Земля смерти

— Нет, если только он не убьет меня, а я не думаю, что он собирается это сделать.

Лидия чуть не закричала. - "Тогда зачем ты идешь к нему?"

— Чтобы убить его, — сказал Картер.

Остаток пути они проехали молча, вокруг огромного парка, наконец, до Версальской авеню, которая огибала Сену на противоположном от Эйфелевой башни берегу.

У моста Иена, который пересекал реку прямо перед башней, Картер остановился, вышел и, не оглядываясь, направился пешком.

Она либо вернется в два, либо нет. Картер обнаружил, что ему все равно. Или, по крайней мере, не знал в тот момент.

А пока все его мысли устремились вперед, к предстоящему противостоянию. Только он и Ганин.

Десятая глава.

Несмотря на поздний час, у основания Эйфелевой башни бродило несколько человек, в том числе двое влюбленных, которые присели на одну из скамеек.

Саму башню на ночь закрыли для посещений, а ресторан на первом уровне закрыли, видимо, на ремонт.

Картер держался в стороне от широкой набережной, пока шел к основанию огромного сооружения. Он искал в тенях признаки присутствия Ганина, но ничего не видел. Он посмотрел на замысловатую решетку башни. Ганин не будет ждать там внизу, размышлял Картер; он будет где-то наверху. Скрываясь во тьме. Это было логично.

С Марсова поля вышел жандарм и прошел под башню. Картер кивнул, и полицейский коснулся поля своей кепки.

На дальней стороне бащни Картер подождал, пока полицейский не скроется из виду, а затем быстро свернул к юго-западному участку, где, если он правильно помнил, был доступ к лестнице.

Путь преградили большие железные ворота. Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, Картер вытащил свой стилет и начал взламывать массивный железный замок, но защелка открылась у него в руках.

Ворота распахнулись, и Картер поднял голову. Ганин! Русский пришел сюда и оставил ворота открытыми как приглашение.

Картер сунул Хьюго обратно в замшевые ножны на предплечье, вытащил Вильгельмину, проверил, есть ли патрон в патроннике и снят ли предохранитель, затем шагнул в ворота, закрыл и запер их за собой и медленно двинулся вперед. шаг за шагом во тьму и то, что ожидало его наверху.

Хотя он понимал, что Ганин, вероятно, не предпримет серьезной попытки убить его в ту ночь, он не мог позволить себе рисковать. Кем бы ни был русский убийца, дураком он точно не был. Если представится ясная возможность, он ее не упустит, что бы Кобелев ни говорил о ней потом. В конце концов, смерть Картера была единственной причиной их тщательно продуманного плана.

Огромное сооружение наклонялось внутрь, к первому этажу, теперь почти темному, когда ресторан был закрыт.

Возле первого пролета железной лестницы Картер остановился. Внизу он мог видеть парочки на променаде, а на реке под мостом медленно двигался прогулочный Колаблик "Бато-муш" . Он попытался разглядеть жандарма, но не смог. Полицейский был либо в тени, либо отошел на другую сторону башни.

Далеко наверху башня была залита огнями, отбрасывавшими сумасшедшие узоры в узоры на решетчатую структуру. Там было десять тысяч мест, где убийца мог бы спрятаться в ожидании. Десять тысяч мест для идеальной засады.

Высокие железные ворота, закрывавшие площадку первого уровня от лестничной клетки, были приоткрыты, как и нижние ворота. Сюда пришел Ганин. И снова открытое приглашение.

Картер полностью открыл ворота, толстые петли были хорошо смазаны и бесшумны.

Крепко сжимая свой «люгер» и держась низко, Картер выскочил на площадку и побежал то вправо, то влево, ныряя в более глубокие тени сбоку закрытой конструкции, когда единственный выстрел из пистолета с глушителем срикошетил от металлического поручня менее чем в футе от того места, где он находился, когда он вышел с лестничной клетки.

Выстрел был сверху. В этом не было никаких сомнений.

Картер скорчился в темноте, все его чувства напряглись в поисках звука... любого шума, который выдал бы местонахождение Ганина.

Он это услышал. Выше. Гораздо выше. Случайное царапание кожи ботинка о железную ступеньку лестницы. Ганин был в движении. Он был на пути вверх, что не имело смысла. Наверху он был бы загнан в угол, если бы не воспользовался лифтом, чтобы спуститься вниз, пока Картер поднимался по лестнице. Если бы это было так, Ганин был бы сидячей уткой, легкой мишенью, когда он пройдет мимо Картера на лестнице.

Явная ошибка. Но, насколько было известно Картеру, россиянин не ошибался.

Он пробрался вдоль стены ресторана к центру, где ворота на лестничную клетку снова остались приоткрытыми.

Долгое время он смотрел на открытые ворота, но потом повернулся и пошел обратно к центру башни. За углом он нашел электрические панели за проволочной сеткой. К двигателям лифта тянулись толстые кабели.

Убрав Вильгельмину в кобуру, Картер вытащил Хьюго, и через шестьдесят секунд он открыл клетку и оказался внутри.

Повсюду были расклеены таблички на нескольких языках, предупреждающие о высоком напряжении.

В полумраке Картер с минуту или около того изучал механизмы, наконец, открыв одну из больших панелей. Внутри находились два массивных выключателя, отмеченные главным питанием лифта.

Картер осторожно потянулся и перевел оба переключателя в положение «выключено». Затем он закрыл панель, вышел из клетки и снова запер дверь.

Он взглянул вверх. Что бы сейчас ни случилось, Ганин не смог бы спуститься на лифте. Теперь Картер мог быть уверен, что русский застрянет на вершине.

Тем не менее, даже когда Картер думал об этом, и когда он молча двинулся обратно к лестнице и начал подниматься, он задавался вопросом, не было ли это решение слишком простым. Мог бы такой человек, как Ганин, не заметить очевидного? Или он хотел форсировать этот вопрос, несмотря на его заявления по телефону об обратном? Возможно, это все-таки было местом убийства. Возможно, что только один из них спустится...

Лестницы зигзагом вели вверх по центру башни небольшими узкими ступеньками. На каждом повороте пути Картер останавливался, чтобы осмотреть решетку наверху и прислушаться к новым случайным звукам, но все было тихо.

Пока он поднимался, весь Париж начал показываться под ним. Вдалеке за рекой он мог видеть Сакре-Кер, освещенный огнями на холме, выглядевший прекрасным и умиротворяющим.

Еще один выстрел из пистолета с глушителем прозвучал рикошетом от железной ограды возле того места, где стоял Картер, на этот раз так близко, что осколки краски полетели ему в лицо.

Через несколько мгновений Картер услышал отчетливый стук ботинок по металлическим ступеням, поднимающимся вверх.

Он был менее чем в сотне футов от вершины. Следующие несколько пролетов он промчался, полагаясь на свою скорость движения, а не на темноту и скрытность в целях безопасности.

Еще два выстрела срикошетили от металлических конструкций, пока в пределах тридцати или сорока футов от вершины он не заметил фигуру, двигавшуюся по узкой лестнице.

Картер выстрелил, его «люгер» без глушителя зазвучал в ночном воздухе очень громко, и фигура исчезла.

Лестница была закрыта сверху. Он никак не мог пройти оставшуюся часть пути...

Картер снова убрал Вильгельмину в кобуру, затем взобрался на перила и перелез к решетке башни, отвесная высота которой превышала восемьсот футов до палубы первого уровня.

Металл был скользким от ночной росы, углы были закруглены и находились под странными косыми углами, что делало любую хватку или опору чрезвычайно трудной.

Картер пробрался к внешней стороне башни, туда, где Ганин меньше всего ожидал его появления, и тронулся с места, ветер на такой высоте завывал в решетке, угрожая сорвать его хватку и швырнуть далеко вниз, на тротуар. .

Он концентрировался на каждой опоре, на каждом шагу вверх, на несколько дюймов за раз, его мир на мгновение сводился к тому, чтобы висеть на месте.

В десяти футах от вершины Картер остановился на мгновение, чтобы отдохнуть, собраться с силами. Его раненая нога снова начала доставлять ему неприятности. За последние несколько дней он слишком сильно напрягал ее, но теперь пути назад уже не было, поэтому он выбросил ее из головы.

В нескольких футах дальше он услышал звяканье чего-то похожего на то, как тонкая металлическая трубка ударяется о металлическую конструкцию башни, а затем мягкий шлепающий звук... почти как парус.

Внезапно ему стало ясно. Ганин ведь не ошибался.

Удвоив свои усилия, Картер безрассудно пробрался последние несколько футов к основанию комнаты наблюдения, а затем поднялся по решетке к лестнице.

Он вытащил свой «люгер», снял предохранитель и осторожно вышел в дверной проем.

Аркадий Ганин, с большим дельтапланом с черным нейлоновым крылом, привязанным к спине, стоял в неустойчивом равновесии наверху, на крыше смотровой комнаты.

Картер выстрелил через открытый люк как раз в тот момент, когда русский прыгнул и исчез.

Посреди комнаты наблюдения стоял большой ранец. Картер поднялся на крышу, когда заметил это краем глаза. Его желудок свело, и он сполз вниз.

Сумка была заперта, но Картер был уверен, что чувствует характерный запах уксуса. Это был кислотный предохранитель. Активированый. Внутри была бомба!

Он выхватил свой стилет и, работая с особой осторожностью, разрезал кожаную сторону приземистого портфеля. Возможно, замок был подключен к блокировочному выключателю.

Открыв отворот, который он вырезал, он заглянул внутрь. Через трубчатый предохранитель размером с карандаш провода соединяли две батареи с толстым куском пасты. Достаточно, чтобы взорвать всю башню.

Пот, струящийся по его груди под рубашкой, Картер засунул правую руку внутрь футляра, схватил тонкий предохранитель между большим и указательным пальцами, сделал глубокий вдох и выдернул устройство из пластика. Долей секунды спустя фитиль взорвался, и из рабочего конца вырвалась длинная, смертельно опасная искра.

Картер опустился на корточки и вздохнул с облегчением. Ганин подманил его очень близко. С точностью до нескольких секунд. Если бы Картер поднялся на крышу для еще одного выстрела, он бы не выжил.

И все же он не думал, что русский действительно хотел его смерти. Еще нет. Это был просто еще один тест, чтобы увидеть, насколько он хорош.

Теперь Картер был уверен в одном решающем факте: Ганин был очень хорош. Чертовски лучшим, чем кто-либо,кто знал о его существованием.

Примерно через минуту Картер поднялся на ноги и взобрался на крышу комнаты наблюдения. Он посмотрел на город. Ганина с дельтапланом, конечно, не было видно, но он нашел то, что искал, на крыше. Кровь. Не так уж много, но ему и не нужно было много. Он ранил Ганина. Это заставило бы русского дважды подумать, прежде чем играть в свои опасные игры.

Видимо из-за высоты над землей никто внизу не услышал ни одного из двух выстрелов Картера. Было уже несколько минут третьего, когда он с трудом добрался до ворот в юго-западной части, отпер их и отошел от башни.

Прогуливающиеся парочки исчезли, как и влюбленные на скамейке. Картер поспешил вверх по набережной Бранли, мимо места, где причаливали и отправлялись туристические катера, к набережной д'Орсе, где, как он надеялся, Лидия сделает свой второй заход в ближайшие несколько минут.

Пока он шел, он продолжал обдумывать возможные места засады. Пока Ганин его заманивал, он заподозрил, что кто-то пошел в гостиницу, чтобы схватить Лидию. Когда они обнаружат, что она ушла, им придется предположить, что она была где-то рядом с Картером.

Многое, конечно, зависело от того, знали ли они уже о «Ягуаре» и сохраняла ли Лидия самообладание в течение последних двух часов. Если бы ее заметили, возможно, им удалось бы ее остановить.

Картер добрался до набережной Бранли, где она пересекалась с авеню Боске у моста Альма, незадолго до половины второго и сел на одну из скамеек, обращенных к Сене.

Изредка проезжала машина, затем грузовик, прежде чем «ягуар» с ревом промчался по мосту, светя фарами на Картера.

Он вскочил, когда машина с визгом завернула и подъехала к бордюру.

Лидия скользнула на пассажирское сидение, а Картер прыгнул за руль, включил передачу и тронулся с места, шины завизжали на сухом асфальте.

Лидия была напугана до безумия. Даже в темном салоне Картер видел, что она бледна, глаза широко раскрыты и влажны.

Пока он вел машину, он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ними не следят.

— Они преследуют тебя, Ник, — пробормотала Лидия, когда они пересекли реку возле здания Французской национальной ассамблеи.

— Да, Ганин и Кобелев, — отрезал Картер.

— Нет, послушай меня! воскликнула она. — Французская полиция преследует вас. Это было по радио».

Они подхватили хвост, фары вылетели из-за угла моста и последовали за ними до площади Согласия.

"О чем ты говоришь?" — спросил Картер, больше сосредоточившись на вождении. Он вытащил машину из-за крутого поворота, а через квартал свернул влево, едва не врезавшись в бордюр.

Лидия оглянулась. — Они преследуют нас?

— Держитесь крепче, — сказал Картер, когда они с визгом завернули за очередной угол.

В течение следующих нескольких минут Картер гонял мощный «Ягуар» по запутанной случайной схеме по ранним утренним улицам, пока, выйдя на улицу Фландр, направляясь к шоссе E2 на восток в Реймс, не убедился, что они потеряли свою хвост.

Он повернулся к Лидии. — Итак, что вы сказали о французской полиции?

«Послушай меня — у них есть твое описание. Говорят, вы убили французского работника в доме Бородина, а также самого Бородина, которого они называют важным советским журналистом.

Картеру удалось слегка улыбнуться. Это снова был сигнал Кобелева. Но должно было быть больше.

— Над чем, во имя Бога, ты смеешься? Лидия завизжала. «Если вас французы арестуют и посадят в тюрьму, Ганин без проблем доберется до вас! Вы будете все равно что мертвы, если вас арестуют!

Он спросил. - "Что-то еще?"

"О чем ты говоришь?"

"Что-то еще?" — повторил Картер. «В новостях было еще кое-что. Ты все прослушала?

Лидия кивнула. «Говорили, вы вошли в здание, убили француза, а потом поднялись наверх и сломали Бородину шею. Советское правительство выступило с протестом — естественно — и назвало вас капиталистическим бандитом худшего сорта. Они хотят немедленной справедливости».

— Есть что нибудь еще, — настаивал Картер.

Лидия разочарованно покачала головой. — Ничего… — начала она, но остановилась на полуслове. "Но-..."

"Что это?"

«Это Бонн, Западная Германия. Кобелев хочет, чтобы вы поехали туда.

"Откуда ты это знаешь?"

«Это было по радио. Сказали, что Бородин должен был уехать в Бонн на следующей неделе. Ему дали новое задание».

Местом убийства должен был быть Бонн? — недоумевал Картер. Теперь они подходили гораздо ближе к железному занавесу. Всего несколько часов на машине от Бонна, а тем более на вертолете, до Восточной Германии и полная безопасность для Кобелева.