Не боярское дело 3. Пять лет спустя. Часть 3

Воевать — дело не хитрое, но чертовски затратное. А у меня нет ни времени, ни желания, чтобы заводы восстанавливать и заново мастеров обучать.

Должен сказать, что мозговой штурм, который я провёл по этому поводу, дал свои плоды. Осталось только ещё раз свериться с цифрами, для чего мне и нужны были документы, а потом денёк — другой спокойно подумать, работая на Источнике и выращивая алмазы.

Работа работой, а думать-то при этом мне никто не запрещает. К тому же котейко всегда со мной. Проконтролирует процесс. Стоит мне приняться за работу, а он уже всегда тут как тут. Помогает, старается, а заодно и сам растёт. Как-то у него всё это связано. Что характерно, вижу его только я и Анвар с сыновьями. Ещё охране он как-то раз себя в Харбине показал.

А вот тот же Шабалин, когда я его однажды пригласил, чтобы их познакомить, как на умалишённого на меня смотрел. Ему чудилось, что я воздух наглаживаю. Короче, не показался ему мой кот. А когда ректор что-то попытался изобразить, из своих исследовательских фокусов, котейко фыркнул и вообще пропал. Так и не появился больше ни разу, пока ректор не уехал.

Вот такое оно, кошачье племя. Капризулистое. Кого-то принимают, а кого и на дух не переносят.

Хотя, как мне кажется, причину я знаю. Довелось мне увидеть как-то раз поутру Шабалина, выгуливающего сразу двух болонок. Понятное дело, что они были причёсанные и холёные, но псиной-то от профессора всё равно наверное попахивает. Вот и не сложилась у них дружба с моим магическим питомцем. И поди разбери, какой запах мой котейко почуял, то ли реальный, то ли у Шабалина к его ауре что-то от болонок прилипло.

Подумать мне есть над чем. Для начала, про те же банки.

Их недовольство моей политикой ограничений вполне объективно. С открытием железной дороги на Пуссан оборот внешней торговли растёт, как на дрожжах. У меня уже тот же Чурин свои обороты не успевает увеличивать, чтобы до прихода следующего каравана судов весь ассортимент у себя в магазинах поддерживать.

Это сначала у него русские купцы товар тюками брали, а теперь прямо таки вагонами сметают, да ещё и торги устраивают, кто больше даст за партию товара.

А это деньги. Большие и быстрые. В том смысле, что оборачиваются они за очень короткий срок.

Мои банки на таком росте объёма денежного оборота очень прилично зарабатывают, а вот все остальные пролетают.

И вот тут вопрос — а не сделать ли мне моих врагов — своими союзниками?

Недостатки своего банка я знаю — у нас не так много филиалов по стране, и мы ограничены в выдаче ссуд и кредитов.

Допустим, с увеличением уставного капитала я в ближайшее время банку не помогу. Понятно, что есть возможность провести эмиссию, привлекая деньги со стороны, но тут тоже надо меру знать. Опять же, делиться доходами, которые я своим горбом зарабатываю, как-то не сильно хочется.

Проще будет, открыть дополнительные филиалы, что не так накладно, а заодно и разделить доходы, бизнес и обязанности.

Желает банк в каком-нибудь Урюпинске своему купцу кредит выдать, пусть выдаёт. А то пока купцу приходиться платить за перевод в мой банк, а потом в банк Харбина. Уходит время и расходов больше.

Мне проще открыть филиалы в каждом губернском центре, которые будут обслуживать работу между банками, работающими с нами по агентским соглашениям. Местечковые банки своё заработают на кредитах, а пару процентов за зарубежные переводы мы с ними поделим пополам.

Сдаётся мне, что проиграв в ставке, мы за счёт оборотов очень скоро выйдем в плюс.

Вот с этой светлой мысли я и начну свои размышления, попутно ваяя алмазы.

Мне предстоит свои мысли не только осуществить командным порядком, но и убедить хотя бы Алёнку с Андреем Липатовым, что они имеют смысл. Если такое получится, то дальше уже их забота, как и что они будут остальным акционерам объяснять.

Но пока это самый простой вопрос.

— Да ладно! — прервал я сам себя, сообразив, о чём думаю, — Вопросы с банками никогда просто и быстро не решаются. Хотя-я...

Да, со всеми остальными, пожалуй, посложней будет.

Так что думать мне и думать, алмазы тачая.

Глава 24

Глава 24

Двадцать восьмое декабря 221 года от Начала. Городок Бережково.

Письмо мне доставил фельдъегерь. Из наших, а не имперских.

К слову сказать — удивительно быстро. Как он доложил, с маголётом повезло. Он под рейс из Харбина удачно попал, а там на их службу всегда одно место забронировано и продаётся оно только за два часа до вылета, если не окажется фельдъегерской службой востребовано.

Так что, есть теперь у меня повод подначить кума Рюмина, утверждая, что у меня самая быстрая скорость получения международной информации во всей нашей Империи, а то и во всём мире.

От Новой Зеландии до той же Рязани шестнадцать с половиной тысяч километров, если по прямой линейкой на карте измерять. Письмо же дошло до меня всего лишь за двенадцать дней.

Понятно, что повезло. Наш японский адмирал проявил самостоятельность, и направил ещё два эсминца навстречу "молочному каравану". Один из них и добежал быстренько до Окинавы, перекинув фельдъегеря на попутный дирижабль.

Собственно, задача у этой пары эсминцев была чуть шире — разведать, что и как обстоит в Меланезии.

От адмирала я тоже получил служебную записку. Даже не вскрывая конверт, догадываюсь, что там написано. В свете новых обстоятельств ему, наверняка, срочно потребовалось ещё пара новых эсминцев "Акидзуки", с их устрашающей огневой мощью.

Нет, против крейсера эсминец проекта "Акидзуки" не потянет, а вот против небронированных судов, да ещё и всего лишь со стрелковым вооружением на борту — он само совершенство! Особенно в принятой нами версии этого эсминца, взятой с чертежей "Судзуцуки". С установленными на его борту сорока восьми автоматическими пушками калибром в двадцать пять миллиметров — это просто бешеный шквал огня!

Если когда-нибудь даже один "Акидзуки" встретит в открытом море меланезийскую эскадру набега, то всё морское сражение закончится за полчаса. И пофиг, сколько меланезийских бойцов будут участвовать в набеге. Вопрос времени их полного уничтожения зависит лишь от меткости наводчиков стомиллиметровых орудий и расчётов автоматических пушек. Чисто теоретически, одна лишь щепа от деревянных корабликов меланезийской эскадры минут через пятнадцать — двадцать останется, а всё остальное пойдёт на корм рыбам. Скорее всего, фаршем.

И признаться, чем больше я смотрю на карту, тем больше радуюсь, как своевременно мы заложили эти большие эсминцы с их избыточной огневой мощностью малокалиберной артиллерии.

Если что, то расстояние от Меланезии до Японии, а особенно до Окинавы, как бы прилично поменьше выходит, чем до Новой Зеландии. А это значит, что и нам скоро пора ждать "гостей".

Подлив себе горячего кофе, я взялся за письма. Начал с письма майора Сорокина, который у меня командует экспедиционным батальоном, отправленным в Новую Зеландию.

— " Ваше Сиятельство! Информация о нападениях Меланезии на Новую Зеландию полностью подтвердилась. По предварительным данным набеги происходят по довольно стандартной схеме. Часть дикарей имитирует нападение на Окленд — столицу Новой Зеландии, сковывая имеющиеся здесь силы полиции и крайне скудные воинские формирования. Но основное направление ударов наносится по линии Тауранга — Гамильтон. Там, с обеих сторон, уже уничтожены и разграблены все фермы и хозяйства на сто — сто пятьдесят километров вглубь острова. Можно сказать, что уже сегодня северный остров Зеландии тактически разрезан на две неравные части. Предполагаю, что совсем недалёк тот момент, когда при следующих набегах меланезийцы окончательно разделят остров на две части ещё более широкой полосой отчуждения и оставят здесь своих бойцов уже надолго, постоянно расширяя линию разделения. Боевая выучка и вооружение новозеландской полиции и сил их самообороны крайне неудовлетворительны. Боюсь, что на их помощь нам не стоит всерьёз рассчитывать. Поскольку никакой определённой численности в набегах меланезийцев не наблюдается — они могут быть и в полторы тысячи человек, и в пять тысяч, то мной принято следующее решение. Первую роту, с приданным ей усилением, я размещу в окрестностях Гамильтона, но значительно ближе к берегу, вторая рота и один из эсминцев, будут прикрывать порт Тауранга. На сам Окленд у меня остаётся резерв и ещё один эсминец. Ситуация у нас не самая лучшая, но надеюсь, с Божьей помощью, мы справимся.

P.S. Вы спрашивали о детях. Приведу Вам выписку из протокола Оклендской полиции: — "На мелководье были обнаружены трупы шестерых утонувших детей. Четыре девочки и два мальчика. Все дети в возрасте от семи до десяти лет. Большие пальцы их рук скручены за спиной толстой стальной проволокой, явно с применением плоскогубцев. Все они привязаны ошейниками к бамбуковому шесту. Предполагается, что детей уронили в воду при погрузке, а то и вовсе показательно бросили тонуть в назидание новозеландским фермерам, решившим отбить у отплывающего каравана хоть кого-то." Всего меланезийцами, по данным новозеландской полиции, в этом году было увезено пять тысяч двести тридцать пять баранов, восемьсот восемнадцать коров, больше шестисот детей, около сто восьмидесяти девушек, в возрасте от четырнадцати до девятнадцати лет, и порядка двух десятков взрослых фермеров. Возможно, эти данные не точны, так как часть трупов могла быть утоплена.

С уважением. Майор Сорокин А.Н."

— Вот же, херь то какая в мире происходит, — взялся я за трубку телефона, — Там, в Меланезии, этих боевитых аборигенов многие тысячи. И если мне на новозеландцев почти что пофиг, то Япония уже у меня под крылом. Да та же Аю мне ни разу не простит, если у неё в Империи эти людоеды начнут детей воровать. Но и парней из моей ЧВК в Новой Зеландии стоит подстраховать. Так-то я их отправлял, чтобы они опыта набрались, но никак не в противостоянии один к десяти. Это неправильно и требует исправлений.

К письму майора было приложено с дюжину фотографий. И я, дожидаясь ответа своему звонку, успел их перебрать.

Больше половины фотографий фиксировали те убогие укрепления, которые новозеландские фермеры посчитали достаточными. Их беспорядочно разбросанные трупы свидетельствовали, что это была плохая идея.

Дальше шли фотографии разграбленных ферм.

А последним оказался полицейский снимок, о чём свидетельствовал официальный штамп в углу фотографии.

Фото отличного качества, машинально отметил я про себя детальность изображения и мастерство фотографа. Да и камера у него отличная, получше моих будет.

На линии прибоя рядком лежало шесть мертвых детей. Бамбуковый шест, толщиной в руку, был пропущен между их сведёнными назад руками и спиной. Туго притянутые к шесту ошейники заставляли детишек задирать головы в небо. Да, пожалуй, шансов сбежать у них не было. Босиком и практически голыми, долго не пробегаешь, особенно, если не видно куда бежать. Кусок толстого каната, привязанный к середине шеста, невольно наводил на нехорошие мысли. Или их собирались над костром таким образом повесить, или над палубой корабля, в качестве развлечения для солдат и матросов во время обратного плавания.

Что-то в письме резануло мне глаз и я ещё раз перечитал последние предложения.

Ага! Вот оно!

Количество пропавшего поголовья скота указано с точностью до единицы, а вот детей и девушек такая точность не коснулась. Оттого невольно и ощущается неправильность происходящего.

Сразу вдогонку пошло письмо адмирала. Он знает, что мой японский ещё далёк от совершенства, тем более, владение иероглифами, и поэтому адмирал избегает сложных и витиеватых выражений. Но всё равно, досконально я его письмо не понял. Так, с пятого на десятое.

Начало письма восторженное. Проведены три испытания новых торпед и все они закончились успешно. Даже в письме, направленном мне по фельдъегерской связи, он не уточняет цифры, но уверенно утверждает, что ничего равного пока нет ни в одном из флотов мира. Особо адмирала порадовала компактность установок и на порядок выросшая безопасность нахождения торпед на борту кораблей.

Ну, это понятно. В новых торпедах нет взрывчатки. Вероятность того, что они взорвутся от детонации настолько же невелика, как шанс на взрыв электрического аккумулятора при его повреждении.

В основе многих приписываемых мне изобретений так или иначе фигурируют накопители Силы. Пожалуй, производство компактных накопителей Силы — это единственное Родовое умение, которое мне досталось после гибели всей моей Семьи. Но я уцепился за этот шанс, как утопающий хватается за соломинку. И должен заметить, соломинка, во многом благодаря моим стараниям, выросла до размеров ковчега. По крайней мере сегодня у меня каждой твари по паре. В том смысле, что я до сих пор нахожу своим накопителям самое разнообразное применение.

В тех же торпедах накопитель Силы выступает сразу в двух ипостасях — он не только даёт необходимую энергию для движения торпеды, но и выступает в роли взрывчатки, когда торпеда находит свою цель.

В итоге имеем недорогое, но эффективное оружие.

Электроника пока в торпедах самая простейшая. Гидроакустические датчики сами наведут торпеду на корабль, стоит только им найти источник звука, как только он появится в том направлении, куда был произведён пуск.

В скором будущем электронику мы модернизируем. Торпеда сама научится находить нужный "букет шумов", характерный движению крупного судна, и получит иммунитет от отвлекающих её звуков, а индукционные датчики магнитного поля позволят отклонить влияние более хитрых акустических ловушек, уверенно выделив стальное тело корабля среди всех других целей, включая ложные.

Почему я уверенно об этом говорю, так у нас же теперь есть процессор. Да, тот самый, далеко не самый мощный, но ему уже вполне по силам решать простейшие логические задачи.

Вторая часть письма адмирала была менее оптимистична, но по размеру превышала первую раза в два.

Восприняв агрессию Меланезии против Новой Зеландии, как потенциальную угрозу для Японии, адмирал Томосабуро предложил план рейда, который был довольно детально прописан даже в его письме.

Что могу сказать — в первом чтении план вполне годный.

С точки зрения военачальника...

А вот с моей точки зрения, князя и правителя двух стран, он никуда не годится.

Как бы цинично это не звучало, но пока Меланезия кошмарит Новую Зеландию, а та вполне прилично оплачивает нам содержание почти всей моей наёмной армии и половины японского флота, то год — другой мне лучше с этим рейдом подождать. Хотя бы исключительно ради выгоды. А там и молокозаводы будут построены.

Купец Чурин мне такие прибыли с них обещает, что поверить сложно. Опять же — он человек слова и в глупостях не замечен. Ему можно доверять.

Но план рейда "от Томосабуро" я отложил отдельно. Есть там над чем подумать.

По крайней мере я не увидел там того, что очень бы хотел увидеть — авиации и дирижаблей. В проекте Томосабуро их попросту не существовало.

А это большой минус всему его плану.

Про то, что у нас почти что готов авианосец под маленькие самолётики серии BD, пусть и сделанный из лесовоза, но он уже почти достроен, адмирал знает.

Не знает он лишь про два сухогруза, способных нести на себе типовой дирижабль моих верфей, оснащённый мощной рацией и серьёзными Щитами.

Если что, дирижабли — идеальный командный пункт, с которого можно проводить разведку и корректировку огня. Стоит уточнить — идеальный для Меланезии. Я практически уверен, что у них нет никакой защиты от атак с воздуха.

Да и сами переоборудованные сухогрузы — это уже скорей всего небронированные рейдеры, а попутно — суда снабжения.

Нет, ну серьёзно. У них трюмы пустуют, когда они дирижабль на палубе несут. Вес дирижабля для них ничтожный, а орудия и пулемёты на бортах стоят обычные полевые, а не в бронированных башнях. Тоже так себе нагрузка для корабля, водоизмещением в восемь тысяч тонн. Не балластом же мне их загружать.

Но тут наконец-то на том конце взяли трубку телефона.

— Соберите мне две боевые звезды архимагов. Первоначальный контракт на два месяца, с возможной пролонгацией. Вылет завтра. Место действия — территория Новой Зеландии, — чётко выставил я задачи перед начальником тренировочного центра, где у меня находятся сейчас больше двух десятков наших выпускников.

Ответ дожидаться не стал, так как у меня зазвонил ещё один телефон.

— Ваше Сиятельство, прибывает три дирижабля. На борту одного из них ваши жёны и дети. На остальных охрана и архимаги сопровождения, — доложил мне диспетчер.

— Пилоты код опасности не передавали? — тут же задал я вопрос из-за вспыхнувшей вдруг паранойи.

— Никак нет. Все три сообщения чистые, — спокойно ответил диспетчер.

Хм-м... Непонятно, но всё равно поеду встречать, прежде озаботившись охраной. Странно другое — никаких звонков, предупреждающих меня об этом визите не было. Неужели что-то случилось?

На лётное поле я ехал, полный мрачных предчувствий...

— Привет милый! Я соскучилась! — выпорхнула Дарья из гондолы, стоило только трапу грохнуться на землю.

И пока я открывал рот, собираясь от всей души ей высказать, что я думаю по поводу её легкомысленного поведения, как следом за ней на трапе появилась Алёна.