Как стать царем

— Потерял. Это правда.

— Слышала, что ушастые ему память стерли. А сам он из богатой семьи.

— Точно то, что он не из ушастых.

Александр замыкал нашу процессию. Он подгонял отстающих.

Я огляделся. Как спокойно вокруг лунной ночью! Да и днем здесь хорошо. Не загаженные цивилизацией реки и долины, леса и поляны. Как чист воздух, как вкусны и сочны естественные, не испорченные химией и богатые витаминами продукты! Даже дикие животные, которые хоть и шарахаются от всадников, но все же здесь они совсем иные. Не такие пугливые, и шкуры у них выглядят ярче, здоровее. Хорошо в этом мире!

Воевать совсем не хотелось. Но нужно играть свою роль до конца!

Я подождал отстающих пехотинцев. Третий полк сразу направили в засаду вокруг спящего лагеря гвардейцев Нитупа. Природный ландшафт и растительность позволили расположить воинов таким образом, что их в траве не было видно, но они перекрывали возможный путь отхода неприятельских бойцов. Вооружены люди засадного полка были дубинками, острыми обломками кольев и серпов.

Ко мне подъехал Александр и сказал:

— Будет первый наш крупный, самый сложный бой.

— Труднее придется при наступлении на Москву, — возразил я, потому что был уверен в сегодняшней победе.

Александр ответил:

— Думаю, наоборот, при походе на Новгород и Москву проблем должно быть меньше. Мы станем сильнее, а воины Нитупа упадут духом. Вообще, самый сложный шаг — первый, когда начинаешь, потом все идет легче.

Я с сомнением поглядел на брата:

— В любом случае, на блюде нам никто победу не поднесет! Ладно, теперь мой выход.

Конники спешились. Я дал знак следовавшим за нами людям остановиться, затаиться и ждать сигнала к штурму. А сам с кучкой бойцов, которые должны были снять часовых, направился к лагерю гвардейцев Нитупа.

Рядом со мной шли Аленка и Мирон, за нами — бойцы с трубками, ножами и мушкетами. Мы прошли лесок, Мирон, прижавшись к дереву, увидел первого караульного и шепнул мне:

— Вон он миленький скучает.

Я дал знак. Мирон бесшумно приблизился и выстрелил в ногу часового из трубки стрелой, смазанной ядом.

Яд был приготовлен Чарли и вызывал моментальный паралич. Попадать не обязательно нужно было в шею или другую открытую часть тела, острая стрела легко могла пронзить ногу охранника в шароварах.

Мирон попал. Один есть! Осел на землю.

Второго караульного решил убрать я сам безо всякой плевательной трубки. Просто для разминки. Бесшумно зашел со спины и дал мужику по шее. Придержал его и уложил на землю.

Похоже, часовые дремали стоя. Они явно не ожидали нашей вылазки. Тут главное было убрать их так, чтобы не успели поднять тревогу. Все получилось. Хорошук с товарищем сняли своими иглами двух бойцов, дремавших в карауле с другой стороны лагеря. А мы с Мироном обезвредили еще двух караульных при входе на поляну. Серьезного шума не возникло, а на легкий спящие гвардейцы не отреагировали.

Все прошло на ура, словно боги действительно помогали нам. Так бы и дальше!

Я дал знак, мои люди, как и было предусмотрено на инструктаже, выскочили из укрытия. Мы, стараясь не шуметь, вошли в лагерь. Не слишком большой стан, гвардейцы спали, кто в палатках, а кто и просто на густой траве.

Бойцы освободительной армии стали обстреливать спящих иглами и резать ножами проснувшихся людей, пытавшихся оказать сопротивление.

С одной стороны, было не по-рыцарски — резать людей, но с другой — это война, ради победы в ней все средства хороши.

Мои муки совести были не долгими, поднялась тревога. Понятное дело, лагерь проснулся, кто-кто закричал:

— Караул! Атакуют демоны! Спасайтесь!

Но было поздно. Кричавшего обезвредили, а лавина моих людей уже вовсю орудовала в лагере.

Когда нападают ночью, паника неизбежна. Гвардейцы спросонья не сразу смогли понять, что происходит. В таких условиях как никогда важна роль командиров. Я знал это. И перед боем просил в первую очередь обезвредить тех, кто может относиться к командному составу.

Сам бросился к шатру, где, скорее всего, находился начальник гвардейцев.

Он, полупьяный, с трудом поднялся с кровати и закричал на меня:

— Что случилось?! Почему молчат трубы?!

— Трубы молчат, потому что часовые лежат! — крикнул я и прыгнул на командира.

Мужчина успел махнуть клинком, который был едва различим в темноте, я легко увернулся, мои мышцы, в отличие от его, были прекрасно разогреты. В ответ в прыжке каратиста я провел удар ногой по голове служаки.

— Все в порядке? — услышал я голос ввалившегося в шатер Мирона.

— Свяжите его, когда очухается, допросим, — велел я. — Гвардейцев лучше не убивать, а брать в плен.

Я выбрался из шатра, ударом ноги свалил бросившегося на меня человека. Другого гвардейца снял четким ударом кулака в солнечное сплетение. Сейчас мои люди подбегут, свяжут противников. Главное, чтобы никто из них не ушел и не предупредил охрану крепости. Как хорошо, что здесь нет телефонов!

Теперь у гвардейцев не стало командира, а войско без командира — как стадо овец без пастуха.

Мои люди вдвоем или даже втроем кидались на одного выбегавшего из палатки гвардейца. Так проще было свалить бойца. Не зная, что делать, многие гвардейцы пытались убежать. Но именно это мы и ждали, потому взяли лагерь в плотное кольцо. Бойцы с плевательными трубками и кинжалами встречали беглецов. Прорваться к лошадям у них не было никакой возможности: люди из освободительной армии большим числом караулили коней.

Послышался командный голос Александра Непомнящего:

— Не дайте никому уйти! Подсекайте ноги! — кричал атаман.

Я споткнулся об труп, рядом валялось еще несколько тел, мои воины превратились в палачей, а у меня появилось отвращение к крови: от моих действий много народу погибнет.

Но нельзя осуждать восставших. Революций без крови не бывает. Да и воин — не убийца.

Все же я закричал:

— Во имя Бога! Сдавайтесь, гвардейцы! Кто сдастся — будет жить!

Нашлись те, кто послушался моего приказа, они падали на колени. Лишь пара десятков человек продолжали сопротивление, пытались вырваться из нашего окружения.

Я вырубил еще двух мощных бойцов и крикнул оставшимся наиболее стойким гвардейцам:

— Падайте ниц! Будете отпущены на свободу!

Несколько бойцов упали.

Битва сходила на нет! Одним из последних противников оказался довольно искусный воин. Он своей дубинкой сразил уже несколько повстанцев. Пришлось дать знак. Мой боец иголкой из трубки поразил сопротивлявшегося в шею. Затем зачем-то ударил поверженного противника еще и дубинкой по голове.

Пленных связывали. Они почти не сопротивлялись. Бой закончился нашей безоговорочной победой.

Я поинтересовался, удалось ли уйти кому-то из гвардейцев. Вроде, нет. Предместья города были зачищены от защитников власти Нитупа.

Глава 11

После уничтожения лагеря гвардейцев нужно было взять хорошо укрепленную крепость в центре города. Внутри жила знать, наиболее обеспеченные граждане и местная власть.

Решили действовать хитростью, чтобы не идти на откровенный штурм с неизбежными большими потерями: в крепости было немало гвардейцев, охранявших стены и покой знати.

— Давай быстро переоденемся и сразу в крепость, — крикнул я Александру.

Атаман ответил:

— Так и сделаем! Ворвемся на плечах успеха.

Несколько десятков бойцов переоделись в одежду гвардейцев, я по такому случаю надел на себя богатое облачение их командира, мы вскочили на лошадей и ринулись к воротам Петропавловской крепости. Благо было недалеко. Пехотинцы последовали за нами.

У стен крепости я закричал:

— Именем великого царя Нитупа! К вам прибыло подкрепление для защиты крепости! Откройте ворота, позвольте воинам занять свое место.

Стражники спросонья соображали плохо. Открыли не сразу, после перебранка. Но они действительно ждали подкрепление и наше появление не вызвало сильных подозрений. Когда врата распахнулись, мы въехали в них.

В моем родном мире неоднократно крепости и города брались таким вот хитрым маневром. Крепость Питера мощная, ее приступом так просто не взять. А переодетые всадники проникли за ворота без проблем.

Когда за нами устремились мужики освободительной армии, спешащие на подмогу из поверженного лагеря гвардейцев, охранявшие крепость люди поняли, что прибыло вовсе не подкрепление, но было поздно.

Я уже обезвредил командира стражи, просто подъехал к нему и прямо с лошади зарядил кулаком по лицу. Да так, что сломал челюсть и вышиб зубы. Вырубил и бойца, который подбежал ко мне.

Мы быстро ликвидировали стражу, взяли ворота под контроль и стали разгонять сторонников Нитупа. Они вновь оказались застигнутыми врасплох.

Загремели в тревоге городские колокола, из дверей домов стали выбегать и вступать в бой расквартированные в крепости гвардейцы.

В самые первые минуты несколько гвардейцев были зарублены нашими кавалеристами. Но и прибежавшие в крепость мужики с дубинами, вилами, топорами бросалось на всех, кто пытался оказать сопротивление. Некоторые использовали даже выломанные из дерева суки. Ярость компенсировала нехватку оружия.

Сражение развертывалось под нашу диктовку. Я подъехал к Аленке и решил быть рядом с девушкой. Наблюдал за боем, иногда отдавал команды бойцам.

Оборонявшиеся безуспешно пытались выстроить клин и оттеснить нас, но мужики этот клин без труда разбивали.

Вдруг Аленка спрыгнула с коня и атаковала вооруженного лишь одной дубинкой командира взвода гвардейцев. Я тут же поспешил на помощь и то же перешел на пеший бой. Закричал девушке:

— Включили ударную технику ног. Бей в пах!

Аленка сразу не поняла:

— Куда бить?

— Между ног! По яйцам!

И для примера врезал подбежавшему ко мне гвардейцу. Тот издал такой душераздирающий громогласный вопль, что сражение на секундочку приостановилось: все смотрели на корчащегося в страшных муках человека. Однако на помощь командиру пришли его бойцы. Меня и Аленку окружили. Положение становилось критическим, я подумывал только о том, как бы прорваться из кольца, не получив серьезных ранений.

Но в этом момент деревянные ставни в ближайшем большом доме распахнулись, из окна выглянула девушка и запустила тяжелым кувшином в одного из гвардейцев.

Бросок получился точным, прямо в голову. Мужчина упал и потерял сознание.

Поступок русоволосой девушки стал своего рода сигналом, теперь уже на помощь мне и Аленке спешили повстанцы. Первым прибежал бывший кузнец Семен с громадной дубиной в руках, он стал крушить ей гвардейцев. К кузнецу присоединился рыжебородый детина. Он с такой силой насадил на вилы гвардейца, а потом швырнул его так, что туша бедняги сбила еще двух гарнизонных солдат.

Мы с Аленкой вырвались из окружения, но я решил продолжить бой. Очень хотелось применить еще свою удаль! Мало кто из каратистов в моем прежнем мире был способен драться так, как я. А тут и подавно мне не было равных!

Вот раскачиваю корпус, дубинка противника проходит мимо, взмах кулаком, удар — гвардеец лежит. Потом еще удары ногами по новым клиентам. Иногда примитивно в пах, иногда эффектнее в стиле Ван Дама: прыжок и сразу двумя ногами — бац! Противники валятся словно кегли.

А Аленка не послушалась меня, и она ввязалась в бой. Нужно будет потом ее приструнить. Не женское это дело — драки. Но ей нравится. Вижу: делает разворот и точный удар гвардейцу пяткой в солнечное сплетение. Мужик пашет носом землю. Вот чертовка-красавица, не зря ее учил! Лишь бы не смотреть на ее проделки, а то зазеваюсь и пропущу удар.

Мужики освободительной армии, размахивая дубинами, серпами и вилами, колотили сторонников Нитупа. И еще как! Гвардейцы бросались наутек. Они оказались не готовы к нашему штурму. Даже мушкеты и имевшиеся у них на вооружении мечи не успевали расчехлить и применить.

Чаша успеха явно качнулась в нашу сторону, воодушевленные бойцы всех полков нашей армии стали рубиться еще жестче.

Мы теснили гвардейцев и сторонников власти Нитупа. К тому же подошли и наши стрельцы, которые открыли пальбу по противникам.

Сомнений в победе не возникало ни на минуту. Расстраивало только, что много крови и трупов.

Я старался контролировать ход схватки. Еще бы видеокамеру иметь — такие классные сцены получались бы! Настоящий бой, настоящая кровь! Кто еще из моих друзей видел в двадцать первом веке именно сражение, а не постановочные сцены?

Некоторые гвардейцы скрывались в парадных домов, кто-то сдавался или старался вырваться из города через ворота. И лишь отдельные отряды смельчаков продолжали с нами сражаться. Но и они потихоньку отступили к центральному дворцу крепости. Это был дворец Белого, назначенного Нитупом смотрящим за Питером. Иными словами, Белый являлся ставленником Нитупа и главой города. Во дворце заседало иногда городское собрание.

Красивый с колонами и статуями дворец располагался на небольшом холме. Перед ним, как это принято в параллельном мире, красовалась статуя одного из богов с извергающимся изо рта фонтаном.

Глава города был, конечно, разбужен нашим вторжением. Шум от приближения повстанцев не на шутку перепугал знатного вельможу. Он велел своим телохранителям взять мечи, стоять намертво и никого не пропускать во дворец.

Лучшие бойцы освободительной армии во главе со мной прорвались к дверям. Кто-то передал мне меч. Я, махая мечом, приблизился к первому из телохранителей, что встретили нас. Тот сразу принялся отклоняться и отступать, но затем перешел в атаку. Во время контратаки я ударил мужика ногой под коленку, а когда тот неуклюже стал балансировать, стараясь сохранить равновесие, нанес ему удар мечом по руке. Мужчина упал.

Остальные телохранители поняли, что с такой толпой им не справиться, и отскочили в стороны, не желая умирать за хозяина. Путь во дворец оказался свободен! Мы устремились внутрь шикарного здания.

В холле находился секретарь Белого. Он отчаянно завопил:

— Убирайтесь отсюда!

Наивный! Я хотел ответить ему, но на голову орущего обрушился хрустальный фужер и вырубил мужчину. Это прислужник, находившийся за спиной секретаря, мощно ударил его. Молодец! Правильно! Зачем орать на все здание?!

Я поспешил на второй этаж. Рядом со мной оказались Аленка и Хорошук. Мы стали барабанить в запертые двери. Хорошук попытался взломать самую простую из них. Из-за двери раздался истошный женский крик:

— Мы свои! Такие же, как и вы, недовольные режимом!

— Так открывайте! — крикнул возбужденный Хорошук.

Дверь приоткрылась, мы втиснулись в комнату прислужниц.