Игра не для слабых: Шевалье

— Не понял, — нахмурился корчмарь, — Это как?

— Вот так просто, — пожал плечами я, — Дельрин спас тебе жизнь. Буквально вытащил из лап ордена, рискуя собственной задницей. От чего именно он тебя избавил, думаю, объяснять не нужно. Так что, будь так добр, уважь парней.

— Но я же разорюсь! — Штепан чуть ли не начал заламывать руки.

— Лучше разорится, чем обнаружить потом себя в лапах инквизиторов. Или с перерезанным горлом, в канаве.

Корчмарь нервно сглотнул и испуганно посмотрел на меня. Я криво ухмыльнулся и подмигнул ему в ответ:

— Не боись. Добрые дела окупаются сторицей. Ну, давай, тащи это своё вино.

Мда, до чего мы опустились. Обычное вымогательство. С другой стороны, мой внутренний хомяк не позволял мне пройти мимо очевидной выгоды, а другого способа вынудить трактирщика задарма откупорить свою лучшую выпивку я попросту не придумал.

Я повернулся и окинул взглядом зал. Парни заметно приободрились в ожидании нормального алкоголя. Уже хорошо. Так, глядишь, меня и не прирежут ещё пару дней. А там уже, хочется надеяться, выполним это треклятое задание, и у нас появятся деньги на выплату жалованья.

На самом дальнем столе разложили добычу от сегодняшнего боя. Топоры, дешёвые фальшионы, несколько шлемов и кованных наплечников. Штук шесть поясных сумок, несколько кошелей, и ещё всякая малополезная мелочёвка. Чтож… Дельрин и этот хер из ордена до сих пор обсуждают свои дела. Парни сейчас напьются вдрызг. А мне… Мне только и остаётся, что произвести полную ревизию всего этого добра, да прибарахлить всё ценное в казну отряда. Пока оно не расползлось по другим карманам.

Ещё немного поколебавшись, я проковылял к столу и уселся на табурет возле него. Переставлять ноги было всё тяжелее. Азарт боя постепенно отпускал. Рассасывался бурливший в крови адреналин. А его место постепенно занимала тяжелая, давящая усталость, перемешанная с тупой, ноющей болью. Солнце хорошо, если, перевалило зенит, но день выдался всё-равно чертовски долгим и утомительным.

Я принялся неторопливо разбирать кучу хлама, вываленную на стол. Клинки и шлемы почти сразу пришлось отложить в сторону. На каждом из них было выковано или отлито клеймо этой треклятой волчьей гильдии. Или секты. Или ордена. Хрен их разберёт, кто они там такие. Но в любом случае, это железо годится теперь только на переплавку и перековку. Вряд-ли получится спилить эти клейма так, чтобы оно не было заметно, да и нет в том никакого смысла. Чего-либо выдающегося среди хлама не наблюдалось. Да и с оружием у отряда пока-что был полный порядок. Не гвардия верхнего города конечно, но для обычного наёмника хватит за глаза и уши. А вот содержимое сумок было довольно интересным. Несколько пузырьков с мутноватой красной жидкостью, плескавшейся внутри, какой-то перстень с поблёкшим камнем, несколько наборов игральных костей (будет хоть парням развлечение), карта округи с какими-то пометками и странный кожанный чехол, в котором, судя по всему, хранился какой-то свиток. Тубус был накрепко запечатан восковой печатью. Кругляш хоть и был изрядно потёрт, но по ходу дела, ни разу не вскрывался. Любопытненькая находочка. Если там внутри — приказы местным командирам, мы вполне можем выведать планы врага. А это неплохо. Но лучше потом. На свежую голову.

В кошельках тоже не было ничего интересного. Несколько бронзовых монет, да россыпь мелких железных кругляшков. В четырёх из них. Оставшиеся два были доверху набиты монетами с оскалившейся волчьей пастью. Любопытная находка, вот только с неё нам тоже пока никакого толку. Конечно, может быть с помощью этого дела удастся когда-нибудь подкупить кого-нибудь из членов этой странной гильдии. Но до сих пор, нам даже поговорить с ними толком не удавалось. Куда там думать о каких-то общих делах.

Последней примечательной вещью был кинжал. Тот самый, которым меня проткнул насквозь командир вражеского отряда. Длинное трёхгранное лезвие, широкая гарда, простенькая рукоять увенчанная небольшим железным «яблоком». Да уж, повезло, что это оказался мизерикорд, а не какой-нибудь хитровые… хитросделанный нож с зацепом, который бы мне все кишки наружу вытащил, вслед за собой. В этом, впрочем, приятного тоже мало.

Я откинулся назад и прислонился спиной к стене. Да уж, не густо получилось. Совсем не густо. Из полезного — только элексиры. И то, их надо будет ещё проверить. Мало-ли просто какая-то дурь, ну или вообще — яд, под видом лекарства. Ну и, свиток, конечно. Вот его можно поглядеть и сейчас.

Немного поколебавшись, я подтянул к себе тубус и сломал на нём печать. Открыл крышку и потянул наружу пергамент. В нос тут же ударил какой-то странный запах. Сера, протухшие яйца и какие-то полевые цветы. Запах был настолько тяжелым и густым, что я невольно закашлялся. Бок тут же пронзила новая вспышка боли. Она тут же ударила и по затылку, сделав мысли какими-то ватными и очень неторопливыми. Руки начали наливаться свинцовой тяжестью и мелко трястись, как у заправского алкоголика.

С трудом подавив рвотный позыв, я пропихнул в глотку очередной комок вязкого, пахнущего серой и цветами воздуха, и развернул пергамент. И так и замер от неожиданности.

Внутри было пусто. Совсем. Я моргнул, тихо надеясь, что просто словил глюк и буквы наконец-то появятся. Но нет, ничего не изменилось. Только запах, как будто стал ещё сильнее. Он уже сдавливал тисками горло.

От греха подальше я попытался засунуть бумаги обратно в тубус. Но руки не слушались. Пергамент выпал на стол, а пальцы сами собой потянулись к горлу, которое сдавил железными тисками. Ногти начали отчаянно скрести кожу, в надежде добраться до гортани и хоть так запустить туда свежего воздуха. Хотелось заорать. Но в горле застрял ком, вцепившись в стенки своими шипами. Застрял и неторопливо продолжал его сжимать. Где-то вдалеке послышался встревоженный гомон, почти сразу перешедший в крик. Мир сузился до узкой полоски перед глазами. Полоски, через которую было видно лишь край пергамента, упавшего на стол. Он начал тонуть в наползавшей со всех сторон тьме. Медленно. Неотвратимо.

Я пытался помотать головой. Пытался отбросить это наваждение. Ногти до крови содрали кожу на горле, но всё было тщетно. Спустя несколько секунд узкая полоска света, которая связывала меня с этим миром, растворилась в густом, непроглядном мраке.

Глава 10 «Призраки прошлого»

«Роланд? Роланд!» — над ухом раздался приятный женский голос и чья-то рука аккуратно потрясла меня за плечо. Я открыл глаза, но тут же сощурил их из-за резанувшего яркого света.

«Роланд!» — меня снова потрясли за плечо. На этот раз мне уже удалось разглядеть того, кто меня беспокоил. Это стройная, высокая девушка с каштановыми волосами и серебристыми глазами. Одета она была в эффектное чёрное платье «в пол», а талию перетягивал не слишком тугой корсет, тем не менее подчёркивавший все достоинства её фигуры.

— Ты где там витаешь? — переспросила девушка, пока я окидывал взглядом зал. Это было довольно просторное помещение с высокими потолками, резными колоннами, между которыми виднелись окна с цветными витражами и длинным каменным столом расположенным посреди неё. За ним сидели люди. Почти два десятка человек, среди которых были, как мужчины, так и женщины. Суровые, обветренные, испещрённые морщинами и шрамами лица сменялись приятными округлыми чертами, подведёнными глазами и едва заметно подкрашенными губами. Все они смотрели на меня. Смотрели и чего-то ждали.

— Да, Кассия, я в порядке, — голос вырвавшийся из моей глотки был чужим. Хриплым, каркающим и колючим, — Просто задумался. Ладно господа, — я стянул с рук кожаные перчатки и обнаружил, что на левой не хватало одного пальца. Безымянного. На его месте был лишь уродливый обрубок, состоящей из одной фаланги, оканчивающейся шрамом. Однако меня это не удивило. Меня в нынешней ситуации вообще мало что удивляло, — Раз мы всё обсудили, предлагаю приступить к голосованию. Кто за переговоры?

— Если позволите, — раздалось откуда-то с того конца стола. Говоривший поднялся на ноги и мой взгляд скользнул по его фигуре. Это был рослый, плечистый мужик лет сорока-сорока пяти. В богатых золотисто-чёрных одеждах и с гербом на груди. На красном поле виднелись два скрещённых меча и расположившаяся над ними голова льва, — Есть ещё несколько замечаний касательно всей этой авантюры.

— Я вас слушаю, граф Де Мордри, — коротко ответил я, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула.

— Вся эта затея с мирными переговорами — явная ловушка. Они просто хотят выманить руководство гильдии за стены наших крепостей и перебить нас всех одним махом, — граф стукнул кулаком по столу, — Не нужно вестись на их уловки. Никогда у нас с ними не было мира. И никогда не будет. Так хотят люди из самой верхушки этой долбаной корпорации, и мы ничего не сможем с этим поделать.

— Вы забываете, граф, что у нас тоже есть свои агенты во внешнем мире, — я покачал головой и взял искалеченной рукой кубок вина, — И эти агенты давно уже собирают компромат, который в скором времени передадут в руки журналистам. После этого враг потеряет всю финансовую поддержку. Да и ошибку с системой перерождений должны исправить, что сделает бессмысленным и сам конфликт.

— Сколько этих агентов осталось? Один? Два? Мы четверых потеряли только за прошлый месяц, — граф повысил голос, — Одного — с самой верхушки корпорации. Каким-то образом их всех вычислили и просто убили, после чего усилили протоколы безопасности. Сколько времени понадобится оставшимся, чтобы накопать хоть что-нибудь?

— Не так много, как может показаться, — отрезал я, — Подробности раскрыть не могу. Сами понимаете — безопасность. Чем меньше мы с вами знаем, тем меньше шансов у руководства корпорации вычислить внедрённых в неё агентов. Но пока они работают, наша основная задача — продержаться. Продержаться как можно дольше, и вытащить как можно больше новичков из той задницы, в которую закидывают их по контракту. В конце-концов это наш главный источник новых рекрутов.

— Тогда к чему эти мирные переговоры? — продолжил напирать Де Мордри, — Соберём армию. Единый кулак. И дадим им бой, какого они ещё не видели. Мы сожжём их главные крепости, а их командирам вскроем глотки. Тогда все остальные силы рассеются, и они ещё долго будут восстанавливать армию, даже если ублюдки из внешнего мира будут покрывать все их расходы.

Мне захотелось пробить себе ладонью лицо. Дважды мы наступали на эти грабли. Дважды. И он предлагает наступить на них в третий раз.

— Милорд, вы не изволите ли мне напомнить, что произошло, когда мы такую авантюру проворачивали в крайний раз? — я отпил из кубка и закашлялся. Дьявол, ну вот только поперхнуться мне сейчас и не хватало. Поставил чашу на стол и оглядел собравшихся. В зале висела гробовая тишина. Все смотрели на меня и ждали продолжения речи, — Так вот, если мне не изменяет память, то для многих из предыдущего состава нашего совета этот крайний раз превратился в последний. Пока мы «единым кулаком» гонялись за их командованием, их силы перебили гарнизоны половины наших крепостей. Перебили наших командиров. И мы оказались в ловушке. В глубоком тылу вражеской территории. Напомнить вам, за сколько дней мы тогда потеряли армию? Или, быть может, напомнить вам, кто поддержал эту идею, стоившую нам не только половины земель, но и половины нашего совета?

— Многие из нас, — сначала мне показалось, что он хочет уклониться от выпада, сославшись на коллективную ответственность, но Де Мордри тут же добавил, — в том числе и я. И да, в прошлый раз наш план оказался провальным. Однако в этот раз мы просто применим другую стратегию и не дадим себя обмануть миражом лёгкой победы.

— И сколько мы так провоюем до тех пор, пока полностью не изнасилуем собственную экономику, — поинтересовался я и попытался прокашляться. Вино попало не в то горло и теперь ощутимо раздражало глотку. Настолько, что хотелось её почесать, — Напомню вам, что мы и так находимся далеко не в лучшей форме сейчас. Тогда, как у врага есть неиссякаемый источник финансов, который покроет все их расходы практически на любую войну. Единственная причина, по которой мы ещё не проиграли — люди у них не бесконечные. Да и те, которые есть во многом уступают нашим, ведь у них банально куда меньше времени на развитие способностей своих основных бойцов. Однако наёмники в лице местных, одинаковы что у нас, что у них. И если мы сейчас позволим себе разбрасываться ресурсами, то проиграем войну довольно быстро… — внезапно в глазах помутнело. Голова пошла кругом. Я шумно выдохнул и попытался сосредоточится, — Слишком быстро, — слова буквально застревали в глотке, а сознание куда-то понемногу уплывало, проваливаясь в темноту.

По залу прокатился тревожный шепоток. Некоторые встали со своих мест, во все глаза уставившись на меня. Смотрел и Де Мордри. Вот только в его глазах не было удивления, а губы тронула лёгкая усмешка.

— Я… — мой взгляд упал на полупустой кубок с вином, — Я… - слова окончательно слиплись в глотке липким комком, перекрыв поток воздуха.

— Яд, — чей-то крик разнёсся по залу, — Его отравили! Лекаря! Зовите лекаря!

Тьма сгущалась, сужая мир до узкой полоски прямо передо мной. Пальцы судорожно скребли горло, пытаясь пропихнуть застрявший в нём ком. Где-то за границами видимости суетились люди. А я сидел и смотрел на Де Мордри. Его ухмылка была последним, что я видел, до тех пор, пока меня окончательно не поглотила тьма.

Внезапно во мраке вспыхнули буквы:

Травма «колотая рана бока» была исцелена.

Штрафы к показателям силы, выносливости и ловкости сняты.

Отравление было исцелено.

Получены штрафы:

Сила -1

Выносливость -1

Штрафы от отравления снимаются спустя сутки после его исцеления.

Обратите внимание, что пока у персонажа есть серьёзная рана или травма, его прогрессия приостанавливается. Возобновляется она лишь тогда, когда они полностью исцеляются или приобретают статус увечья, не угрожающего жизни персонажа.

Навык «Полководец» достиг 15го уровня. Получено 45 опыта.

Получен перк «Воодушевляющая речь». Шанс поднять боевой дух солдат при помощи грамотно выстроенной речи повысился на 25 %.

Навык «Одноручные мечи» достиг 18го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Рукопашный бой» достиг 7го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 10го уровня. Получено 25 опыта.

Получен перк «Лёгкий шаг». Теперь лёгкие доспехи во время ходьбы шумят на 50 % меньше.

Навык «Тяжелая броня» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 13го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 22го уровня. Получено 35 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 90 опыта.

— Генри? — чей-то тихий голос прорвался сквозь густую чёрную пелену. Вместе с ним сквозь неё пробились и ощущения. Головная боль, слабость, ломота в костях, — Ну давай, приходи в себя.

Я попытался открыть глаза, но веки как назло слиплись и отозвались на попытку лишь тупой болью. Попробовал вдохнуть. Глотку обожгло. По ней будто бы прошёлся грубый наждак.

— Сейчас-сейчас… — губ коснулось холодное горлышко фляги и в горло полилась вода. Вот только не в то. Я закашлялся, и резко поднялся согнувшись пополам. А затем, продышавшись, всё-таки разлепил веки.

Я сидел на кровати в собственной комнате. Вокруг царил полумрак. Ставни у крошечного окошка были плотно закрыты и лишь небольшой огонёк жировой коптилки разгонял сгущающуюся тьму. Тут всё было по прежнему. За исключением одного. Напротив кровати сидела Айлин и судорожно листала книгу. Ту самую, которую мы несколько месяцев назад нашли в стене острога.

— Что… — слова давались с трудом, но вода всё-таки сделала своё дело. Горло жечь перестало. Остался лишь неприятный горький привкус и боль в груди, — Что происходит?

— Лежи, — не терпящим возражений тоном скомандовала Айлин, — Ты ещё не поправился. Сейчас я найду нужный раздел и…

— Скажи ещё, что понимаешь эти закорючки, — ехидно заметил я, пытаясь размять плечи и оглядеться по сторонам. Штаны, слава всем богам были ещё при мне. По крайней мере не надо будет скакать по комнате с голой задницей размахивая перед лицом Айлин своими причиндалами. Нет, не то, чтобы это было плохо, но такое лучше делать всё-таки в других обстоятельствах. Да и форма сейчас у меня совсем не та.

— Кое-что понимаю, — не заметив в моём голосе иронии ответила девушка, — Система подсказывает. Поначалу действительно были только закорючки, но чем больше заклинаний из этой книги я осваиваю, тем больше начинаю понимать и всё остальное.

— Так ты у нас теперь вместо Вернона?

— Можно и так сказать, — Айлин захлопнула книгу и в упор посмотрела на меня, — У него ничего не получилось сделать с отравлением. Вернее как… — девушка замолчала, пытаясь сообразить, как бы попонятнее объяснить всё произошедшее, — Те флакончики, которые нашлись в сумке вражеского командира были противоядием от той дряни, которой ты надышался. Но мы сообразили это слишком поздно. Вернон сказал, что яд успел слишком сильно попортить твоё тело и ты уже не придёшь в себя. Мол, гуманнее будет тебя просто прикончить…

Да уж, спасибо на добром слове. Вот уж от кого, от кого, а от него я такой подставы точно не ожидал. Нет, конечно, там всякое могло быть, но…

— Ну, а я решила попробовать по другому, — продолжила девушка, — И, как видишь, у меня получилось. Так что, думаю, мы теперь квиты.

— Ладно-ладно, — пробурчал я, вставая с кровати и пытаясь удержаться на ногах, — Так и быть, ты прощена. Гамбезоны можешь не стирать.

Девушка насупилась и уставилась на меня, ожидая хоть какой-то реакции. Но ждала она зря. Я сказал всё, что хотел и поковылял к тумбочке, собираясь натянуть на себя гамбезон и прочие элементы доспеха. Надо было прогуляться и выяснить, что вообще произошло в моё отсутствие. А заодно — сколько меня вообще не было.

— Скажи, ты и до перехода был такой задницей? — наконец не выдержала девушка, — Или это тут тебя перемкнуло?

— Понятия не имею, — равнодушно пожал я плечами, — Я уже почти не помню, что было там… В прошлой жизни. Да и была ли она…

В комнате повисла напряженная тишина. Айлин смотрела куда-то в сторону и нервно кусала губу, машинально теребя пальцами корешок книги.

— Ты тоже? — с трудом наконец выдавила из себя она.

— Что тоже? — голова противно ныла и всё ещё туго соображала.

— Тоже забываешь? — шумно выдохнула девушка, — Я, когда только попала сюда, поклялась сама себе, что постараюсь помнить всё, что было в той. Настоящей жизни. А теперь, спустя полгода… Я не могу вспомнить лицо собственной матери. Или имя моего парня. Эти воспоминания… Они будто исчезли. Стёрлись, будто их и не было никогда. А ведь я должна была это помнить. Просто обязана, если хочу, чтобы меня потом восстановили обратно прежней.

— Ты всё ещё надеешься? — грустно ухмыльнулся я.

— Ну да… — Айлин равнодушно пожала плечами, — Когда моё тело восстановят, меня вернут обратно, — она сделала небольшую паузу и неуверенно добавила, — наверное…

Я прошёлся по комнате взад-вперёд. Потёр виски пальцами, в надежде хоть как-то разогнать весь тот сумбур, творившийся у меня в голове. Затем шумно выдохнул, уселся на кровать, в упор посмотрел на Айлин и задал один единственный вопрос:

— Ты помнишь момент переноса?

Девушка вздрогнула, будто бы от неожиданности, а потом помотала головой.

— Нет. Только как переходила улицу. А потом тьма… И я просыпаюсь посреди какого-то старого замка, в котором никого нет.

— А я помню, — грустно ухмыльнулся я, — Странно даже, что тот же Ансельм тебе не рассказал про такую небольшую но важную деталь.

— Я пыталась его расспросить, — Айлин отложила книгу в сторону, и откинулась на спинку стула скрестив на груди руки, — Но он был не особенно разговорчив и постоянно уходил от ответа.

— А почему меня не спросила? — поинтересовался я, пристёгивая один из наплечников поверх гамбезона.

— Ну… — девушка замялась и едва заметно покраснела, — Я думала, ты тоже не знаешь. Да и потом ты всегда такой… Такой…

— Какой?

— Такая жопа, — ответила девушка, — Вредный и колючий. И фиг знает, на какой козе вообще к тебе подъехать, чтобы просто поговорить.

— Положение обязывает, — отшутился я, и добавил, — А если серьёзно, то если есть что сказать, то просто говори, а не ищи для этого удобный повод. Это там, во внешнем мире, у людей есть такая роскошь. Когда ты почти гарантированно живёшь больше двух сотен лет, да ещё с каждым годом этот срок увеличивается, можно позволить себе ждать.

— Ну да, — Айлин густно улыбнулась, — Я прямо заметила, как дотянула до двух сотен. Да и ты, наверняка, тоже.

— Мы просто вытащили счастливый билет. Так, ладно, о чём это я… — я снова помотал головой, пытаясь унять подкатывающую тошноту. Айлин вздохнула, наклонилась вперёд, достала из под кровати пустой глиняный горшок и передала мне. Дважды уговаривать меня было не нужно. Впрочем, отпустил спазм тоже довольно быстро. Я шумно выдохнул, отставил горшок в сторону, промыл рот водой из фляжки и отёр усы.

— Полегчало? — ехидно поинтересовалась девушка, — Или для других отверстий тоже нужны горшки?

— Ага, — ответил я, пытаясь придумать какое-нибудь остроумное окончание фразы, но мысли как назло разбегались, напоследок лишь виляя своими хвостами, — Так о чём это я?

— Момент переноса.

— Ага, точно, — я ещё раз шумно выдохнул пытаясь собраться с мыслями, — Лучше сядь на стул. А, ну да, ты же и так сидишь. Так вот… Не было никакого переноса сознания. Такой технологии попросту не существует. Пока что, это удел научной фантастики.

— Тогда как же…

Предыдущая глава

7

Следующая глава