Как стать царем

Пять служанок со страхом смотрели на нас.

— Не бойтесь, не тронем! — сказал я и спросил:

— Где Белый?

— Его комната за дубовой дверью в конце коридора.

— Он один? — спросил я.

— Да, должен быть один, — ответила самая пожилая служанка.

Мы бросились в гости к Белому. По пути Аленка ударила в челюсть попавшемуся в коридоре человеку в одежде вельможи. Телохранителями, охранявшими покой Белого и его друзей, к тому времени занимались мои люди на входе в здание, а прислуга не оказывала нам ни малейшего сопротивления.

Мы стали барабанить в дверь главы города, а потом ломать ее. Тяжело справиться с массивной дубовой дверью! Только когда к нам присоединились бойцы с топорами и стали кромсать дверь, Белый закричал:

— Пощадите! Я открою.

Дверь действительно открылась. Хорошук первым проник в комнату, схватил за волосы Белого и занес кулак для удара по лицу. Я закричал:

— Не бей! Это знатная особа. Он может нам пригодиться!

Хорошук неохотно отступил, но все же врезал Белому кулаком по плечу. Удар, правда, оказался не сильным. Белый ойкнул и стал молить меня о пощаде:

— Не убивай меня, великий посланник богов.

Я придал голосу максимальную суровость:

— Я великий?! Куда делась ваша гордость?

— Все равно, прошу: пощади!

Я распорядился:

— Под замок его, после решим участь. Нам нужна не бойня, а правосудие.

Аленка согласилась:

— Мы слишком горячи и быстры на расправу. Следует стать терпимее. Иначе бунт станет бессмысленным, а вместо прогресса прольется много крови.

Я поправил:

— Это не бунт, а революция. Но кровь по-пустому лить не достойно воина-освободителя.

Градоначальника обыскали, Аленка конфисковала у него мешочек с драгоценностями. В нем, помимо золота, нашлось несколько крупных алмазов. Аленка взяла один из них себе. Пригодится.

Я увидел это и сказал:

— Мы конфискуем на пользу революции. Но я делаю вид, что ничего не заметил.

— Белого посадим в карцер? — спросил меня Хорошук.

— Да! Только будем теперь карцер называть тюрьмой.

Белого встряхнули, грубо взяли под руки и увели.

— Нужно немедленно освободить заключенных из карцера! — голосом, полным энтузиазма, сказала Аленка. — Кто был когда-то угнетен, надежной будет нам опорой.

У бывшей рабыни стали проявляться командирские замашки.

— Само собой! — сказал я. — Вперед!

Мы бросились освобождать узников режима. На улице мои люди добивали последних наемных солдат Белого, сохранивших способность сопротивляться. Вот здоровенный Мирон ударом ноги в живот вырубает бойца в охранной форме. Тот с криком падает на траву.

Бой стихает! Победа! Нужно будет распорядиться, чтобы скинули с купола замка штандарт поверженного города и убрали трупы. Придется описать городскую казну, навести порядок и выбрать новую власть. Но сначала — в тюрьму!

Подземная темница оказалась запертой. Мы стали настойчиво барабанить. Без результата. Тогда бойцы притащили бревно и с помощью него вышибли дверь. Стража попробовала сопротивляться. Но мы нанесли несколько мощных ударов дубинками и ногами, четверо стражников остались лежать на полу. Остальные прекратили попытки остановить повстанцев и сдались.

Запереть их в камере вместо узников! — приказал я. — Вас будет судить народ!

Невольники, увидев спасителей, почему-то затаились в своих камерах. Я вынужден был закричать:

— Не бойтесь нас! Мы принесли вам свободу!

— Кто вы такие? — послышался вопрос.

Пришлось ответить:

— Освободительная армия.

— Придут гвардейцы и жестоко выпорют тех, кто сотрудничает с вами.

Я подумал, что рабство — это, пожалуй, не рок, а состояние души.

— Здесь все боятся гнева Белого, — сказал присоединившийся к нам местный житель. — Он жестокий палач, именем Бога приказывает карать любое неповиновение, пороть и увеличивать срок заточения за малейшую провинность, остальные перед ним выслуживаются.

Я закричал:

— Белого больше нет и не будет! Его власть окончена. Прокуратор тоже в наших руках. Все ранее принятые решения о заточении в карцер отменяются!

Двое молодых мужчин вышли из ближайшей камеры. Радость от внезапного освобождения придала им сил. Посему они держались на ногах достаточно твердо, хотя и выглядели изможденными.

— Мы действительно свободны? — спросил один из мужчин.

— Да, свободны, как и все остальные! — сказал я.

Мужчина, задавший вопрос, подошел ко мне и низко поклонился со словами:

— Мы благодарны вам за спасение! Вы действительно посланник богов, а освободительная армия взяла наш город?

— Да, это так!

— А нам тут внушали, что самозванца и всех, кто посмеет сотрудничать с ним, будут жестоко пороть.

— Пороть будем прокуратора и всех, кто такое говорит, — убежденно ответил я.

— Теперь у нас одно желание — сражаться под твоим руководством, — сказал мужчина.

— Присоединяйтесь к нашей армии! — предложил я. — Впереди будет много боев, но мы обязательно победим. Боги с нами!

Мужчина закричал:

— Братаны! Это действительно наше спасение. Не бойтесь! Палачи не будут больше над нами издеваться!

— Нужно отплатить истязателям той же монетой, — сказала Аленка. — Иначе не будет соблюден принцип справедливости.

— Мы будем их судить, — ответил я.

В камерах сидели больше сотни заключенных, в основном избытых и истощенных. Они стали покидать свои темницы. Многие едва держались на ногах.

Все же я предложил всем вступить в освободительную армию. Предложение не нашло серьезной поддержки.

— Пацифисты? — спросил я у местного жителя.

— Не знаю такого слова. Здесь находится известный разбойник Навал. Вон он. Спроси у него.

Навал выглядел вполне здоровым. Своих освободителей он встретил молчанием, лишь небрежно поклонился.

Я кивнул в ответ и сказал:

— Ты здесь, вроде как, вор в законе, уважаемый заключенными человек. Объясни, почему обиженные режимом люди не хотят против режима воевать.

Разбойник хриплым тоном ответил:

— Не знаю про воров и ваши законы. Ты говоришь красно, а вот правильно ли действуешь? Ты, как я понял, очень даже неплохой бандит. Сумел взять целый город, теперь будете грабить. Но под твое начало не пойду! Я свободный человек, и остальные здесь хотят свободы, а не войны.

Я спокойным тоном ответил:

— Это твой выбор! Мы набираем лишь добровольцев. Тех, кто хочет построить новое государство. Справедливое и сильное.

— Государство?! Ты хочешь свергнуть Нитупа? А кто вместо него? Ты? Заменишь своими голодными людьми нынешних правителей? И так же будете обогащаться, сидеть на шее народной?

Я пояснил:

— Мы создадим здесь первое в мире социалистическое государство равных возможностей, без нищеты и баснословного богатства.

— Не знаю, что такое социалистическое государство, — сказал Навал. — Это когда все равны?

— Почти так.

— Ого! У тебя амбиции! — авторитетный товарищ даже улыбнулся. — Но не противоречит ли это природе человечества? Сильный и умный всегда будет стремиться быть богаче и властвовать над теми, кому менее повезло в жизни.

— Мы поменяем жизненные установки, — ответил я.

— Буду следить за вами, но воевать не хочу.

Я махнул рукой:

— И без тебя обойдемся!

У меня полно дел, вместо того, чтобы агитировать сомневающихся. Необходимо навести порядок, допросить и изолировать пленных, убрать трупы, заняться врачеванием и организовать оборону. Не хватало после столь убедительной победы потерять город.

Взятие города закончилось нашим полным триумфом. Но нужно было подумать, как развить успех.

У нас оказалось много раненных воинов. Все же был кровавый бой. И врагов пострадало не меньше. Целителям работы хватит надолго. Я распорядился лечить и пленных.

Питер испытывал последствия взятия его толпой бывших разбойников и рабов. В нем все еще продолжались локальные стычки, но многие профессиональные воры и разбойники приступили к грабежам и насилиям. Недавно избранные командиры отчаянно пытались навести порядок, но им это не очень удавалось. Я решил применить силу. Приказал всех грабителей арестовывать и помещать в освободившиеся камеры карцера для последующих порок. Это возымело эффект, количество грабежей заметно уменьшилось.

Потом мы займемся экспроприациями. Но только у самых богатых жителей города.

Мои бойцы засадили в клетку Белого и приволокли его к тюрьме. С бывшего градоначальника сорвали дорогую одежду.

Повстанцы издевались:

— Как чувствовать себя нищим?

— Теперь работать пойдешь на рудники!

— Давайте с него жирок сгоним. Пусть его в карцере не кормят!

— Такого пороть нужно каждый день.

Белый боялся, что повстанцы растерзают его. Бывший градоначальник почти скулил:

— Пощадите меня! Я вам все отдам!

В ответ послышалось:

— Мы и так все возьмем! Будем в дворце твоем жить!

Повстанцы стучали палками по прутьям клетки, тыкали через прутья знатную особу дубинками:

Я тоже подошел к клетке и сказал:

— Его дворец станет общественной собственностью. Будем в него на экскурсии народ водить.

Кто-то спросил меня:

— Что такое общественная собственность?