Игра не для слабых: Шевалье

— Так, всё, страшное позади, — раздался над ухом голос Вернона, — Теперь ещё чуть-чуть потерпи, и для начала закончили.

Тур снова схватил меня за плечи, а лекарь стал торопливо перевязывать рану, пытаясь остановить кровь. Надеюсь он успел купить чистые бинты. Только заражения крови мне пока не хватало.

Перед глазами вновь появилась надпись:

Кровотечение остановлено. Текущее здоровье персонажа 32 из 106. Получена травма «Колотая рана бока».

Сила временно снижена на 3 пункта.

Ловкость временно снижена на 2 пункта.

Выносливость временно снижена на 2 пункта.

Предел запаса сил снижен до 30.

Травма исчезнет через месяц, однако вы можете обратиться к опытному лекарю, чтобы значительно ускорить её исцеление.

Да уж, невесело. Практически занулили мне все наработки. Интересно, Вернона можно считать «опытным лекарем» или придётся искать кого-нибудь другого, чтобы убрать всё это дерьмо? В любом случае, ждать целый месяц — смерти подобно. В этот период я буду практически беспомощный, и вообще кто угодно сможет меня грохнуть даже просто ради ботинок. Дерьмово. Остаётся только надеяться, что свои пока прикроют. Правда если нам встретится игрок вроде того, что мы видели в Деммерворте…

— Всё, можешь вставать. Болеть конечно будет, но, по крайней мере, твои кишки не вывалятся наружу, — подытожил Вернон, — Тур, помоги ему одеться.

Напяливать обратно нательник и броню оказалось той ещё задачной. При каждом неверном движении бок начинал нещадно болеть, да и после ранения и перевязки, гамбезон стал ощутимо давить на плечи и ещё сильнее сковывать движения. Впрочем и нужен он был, чтобы не расхаживать по улице в одной потной, драной, измазанной в крови рубахе, которую уже давно пора бы поменять. Ни о каких драках в таком состоянии речи идти не могло.

— Погибшие есть? — поинтересовался я у Бернарда, когда Тур мне помог подняться на ноги.

— Нет, — покачал головой тот, — Но четверо ребят ранены. Двое из них серьёзно.

— Вернон, сделай, что сможешь тут. Дельрин, отряди пару ребят, пусть поищут из чего можно сделать носилки. Остальным — обобрать трупы. Берите всё ценное, что можно унести с собой. Доспехи тоже, если целые. Добрая сталь нам всегда пригодится.

— А купальни? — поинтересовался Роберт. Бард в сражении участия не принимал, но всё время ошивался неподалёку, — Там может быть тоже…

— Нет, — отрезал я, — Только воровства и нарушения закона нам тут не хватало. То, что мы отняли у этих говнюков — честная добыча. Остальное не трогать. Иначе сами потом со стражей будете…

— Эй, вы! Что, мать вашу тут происходит! — меня оборвал зычный окрик того самого командира стражи, который нам встретился вчера у ворот нижнего города. Вместе с ним прибыл весьма внушительный отряд пикинёров. Голов двадцать, если не больше. Среди отряда были заметны и пузатые кирасы стражников верхнего города. А за их спинами выстроился десяток арбалетчиков, готовых в любую секунду нашпиговать нас короткими, но увесистыми болтами, — А ну ка побросали оружие! Руки держать на виду!

Вашу ж мать. Легки на помине. Ну, придётся теперь разбираться ещё и с этими дармоедами. Причём так, чтобы они не закончили то, что начали эти волки позорные.

— Всем заниматься своими делами, — скомандовал я, кивнув Бернарду, мол подстрахуй. А потом опершись на мощную руку Тура неловко поковылял к заборчику, за которым и расположилось это грозное воинство. Стражи, мать его, порядка, — Я разберусь.

Путь к заборчику получился долгим и довольно болезненным. Каждый шаг отдавался в боку приступами пульсирующей боли. Приходилось стискивать зубы, чтобы не застонать.

— Что вам от нас нужно, — с трудом выдохнул я, опершись на забор.

— Объяснений. По какому праву вы тут устроили это кровавое представление, — отрезал капитан стражи, — И если они мне не понравятся, то, боюсь, разбирать это дело будет городской…

— Вы знаете, мне бы тоже очень хотелось объяснений, — перебил его я, — Например объяснений, какого хуя эти бандиты делали в городе? Какого хера, когда они начали ломиться в купальни угрожая там перерезать всех к ёбаной матери, ваши бравые ребята тупо стояли и смотрели, вместо того, чтобы утихомирить этих упырей. В конце-концов, какого блядь, хрена мне и моим людям пришлось выполнять вашу работу, рискуя и портя, — я кивнул на кровавое пятно, пропитавшее мой гамбезон, — Собственную шкуру.

— Вот и мне интересно, какого хрена вы туда полезли, — капитана стражи нисколько не смутил мой напор, — Если Матей вам чётко и ясно сказал — не лезьте, ждите, когда придёт городская стража. Тогда бы может быть обошлось бы и без этого кровавого фарса.

— Тогда бы всё дело закончилось другим кровавым фарсом, — отрезал я, — Потому что, пока вы выскребали свои портки от собственного страха и «собирались на войну» эти ублюдки уже бы прорвались внутрь, и перебили бы там всех. В том числе и одного из моих людей. После чего спалили бы вам и купальни и половину трущоб вместе с ними.

— Мда. Нехорошо получается, — покачал головой капитан местной стражи, — С одной стороны вы, конечно, правы. Тут наш промах. Но с другой стороны закон всё равно обязывает меня всех вас арестовать и передать городскому суду для разбирательства.

«А с третьей стороны ты очень не хочешь этого делать. Потому, что за такой проёб городской стражи тебя по головке точно не погладят. Мы то, быть может, ещё и выкрутимся. Ведь мы спасли горожан и сделали, в общем-то, правильное дело, после которого некоторые местные будут готовы за нас вписаться. А вот тебя точно, или понизят в звании, или устроят такой геморрой, от которого придётся отмываться ещё год, а то и больше» — подумал я, но озвучивать это не стал.

— Послушай, друг, — Бернард решил перехватить инициативу, — Всё, чего от тебя требует сейчас долг, оставить с нами отряд охраны и пойти к старосте с докладом и за дальнейшими распоряжениями. Староста — это мой давний хороший знакомый. Так что, я предлагаю поступить так — сейчас ребята под твоим конвоем отправятся на постоялый двор, а мы с тобой сходим к Томашу и обкашляем этот вопросик. Уверен, мы сумеем найти решение, которое устроило бы всех.

Капитан задумался. Предложение Бернарда было со всех сторон соблазнительным, но как ты этот вопросик ни обкашливай, у драки было слишком много свидетелей. А после неё — осталось слишком много трупов. Так что «тайным» такое дело оставить уже не получится. Всё равно спросят, и всё равно придётся отвечать. Так что…

— Ладно, уболтал, языкастый, — кивнул, наконец, капитан стражи и тут же принялся раздавать команды своим бойцам, — Либор, бери свой десяток, и приберитесь тут. Тела вывезите до лесу. Чтоб к городскому частоколу, значица, всяческих упырей не приманивать. Хонза — твои парни постерегут вот этих, чтоб не сбегли никуда. Радек, мы с тобой и вот этим вот хреном… Кстати, как там тебя?

— Бернард.

— Мы с тобой и Бернардом прогуляемся до Томаша. Синек. Ты со своими парнями останешься тут и проследишь, чтобы никто не разграбил купальни. Вопросы есть? Нет? Тогда выполнять!

Городская стража не спеша приступила к распоряжениям капитана. Бернард кивнул мне и отправился вслед за здешним командиром в сопровождении целого десятка пикинёров. Мы же ещё немного задержались возле купален, чтобы ободрать тела павших врагов. А когда на них не осталось ничего, кроме покромсанных и перепачканных в крови гамбезонов, штанов и старых сапог, неторопливо двинулись обратно к постоялому двору. Можно было бы, конечно, поснимать и эти тряпки, после чего заставить Айлин отстирывать их от кровищи и зашивать. Но девушка шить до сих пор не научилась, да и вряд-ли кто за эти лохмотья даст хоть сколь-нибудь серьёзную сумму, так что оно просто того не стоит.

Идти приходилось медленно. Добычу было толком не в чем тащить, да и двоих парней из отряда пришлосьволочить при помощи на скорую руку сделанных носилок. Раны у них были серьёзные. Дирку стрела пробила грудь, лишь каким-то чудом не задев лёгкое и сердце. Пришлось прямо на месте пропихивать её насквозь, чтобы вытащить наконечник из тела, а потом обламывать концы и вынимать то, что осталось. При том, что из обезболивающего у нас была лишь всё та же верёвка в зубы, уже изрядно погрызенная мной. У Вендела дела обстояли не лучше. Стрела попала в живот. И, хоть вошла она неглубоко, пропихнуть её насквозь, не убив при этом парня, возможности попросту не было. Пришлось её оттуда вырезать вместе с куском мяса. И тоже, с сильно потрёпанной верёвкой в зубах. Бедолага в итоге отключился, но Вернон заверил меня, что всё в порядке. Остальные отделались лишь неглубокими порезами ссадинами и парочкой то ли вывихнутых, то ли сломанных пальцев.

Легко отделались, можно сказать. Три серьёзно раненных, на почти двадцать пять убитых. Враг был совсем не готов к серьёзному сопротивлению. Похоже, они вообще не ожидали нас встретить, а пришли целенаправленно за Айлин. Интересно, как они её вычислили. И если они вычислили её, то почему ничего не знали про нас? Плохо подготовились? Да вряд-ли. Этож надо было целенаправленно следить за постоялым двором, ждать, пока она уйдет, и только потом ловить. Нет, про нас они точно знали. И про то, где у нас ночлег — тоже. Но, зачем она им понадобилась, и почему она одна? Не проще ли было подтянуть ещё пару отрядов, как следует вооружиться и перебить нас всех одной скоординированной атакой? Вопросы, вопросы, вопросы. И все без ответов. Ясно лишь одно. Враг нас нашёл и теперь уже вряд-ли просто так отпустит. Так что лучше быть настороже и тоже заиметь себе хоть каких-нибудь союзников. Да ту-же городскую стражу, в конце-концов. После всего того, что эти упыри тут вытворили, стражники вряд-ли воспылают к ним большой и чистой любовью. Да и Бернард наверняка сможет найти общий язык с местным капитаном стражи. Как-никак из одной касты вышли, да и из одного теста, похоже, сделаны.

Внезапно кто-то аккуратно тронул меня за плечо. Бок тут же прострелил острый приступ боли, завтавивший меня стиснуть зубы и остановиться. Однако, достаточно быстро он перешёл в тупую, ноющую, но вполне терпимую боль, что не могло не радовать.

— Ой, извини, — над ухом раздался голос Айлин, — Я не подумала…

— Когда именно не подумала, — криво ухмыльнулся я, — Когда в твою светлую голову пришла идея одной прогуляться по городу? Или когда ты забыла нам помочь в сражении? Знаешь, если бы ты подожгла хотя-бы парочку вражеских лучников, парней не пришлось бы сейчас резать. А ведь они рискуя своей жизнью…

— Да испугалась я, — лицо девушки покраснело, и она отвела взгляд в сторону, — Испугалась, понимаешь? Я там совсем одна осталась, если не считать десятка визжащих и мечущихся трактирных девок. Да и я вас даже не видела. Как только эти начали стрелять по окнам мы закрыли ставни, а потом… Потом загорелась дверь.

— Испугалась… — я покачал головой, — В Деммерворте, когда нас окружили в той хижине, ты не шибко то боялась. Хотя там были не бандиты, а подготовленные бойцы.

— И чем это закончилось? — поинтересовалась Айлин, — Помнишь, что сделали со мной и с Бъянкой?

— Помню, — кивнул я, — И потому мучаюсь вопросом, за каким хером ты туда вообще попёрлась?

— Затем, что мне надо элементарно помыться, — насупилась девушка, — Я всё понимаю, может быть вам мужикам и нормально, когда по вам блохи бегают и пасёт от вас, так что на ближе чем на два метра подходить просто опасно, но меня такие расклады совсем не устраивают. А ещё броню хотела себе поискать. Хотя-бы кожанную. Вы то вон в каких этих… как их… бегаете… А если на меня снова кто с кинжалом полезет, мне что делать?

— Так, стоп… — меня весь этот цирк уже начинал раздражать, — Какая кожаная броня. Нет, не пойми меня неправильно, я совсем не против посмотреть на тебя в коже, но от чего ты ей собралась себя защищать? Забудь уже про то, чем тебе насрали в мозги горе-писаки или горе-фильмо/игроделы. Броня — это стёганка, гамбезон, акетон, бригантина, хауберк, кираса, пластинчатый доспех. А не вот эта вот фэнтезийная параша, которую придумывают идиоты для таких же идиотов, которым сложно хоть немного пошевелить своим одноизвилинным мозгом, чтобы запомнить элементарные, блять, вещи.

— Ну, мы вообще-то в фэнтезийном мире находимся. Оглянись, это ж и правда фэнтези, — начала было возражать Айлин, но меня уже конкретно несло.

— Фэнтези? Хуентези! — цитата одного лысого историка тут напрашивалась сама собой, — Мне знаешь, чёт нихера не фэнтезийно сегодня всадили заточку в почку. И латали эту рану не магией и какими-нибудь всратыми элексирами, а руками и верёвкой, которую я в этот момент грыз. Короче, — меня этот балаган уже начал доставать, — Из постоялого двора без моего ведома, больше ни ногой. Уйдешь не спросившись — второй раз никто тебя спасать, рискуя своими задницами, не станет. А чтоб тебе было не так скучно, будет тебе и почётное задание. Выдадим тебе бадейку с водой, получишь наши гамбезоны и будешь их отстирывать. Чтобы к нам всё-таки можно было ближе чем на два метра подойти, и блохи по нам не бегали.

— Но…

— Разговор окончен, — я отвернулся и поковылял следом за остальными. По ходу, воспитательной работой тут ещё заниматься и заниматься. Несмотря на всё то дерьмо, которое мы уже умудрились пройти вместе, девочка, похоже, до сих пор не понимала, куда именно она попала. Или понимала, но не до конца. В этот раз нам повезло, и обошлось без трагедий. Пока что. Но в следующий раз может и не повезти.

Так, погруженный в свои мысли я и не заметил, как мы добрели до постоялого двора. Старый покосившийся забор, телеги, составленные в дальний угол, и… Отряд бойцов ордена пылающего клинка, выстроившийся перед дверью в корчму.

Глава 9 «Послание»

Зараза. Хочется верить, что они не по нашу душу припёрлись. Вот только верится в это с трудом. Видать, местный капитан или кто-то из его подчинённых всё-таки доложил о той сраной грамоте, и теперь здешние боевые попы пришли поинтересоваться, кто это тут настолько наглый, чтобы стращать ими без их же ведома. Дерьмо. Только войны с орденом нам сейчас и не хватало.

Из корчмы показались ещё два бойца. Они под руки «вежливо», но настойчиво выволокли хозяина постоялого двора на улицу и подтащили к командиру отряда. Тот, заговорил с «пленником» не сразу. Сначала махнул своим молодцам рукой, и шестеро из них рванули обратно в трактир.

— Ты понимаешь, что тут происходит? — поинтересовался я у Дельрина.

— Более чем хорошо, — мрачно ответил тот, — Они ищут. Кого-то или что-то. И если не найдут, то поведут на «допрос».

— И что представляет из себя этот допрос? — спросил я, хотя прекрасно представлял, с какой средневековой организации был списан местный орден.

— Лучше тебе не знать, — покачал головой Дельрин и направился к командиру отряда. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

— Что тут происходит, — поинтересовался рыцарь.

— А тебе какое дело? — командир отряда повернулся к нему и смерил бывшего рыцаря презрительным взглядом. Это был низенький сутулый мужичок в простой, но чистой робе, на которой был вышит пылающий клинок. Его морщинистое лицо украшала седая бородка клинышком. Из под плотно надвинутого капюшона пронзительным взглядом на нас смотрели тусклые, серые глаза, — Ты вообще кто.

— Помазанный рыцарь ордена пылающего клинка, — Дельрин достал из своей сумки грамоту и протянул её старику, — И один из командиров святого воинства Деммерворта. И я ещё раз спрашиваю: что тут происходит?

— Рыцарь, — задумчиво протянул святоша, разворачивая грамоту и скользя по ней беглым взглядом, — А… Вы из тех самых, что капитана стражи стращали небесными карами? — командир протянул грамоту обратно и скрестил руки на груди, — Ну, объясни мне, рыцарь: по какой такой причине ты не пришёл к нам в храм и не доложился, как положено, местному епископу? Почему одет ты не по форме? И что это с тобой за шайка головорезов?

— Эта шайка головорезов — мои спутники. Часть из них — обычные наёмники, часть — солдаты святого воинства. А об остальном лучше поговорить внутри, — отрезал Дельрин, — Только отпустите сначала корчмара. Что вам вообще от него понадобилось?

— Болек нам от него понадобился, — пояснил святоша, — Местные видели, как тот не раз скрывается в его корчме.

— И что вам нужно от этого самого Болека, — спросил я, встряв в их разговор.

Святоша замолчал и смерил меня презрительным взглядом. Будто он видел перед собой не человека, и более того — спутника рыцаря святого воинства, а кучу свежего конского дерьма, в которую ему не посчастливилось наступить.

— Затем, что он порочит доброе имя нашего ордена, — скривив губы буквально выплюнул из себя святоша, — Хотим преподать ему ещё один урок смирения. Хотя вообще-то это не ваше дело.

— А что, предыдущих было недостат… — я не успел договорить. Дельрин буквально отпихнул меня в сторону. Бок прострелила острая боль, заставив оборвать речь на полуслове.

— Прости моего друга, — спокойным голосом продолжил бывший рыцарь, — Он не всегда умеет подбирать слова.

— Это заметно, — поджав губы заметил святоша, — И лучше бы тебе его этому научить. Иначе этим придётся заняться нам.

В этот момент во мне боролись два желания. Первое — залепить латной рукавицей святоше прямо в зубы. Суки. Из-за того, что человек мешал им воровать бабло, они убили его жену, сожгли дом и выгнали из своих рядов. Он и так уже раздавлен, и теперь эти упыри хотят его совсем в грязь втоптать, или вовсе — пытать. После того, как у бедолаги появилась призрачная надежда на новую жизнь. Вторым было холодное понимание одного единственного факта: ссора с орденом аукнется всему отряду. Так аукнется, что хорошо, если мы вообще успеем унести ноги из города. Стоит ли того дед алкоголик, которого я знаю по одному разговору? Нет, определённо не стоит.

— Так что, может, пройдем внутрь, посидим, пообщаемся? — предложил Дельрин, — В ногах правды нет. Только корчмаря всё-таки отпустите.

— Это ещё зачем? — хмыкнул святоша, — Сейчас братья ордена препроводят его к нам в верхний город и там…

— И там ничего не будет, — жестко отрезал Дельрин, — Согласно тридцать второму стиху божественного писания, любой из воинов богов имеет право взять на свои поруки любого смертного мужа. Так вот, я беру на поруки Болека, и этого… Как там тебя зовут?

— Штепан, — растерянно выдал трактирщик.

— И за Штепана, — Дельрин скрестил руки на груди и пристально уставился на священника.

Старик долго молчал, задумчиво жуя губами и скользя по нам холодным, раздражённым взглядом. Такой поворот событий в его планы явно не входил. Похоже, Дельрин обо многом нам не рассказывал. Например, о своём положении в структуре ордена. Раньше он казался мне обычным десятником, но…

— Вы, Дельрин, право сказать, меня удивляете, — губы старика вновь презрительно скривились, — Меня уже начинают терзать подозрения, а не впали ли вы в ересь, общаясь с этими… — святоша указал на меня и буквально выплюнул, — смердами.

Желание дать ему по зубам было всё сильнее и сильнее. Тем более, что странное поведение Дельрина его только укрепляло. Но с другой стороны — рыцарь мог блефовать. Очень умело, прикрываясь настоящим внутренним законом организации, но всё-таки… Всё-таки у нас не было в этом городе ни одного друга, если не считать трактирщика, старого алкоголика и старосты. Да и то, последний под вопросом. А вот у ордена, как показывает практика, друзей много. Очень много. Да и закон, он ведь всегда, что твоё дышло. Куда повернул, туда и вышло.

— А меня мучают подозрения, что здешнее клирикальное крыло погрязло в ереси, — парировал бывший рыцарь, — Впрочем, мы можем домучаться до того, что признаем друг друга еретиками и начнём очередную священную войну. Стоят ли эти два «смерда» того? По-моему, нет. Тем более, ты сам знаешь, что мне придётся лично ответить, ежели они причинят какой-либо вред или снова опорочат честь нашего ордена.

— Знаю, и потому лишь дивлюсь твоему упорству, — старик тоже немного сдал назад, — Ладно, договорились. Бери их на поруки, но если Болека вновь увидят на городских улицах пьяным, в рясе нашего священника… Полетят головы.

— Вот и хорошо, — кивнул Дельрин.

— И, коль скоро мы наконец-то уладили все наши разногласия, — вновь встрял в разговор я, повысив голос настолько, насколько позволял ноющий бок, — Я предлагаю всем переместиться в корчму и продолжить разговор там. Сегодня вся выпивка за счёт «Мёртвой головы».

Стражники поддержали это заявление одобрительным гомоном. А вот мои ребята не произнесли ни звука. Некоторые лишь неодобрительно покачали головами, да пошли внутрь. Похоже, они решили, что я вновь собрался залезть в их карман. После того, как погнал их на войну со своим личным врагом, до которого им просто не было никакого дела. Мда… Херовенькая картинка складывается. Ещё парочка подобных выходок с моей стороны, и «бунта на корабле» будет не избежать. Надо будет чем-то задобрить парней. Найти им девок? Или всё-таки начать выплачивать какое-никакое, а жалование? Вот, только, с каких таких шишов делать и то, и другое…

Внутри корчмы царил беспорядок. Столы перевёрнуты, скамейки завалены набок. На полу — черепки побитой посуды и лужи, от которых исходил тошнотворный, кисловатый запах. Похоже, бойцы ордена проводили досмотр со всей тщательностью. Заглянули в каждый кувшин. Ну, действительно, кто знает? Вдруг алкоголик умудрился спрятаться в горшке с дешёвой брагой.

— Дельрин, пусть твои ребята перенесут раненых. Вернон — если понадобиться с ними какая-либо помощь, скажи. Сделаем, что сможем. Но, чтоб они были живы и на ногах!

— Понял, — кивнул лекарь, — Хоть и обещать этого не могу. Дирк ещё туда-сюда. Парень крепкий, выкарабкается… А вот Вендел… Не знаю, — Вернон замолчал и отвёл взгляд, — Ничего обещать тебе не могу.

— Сделай, что можешь, — я с трудом выдавил из себя улыбку и похлопал парня по плечу. На душе было гадко. Если Вендел умрёт — это будет на моей совести. Не на совести Айлин, из-за идиотской выходки которой нам всем пришлось рисковать своими шкурами. Не на совести Вендела, который вовремя не спрятался за щитом впереди идущего. А на моей. Ведь я принимал решение. И я отдавал приказ. Тогда это казалось очень простым. Даже очевидным. Один из наших попал в беду, и надо срочно его выручать. А теперь я рискую разменять жизнь Айлин на жизнь Вендела. Как фигуры в шахматной партии. Вот только проблема в том, что они — нихера не фигуры. А люди.

— Тебя я тоже жду на осмотр, — тон Вернона был спокойным и холодным. Парень быстро взял себя в руки, — Рану нужно обработать и зашить. А заодно проследить, чтобы не было внутреннего кровотечения. Кинжал прошёл по касательной, не задев брюшину и позвоночник.

Четверо бойцов, вместе с раненными, и во главе с Верноном ушли. А остальные принялись расставлять столы и стулья, наводя в корчме хоть какое-то подобие порядка. Трактирщик с брезгливой миной на лице, встал за свою стойку и принялся выставлять на неё новые кружки, взамен расколоченных и раздавленных. Корчма сегодня понесла серьёзные убытки. И ещё понесёт. Только Штепан об этом ещё не догадывается.

Когда уцелевшая мебель вернулась на своё законное место, мужики принялись наливать себе дешёвое, разбавленное пиво, и разбредаться по столикам недовольно ворча себе под нос. Корчмарь не спешил распечатывать свои «золотые» запасы. И ситуацию надо было исправлять, как можно скорее.

Кое-как доковыляв до стойки, я шумно выдохнул и тяжело опёрся на неё. Немного отдышался, а затем взял одну из кружек и демонстративно, чтобы видел весь зал, попробовал. На вкус и правда напоминало кислую ослиную мочу. Не то, чтобы я когда-либо её пробовал, но желание начинать как-то совсем не было.

— Это что за говно? — как можно громче поинтересовался я, медленно переворачивая кружку и выливая её содержимое на пол, — Ничего получше этой ссанины для нас не нашлось?

— Есть и лучше…

— Тогда неси самое лучшее! — рявкнул я на весь зал, — То, что достойно бойцов, отважно встретившихся с врагом лицом к лицу! То, что достойно победителей!

Вот теперь меня поддержал рёвом уже весь зал. Даже бойцы святого воинства одобрительно закивали, а некоторые вскинули сжатые кулаки.

Получено 25 очков уважения в Вестгарде. Сейчас ваш статус «чужак». До следующего уровня известности вам осталось 15 очков, — оповестила меня система. Что ж, начало положено. Но то-ли ещё будет…

— А чем вы расплачиваться собираетесь, — шёпотом поинтересовался Штепан, наклонившись как можно ближе ко мне, — Вестгардское вино стоит недёшево.

— Твоя жизнь подойдет? — непринуждённо поинтересовался я. Ну, настолько непринуждённо, насколько это вообще получилось. Боль в боку постепенно нарастала, а руки и ноги медленно, но неторопливо наливались свинцом.

Предыдущая глава

6

Следующая глава