Подставной киллер

Из-за двери опять донесся глухой удар и вслед за ним – шум падающих на пол предметов. Теперь Гуров явственно расслышал звук бьющегося стекла и короткий стон. Если бы сейчас в холле появился новый постоялец, он бы наверняка растерялся и был бы дезориентирован, поскольку подобные звуки больше характерны для ковбойских салунов, чем для заурядной, но все же приличной гостиницы. Наверное, в таком случае Гурову невольно пришлось бы давать такому посетителю кое-какие пояснения, а ему этого очень не хотелось бы.

Но, к счастью, никто не пожелал в этот щекотливый момент заселяться в гостиницу «Южная», и Гуров был избавлен от необходимости отвечать на неприятные вопросы. Зато из комнаты портье вдруг появился Крячко, невозмутимый и хладнокровный настолько, насколько это возможно для человека, у которого вся физиономия покрыта синяками. Он торжествующе посмотрел на Гурова и, как ни в чем не бывало, подмигнул ему.

– Ты уже вызвал такси?

– Да, а чем ты там занимался? – спросил Гуров.

– Мы с коллегой выясняли, у кого пояс чернее, – сказал Крячко. – Я выиграл. А книгу ты нашел?

– Не только нашел, но и взял почитать, – ответил Гуров. – Поэтому нам не стоит здесь задерживаться, я думаю.

– Ну, суетиться тоже не стоит, – самодовольно заявил Крячко. – Наш приятель еще минут пять будет отдыхать. Мы можем уйти спокойно и с гордо поднятой головой.

– Но все же лучше сделать это побыстрее, – с досадой заметил Гуров. – Пока твой соперник не подумал о реванше.

– Ему сейчас трудно думать, – сказал Крячко. – Кажется, он ударился головой.

Гуров неодобрительно посмотрел на него и быстро пошел к выходу. На ходу ему приходилось прижимать рукой книгу, чтобы она не выпала, поэтому у него был вид человека, у которого схватило живот. Мужчины, беседовавшие у дверей, с удивлением посмотрели на него и вежливо посторонились. Еще большее удивление вызвал у них проследовавший далее Крячко. Увлеченные до этого своим разговором, они не обратили внимания на происшествие, случившееся с портье, но странная поспешность двух странных людей насторожила их. Переглянувшись, эти двое продолжали следить глазами за уходящими сыщиками, что совсем не понравилось Гурову. К счастью, едва они вышли из гостиницы, подкатило заказанное такси, и они смогли спрятаться в нем от любопытствующих взглядов.

Впрочем, это было не совсем верно – светловолосый угрюмый таксист с татуировкой на пальцах, обозначавшей его год рождения, 1965, – встретил своих новых пассажиров еще более настороженно. Он заметно занервничал, на скулах его заиграли желваки, но, сдерживая себя, все-таки поинтересовался, куда нужно ехать.

– Значит, так, – сказал Крячко, озабоченно выглядывая из окна машины. – Сначала поезжай прямо, на первом повороте сверни, а там посмотрим.

– Что это за фокусы? – строптивым тоном поинтересовался водитель. – Ты мне толком скажи, куда ехать – назови адрес, место… А если сам не знаешь, куда тебе, то лучше вылезь и подумай.

– Да знаем мы место, – рассеянно сказал Гуров, доставая наконец-то из-за пазухи объемистый талмуд. – И ты его знаешь – хотим с товарищем в вашу фирму съездить, к господину Бурмистрову.

Рот водителя неприязненно покривился, и он изрек:

– А это еще зачем?.. Короче, вот что – вылазьте оба! Никуда я с вами не поеду!

Таксист с неприступным видом откинулся на сиденье, давая понять, что он сейчас хозяин положения, хотя скорее всего он просто боялся своих пассажиров. Гуров, которого уже начала смущать эта задержка, попытался вразумить таксиста. Он полез в карман за удостоверением, сказав:

– Послушайте, вы, кажется, нас не за тех принимаете. Дело в том, что мы с товарищем…

Крячко не дал ему ни договорить, ни достать документы. Он бесцеремонно хлопнул Гурова по плечу и грубо сказал:

– Я знаю, за чем ты полез. Это ни к чему. Ты лучше достань ствол – я суну его этому говнюку в зад! А если не дашь мне пистолет, так я просто придушу этого урода собственными руками. И любой суд меня оправдает, потому что злостно нарушены права потребителя… Дай мне пушку, Лева! Время уходит!

Гуров задумчиво посмотрел на него и вдруг решил про себя: «А почему бы не попробовать? Может, авторы триллеров правы, и только так и должен действовать частный сыщик? Я начинаю подозревать, что это совершенно другая профессия. И, кажется, Стасу она подходит больше».

Однако пистолета он давать другу не стал, а просто достал его вместо удостоверения и показал таксисту. Гуров проделал это молча, без всякого выражения на лице, ни на что особенно не надеясь, но эффект превзошел все его ожидания. Строптивый водитель резко побледнел, втянул голову в плечи и с ожесточением принялся заводить машину. Через несколько секунд они уже ехали, а через минуту выполнили план-минимум, предложенный Крячко, – то есть заехали за угол и притормозили.

– Ну и куда теперь? – угрюмо осведомился водитель, избегая смотреть на Гурова, который мирно держал пистолет на коленях, даже не потрудившись снять его с предохранителя.

– Тебе же сказали – к себе в фирму езжай! – прикрикнул на таксиста Крячко. – Или совсем соображение от страха потерял?

Таксист подумал и неохотно нажал на газ.

– Это что – наезд? – спросил он осторожно. – Вообще-то меня это не касается, конечно, но у нас в городе все давно поделено. Если вы нездешние, могут быть неприятности.

Как раз в этот момент навстречу им пронеслась патрульная милицейская машина с включенной мигалкой и сиреной. С душераздирающим воем она промчалась мимо и исчезла за углом. Гуров и Крячко многозначительно переглянулись. Не нужно было долго гадать, куда направляются коллеги, – Колосков давно должен был очухаться и, естественно, вызвать милицию. Они вовремя успели убраться.

– Ты, похоже, нас за рэкет принял? – спросил Гуров, пряча пистолет. – Но тут ты ошибаешься. Мы просто хотим задать одному из ваших несколько вопросов.

Водитель промолчал, хмуро глядя на дорогу, и тогда Гуров продолжил:

– У вас в фирме Володя какой-то работает. Мы его сможем сейчас увидеть?

Таксист бросил на него быстрый испуганный взгляд и снова ничего не ответил. Но по его крепко сжатым губам и заострившемуся носу было ясно, что он чем-то глубоко взволнован.

– Тебя что-то смущает? – спросил Гуров. – Поделись, и тебе сразу станет легче. Испытанный способ.

– А чего вам от него надо? – недоверчиво спросил водитель. – От Володи то есть.

– А уж это мы ему самому скажем, – загадочным тоном вставил Крячко.

Таксист внезапно и резко затормозил и, не поворачивая головы, сказал ошеломленным пассажирам:

– Хорош темнить! Давайте сразу. Все равно один конец. Чего вы от меня хотите?

– Так ты Володя и есть? – догадался Крячко. – Ну, брат, получается, что это ты темнишь, а не мы. Вон какую комедию развел! А у нас к тебе самый простой вопрос, можно сказать, невинный – ты десятого мая возил на Строительную улицу пассажира? Из той же самой гостиницы, что и нас, забирал?

Таксист от неожиданности растерялся и, открыв рот, уставился на Крячко. Похоже, именно этого вопроса он ожидал меньше всего.

– Ну, давай отвечай, не размазывай кашу по тарелке! – подбодрил его Гуров. – Ответишь на вопрос, получишь гонорар – и свободен! – Для подкрепления своих слов Гуров достал из кармана приличную купюру и показал ее таксисту. – Платим валютой, не сомневайся!

– Вы хотите знать, кого я возил на Строительную? – точно во сне произнес шофер, не сводя теперь глаз с двадцатидолларовой купюры. – Десятого мая?

– Ты нас на сообразительность проверяешь или себя? – нетерпеливо спросил Крячко. – Давай-давай, шевели мозгами! В век компьютеров нужно думать побыстрее.

– А вы кто? – вдруг спросил водитель, глядя на Гурова и Крячко новыми глазами.

– Снова здорово! – рассердился Крячко. – Все-таки ты, брат, тормоз! Тебе уже и ствол показывали, и деньги, а ты все – кто да что… Короче, выбирай быстро – или деньги, или пуля в бок, машина в овраг, концы в воду. Прощай, родимый город, одним словом…

Таксист панически огляделся, но никто из редких прохожих на улице не обращал внимания на одиноко стоящее такси, а суровые пассажиры находились рядом и были на редкость реальны. Поэтому он решил сдаться.

– Ну, возил я одного типа, – сказал Володя. – Я же не знал, что он директрису зарежет.

– А с чего ты взял, что это он ее зарезал? – ласково спросил Крячко. – Он тебе потом открытку прислал?

– Так весь город об этом говорит, – сказал таксист. – Меня и менты когда допрашивали, сказали, что, наверное, это он и есть.

– Менты тебя допрашивали? – удивился Гуров. – Как же они узнали, что этот человек с тобой приехал?

– Дело нехитрое, – сказал шофер. – Видел кто-нибудь. Менты сразу к нам заявились, как только убитую нашли. Еще никто и не знал про убийство, а они уже тут как тут были.

– В самом деле? – опять удивился Гуров. – Завидная оперативность. И ты все им рассказал?

– А чего же делать? – пожал плечами таксист. – Он мне не сват, не брат. Чего мне его покрывать? Рассказал, как выглядит, что говорил, ну и вообще…

– Ну и как же он выглядит? – спросил Гуров, запуская руку в карман. – Случайно, не так ли?

Таксист уставился на фотографию Дудкина и уважительно покрутил головой.

– Четко снято! – сказал он. – И мужик тот самый. Как зовут, не знаю – я это и ментам сказал, а на внешность – точно он. Как живой.

– Он и есть живой, – буркнул Крячко. – Ну, а что он тебе говорил во время поездки?

– Да почти ни хрена и не говорил. Сказал – на Строительную, а потом молчал всю дорогу. Он как будто не в духе был. Думал все про что-то… А потом показал, где остановиться – примерно около самого дома директорши это было – и вышел. Я думал, может, он назад поедет, подождал немного, но он сразу в дом пошел и даже не оглянулся. Я и уехал.

– Во сколько это было?

– Да в обед. У диспетчера должно быть записано. Он все звонки фиксирует. Кстати, там и фамилия клиента может быть – вообще-то не всегда фамилию говорят, но если говорят, он записывает.

– Правда? Тогда вперед! – распорядился Гуров. – Мы должны видеть эту запись. А деньги – твои, ты их честно заработал.

Водитель, хмурясь, сунул деньги в нагрудный карман и, не говоря ни слова, завел мотор. Однако было видно, что настроение у него слегка поднялось. Он расслабился, а лицо его приобрело нормальный оттенок.

– Если поможешь нам раздобыть записи своего диспетчера, – пообещал Гуров, – получишь еще сто.

– Записи? – не понял таксист. – Вы хотите сказать, что вам нужен его журнал?

– Очень нужен, – кивнул Гуров. – Даже больше, чем интервью, которое ты нам дал. Сможешь украсть журнал?

Таксист глубоко задумался, а потом с вызовом посмотрел на Гурова.

– Двести, – решительно сказал он.

Крячко за его спиной коротко рассмеялся.

– Беру свои слова обратно, – проговорил он. – Насчет тормоза. Приятно иметь дело с понимающим человеком.

Глава 11

Опомнилась Глория, только когда очутилась в каком-то совершенно диком уголке среди густого тутового кустарника. Садовые участки давно кончились. Вокруг было тихо. Высоко над головой проносились быстрые облака. Листва все еще оставалась сырой после дождей, и было не слишком-то тепло. Ноги у Глории промокли, и ее била крупная дрожь, но не от холода, а от пережитого потрясения. До сих пор все их приключения в этом городе казались Глории довольно забавными. Она даже предвкушала, какой фурор произведет в редакции журнала материал, который она приготовит. Ради этого она готова была терпеть временное безденежье, неудобства и то, что она считала опасностью, хотя на самом деле опасностью не являлось. Настоящая опасность подстерегла их сегодня, подкралась незаметно, как хищник, и сожрала все иллюзии – безжалостно и мерзко. Впервые Глория по-настоящему напугалась. Она вдруг поняла, что эти непонятные люди в белых костюмах не будут раздумывать ни секунды. Если им нужно будет ее убить – они убьют. А Глории совсем не хотелось умирать.

Правда, ей не хотелось, чтобы умер Дудкин. Что греха таить, он даже нравился ей, нравился как мужчина, хотя ничего особенно мужского в нем и не оказалось. Он мог быть суперменом в Москве, а здесь спекся. Да и в Москве, как выяснилось, он не слишком-то преуспел. Наверное, это все звенья одной цепи. Но как бы то ни было, помочь ему она была должна. Хотя бы потому, что больше никто ему здесь помогать не собирался. Но у нее у самой не хватило духу держаться до конца.

Глория еще раз настороженно повертела головой по сторонам – но никаких признаков погони не обнаружила. Она была совершенно одна среди диких зарослей, убегавших вверх по невысокому склону. Кусты были выше ее роста, и, кроме мокрой зелени, она ничего вокруг не видела. Теперь она даже не была уверена, что за ней гнались. Скорее всего ее гнал страх.

Глория достала из сумки сигареты и зажигалку, хмуря брови, закурила и присела на корточки. Нужно было все как следует обдумать. Можно было, конечно, и дальше действовать на авось – так было бы удобнее и привычнее, – но ей больше не хотелось испытывать такой дикий страх и стыд от собственного бессилия. Лучше было подумать.

Постепенно Глория успокоилась и смогла привести в порядок свои мысли. Начала она с собственной реабилитации. Стыдиться ей нечего, потому что она всего лишь слабая девушка и, в принципе, не обязана вытаскивать из дерьма плейбоев и продюсеров, которые в обычной ситуации ее и в упор не видят. Что она смогла, то сделала. Она сделала даже больше, чем могла. Ни одна дрожащая тварь мужского пола столько не сделала. Там, где она действует, они все трясутся и поднимают лапки кверху. А минутная слабость ей вполне простительна. В том положении она уже ничего не могла сделать. Справиться с кучей здоровых мужиков ей не под силу. Они бы точно ее убили или, в лучшем случае, изнасиловали. Глория терпеть не могла, когда ее насиловали, – насчет этого у нее был небольшой печальный опыт, – так что еще вопрос, лучший бы это получился случай.

Правда, Дудкина ей уже по-настоящему было жалко. Этот симпатичный и не слишком удачливый мужчина все-таки нравился ей. Легко в ее положении осуждать – терять ей нечего, и вся жизнь впереди, и энергии ей не занимать, – а человек, можно сказать, на закате, а тут еще вся эта катавасия… А он один. Подозреваемый в убийстве. Тут у кого угодно опустятся руки.

Так она реабилитировала Дудкина и взялась наконец за отрицательных персонажей. У нее не было никаких сомнений – сдал их с Дудкиным журналист Виктор. Недаром он не показывал носа с тех пор, как загнал их в это глухое место. Искал, кому лучше стукнуть. Все правильно, Виктор – сибарит и приспособленец, он строит себе красивую необременительную жизнь. Зачем ему укрывать опасного преступника? И вообще, он не сдал их сразу по одной-единственной причине – ему хотелось Глорию трахнуть. Питал он такие иллюзии. Но потом, видимо, все как следует взвесил и предпочел синицу в руках, а не девушку в своей постели. В каком-то смысле тоже благородный поступок.

Одно странно – сдал он их явно не милиции, что было бы вполне естественно. Но кому? Этот вопрос следовало обдумать особенно тщательно. С логикой у Глории всегда было все в порядке. То есть поступать она могла непоследовательно, как любая нормальная женщина, но прекрасно отдавала себе отчет в этой непоследовательности и в серьезных случаях предпочитала все хорошенько просчитывать. Это было не очень приятно, даже стремно и утомительно, но приносило плоды. Если Глория иногда не ленилась и делала выводы, то обычно это были безошибочные выводы.

Итак, это не могла быть милиция. Тем не было никакого смысла переодеваться в пижонские костюмы и красться среди деревьев. Подъехали бы с мигалками, с автоматами, окружили бы, дали в зубы – и это… по тундре, по железной дороге… Но кто это мог быть? Кому мог понадобиться в этом провинциальном городишке продюсер Дудкин, кто его знает?

Однако Глория тут же вспомнила, что есть люди, которые знают. Во-первых, покойная Анна, с которой у Дудкина ничего не было. В этом Глория была уверена. Зачем им ворошить прошлое? Когда-то были близки, но столько воды утекло. У этой женщины была престижная работа, ревнивый, но влиятельный любовник… Может быть, это он нанял головорезов, чтобы отвести от себя подозрения?

Мысль была эффектная, но Глория заставила себя не торопиться. Что-то мешало ей принять эту мысль. Ей припомнилось, что где-то она уже видела людей в белых пиджаках. Было это совсем недавно…

Она хлопнула себя по лбу и шепотом выругалась. Ну конечно же! Когда она издали следила за встречей Дудкина с его драгоценным Греком, то видела именно такую униформу. Эта банда просто целиком сняла кафе на побережье, чтобы хозяин смог спокойно поговорить. Эти люди могут себе такое позволить. Скоро они и море себе откупят, чтобы никто из посторонних не мутил его синие воды. Но ведь Дудкин едва ли не боготворил этого толстого сморчка – он все время повторял, что ему нужно найти Грека. Глория не собиралась искать никакого Грека, это было, по ее мнению, бесперспективно, но, похоже, Грек сам нашел своего старого друга. Интересно, что их на самом деле связывает? Насчет этого Глории ничего не удалось выяснить. Вроде бы когда-то они вместе занимались бизнесом. Но теперь про Грека все говорят, что он ворочает очень плохими делами – может быть, наркотиками, а может быть, чем и похуже. Даже Виктор говорил на эту тему уклончиво. Похоже, на побережье Грек – большая сила.

Но суть не в этом. Если это люди Грека нагрянули по их души, а скорее всего так оно и есть, потому что больше вроде бы некому, то возможен единственный вывод – Грек имеет какое-то отношение к убийству. Потому что если бы он просто хотел помочь, то зачем эта таинственность, это насилие и вообще? Так поступают с человеком, который пытается убежать от тебя. Дудкин бежал от тех, кто зачислил его в убийцы. Значит, Грек тоже в их числе?

Глория прикурила вторую сигарету. В любом случае, если Грек устроил такие широкие поиски, значит, он владеет информацией и ситуацией тоже. Скорее всего он действует заодно с милицией. Почему? Странно было бы предполагать, что Виктор побежал к Греку доносить на убийцу. Правда, Виктор знал Грека в лицо – именно он объяснил Глории, кто это такой, когда она показала Виктору снимки, сделанные ею возле гостиницы в момент первой встречи Дудкина и Грека. Но объяснял он с таким подобострастием и опаской, что у нее не осталось никаких сомнений – от Грека Виктор постарается держаться подальше. Кстати, он и ей то же самое советовал. К тому же с какой стати сдавать убийцу заезжему криминальному авторитету, когда его ищет начальник местной милиции? Нелогично. А Виктор нелогичных поступков не делает. Глория была знакома с журналистом всего несколько дней, но такие люди ясны с самого начала, несмотря на всю их хитрость.

Но из этого умозаключения неизбежно следовало другое – если Виктор сдал Дудкина милиции, а взял его Грек, то совершенно очевидно, что начальник милиции и Грек дуют в одну дудку. И мотив у обоих один и тот же – убийство невинной женщины злодеем-продюсером. Неясным оставалось одно – зачем им это понадобилось и что они собираются сделать с Дудкиным. Эту проблему Глория была не в силах разрешить, хотя и предполагала, что ничего хорошего Дудкина не ожидает.

Теперь следовало сообразить, что ей самой дальше делать. Она тоже здесь как бельмо на глазу. На подозрении у милиции, без денег, без крыши над головой. Если кому-то понадобится, он сможет раздавить ее одним пальцем. Но все-таки один выход был. Московский телефон помощника Дудкина лежал у нее в сумке. Денег на переговоры должно хватить. А дальше как повезет. Если соратникам Дудкина дорог их шеф, пусть пошевелятся. А она стесняться не собирается – пусть срочно выезжают и возмещают ей убытки. Пусть сами ищут свое начальство и опекают его – с нее хватит. Она расскажет все, что знает, и – прощай море!

Глория раздавила в мягкой земле окурок и решительно поднялась. Голова у нее теперь была ясная, и страх больше не терзал ее душу. Она забросила на плечо сумку и побрела назад, стараясь припомнить, по каким тропинкам бежала сюда сломя голову. Найти обратную дорогу не составило труда, потому что на влажной земле отчетливо отпечатались ее собственные следы. Глория с воодушевлением подумала, что если бы за ней действительно гнались, то без труда бы нашли по этим следам. Значит, ее, скорее всего, не заметили. Это обнадеживало.

Солнце уже перевалило за полдень, когда она выбралась на дорогу, ведущую в город. К счастью, ее подбросил на старом «Москвиче» какой-то старичок-морячок в тельняшке и широченных парусиновых штанах. Он был назойлив и задавал много вопросов, на которые Глория отвечала весьма неопределенно, но в конце концов сжалился и даже оказался так любезен, что доставил Глорию к почтовому отделению. Она все еще нервничала, но была готова действовать.

Заказав переговоры, она присела на вытертой деревянной скамье в зале переговорного пункта и принялась терпеливо смотреть в окно. В мире ровным счетом ничего не изменилось – синело небо, шелестела листва, бежали машины, шли люди. Было солнечно, и появлялась надежда, что наконец-то установится хорошая погода. Только радости от этого было немного – получать по физиономии одинаково неприятно при любой погоде.

Глория намеренно заставила себя не слишком обнадеживаться насчет предстоящего разговора. Кто их там знает, дельцов из «Мегаполис-фильма»? Может, они только рады будут, что их шеф пропал? Нужно быть к этому готовой и не вешать носа. Если и тут ничего не получится, она разыщет того противного милицейского сержанта и попросит у него помощи. Она расскажет ему все – если он захочет исполнить свой гражданский и служебный долг, то флаг ему в руки. Все лучше, если Дудкин окажется в руках правосудия. А если и сержант струсит, то черт с ними со всеми! Пусть тогда хотя бы поможет ей уехать отсюда. Она вернется в Москву и там поднимет шум – все равно какое-нибудь издание уцепится за такой материал. А не получится – ничего страшного. В конце концов это не ее дела, а она не добрая фея, чтобы на каждом шагу творить чудеса. Она будет жить дальше так, будто ничего не случилось.

– Кто ожидает Москву? – прозвучал в динамике деловитый голос оператора. – Вторая кабина!

Глория спохватилась, поспешно встала и прошла в телефонную кабину. Странно, но, взяв трубку, она совершенно успокоилась. Больше она церемониться ни с кем не собирается. И так уже приплыли – дальше некуда.

– Алло! Кто это? Валентин Сергеевич, вы?! Нет? Кто это? – забился в трубке возбужденный мужской голос.

Слышимость была прекрасной – Глория даже удивилась, – но абонент на другом конце провода точно оглох или свихнулся. Он никак не мог взять в толк, что с ним разговаривает женщина.

– Перестаньте трещать! – сердито сказала ему Глория. – Лучше скажите, с кем я разговариваю? Мне нужен Плескалов.

После секундной паузы мужчина сказал уже совершенно другим голосом:

– Ну, я – Плескалов. А в чем дело? Кто это?

Теперь пришел черед волноваться Глории. Ее будто обдало кипятком, спокойствия как не бывало, – похоже, она все-таки переоценила свое хладнокровие.

– Вы меня не знаете! – прокричала она в трубку. – Моя фамилия Вольнова. Вольнова Га… Глория! Я звоню по просьбе Дудкина…

– Что?! Дудкин? Где он сам? Кто вы ему? Знакомая, любовница? Что же вы молчите, черт побери?

– Да вы мне слова не даете сказать! – разозлилась Глория. – А у меня, между прочим, деньги кончаются. Я с вашим Дудкиным разорилась тут на фиг! А вы давайте срочно приезжайте, потому что вашего Дудкина похитили, а сам он подозревается в убийстве. Короче, тут полный отстой! Меня тоже ловят, и я запросто могу сдохнуть с голоду, потому что, говорю, денег нет совсем…

– Да прекратите про ваши деньги! – яростно заорал Плескалов. – Плевал я на ваши деньги! Объясните толком, что случилось с Дудкиным!