Земля смерти

Однако по какой-то необъяснимой причине Картер не считал Бонн конечным пунктом назначения. Было вероятно и следующее место; он был готов сделать ставку на это. Париж был первым вызовом. Кобелев хотел бы, чтобы он еще помотался, тем более, что Ганин, его лучший ученик, был ранен. И потому что Лидия все еще была на свободе.

Допуск в Бонн был бы намного ближе. Бонн должен был стать опасным местом для них всех. Кобелев был зол на Лидию. Ганин рассердится, что дал себя ранить. Французская полиция и, следовательно, Интерпол будут преследовать Картера. И Лидия отчаянно испугалась. В Бонне будет трудно.

В этот утренний час машин было очень мало, в основном большие грузовики на супершоссе.

Картер закурил сигарету, набирая скорость, мысленно обдумывая возможности Бонна. Ему понадобится немного больше информации, а также помощь Хоука. Он не хотел столкновения на границе с французской полицией. Он, конечно, не позволил бы себя арестовать, но если бы произошел инцидент на границе, это был бы четкий сигнал Кобелеву и Ганину, где он находится.

Они прошли через Реймс около четырех часов утра, затем продолжили свой путь на восток через Верден и, наконец, в Мец, примерно в тридцати милях от западногерманской границы.

Они сошли с Эла и поехали в город, где Картер несколько раз обогнул центральный железнодорожный вокзал, прежде чем отправиться в дальний конец города.

"Что это?" — спросила Лидия. "Что делаешь?"

Картер подъехал к месту долгосрочной стоянки. Дежурный в ночную смену собирался уйти с дежурства, но он взял предоплату Картера, выдал карточку и забрал машину.

С чемоданами в руках Картер и Лидия пешком отправились с парковки обратно в центр города.

«Ганин теперь знает о машине. Как только мы приедем в Бонн, они нас заметят, — сказал Картер.

Лидия остановилась. Картер повернулся.

— Мы едем в Бонн? После Парижа вы все еще хотите поехать в Бонн? А полиция?

"Я позабочусь об этом."

Она оглянулась. — Что с машиной?

«Кто-то её заберет. Пока поедем поездом.

Лидия покачала головой. «Что, если я скажу тебе, что хочу сойти с этой опасной карусели прямо сейчас?»

— Все в порядке, — сказал Картер. «Я отправлю тебя в Вашингтон с кем-то, кому ты можешь доверять». Он повернулся и пошел дальше по центру города, заметив такси через дорогу.

Он не стал оглядываться, подходя к такси, но знал, что она позади него, и придержал для нее дверь.

Она залезла внутрь с хмурым лицом, но ничего не сказала.

— Железнодорожный вокзал, — сказал Картер.

Через несколько минут их высадили перед богато украшенной старой станцией. Картер заплатил водителю, и они с Лидией вошли внутрь, где купили билеты первого класса с личным купе на поезд до Бонна, который шел сначала в Люксембург, затем в Кобленц, прежде чем прибыть в Бонн примерно в час дня, поездка затягивалась из-за двух остановок. Он отправлялся в восемь тридцать, что давало им достаточно времени, чтобы позавтракать в привокзальном кафе. Сначала Картер подошел к одной из телефонных будок и позвонил Хоуку на вашингтонский номер.

В Вашингтоне было чуть больше часа ночи, но Хоук ответил на звонок с первого же звонка.

— Я в Меце, — сказал Картер. Он взглянул вверх. Лидия прошла через главный зал к газетному киоску, где покупала газету.

— Что случилось в Париже? — спросил Хоук.

Быстро и лаконично Картер перечислил все, что произошло с того момента, как он и Лидия прибыли в «Ланкастер», до прибытия в Мец, не упустив ничего, включая предположение, что сам Бонн, вероятно, не будет его конечным пунктом назначения.

«Какие планы на Бонн? Вычислили кого-нибудь из людей Кобелева?

"Нет, сэр. Я надеялся, что у вас есть какая-то информация. Что-то должно происходить в Бонне в данный момент. Кобелев послал мне сигнал... Бонн - это место, куда якобы должны были послать Бородина. Что еще там сейчас происходит?»

— Ничего, Ник, — сказал Хоук. — В сводках за ночь ничего не было, кроме того, что французы хотят, допросить вас по делу об убийстве Бородина.

"Ты уверен?"

"Конечно."

Это не имело смысла. Кобелев явно заманивал его в Бонн, но с какой целью? Разве это не было слишком рано? Если только они не дожидались его появления...

Лидия вернулась к телефонной будке с газетой. Она подняла её, чтобы Картер увидел. Его фотография была на первой полосе под заголовком «Этот человек разыскивается за убийство».

«Я попал на первую полосу», — сказал Картер Хоуку.

— Когда отходит ваш поезд? — спросил Хоук.

— Восемь тридцать, местный.

— Я позвоню Брэдли в Государственный департамент. Мы что-нибудь придумаем с французскими властями, прежде чем вы доберетесь до границы сегодня утром.

— Я не хочу ввязываться ни в какие дела с французской полицией.

"Конечно нет. Однако Кобелев и Ганин хотели бы, чтобы это произошло».

"Да сэр."

— Как женщина держится?

— Достаточно хорошо, хотя я не знаю, как долго это продлится. Они очень сильно хотят схватить ее».

— Будь осторожен, Ник, — сказал Хоук. «Что бы они ни запланировали для вас в Бонне, это будет не очень приятно».

— Да, сэр, — сказал Картер. «Но я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем наступит финальное противостояние».

Одиннадцатая глава.

Было несколько минут после полудня, когда советский реактивный транспортный самолет приземлился на военной взлетно-посадочной полосе в Марцане на окраине Восточного Берлина. Он прибыл прямым рейсом из Москвы. Обычно раздавалось много военных фанфар, но на этот раз ждал только лимузин. Большая машина помчалась к самолету, который подрулил к месту на изолированной стоянке.

Дверь самолета распахнулась, поднялся трап, и Николай Федорович Кобелев в штатском спустился на взлетно-посадочную полосу. Он был один и выглядел очень сердитым.

Он подошел к лимузину, когда водитель выскочил, бросился к задней двери и открыл ее.

— Добро пожаловать в Берлин, товарищ... — начал шофер, но выражение лица Кобелева остановило его на полуслове.

Кобелев забрался в машину. Напротив сидел Аркадий Ганин, глаза его были пусты, лицо несколько бледно.

— Товарищ генерал, — тихо сказал Ганин. В его глазах не было страха, что беспокоило Кобелева.

Кобелев рявкнул. - "Как это случилось?"

Водитель сел за руль, и они съехали с взлетно-посадочной полосы.

— Он поднялся снаружи башни, — сказал Ганин. - "Это было невероятно. Я посмотрел вниз, и вот появился он».

— Взорвалась бы ваша дурацкая бомба... что же было бы тогда, Аркадий Константинович? Или если бы Картер был на долю секунды раньше — и его выстрел не просто ранил тебя, — что тогда?

«Этого не случилось, товарищ. А теперь его разыскивает полиция…

«Уже их госдеп успокоил французов, которые заявляют, что искали не того человека», — сказал Кобелев.

Ганин удивленно подался вперед.

«Да, у Ника Картера есть свой «кукловод - Дэвид Хоук. Он очень хорош. Он и раньше доставлял мне неприятности».

«Устранить его».

— "Позвольте мне сказать вам - это невозможно".

Ганин откинулся на спинку сиденья. — Где сейчас Картер?

«Предположительно на пути в Бонн, хотя его еще не заметили. Но наши люди его там найдут.

Ганин промолчал.

-- А когда они это сделают, вы его оставите в покое, -- с чувством сказал Кобелев. — Вы не поедете в Бонн.

"Я не понимаю..."

"Нет, ты не поедешь туда!" Кобелев взорвался. - «В Париже твоей простой задачей было заполучить девушку. Ты должен был выманить Картера из его отеля, а затем заняться ею. Позже у тебя было бы время встретиться с ним. Твой маленький трюк чуть не стоил нам всей операции. Ты сильно недооценил Картера. В следующий раз он убьет тебя. А если не он, то это сделаю я».

Ганин, ничего не сказал. Он ничего не мог сказать. Кобелев был страшной силой в Москве. Разгневанный Кобелев был в десять тысяч раз опаснее.

Кобелев заставил себя успокоиться. Он много думал над этой проблемой во время полета из Москвы и пришел к ряду выводов. Больше, чем когда-либо прежде, он хотел смерти Картера. Только сейчас он понял, что шел на это дело с закрытыми глазами. Он пошел вперед, забыв, насколько опасны Картер и его босс, Дэвид Хоук.

Играть больше было бы некому. Он выследит Картера в Бонне как можно скорее и либо поймает, либо убьет девушку. И, в конце концов, он позаботится о том, чтобы Картера убили. При первой же возможности, какой бы грубой, резкой или грязной она ни была. Не было бы больше игр с агеном АХ N3. Он должен умереть, как только выйдет за пределы Бонна.

В настоящее время в Бонне проводилось слишком много деликатных операций с участием КГБ, чтобы преследовать Картера там. Это расстроило бы Президиум. Об этом ему недвусмысленно сказали перед отъездом из Москвы: «Заканчивайте, товарищ генерал. Скорее, но не в Бонне. Ни вы, ни Ганин не можете действовать в Бонне».

Кобелев повернулся к Ганину.

«Сегодня вечером вы пойдете и убедитесь, что все готово», — сказал он. «На этот раз ошибок не будет. Как только он попадется вам на глаза, я хочу, чтобы он умер.

В глазах Ганина появилось жесткое выражение. Он кивнул. — Значит, это изменение планов, товарищ генерал? Я должен убить его при первой же возможности?

«При первой же возможности!»

— А девушка?

Кобелев улыбнулся. - «О девушке позаботятся в Бонне. Будьте уверены."

Было холодно, пасмурно и шел дождь, когда поезд из Меца подъехал к станции в центре Бонна. Проблем на пограничных переходах не было, не было и задержек в западногерманской столице.

Возле вокзала они взяли такси, и Картер попросил водителя отвезти их в аэропорт Кельн-Бонн в нескольких милях к северо-западу от города. Лидия была удивлена, но ничего не сказала.

Картера беспокоило то, что, кроме объявления о готовящемся «назначении» Бородина в Бонн, Кобелев не сделал ничего другого, чтобы выделить это место как следующее.

Была вероятность, что рана Ганина была достаточно серьезной, чтобы вычеркнуть его из поля зрения. В этом случае кукловод как-то перегруппировал силы. Переосмысление своей следующей цели. Но Картер сомневался, что это так. Крови на крыше комнаты наблюдения было недостаточно. Картер держал пари, что рана Ганина была не более чем поверхностной.

Он подозревал, что на данный момент Кобелева больше всего беспокоит сохранение свободы Лидией. Возможно, они собирались использовать Бонн не более чем как место, где попытаются схватить ее, или убить.

Он взглянул на нее. Она была очень напугана. Она не была глупой женщиной. Скорее всего, она и сама пришла к такому же выводу. Теперь Картер хотел сделать им лазейку до того, как их заметят в Бонне, в чем он не сомневался. На самом деле он хотел, чтобы его заметили люди Кобелева. Возможно, это заставило бы их действовать.

Через час в аэропорту Картер купил два билета первого класса — из Бонна во Франкфурт, затем из Франкфурта прямо в Нью-Йорк — под своими вымышленными именами на рейс, который вылетал на следующее утро в восемь часов.

Сначала Лидия подумала, что они действительно возвращаются в Штаты, но в кафе, где они поздно пообедали, он развеял ее надежды.

— Они узнают, что мы здесь самое позднее сегодня днем, — сказал он.

— Значит, мы посидим в укрытии до утра, а потом уйдем? — с надеждой спросила она.

Картер покачал головой. «Кобелев здесь, в Бонне, он пока для нас ничего не подготавливал. Он узнает, что мы здесь. Я просто вынуждаю его действовать. Он узнает о наших заказанных билетах, что даст ему время на завтра до восьми утра, чтобы что-то сделать.

Лидия недоверчиво посмотрела на него. — Ты знаешь это, не так ли?

— Это моя работа, — ровно сказал Картер. «Прежде чем это закончится, Ганин и Кобелев будут мертвы».

— Либо так, либо мы с тобой умрем, — тихо сказала она. Она подняла голову. «Я больше не хочу играть в эту игру».

— У тебя сейчас нет выбора.

Лидия затаила дыхание и опустила глаза. — Я боялась, что ты это скажешь.

— "Пока он не умрет, он не успокоится, зная, что ты на свободе. Ты знаешь это."

Она кивнула. "Я знаю."

— Здесь, в Бонне, тебя попытаются схватить.

— Или убить меня, — сказала она.