Не боярское дело 3. Пять лет спустя. Часть 3

— Дорогой! У меня хорошая новость. Я нашла тебе деньги на твой проект! — заявила она мне прямо с трапа.

Рот я захлопнул.

Сами понимаете, бывают в жизни такие моменты, когда воспитательную беседу лучше отложить на потом.

На минуточку, денег мне нужно много. Не один десяток миллионов. Неплохая цена за то, чтобы немного помолчать, не так ли? И дело вовсе не в жадности. Не карманы же я собрался набивать.

Деньги — это воплощённые мечты и реализованные проекты. А они у меня нешуточные. Прошли те времена, когда я был обычным боярином, и сто — двести тысяч рублей казались мне фантастической суммой. Я рос, росли и масштабы запросов. Ага, как тот поросёночек. Тот тоже рос себе рос, пока не закабанел...

Но вопрос денег меня сейчас всерьёз взволновал, правда, не настолько, чтобы я не смог с умилением оценить, как два моих старших сына помогали ещё троим моим детям спускаться по трапу.

Нормальные парни у меня растут. Они ещё не знают, что отец ради них несколько серебряных чайных ложек спёр, пусть и из старого набора, которым мы года два, как не пользуемся.

Испокон веков среди рыбаков ходит легенда о необычайной уловистости блёсен из серебра.

Я её впервые услышал ещё ребёнком. Тогда отец одного из моих деревенских друзей — сверстников рассказал нам, как он в голодный год, будучи подростком, семью от голода спас. Почти половину зимы он по несколько щук в день домой таскал, которых ловил на самодельную блесну, сделанную из куска серебряного оклада иконы. Но потом на неё покусилась такая матёрая хищница, что снасть не выдержала и порвалась. Каких только блёсен он потом не делал, но ни одна из них даже в подмётки не годилась той, серебряной. По его словам, бабка, когда весной его святотатство обнаружила и причину узнала, даже слова не сказала. Только молиться стала вдвое пуще прежнего.

Короче, блёсны я сделал сам. По тому образцу и подобию блесны — самотряса, которую взял на вечер под честное слово у одного самого удачливого рыбака из местных. У Светки в сарае есть небольшая мастерская. Там и наждак имеется, и сверлильный станок, и паяльник с оловом. Из пяти ложек у меня получилось четыре блесны. Первый блин, как всегда, пошёл комом.

Своих сыновей я ждал на недельку позже, но так даже лучше получилось. Окунь сейчас, по слухам, на самотряс дуром идёт. Порой такие лапти проворачиваются, почти под килограмм весом. Нет, на слово я бы не поверил, так ведь рыбаки не поленились, притащили мне с десяток таких горбачей, что ух...

Признаюсь — это был удар ниже пояса. Вот тогда-то я и занялся изготовлением блёсен.

Наверняка кто-то хмыкнет, узнав, что князь собственноручно ерундой занимается.

Блёсны в сарае ваяет.

Скажет, что не княжеское это дело. Но мне как-то плевать.

Пётр Первый тоже любил на токарном станке поработать время от времени. А куда деваться, если порой чувствуешь зуд в руках.

Я это к тому веду, что скоро Новый год. И пусть жёны меня потом поедом съедят, но в подарках для моих парней уже предусмотрен набор напильников и набор резцов по дереву. Пусть приучают руки к работе, в жизни всякое может пригодиться. Мне, к примеру, как-то раз во время гонок пришлось аварию на дирижабле устранять. До сих пор гадаю, как бы моя судьба сложилась, если бы я те гонки не выиграл?

Вот ведь вопрос...

Глава 25

Глава 25

— Дорогая, ты мне хотела что-то про деньги рассказать? — не вытерпел я окончания хлопот по размещению всех прибывших, отловив Алёнку возле детских комнат.

— В зал пойдём или к тебе в кабинет? — ловко вытащила жена плоский портфельчик из груды багажа, дожидающегося сортировки.

— Лучше в кабинет, — проводил я взглядом стайку детей, с визгом помчавшихся вниз по каким-то своим, очень важным делам.

— Им сказали, что Найда месяц назад ощенилась, — перехватила жена мой взгляд.

— А-а, ну тогда конечно, — усмехнулся я, понимая, что дети для нас на полдня потеряны.

Найда, русская гончая семи лет, была у детей любимицей и позволяла делать с ней всё, что их душе угодно. Она возила санки, на ней катались верхом, и дети даже засыпали порой, используя её вместо подушки на коврике перед камином.

— С деньгами всё очень просто. Императрица Маньчжурии назначит наш банк эмиссионным центром маньчжурских юаней. Ты поручил нам разослать очень многим банкам предложения стать нашими субагентами по международным переводам. Откликнулись почти все. Понятно, что утряска договорных условий займёт какое-то время, но наличные юани продавать они могут хоть завтра.

— Так. А их мы напечатали с запасом, — с трудом удержался я, чтобы не почесать затылок.

Ну, а как... Пермская денежная фабрика Госзнак печатает деньги для целого ряда стран, а не только для России. Вот я и сделал им заказ на перспективу. Миллионов на двести пятьдесят, если в рубли перевести. Из них, дай Бог, сейчас миллионов сто тридцать — сто сорок в ходу, опять же, если на рубли переводить, а остальные пока лежат в хранилище.

— Сомневаюсь, что движение наличных денег превысит даже хотя бы десять — пятнадцать процентов от оборота векселей и безналичных переводов, — мягко улыбнулась Алёна, поглаживая свой портфельчик.

— Тогда о каких деньгах мы говорим? — осторожно поинтересовался я, понимая, что мой уровень финансовой грамотности не всегда позволяет объективно оценивать некоторые предложения, с которыми я раньше никогда не сталкивался.

Просто нет у меня соответствующих знаний и опыта. Да и откуда бы им взяться?

— Ты мне говорил, что тебе нужен год, а то и полтора, чтобы скопить деньги и запустить твою техномагию так, что конкуренты останутся далеко за бортом. Я правильно тогда тебя поняла?

— Да так оно и есть... — приготовился я было к объяснениям, сколько и чего мне надо построить, но Алёнка прижала к моим губам палец, заставляя замолкнуть.

И получилось у неё это настолько мило, что я разом потерял весь свой запал и заулыбался.

— О какой сумме шла речь? Ты тогда её не озвучил.

— Как минимум, миллионов пятьдесят, а лучше, семьдесят. Естественно, в рублях, — озвучил я давно считанные и пересчитанные цифры.

— Ты тогда мельком упомянул, что производство планируется в Маньчжурии.

— Если мы говорим про электровозы, то да. С автомобилями и тракторами я пока не определился. Там Япония и Россия в основных претендентах.

— Можно сделать так, чтобы не меньше восьмидесяти процентов будущей продукции продавалось только за юани? — с абсолютно серьёзным лицом спросила Алёнка, и я понял, что это для неё один из контрольных вопросов, а награда за правильный ответ на него хранится в её маленьком плоском портфельчике.

— Если честно, то вряд ли, — помотал я головой, не в силах представить, чего, кого и сколько нам придётся перевозить в Маньчжурию, — От силы сорок — пятьдесят процентов осилим, если мы говорим про первые два — три года. Теоретически, заводы в Маньчжурии можно успеть построить, но люди... Их с места просто так не сорвёшь, хоть у нас, хоть в Японии. И жить им где-то надо. Нет, всё в Маньчжурии сделать не получится. Кадры...

— Ответ правильный. Проект предполагает сорок — сорок пять процентов продаж в юанях, — усмехнулась Алёнка так, словно она вовсе не моя жена, а какой-то злобный работник кредитного отдела, — Остальное допустимо в рублях и йенах. Это важно для гарантий государственного займа, которым и является предлагаемый проект эмиссии юаней.

— Пока не уловил, в чём изюминка... — растерянно произнёс я, так как вроде не услышал ничего нового, а тем не менее деньги откуда-то должны вот-вот появиться, словно кролик из шляпы фокусника.

— Ты пропустил слова — эмиссионный центр, — лукаво улыбнулась жена.

— Хм, а кстати, что в нём необычного, в этом центре?

— Он перераспределяет государственные кредиты, — спокойно заметила Алёнка, но посмотрев на моё не слишком одухотворённое выражение лица, снизошла до более развёрнутого объяснения, — Маньчжурия даёт нашему банку право на распространение своих денег. Выглядит это, как государственный кредит под небольшой процент, скажем, под один или два процента в год, и предполагает срок кредита в пять лет. Наш банк перепродаёт по частям полученные юани уже дороже — под четыре или пять годовых, а банки — агенты кредитуют своих клиентов юанями уже под восемь — десять процентов в год. Эмиссия юаней может растянуться месяца на три — четыре, а то и на полгода, но ведь и тебе не нужны все деньги сразу, не так ли?

— Получается, у меня будут средства на весь проект?

— Кредит, и очень дешёвый. Но тебе можно не беспокоиться. Со второй части этого кредита мы легко вернём все проценты.

— Мне надо подумать. Кстати, ты не в курсе, где у нас опять Светлану чёрти носят?

— Вечером прилетит, — опять улыбнулась жена, давая понять, что я становлюсь предсказуем, — И весь свой мозговой центр с собой притащит.

Ну, да, правильно. Специалисты у нашей Стальной Королевы подобрались на зависть. Неразрешимые проблемы, как орешки щёлкают.

Мне пришлось заказывать кофе. С ним у меня мозг быстрей работает.

— Юань при эмиссии не рухнет, как франк? — сам собой пришёл мне в голову первый вопрос, стоило сделать пару глотков обжигающе горячего напитка.

— Французы надеялись сделать свою валюту всемирной, но не сильно обеспокоились товарным обеспечением своих денег. Оттого курс франка постоянно падает. В нашей довоенной истории на такую же коровью лепёшку наступили американцы, выпустив столько денег, что их страна даже за двести лет на смогла бы погасить свой внешний долг. Это и стало основной причиной Третьей Мировой Войны. Американцы привыкли производить только деньги, а всю серьёзную промышленность потеряли. В результате им пришлось защищать свои доллары при помощи ядерных боеголовок, что получилось для их страны крайне неудачно, — манерно отставив мизинчик в сторону, провела жена краткий экономический экскурс, принимаясь за свой кофе, — А у Маньчжурии прекрасная динамика промышленного роста. Ваш металлургический комбинат, золотодобыча и блестящие перспективы Харбинского транспортного узла, прибыль которого растёт с каждой неделей. Ну, и плюсом ко всему — доходы от весьма специфического азиатского туризма, — не удержалась она от лёгкого укола, — Император мне уже жаловался, что в бюджет следующего года чиновники внесли рекордное количество командировочных расходов, связанных с посещением Харбина.

— А я-то тут причём? — попробовал я откреститься от свободы и лёгкости нравов Харбинской ночной жизни.

— Лучше подумай, как вдвое увеличить количество рейсов маголёта, а то у вас на Харбин и обратно все билеты первого класса на полтора месяца вперёд уже раскуплены. Экзотика в столице нынче в моде и в цене.

— Ты хочешь сказать, что теперь к нам полетят толпы таких же засранцев, как те, которых мне пришлось спасать? — вспомнил я целую операцию по поиску столичных чиновников, возжелавших приобщиться к ночной жизни Харбина.

Кстати, там всё расследовано, и выяснилось, что было просто несчастливое совпадение фактов.

Сестра одного из пленных китайских офицеров специально продалась в Харбинский бордель, чтобы помочь своему старшему брату сбежать. Всё узнала, и клиента с автомобилем нашла, а то, что не в самый подходящий момент к ним заглянули наши столичные чиновники, всеми участниками побега было воспринято, как знак свыше.

Собственно, это и был для них знак, но только он был со знаком минус.

Если бы пленные офицеры тогда просто сделали ноги, то у них почти наверняка всё бы получилось. План побега был неплох, чего уж там скрывать. Мало у нас в Маньчжурии постов на границе. Дай Бог, если мы каждого третьего — четвёртого контрабандиста вылавливаем, а остальные так или иначе, но свой груз довозят.

В этой тихой войне у меня в приоритете объявлены опиумные караваны. Их приказано искать и уничтожать не щадя сил и без всякой жалости. И тут нам в помощь собаки.

Если хорошо обученная собака встала на след опиумного каравана, то будет вести его, пока или караван не сгинет, или её не убьют.

Так что, не всё пока гладко в Маньчжурии, хотя её юани меня не то что радуют, а просто возносят на вершины прогрессивной мысли!

Так и хочется выйти на улицу и заорать:

— Да здравствует Большая Техномагическая Революция!

Я бы и вышел, но вряд ли кто меня поймёт.

— Нет желания прочитать документы? — протянула мне Алёнка свой портфельчик.

— Давай не сегодня... — поморщился я, не желая портить себе благостное настроение.

— Лентяй, — одним словом приклеила Алёнка мне на лоб ярлык, — Я там специально для тебя своими руками выжимку в полторы страницы сделала.

— Тогда другое дело, — тут же изобразил я энтузиазм, принимая портфель из её рук.

Чтобы не мешать мне, Алёнка поднялась и отошла к окну.

— Ты должен это увидеть! — как-то панически — восторженно вскрикнула она, заставив меня бросить едва начатые документы на стол и стремглав метнуться к окну.

Посмотреть было на что.

По широкой садовой дорожке соизволила прогуливаться наша с ней дочь.

Впритирку к её левой ноге шла Найда, а за ними, смешно переваливаясь и косолапя, бежали шестеро щенков, стараясь блюсти строй и передвигаться парами. Остальные дети шли следом, слегка отстав, и взирали на шествие не менее ошарашено, чем мы с женой, наблюдая это дело из окна.

И лишь одной дочери всё было пофиг.

Она была занята разговорами с собакой, которой что-то усиленно объясняла, судя по её жестикуляции, на что Найда досадливо потряхивала ушами, явно с ней не соглашаясь, хотя иногда и тыкалась носом дочери в руку.

— Дорогая, а тебе не кажется, что мы про нашу дочку далеко не всё знаем? — задал я вопрос племяннице Императора, которую мне когда-то благословили в жёны.

Нас в самом крутом столичном храме благословляли, если что. Высшие церковные чины. Вряд ли при этом какой-то подвох был. Там чуть ли не гарантию давали, что никакой ереси и прочего. А тут, прям чертовщина какая-то творится. Ведьмачество, не иначе.

Вроде, всё своими собственными глазами вижу, а головой понимаю — так не бывает!

Не могут и не должны месячные щенки строем ходить!

** ** **

Тридцатое декабря 221 года от Начала. Городок архимагов. Разговор в одной из квартир женского корпуса.

— Ты какие из зимних вещей с собой берёшь?

— Только те, в которых до дирижабля и маголёта дойду.

— Сдурела? А в Новой Зеландии мёрзнуть будешь? Или ты там собралась что-то прикупить?

— Подруга, я понимаю, что география — это не твоё, но у них сейчас там лето. Примерно, как наш июнь где-нибудь в нижнем Поволжье. Рекомендую тебе шортами и маечками запастись, а не тёплой одеждой. Кстати, беги на склад. Там с утра как раз летний камуфляж выдают для наших звёзд. Да, и берцы не бери. Попроси лучше две пары кожаных тапочек на толстой резиновой подошве.

— Ты уверена?

— Ещё как. Мне же с тобой в одной комнате или палатке жить придётся. Представь только, как после жаркого дня твои ноги будут вонять!