Владыка кланов

Но попутно я задумалась над ещё одним важным вопросом. Если ты вылупилась из яйца, то значит, должны быть и родители. Как у дракх’кханов обстоят дела с этим?

«Меня благословили вместе с Хор’Горатом, и его сейчас воспитывает Каз’Крах. Они являются отцом и сыном? А кто мои родители тогда?»

Последовавший за вопросом ответ, мягко говоря, шокировал меня:

— Они не родственники. Все яйца детенышей относят в одно жилище и ждут, пока они вылупятся. Один взрослый дракх’кхан берёт на воспитания детеныша и учит его охотиться вплоть до обряда посвящения. Но я не охотник, поэтому тебя лучше обучит другой.

«Получается… Родители каждого из дракх’кханов неизвестны? И любой из членов клана может оказаться родственником?» — задумалась я в свою очередь.

— Выходит, что да. Но это ни на что не влияет. Особенного отношения к тебе не будет. Даже дор’манд не знает своих детей.

Вот как. Удивительно, что еще могу сказать? Жалко, что у меня здесь никогда не будет такого существа, как «мама» и «папа». Это навевало небольшую грусть.

Словно уловив мою перемену в настроении, Эрдарион продолжил, будто желая отвлечь меня:

— Дракх’кханы не привязываются к детям и всех воспитывают одинаково — без поблажек. А дор’манда и остальных старших охотников выбирают по силе, а не наследству. Так не во всех кланах, но здесь — это так. Я могу стать на первое время для тебя опорой.

Ладно. Уже хоть что-то. Вряд ли золотистый драконид приходится мне отцом, но он хотя бы заботится обо мне и всё объясняет. Я не буду отвергать его компанию. Но на этом решила перевести разговор в иное русло, поговорив уже на чисто бытовые темы:

«А как дальше проходит жизнь дракх’кханов после трёх… рогов?» — было жутко непривычно называть условные «года» таким образом, — «Как их обучают конкретно? Как часто гибнут на охоте?»

— Их учат выживать, охотиться, драться. Когда их лапы достаточно окрепнут, а зубы начнут прорастать, их начинают брать в походы. Там дракх’кханы учатся охотиться, самостоятельно выживать и защищать себя. Иногда их посылают одних, чтобы они учились искать добычу и выбираться из трудных ситуаций самостоятельно. А когда проходит шестнадцать рогов, все дракх’кханы должны пройти испытание и показать, чему научились. Если выживают и проходят его, они становятся полноправными членами клана Рокхана. До этого погибает около половины детенышей, но слабые в клане не нужны.

Меня это нисколько не удивляло. В диких африканских племенах часто присутствовал некий ритуал совершеннолетия. Некоторые из них были простыми и чисто символическими, а некоторые — извращённые, в стиле «сунуть руку в перчатку с муравьями-пулями и выдержать адскую боль от их укусов». Интересно, а какой он у этих ящеров?

К счастью, шаман быстро удовлетворил моё любопытство своим ответом:

— Молодой дракх’кхан отправляется на охоту на несколько световых циклов и возвращается со шкурой добычи, которую сможет добыть. Чем сильнее существо, которое он смог принести, тем больше его начальное положение в клане. Самый сильный сможет в будущем стать вождём.

Резонно. Дракх’кханы ценят силу и умение добывать еду превыше всего. А шкура убитого зверя — показатель всего этого. Так что ритуал был вполне себе оправданный и стандартный по моим меркам.

— Но Атакама может пойти немного иным путем, — неожиданно добавил золотой, заставив меня переключить всё внимание на собеседника, — я заинтересовался тобой, и потому хочу тебя после обряда посвящения взять к себе. Но до того момента ты должна будешь проходить испытания со всеми — это позволит развеять все сомнения касательно тебя.

«Подожди… А ты? Ты разве не участвуешь в охоте? По тебе не скажешь, что ты просто сидишь в своей башне и ничего не делаешь», — подметила я, вновь обращая внимание на обилие шрамов на теле золотого. Тот издал продолжительное мычание и несколько раз подвигал шейным гребнем.

— Я занимаюсь не менее сложными вещами. Ищу травы, занимаюсь ранами других дракх’кханов, а также занимаюсь поиском и общением с духами стихий.

«Духами стихий?» — не удержалась я от вопроса. Подождите, подождите! Как он общается с ними? Вызывает реальную душу, которая предстаёт перед ним, и они вот так телепатически обмениваются мыслями? Звучало, как нечто невероятное и паранормальное, но раз здесь есть телепатия, то я уже была готова поверить даже в это.

Эрдарион же издал смешок и остановился, обведя ладонью раскинувшееся перед нами пепельное поле.

— Всему своё время, Атакама. Я позже покажу тебе всё, но пока расскажу тебе одну вещь, которая беспокоит клан Рокхана уже множество световых циклов.

Ладно. Я поумерю пока своё любопытство и просто послушаю, что он скажет. Хотя что ещё может их беспокоить, помимо духов и добычи?

Эрдарион вынул меня из сумки опустил к земле. Я в этот миг услышала внизу тихое журчание воды. Осмотревшись, я поняла, что мы сейчас находились внутри того самого пересохшего русла реки, на дне которого протекал маленький ручеёк. Вода в нём была мутного серого оттенка, и он был еле-еле заметен между разросшимися возле него чахлыми кустами с узкой бурой листвой. Рекой я это точно не назвала бы — его даже с моими размерами можно было за несколько шагов перейти, однако состояние некогда живой реки вызывало у меня вопросы… и грусть.

«Поверить не могу, что здесь когда-то была полноводная река», — с унынием подметила я, нагибаясь к ручейку и зачерпывая ладонью воду, изучая её. Как и ожидалось — она была мутной, грязной и насыщена различными примесями и солями. Если это и был источник питьевой воды в клане Рокхана, то мне было искренне жаль моих новых сородичей. Такую воду захочется пить разве что от крайней нужды. Что же заставило некогда большую реку так высохнуть?

— Тебя благословили водой, Атакама. Но как видишь — без воды это место умирает, — с такой же грустью в голосе сообщил Эрдарион, опускаясь рядом со мной возле ручейка и зачёрпывая ладонью воду, — этот маленький поток воды — всё, что осталось от той жизни, которая нас окружала. Я надеюсь, что когда ты пройдёшь обряд посвящения, ты вернёшься ко мне, и мы вместе сможем воззвать к духам воды. Тебя благословили ими, и если духи не отвечают мне, то, возможно, они смогут прийти к тебе?

Пока золотой драконид пил воду и ждал от меня ответа, я задумчиво изучала пересохшее русло. Я решила сразу отбросить сверхестественные причины засухи — у суеверных древних людей всегда боги виноваты. Нил не разлился? Надо больше молиться богу разливов Хапи. Засухи в полях? Мало внимания Церере уделяем. Однако подобные явления носили чисто физический характер, а духами и богами люди объясняли то, что не могли понять из-за недостатка знаний.

Так что дело может быть в каких-то физических явлениях. Начиная от изменения рельефа суши, когда вода начинает течь в другом направлении, и заканчивая антропогенными факторами. Кто знает, что другие кланы могли совершить, чтобы эта река обмелела? Вдруг они воздвигли целую плотину?

К сожалению, я была не экологом, а инженером по образованию, и я не знала, как мне это объяснить Эрдариону понятным и простым языком. Очевидно, он не поймёт то, о чём я думаю, хотя он на меня так и смотрел с нескрываемым удивлением.

«Не бери в голову… Я лишь размышляла о возможных причинах. Лучше скажи — как бы ты решал эту проблему? Ты пробовал исследовать русло реки вверх по течению?» — спросила я, желая поскорее прекратить думать о вызывающих подозрение вещах.

— Русло реки далеко исследовать очень опасно в одиночку. Мой клан поклонялся много световых циклов водным духам, но сейчас они перестали мне отвечать. Поэтому я и ищу себе необычного дракх’кхана. Ты должна будешь помочь мне.

Я мысленно вздохнула. Ничего нового не услышала. А что ты ещё ожидала услышать, Атакама? Очевидно, даже такой продвинутый в знаниях дракх’кхан, как Эрдарион, ничего не понимал в географии. Значит, придётся общаться с духами, как и подобает шаману древнего племени. И реки осушаются, потому что их создавали слёзы богини воды, и извержения вулканов случаются из-за чиха местного духа огня. Получается, меня хотят сделать этаким Траллом и спасителем рода драконидов. Ага, осталось только сесть на аналог волка и найти свой «Молот Рока» для пущей убедительности.

Но а если серьёзно — когда я вырасту и пройду обряд посвящения, то обязательно найду физическое объяснение обмеления реки и там уже решу, что делать с этим. А пока я лишь мысленно согласилась с Эрдарионом, чтобы успокоить его:

«Хорошо. Когда придёт время — я постараюсь помочь тебе».

Этого ответа оказалось достаточно для ши’хсада. Он взял меня в свои лапы, посадив обратно в сумку, и в полном молчании мы двинулись обратно. Пока мы шли по деревне, я не заводила никаких разговоров, пребывая в небольшом смятении от услышанного. Мне никогда не нравились экологические катастрофы и их последствия, и мне с какой-то стороны было больно думать о том, что клан Рокхана фактически на грани вымирания. Неужели у них нет никаких альтернатив, кроме как сидеть на камне ровно и ждать чуда? А мысли о переселении и поиске более подходящих земель пресекать аргументом «у нас тут жили предки, мы никуда с их земли не уйдём!». В такие моменты просто хочется проломить себе лоб рукой, изображая самый известный жест капитана из сериала «Звездный Путь».

Но, возможно, есть что-то ещё, что хотя бы немного поможет клану? Я до сих пор слышала лишь об охоте и немного о собирательстве плодов.

Я посмотрела вновь на погруженного в собственные размышления золотого дракх’кхана и коснулась крохотной ладонью его груди, привлекая внимание.

«Эрдарион. А как вы ещё добываете еду, помимо охоты и собирательства плодов?» — поинтересовалась я.

Тот ответил не сразу, просто продолжая идти. Видимо, был слишком погружен в свои думы. Я хотела уже потрепать его посильнее, желая получить ответ, как он, наконец, произнёс:

— Жизнь слишком тяжела здесь, чтобы заниматься чем-то ещё, кроме охоты. Мы, как и все остальные кланы дракх’кханов, лишь выживаем на этой жаркой земле. Но это делает нас сильнее. А у тебя есть идеи про то, как ещё можем добывать еду?

«Думаю, я что-нибудь придумаю. Мне нужно сначала понять, что здесь и как, а потом найти способ для улучшения жизни. Уверена — я что-то придумаю. Научи меня тому, что знаешь сам. Дай возможность пройти обряд посвящения, и я обещаю — что сделаю всё, чтобы спасти наш клан. Ты согласен?».

Золотистый дракх’кхан остановился и перевёл взгляд на меня. Похоже, он не ожидал от меня столь смелой речи. Но затем улыбнулся, оскалив зубы, и тихо рыкнул мне:

— Согласен. А теперь пойдём обратно в Путь Звёзд.

Я улыбнулась ему в ответ уголками губ. Хоть Дар’Ша кардинально отличался от Земли, но, кажись, улыбка даже здесь являлась универсальным жестом дружелюбия и хорошего отношения к тебе, заложенного генетически в дракх’кхана.

Рада, что нам удалось поладить с Эрдарионом и найти общий язык.

Глава 5: Атакама есть охотиться

— Хор’Гарат! Энтарата! Атакама! Молодые детеныши учиться выживать! Есть охотиться! Первая охота пройти здесь, в это извержение света!

Высокий взрослый чёрный драконид по имени Каз’Крах стоял перед нами и громко сообщал, чуть не надрываясь, а его рык эхом проносился по всей деревне. Это был тот самый чёрный охотник, которого я увидела первым в этом «дивном чудном» мире. Он же меня и назвал в честь самой экстремальной пустыни на Земле.

Сказать ли, что я привыкла к этому странному имени и вообще к новой жизни? Едва ли. Хоть я уже давно начала внутренне называть себя в женском роде, но я всё ещё испытывала неловкость перед собой и в одиночестве часто предавалась различным мыслям о прошлом. А сегодня мне как раз стукнуло три рога, что по местному летоисчислению, как я поняла, означает три года. Хотя по внутренним ощущениям едва ли прошёл год — за это время в прошлой жизни я успела побывать в армии и успешно уйти на дембель, а служба в нынешней России идёт довольно быстро. Но здесь время пролетало особенно быстро и незаметно, что я даже не успела заметить, как повзрослела и подобралась к возрасту, в котором молодых дракх’кханов начинают брать на охоту.

Я окрепла, выросла примерно в семь раз с тех пор, как вылупилась из яйца, и теперь была лишь в два раза ниже взрослого дракх’кхана. У меня уже появились полноценные белые зубы, рога того же цвета, и даже начал прорезаться ещё один костяной на кончике носа, время от времени болезненно почёсываясь. Не сказать, что я прям была ему рада, но подобные дополнительные рога и наросты воспринимались дракх’кханами скорее как иная форма носа и ушей у людей, чем нечто необычное. За это время Эрдарион успел меня обучить основам местного языка и даже рассказал, что склонения в речи зависят от интенсивности и частоты шипения, с которым произносятся слова. В целом это было нетрудно запомнить, а в речи дракх’кханов не было сложных слов, так что к трём рогам я уже знала почти весь язык. Хотя так и не научилась различать все склонения по интонации и интенсивности рычании, а значит, понимала его так же, как и в начале — то есть в виде варварского наречия. То же самое касалось и моей речи — я пока не могла воспроизвести нужную интонацию и частоту шипения, хотя за это и не волновалась: Эрдарион говорил, что горло по-настоящему крепнет лишь к шести рогам.

Сегодня шаман отдал меня на попечение чёрному дракониду-охотнику. Он быстренько сформировал учебную группу из меня, моего ровесника Хор’Гарата и какого-то чёрно-рыжего дракх’кхана, которого я видела лишь мельком во время одной из прогулок по деревне. Как я догадалась, это была самка, и выглядела она старше и чуть покрепче нас с медным сородичем, однако сегодня также была её первая охота.

— Детеныши держаться рядом с Каз и слушать рёв охотника. Энтарата есть идти первая, Атакама — вторая, Хор’Гарат третий. Детёныши есть следить за шумами и не отходить далеко. А теперь — детёныши идти за Каз! — прорычал наш новый чёрный наставник и, взвалив массивную дубину на плечо, двинулся по протоптанной не одним поколением дракх’кханов тропинке в сторону гор. Энтарата спешно направилась за ним, а я сразу заняла место за её спиной.

Что ж, настало то самое время, когда мне пора будет учиться тому, ради чего меня и растили — приносить еду. Неудивительно, что в древнем мире самыми уважаемыми членами клана считались именно охотники. С одной стороны — мне было немного боязно, ибо мне ни в этой, ни в предыдущей жизни не доводилось охотиться на диких зверей. Максимум — я их только в зоопарках видела, а что они из себя представляют в этих огненных землях — никому не известно. Но с другой — я была рада переменам и возможности научиться чему-то новому. Всё же новый мир вызывал у меня какой-никакой интерес, в том числе и своей уникальной флорой и фауной. А судя по рассказам Эрдариона, они здесь весьма отличаются от земной.

Но всё-таки мне не стоило столь сильно углубляться в свои эмоции и переживания, ибо, как выяснилось, замыкающий пристально наблюдал за мной, недобро оскалившись. И не успели мы сделать и сотни шагов от нашей деревни, как я услышала грозный голос за спиной:

— Атакама возвращаться к остальные! Но Атакама слабая. Хор’Гарат считать ошибка отпускать Атакама к смотритель звёзд! — впервые заговорил со мной мой сородич, который вылупился в один день со мной. Я поначалу удивилась тому, с какой темы начал со мной общение медный драконид, но затем вспомнила, в каком мире живу сейчас, и тихо вздохнула. Хвостом чую, что ничем хорошим это не закончится, но оставить это без ответа я не могла:

— Что ты говорить? Я не хуже тебя, — недовольно фыркнула я, прищуриваясь и оборачиваясь. Мой голос был пока тонким, но весьма звонким и с большой примесью рычания и шипения, как и у всех дракх’кханов. Однако он не звучал так же грозно, как у моего сородича.

— Атакама доказать это! — Хор’Гарат неожиданно остановился, тут же пригнувшись. Осознав, что он готовился к прыжку, я удивлённо приподняла чешуйчатые брови и выставила вперёд одну ладонь: остановись! Неужели он будет драться прямо здесь и сейчас?! Конечно, Эрдарион мне говорил, что драки между дракх’кханами не являются редкостью, но я совсем не ожидала, что ко мне прицепятся в первый же день. Это стало для меня небольшим шоком и нагнало страха в моей душе.

Однако я тут же инстинктивно приняла боевую стойку — встала боком, чуть опустила голову и подогнула задние лапы, а так же выставила перед собой лапы с когтями, по привычке сначала сжав их в кулаки. Но увидев, как Хор’Гарат выставил перед собой пока что короткие, но на вид острые когти, я последовала его примеру и оскалилась. Давно же я так не дралась с другими, а в этом теле так это и вовсе было в первый раз! Оставалось надеяться, что моя память прошлой жизни всё-таки поможет мне в этой неожиданной схватке! Всё же я, как минимум, армию прошла, и в своё время занималась спортом, хоть единоборства и обошли меня стороной.

Хор’Гарат в лучших традициях уличных драк не стал даже выжидать и подавать сигнала к началу: оттолкнувшись задними лапами от земли, он тут же с неожиданно большой скоростью двинулся на меня, выставив когти перед собой. Я хоть и ожидала атаку, но отреагировать не успела и, как итог, оказалась поваленной на землю вместе с медным дракх’кханом. В мои запястья впились когти моего сородича, а крылья сразу заныли от боли, придавленные весом сразу двух тел.

Но и я не растерялась: я уперлась задними лапами в живот навалившегося на меня противника и, чуть качнувшись в сторону, покатилась с ржавым дракх’кханом по земле, поднимая тучу пыли и пепла. Тот зарычал в ответ и попытался достать до моей шеи зубами, однако я тут же убрала её назад, и попыталась ударить коленями туда, где у всех представителей мужского пола имелась слабая точка: пах. И судя по тому, что тот внезапно ослабил хватку и выпустил запястья из своих когтистых пальцев, у меня это получилось! Да, грязно, но правил в этом мире же нет, а пожить ещё хочется!

А дальше я просто попыталась оттолкнуться от него и подняться, и Хор’Гарат воспользовался моим промедлением. Он сразу же хвостом сбил меня обратно вниз, а потом ударил туда, куда я вообще не ожидала: по моим ушным пластинам!

В глазах у меня тут же всё поплыло, а в виски, казалось, начали вкручивать сейчас шурупы: настолько сильной оказалась боль от такого удара. Я открыла свою пасть, но крика из него уже не услышала, вместо этого ощутив протяжный писк в голове. Тело моё непроизвольно дернулось, и я сразу же скрючилась, оглушённая. Проклятье! Я не ожидала, что это настолько больно. Слабая точка прямо на морде — какая природа до такого вообще додумалась?

Я почувствовала, как когти Хор’Гарата проходят по моей груди и бокам, оставляя неприятные царапины на ней, но я решила обратить боль в свою пользу и просто вцепилась тому в основание шеи, сжимая зубы. Мне уже было все равно на то, что в клане Рокхана нельзя наносить сильные увечья: я просто хотела ему отомстить за боль. Тот рычал и пытался царапать меня, но я его не отпускала, крепко держа своими лапами за основания крыльев и стискивая крепче челюстью противника. Конечно, чтобы задушить его, этого было недостаточно, но медный испытывал явный дискомфорт от моих действий и не мог отстраниться.

Но нашу дальнейшую драку прервал грозный рык охотника Каза, который склонился над нами и стал по очереди оттаскивать нас друг от друга:

— Хор’Гарат, Атакама! Хватит. Оба подниматься.

Как оказалось, он и третья ученица всё это время просто наблюдали за нашей дракой, вмешавшись лишь тогда, когда она начала перетекать в опасное русло. Что ж, видимо, мы и вправду перегнули палку и чуть себя не угробили в попытках доказать, кто лучше.

Я рывком поднялась с земли и тут же покачнулась, охнув. А ведь мне до сих пор было больно! В глазах стояли слезы, а в голове страшно гудело от того удара по пластинам. Как будто не он, а я получила в пах, хотя, конечно, для представителей женского пола последнее было не столь страшным ударом. Бока болели от небольших, но всё же неприятных ран там, где остались выщерблины от царапин, но в целом я ощущала, что, скорее всего, я бы победила Хор’Гарата. Хотя кто его знает? Он мог меня ещё несколько раз ударить по ушным пластинам, и я бы, скорее всего, вырубилась от боли. Но то ли он не додумался в пылу драки до этого, то ли не успел. В любом случае — я не знаю, чем бы кончилась наша драка, не останови её черный охотник.

— Атакама, Хор’Гарат запоминать. Оба могли победить противника быстро, но пожалеть врага и не использовать шанс. Дракх’кхан должен не жалеть врага, пока враг слабый и уязвимый. Это важный урок. Сегодня это может помогать. А теперь — продолжать путь, — прошипел он, когда убедился, что мы оба в относительном порядке, и сложил пальцы в кулак перед нами. Эрдарион, помнится, объяснял, что это значит: забыть распри и вернуться к привычному образу жизни. Дословно — убрать когти, которые у дракх’кханов ассоциировались с боем и дракой.

Мы без лишних слов построились так, как следовали до этого, и двинулись по тропинке в сторону гор. А пока мы постепенно поднимались, я размышляла. Значит, это была намеренно спровоцированная драка с целью научить меня… Жаль, что в этом суровом мире учат вот так — через боль и ошибки. Мне после Эрдариона, который не прибегал к силе и вообще казался не от мира сего, было непривычно окунуться во всё это. Для сравнения: это почти как после института попасть в армию, где уважают лишь закон силы и все друг друга изначально презирают и пытаются использовать.

Мне даже грустно стало от воспоминаний прошлого и того, что я попала в подобие этой структуры, с коллективом, признающим лишь силовые и волевые качества. Раньше у меня не было никаких проблем с общением с друзьями, коллегами, сослуживцами: они ценили меня такой, какая я есть. А здесь мне, судя по всему, предстояло полноценно вкусить все прелести общества с ярко выраженным социал-дарвинизмом и через силу пробиваться по вертикали власти клана… Если, конечно, я смогу при этом выжить.

Я не была законченной пацифисткой, но вот так нападать и бить в морду тех, кого ты считала своими — это непривычно. Возможно, именно поэтому я немного жалела Хор’Гарата в драке и не избивала его по слабым точкам, как тузик грелку. Интересно, а он то же самое по отношению ко мне ощущал? Я не могла знать.

Тем не менее, недостаток физической подготовки по сравнению с другими дракх’кханами сказывался не только в моём бою с Каз’Крахом. Мало того, что он больше тренировался и таким образом уже был сильнее и быстрее меня, так ещё и выносливости у меня не хватало. Мои лапы, непривычные к нагрузке, уже уставали на подъеме, а дыхание то и дело сбивалось. Но помня, что здесь не очень-то любят слабость, а Хор’Гарат с Энтаратой уже подозрительно поглядывали на запыхавшуюся меня, я терпела и старалась не отставать. Было тяжело, но тело пока не валилось в бессилии.

Через десяток минут справа и слева от тропинки стали появляться чахлые и покрытые шипами кустарники. Листва у них была узкая, жёсткая и серовато-бурого оттенка, а сами они достигали высоты примерно в половину роста нашего охотника-наставника. Я даже задумалась о том, возможно ли в этом месте вообще земледелие и сбор ягод, если вся растительность, которую я встречала за свою новую жизнь, была представлена только такими кустарниками. Наверное, стоило в будущем посетить те места, куда периодически наведывался Эрдарион, когда выдастся возможность…

— Стоп! — внезапный рык Каза прервал все мысли, заставив меня сразу же остановиться и замереть, словно вкопанная. Чёрный припал к земле на четыре лапы, отложив оглоблю, и принюхался, словно дикий хищник, что вызвало у меня небольшое удивление. Это было необычно — от похожего на человека существа увидеть такое поведение, словно он изображал охотничью собаку.

— Чуять добыча. Хшико. Большой хищник, — прошипел он, немного копая землю под собой передней конечностью. Глядя на такое, я невольно сравнила его с обычным четырёхлапым драконом, которому разве что не хватало более длинной шеи и крыльев для истинного сходства. Взяв инициативу в свои лапы, я медленно подошла к нему и присмотрелась: взрослый дракх’кхан на самом деле принюхивался к следам, напоминающих небольшие борозды по рыхлой земле. Что бы это значило для нас? Добыча или хищник, которого стоит избегать?

— Кто есть хшико? — не удержавшись от вопроса, осторожно спросила я, пока остальные два молодых дракх’кхана всё ещё наблюдали за поведением чёрного.

Каз’Крах медленно выпрямился и, скосив на меня строгий взгляд, пророкотал:

— Хшико есть длинный чешуйчатый хищник с головой дракх’кхана. Яд опасен для молодой дракх’кхан. Детёныши бояться хшико и смотреть, как охотиться на опасный зверь.

Я услышала лишь очень примерное корявое описание, но судя по всему, Каз пытался нам рассказать о некоем подобии змеи. На Земле это были стремительные и опасные создания, которые душат свою жертву, атакуют её стремительными атаками, а потом глотают её целиком. И борозда, которую старший охотник называл следом, была ничем иным, как следом от хвоста этого хищника. Единственное что — было неясно, каков по размерам хшико, так что я решила просто принять к сведению предостережение чёрного драконида.

— Мы есть охотиться на хшико? — спросил уже Хор’Гарат, нетерпеливо щёлкая хвостом по земле. Уж кому даже море по колено, так это ему.

— Если не найти добычу лучше — дракх’кхан охотиться на хшико, — сурово заявил чёрный охотник и обхватил оглоблю сильнее, после чего, не оборачиваясь, сделал жест пальцами свободной лапы, чтобы мы тихо следовали за ним. Судя по тому, как два молодых драконида осторожно двинулись следом, я поняла его правильно. Хорошо, что некоторые жесты не отличались от земных, хотя по-новому учиться невербальной речи было довольно проблематично.

Мы свернули вбок от тропинки и двинулись сквозь небольшие кустарники навстречу высоким скалам. Через минуту растительность сменилась голыми камнями, а затем мы вышли на край обрыва, вдоль которого вела узкая тропа. Справа от неё буквально в нескольких метрах начиналась пропасть, оканчивающаяся потоком лавы с вырывающимися потоками ядовитого газа. Он хоть и был далеко внизу, но даже отсюда я могла почувствовать отвратительный запах серы, из-за чего я невольно отвернулась, стараясь как можно меньше вдыхать его. Мало ли, как он может воздействовать на организм дракх’кхана. Человеку, тут, например, было бы смертельно опасно находиться, и проверять, насколько сильно ядовитые пары могут воздействовать на меня, являлось плохой идеей.

— Держаться рядом. Двигаться по одному, — напомнил нам Каз и затем пустил вперёд Энтарату. Я двинулась сразу за рыжей спиной молодой охотницы, помня, какую очередь следования нам задал наш наставник, а Хор’Гарат и Каз замыкали процессию.

Двигаться приходилось медленно, чему мои заметно утомлённые к тому моменту лапы были неимоверно рады. Однако я уже была настолько уставшей, что мышцы едва слушались, отчего я немного прихрамывала. Несколько раз я случайно споткнулась о камень и едва не рухнула в пропасть. Благо — успевала в последний момент отскочить назад, чем вызывала недовольное шипение бурого Хор’Гарата. Видимо, он считал, что я являюсь основной причиной промедления, а потому всё ещё злился на меня.

Однако такой долгий и сложный путь, по которому мы следовали, заставлял меня задуматься о том, почему мы идём именно так — настолько сложными окольными тропами? Или тренировка выносливости — это тоже часть обучения? Оставалось надеяться, что цель «первой охоты» — не измотать молодой организм и отсеять слабых. А я, походу, самым слабым звеном и являлась сейчас.

Наконец, когда пропасть осталась позади, Каз’Крах вновь повёл нас вперёд и уже через несколько минут остановился посреди небольшого плоскогорного каменистого плато, окруженного крутыми скалистыми склонами. Оно выглядело весьма пустым на первый взгляд, но кто знает, какие следы других зверей найдёт Каз’Крах?

— Отдых. После него охотиться, — наконец, проговорил старший охотник и, опустив дубинку, присел на голый камень.

Я вздохнула и опустилась рядом с ним, растирая свои задние лапы. Их уже несколько минут сводило от усталости, а мышцы словно окаменели, так что я была благодарна за хотя бы короткий перерыв. И судя по виду двух других молодых охотников, они тоже уже начинали утомляться. Так что я с какой-то стороны была рада, что я не одна такая, и моё состояние не шибко выбивалось из ряда. Заодно я воспользовалась моментом и осмотрела свои раны на боку. Конечно, они были не очень серьёзными, и кровь практически не шла, но они всё ещё побаливали, что дополнительно тратило мою выносливость на преодоление боли. Хотя в процессе пути я перестала обращать на них внимание — они выглядели не страшнее мелких царапин, которые может оставить излишне игривая кошка на коже.

Но вместе с тем, хотелось задать пару вопросов нашему проводнику, и моё любопытство таки взяло вверх, заставив спросить у Каз’Краха:

— Почему мы идти далеко? Разве добыча рядом нет?

Каз внимательно на меня посмотрел, прищурившись. Он чуть обнажил клыки, очевидно, что-то мысленно подмечая. Затем перевёл взгляд на Хор’Гарата и Энтарату и после этого произнёс, не оборачиваясь:

— Рядом с долиной Лок’Ракх мало дикий зверь. Дракх’кхан должен привыкать уходить далеко, — спокойно ответил он, чуть порыкивая и постукивая когтями по своей оглобле.

— А на кого и как мы охотиться? Какая добыча желанна для дракх’кхан? — решила перейти я ближе к делу, приготовившись усваивать новую информацию.

— Клан Рокхана охотиться почти на всё, что есть съедобный. Основной источник — уор’краб, хшико. Сюда вести следы от этот зверь. Также дракх’кхан охотиться иногда на мортафанг. Для дракх’кхана убить мортафанг — большая честь. Но дракх’кхан обычно избегать этот зверь.

— А что или кого из себя представлять… Мортафанг? — мне едва удалось воспроизвести это страшное название. Оно и звучало пугающе. Хотя, возможно, всё дело в приставке «морт», ассоциирующейся у меня со смертью.

— Мортафанг — есть смертельный клык. Саблезубый волк. Убивать дракх’кхан без проблем. Нужна великая сила и ум для противостояния хищник.

— А… Чем вы их убивать? Чем и как вы охотиться? — медленно указывая на «оглоблю» Каз’Краха, поинтересовалась я. Раз этот ваш аналог саблезубого тигра такой мощный, то я очень сомневаюсь, что его можно завалить лишь какой-то там дубинкой. Хотя, возможно, она именно в руках дракх’кхана приобретает наибольшую весомость? Этого я пока не могу знать.

— Дракх’кхан выслеживать добычу по следам и запах, — пояснил мне чёрный охотник, приподнимая шейный гребень, — искать следы и повадки других зверь. Затем отслеживать хищник до логово. Потом дракх’кхан нападать, использовать когти и зубы. Или использовать дубинка, чтобы добивать. Дракх’кхан бить больно, добыча быстро падать и умирать. Покров не спасать хищник от перелом кость.

Я кивнула. С этим все понятно. Если большинство зверей имеют броню, покров или панцирь, то дубинка является довольно неплохим оружием… Если, конечно, панцирь лишь частично покрывает тело, а не как у черепахи — в виде цельной «коробки», куда она может спрятаться. Я уже давно заметила, что Дракх’кханы по сравнению с людьми обладают куда лучшим зрением, слухом и, особенно, обонянием, а наличие крепких зубов и когтей обеспечивают успешность охоты и даёт уверенность в том, что даже без оружия ты можешь дать отпор. Хотя в моём случае это пока не работало — со своими размерами и низкой выносливостью я пока не ощущала, что могу защитить себя, даже несмотря на зубы и когти. Однако я уже успела оценить, что мелкие раны проходят гораздо быстрее, нежели в человеческом теле.

— А что есть уор’краб? — вспомнив про упоминание ещё одного зверя, спросил уже Хор’Гарат, а я мысленно хмыкнула, уже рисуя в голове ярко-красного вулканического краба.