к чему-то, что выходит за границы нашей компетенции. А я не способен действовать, когда не уверен в правильности собственных решений. С другой стороны, я могу и преувеличивать. Точнее, я явно преувеличиваю. Но это однозначно лучше, чем совершить ошибку, недооценив угрозу. Вопрос в другом — есть ли угроза? Была ли она или еще только будет?.. Как думаешь?

— Вы имеете в виду нападение сонзера на квартал фей, одержимого или тот бред о сущности Света? — уточнил клирик, желая поскорее получить хоть какое-нибудь поручение и заняться делом.

— Возможно, все сразу, — устало вздохнул епископ.

— У нас есть простейшие ответы. Может, они правильные? Нападение сонзера — неудачная попытка грабежа или реакция на ужесточение режима, а слухи о силе одержимого — россказни впечатлительных людей и пьяной феи.

— А уничтожение сущности Света?

— Вы верите словам отродья зла?

— Ты их из него вытягивал пытками. Так что как минимум он сам верил в сказанное.

— Но это не может быть правдой. Они же не собирались в самом деле… Как? Это же… Сущность Света вездесуща. Уничтожить ее? Это… — Онкан беспомощно развел руками: — Абсурд.

— Вот и я о том же.

Они замолчали, глубоко задумавшись.

С наступлением тишины внутренний двор стал казаться еще более пустынным и заброшенным. Только слабый ветерок пытался оживить статичную природу, с трудом переворачивая пожухлые листья на притоптанной желтой траве. Но это было лишь жалкой имитацией жизни и движения, которую можно сравнить с хриплым выдохом мертвеца, когда из его горла выходят трупные газы, или судорогами еще не охваченного оцепенением тела.

— Так… — собственный голос показался Онкану слишком громким, и продолжил он уже полушепотом: — Отдать приказ привести Киатора?

— Нет, — Ферот машинально поправил перевязь с легким мечом из белого металла. — Сначала мы поговорим с кардиналом.

— Стоит ли беспокоить его по такому пустяку?

— Дело принимает странный оборот, — епископ направился к выходу из внутреннего двора, стараясь не наступать на мертвую траву. — У меня дурное предчувствие. Пахнет какой-то недосказанностью, неизвестностью. И самое плохое, что этот запах исходит отовсюду. Понимаешь?

— Не понимаю, — признался клирик. Он быстро сбегал за аккуратно сложенной у двери одеждой и торопливо пошел вслед за Феротом.

— Я тоже. А еще мне бы очень хотелось, чтобы моя интуиция ошиблась. Но, так или иначе, действовать мы будем осторожно. И начать придется издалека.

Онкан согласно кивнул. Правда, он на месте коменданта поступил бы несколько иначе.

— Извините, епископ, но, кажется, мы не туда идем, — заметил клирик.

Длинные коридоры Цитадели весьма однообразны, но те, кто провел в них много времени, могли безошибочно отмечать мельчайшие различия в минималистском интерьере, с точностью определяя свое текущее местоположение. И сейчас два атлана двигались явно не в сторону резиденции кардинала.

— А, ты ведь не в курсе, — произнес Ферот, даже не оглянувшись на помощника. — Пока ты проводил время в компании силгрима, Иустин и совет архиепископов решили провести масштабное аутодафе.

— Из-за ночной вылазки сонзера? — удивился Онкан. — Но это как-то несоразмерно. Они ведь даже ущерба никакого не нанесли.

— Убита фея, — напомнил епископ. — Теперь наши крылатые друзья в ярости и требуют наказать виновных. Хотя по большей части виновные уже мертвы… И дело даже не в ущербе, а в унижении — горстка полуголой черни заставила трястись в страхе целый квартал «могущественных созданий Света». Слышал бы ты вопли ростовщицы Элеро.