джокер рейха 2 книга

В самом Порт-Стенли в коробчатых противоосколочных щитах установили пару 190 мм пушек, снятых с «Карнарвона». Боеприпасы к ним использовались из носового артпогреба, не пострадавшего от взрывов и пожаров. Заодно установили полдесятка шестидюймовых орудий, таких же трофеев удачного для немцев боя. Теперь любая бомбардировка с моря может оказаться фатальной именно для английских кораблей, ведь еще адмирал Нельсон резонно отмечал, что одна пушка на берегу стоит трех корабельных. А тут почти десяток серьезных стволов, способных изуродовать любой британский броненосец, вошедший в зону поражения.

Да и во внутренней гавани, где на якорях стояло до десятка транспортов, находились весьма серьезные силы 1-й Крейсерской эскадры — два броненосных крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау», наскоро отремонтированных. А с ними легкий крейсер «Лейпциг», три только пришедших эсминца с «Альтмарком» (их спешно приводили в порядок после долгого океанского перехода), плюс дошедшие через всю Атлантику до архипелага пять субмарин. На внешнем рейде высились массивные корпуса «Блюхера» и «Фатерланда», стоявший рядом «Росток» казался откровенным «малышом», но это был самый быстроходный крейсер — с 28-ю узлами хода он превосходил любой корабль такого же типа, что мог оказаться в этих водах. «Дрезден» и «Нюрнберг» контролировали подходы к архипелагу — первый с норда, второй с веста, от Огненной Земли.

Эскадра, подводные лодки и береговая артиллерия с минными постановками служили надежной защитой от британского флота, который просто не мог появиться незамеченным. Дело в том, что к четырем гидросамолетам, три из которых уже поставили на колесные шасси, из Германии доставили еще два десятка аэропланов (чуть ли не месячную продукцию авиазаводов выгребли по грозному приказу самого кайзера), пусть относительно примитивных конструкций, в сравнении с «Фейри» или «Арадо». Но способных поднять в воздух две стокилограммовые бомбы, смертельных для любого нынешнего корабля. Главное тут попасть с высоты 300–400 метров. Именно в расчете на такое пополнение адмирал Шпее приказал построить сразу две взлетно-посадочные полосы, причем в точно тех же местах, где они находились, как помнил Лангсдорф, в будущем.

Гарнизон острова представлял внушительную силу, и возглавил его доставленный на «Альтмарке» генерал-майор барон Вальтер фон Люттвиц, еще крепкий поседевший вояка пятидесяти пяти лет от роду, из прусских юнкеров, чей род сотни лет воевал во славу кайзеров Священной Римской империи и прусских королей. Именно такие заматеревшие генералы, прошедшие путь от солдата, с молоком матери впитавшие военную науку и представляли тот офицерский корпус, что принес немцам славу непревзойденных солдат, способных воевать с кем угодно и где придется. Да и война в случае высадки англичан пойдет совсем иначе, чем в Европе — безлюдная и совершенно открытая суровая местность как нельзя лучше сыграет на стороне «машингеверов», что в огромном количестве доставлены из рейха. Благодаря чему удалось успеть сформировать полтора десятка пулеметных команд по полудюжине станковых МГ-08 в каждой.

Большую обеспокоенность вызывал только пролив, разделявший два самых больших фолклендских острова. Именно здесь, как он знал, в 1982 году англичане высадили десант на Соледад и двинулись победным маршем на Порт-Стенли. А потому подошедшие вспомогательные крейсера «Гриф» и «Чайка» стали вываливать мины за борт, превращая удобные для высадки десанта бухты в «суп с клецками». Кроме того, уже по приказу самого Шпее здесь поставили несколько береговых батарей из 105 мм и 88 мм пушек. Точно такие же орудия установили на подступах к Порт-Стенли с запада. Если не удастся сорвать высадку английского десанта, то оборонять главную базу кайзерлихмарине в южно-атлантических водах следует до крайности — это надолго привлечет внимание Лондона и даст возможность переломить ситуацию в пользу рейха на других ТВД.

На Южной Георгии, в одной из обширных бухт, находился крейсерский отряд уже повышенного в чине до командора фон Шенберга. Из английских трофеев, ставших нечаянным подарком судьбы. В его состав входил броненосный крейсер «Йорк» и легкие крейсера «Эмден» и «Карлсруэ», бывшие раньше кораблями Ройял Нэви «Корнуоллом», «Глазго» и «Бристолем». Здесь также были несколько угольщиков, должных обеспечить их действия в Индийском океане, как только для проведения диверсии сложатся обстоятельства. Находящихся на острове британских моряков вывезли на английских же лайнерах еще в начале месяца. Но если «Отранто» с полутора тысячами больных и изможденных лишениями матросов добрался до Аргентины благополучно, где «пассажиров» вместе с кораблем интернировали, то «Македония» просто пропала в шторм, что не редкость в этих «ревущих широтах». Жалко, конечно, но такова их печальная судьба, как и тысяч других сгинувших в коварной пучине — уцелеть в жесточайшем бою и погибнуть от гневной морской стихии…

— Английские корабли на рейде в Монтевидео. Причем, крейсера уже вышли к островам, сопровождая эсминцы и траулеры. Броненосцы прикрывают лайнеры с пехотой и транспорты с грузами, — Шпее обвел взглядом находящихся в салоне флагмана штабных офицеров и командиров кораблей эскадры. Все собравшиеся молчали, напряженно ожидая решения своего командующего. И оно последовало незамедлительно:

— Сейчас начальник штаба эскадры изложит вам, господа, план предстоящего сражения!

Командир вспомогательного крейсера «Корморан»

капитан-лейтенант фон Эрхардт

Индийский океан

— Еще немного, еще…

Эрхардту казалось, что он сам себя уговаривает. Улыбка на лице закаменела в маску — комедия еще не была окончена, ее требовалось поиграть дальше несколько минут. Единственное, чего сейчас очень боялся капитан-лейтенант, так это, что у кого-то из команды рейдера не выдержат натянутые струной нервы. Но вроде ничего — у всех словно приклеены улыбки, машут руками австралийцам, что-то кричат им радостное на чудовищной смеси из нескольких языков — причем не слышно ни одного немецкого слова. Только напряжение разлилось в воздухе — нельзя допускать морских пехотинцев на борт рейдера, могут учуять фальшь и начнут стрелять. А так бросить в катер гранаты и полоснуть очередью из пулемета. И капитан взмолился всем морским богам, чтобы у боцмана хватило соображения и терпения дождаться того момента, когда с катера бросят швартовы.

— Терпение, парни! Даст тойфель! Пора, — Эрхардт улыбнулся, теперь действительно пора. Он бросил взгляд на «Сидней» — судя по всему там не подозревали, что «мирный купец» сейчас оскалится орудийными клыками. И уже громким голосом скомандовал, подхлестывая офицеров и матросов, разрывая напряжение звонким выкриком:

— Алярм! Камераден, мы сейчас рассчитаемся с убийцей «Эмдена»! Флаг поднять! Торпедами пли! Орудия — фойер! Машинное — полный ход! Дойчланд юбер аллес!

Не успел выкрик «Германия превыше всего» метнуться эхом над пустынной палубой, как «Корморан» за считанные секунды превратился в боевой корабль — с треском свалились деревянные щиты, прикрывавшие уже заряженные орудия, возле которых застыли расчеты. Потребовалось всего несколько секунд и длинные стволы 120 мм пушек уже были наведены на австралийский крейсер. Но еще раньше, без всяких задержек загремели очереди из автоматических пушек — спарка 37 мм зениток, снятых с «Фатерланда», зарычала, всаживая снаряд за снарядом в мостик «Сиднея». Эрликоны, как сторожевые псы захлебываются лаем, полосовали очередями вражеских канониров и матросов, словно застывших статуями на палубе. В бинокль были хорошо видны изумленные лица австралийцев, даже не попытавшихся спрятаться за броневые орудийные щиты.

Момент действительно шокирующий!

— Флаг поднят, герр капитан!

Эрхард поднял взгляд — на мачте уже колыхался флаг с черным крестом на белом фоне — теперь никто из англичан и нейтралов не обвинит его в злодейском коварстве.

— Торпеды выпущены!

Доклады поступили один за другим — и вот от «Корморана» к «Сиднею» потянулись на лазурной глади на удивление спокойного океана два белых пузырчатых следа — семь кабельтовых убойная дистанция для стремительного бега длинных цилиндров с двумя центнерами тротила в каждой. Они ее преодолеют за одну минуту, скорость почти сорок узлов. А пуск на «Сиднее» явно заметили — на крейсере началась самая настоящая суматоха — матросы забегали как наскипидаренные.

Швах! Швах!! Швах!!!

Четыре палубных орудия открыли стрельбу практически одновременно, буквально выплевывая снаряд за снарядом. Капитан-лейтенанту даже показалось, что промахов практически нет. По всему борту «Сиднея» словно гигантские цветы расцвели — снаряды пробивали орудийные щиты и взрывались — были видны летящие по воздуху тела комендоров. Все правильно — вражескую артиллерию следует вышибать в первую очередь, если австралийцы откроют ответный огонь, то «Корморан» обречен — против пяти шестидюймовых орудий в бортовом залпе противника у него только четыре пушки в 120 мм, чей снаряд вдвое легче вражеского.

— Катер с морскими пехотинцами уничтожен!

Это сообщение Пауль пропустил мимо ушей — какой может быть в эту секунду катер, когда ютовое орудие австралийцев садануло снарядом по его рейдеру. Хвала Одину — вражеский фугас пролетел совсем рядом с мостиком, Эрхардту даже показалось, что он чиркнул по корпусу надстройки — видимо у наводчика не выдержали нервы, и он взял прицел чуть выше, чем надобно — оттого и случился перелет.

— Во втором трюме пожар, герр капитан!

— Ход дан, герр капитан!

Действительно — «Корморан» дернулся и пополз вперед, из трубы повалил густой черный дым — кто-то из чумазых «духов» щедро плеснул нефти, чтоб уголь лучше горел. Ход, ход нужен немедленно — любой стоящий на месте корабль является прекрасной мишенью. Вот почему на любом рейдере обязательно нужен для таких случаев дизель — он почти сразу развивает максимальный ход, что позволяет именно в такие опасные моменты получить весомое тактическое преимущество.

Эрхардт моментально сделал в памяти зарубку — когда вся эта катавасия закончится, то подать рапорт командующему с предложением о специальном обустройстве в будущем всех рейдеров дизельной установкой, какие стоят на «Фатерланде» и «Альтмарке». Пусть дорого выйдет, зато в бою спасение и нет необходимости загружать многие тысячи тонн угля и беспрерывно заниматься постоянной чисткой котлов. Да и дальность плавания у корабля станет намного больше…

У борта «Сиднея» взметнулся в небо чудовищный гейзер — одна из торпед попала ровно в центр длинного, в 140 метров крейсера. Эрхардт с нескрываемым облегчением выругался — противнику почти удалось увернуться от торпед, вовремя дав ход, хотя минеры сделали пуск с упреждением. Теперь австралийцам придется туго — «Сидней» стал ощутимо заваливаться на левый борт. Но бой при этом продолжался — два взрыва сотрясли «Корморан», Эрхардта швырнуло на железный настил. Капитан-лейтенант машинально отметил, с трудом поднимаясь на ноги — ютовое орудие крейсера было сбито прямым попаданием 120 мм снаряда, но успело всадить в большой корпус рейдера два фугаса.

— Проклятье!

Заговорило баковое орудие «Сиднея» — новый страшный взрыв сотряс «Корморан». На этом успехи австралийцев закончились — скорострельные автоматы превратили комендоров в фарш, дистанция для зениток убойная. А затем главная артиллерия рейдера довершила начатое дело — пушки без устали шпиговали противника снарядами. С мостика хорошо были видны комендоры — они без устали подносили снаряды, клацал замок, и припавший к прицелу наводчик делал выстрел. Попадания шли одно за другим — «Сидней» прямо на глазах превращался в огромный костер, одна из труб была уже сбита, мостик представлял груду искореженных взрывами стальных конструкций. Месть за «Эмден» свершилась!

— Право руля! Дайте ход сколько можете!

Да, он все верно решил — сократить до минимальной дистанцию, не дать противнику развернуться. По правому борту три шестидюймовых пушки, еще не стрелявших, и рассчитывать на их повреждения не приходится. Надо как можно быстрее добивать противника.

— Майн герр! У нас два пожара!

— Так тушите их, Эрих! Мы не можем выйти из боя, пока не утопим «австралийца»! Всех, кроме комендоров, на тушение!

Отдав приказ, капитан-лейтенант посмотрел на часы, широкий ремешок удерживал их на запястье. К нескрываемому удивлению, Пауль машинально отметил, что схватка идет ровно шесть минут. А еще увидел на боку тужурки кровавое пятно — где и когда он успел получить осколок совершенно непонятно, не почувствовал ранения в горячке. Но обращать на это внимание не стал, перевязку можно сделать и после боя. И он закричал, стараясь изо всех сил, чтобы комендоры услышали приказ:

— Стреляйте, прах подери! Еще десяток попаданий, мы отправим убийцу «Эмдена» на дно!

Командующий Экспедиционной Эскадрой

вице-адмирал Мур

Фолкленды

— Годдем!

Вице-адмирал Арчибальд Гордон Мур не мог сдержать искреннего негодования — проклятые субмарины провели уже второе нападение, противопоставить которому корабли его эскадры ничего не смогли. И виноват в этом не враг (он всегда стремиться напасть как можно подлее, ударить исподтишка), а Первый морской лорд Фишер, «сплавивший» его в Южную Атлантику с должности командующего 2-й эскадрой линейных крейсеров. А для чего была проведена такая гнусная интрига?!

Заслуженного 52-х летнего вице-адмирала, что занимал пост Третьего Морского Лорда и контролера Королевского Флота, фактически прилюдно «ошельмовал» выживший из ума «Джекки», чтобы поставить на освободившееся место своего протеже, молодого контр-адмирала Ораса Худа, что служил секретарем у Первого лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля и был в фаворе у самого Дэвида Битти. Хотя внешние приличия соблюдены — его поставили во главе эскадры, которая должна отбить Фолкленды у тевтонов. А по сути, исправлять грубейшие ошибки и просчеты «их первых лордств», в результате которых эти острова не только были потеряны, но и стали причиной едких насмешек у многих недоброжелателей Британии — ведь здесь была потоплена эскадра этого гордеца Стэрди, включавшая кроме других кораблей, две великолепных «гончих».

Вице-адмирал Мур с трудом сдержал рвущиеся наружу негодование — Черчилль и Фишер «состряпали» операцию «на коленке», других слов тут просто не подберешь, все проделано наспех, непродуманно, в расчете на то, что он, как командующий, и доблестные моряки Ройял Нэви, исправят все допущенные Адмиралтейством просчеты. Собрали быстро четыре «дункана» (пятый — «Расселл» — застрял на Китайской станции), имеющих приличную дальность плавания (строились в ответ на русские «пересветы», броненосцы в роли океанских рейдеров), и вытолкнули в плавание вместе с парой броненосных крейсеров «каунти». Прикрытие обеспечивали три «тауна» первых серий, которых отправили для ведения разведки. С 25-ти узловой скоростью они оказались ненужными в составе Гранд Флита — там задействовали новенькие «аретузы», легко выдававшие на четыре узла больше.

Добавили 1-ю эскадру броненосных крейсеров, собранную из самых новых кораблей данного типа — «Диффенс», «Минотавр», «Кохрейн», «Черный принц» и «Герцог Эдинбургский» — стянув их как от метрополии, так и от берегов южной Африки. Именно на нее Мур рассчитывал больше всего — 20 — 234 мм и 24 — 190 мм пушек вполне уравновешивали такое же число 210 мм орудий трех броненосных и 14 — 280 мм пушек двух линейных крейсеров кайзерлихмарине. Правда, крейсерская эскадра баронета контр-адмирала Роберта Арбетнота направилась к Порт-Стенли, дабы с раннего утра неожиданно продемонстрировать немцам на кого «куры записаны» в здешних водах. А заодно обстрелять воздвигнутые врагом береговые укрепления, как сообщили тайные лазутчики, побывавшие здесь в январе под личиной «лояльных» к немцам аргентинцев.

Должен был подойти «Наталь», но получил торпеду в борт в Кейптауне в результате дерзкого набега германских тяжелых крейсеров, в котором половину города снесло от подрыва арсенала, а старый броненосец «Голиаф» затонул прямо в гавани. Теперь вся надежда на приход двух бывших «чилийцев» — но эта «свободно-занятая» парочка еще не торопилась покинуть теплые берега южной Африки. Да и переход их в одиночку становился своеобразной игрой в «русскую рулетку» — все же два гросс-крейсера с 280 мм артиллерией были способны перехватить их в любой точке Атлантики. Так что на подкрепления из Кейптауна рассчитывать уже не приходилось, надеяться только на собственные силы, не такие и внушительные.

— Пора начинать высадку! Мы сюда не на зимовку пришли, чтобы на якорях у берега торчать!

Вице-адмиралу Муру с мостика «Дункана» была хорошо видна вся английская эскадра, вошедшая в северную часть пролива и вставшая на якоря у бухты Сан-Карлос. Траулеры и старые эсминцы рассыпались в охранении — один из «риверов» уже затонул от полученной в борт торпеды, еще одна вражеская субмарина успешно атаковала транспорт — тот выбросился на берег и сейчас застыл огромной тушей на камнях, накренившись на борт. На броненосцах заранее опустили противоторпедные сети, должные воспрепятствовать атакам субмарин, с транспортов стали спускать баркасы, катера и шлюпки — на них без спешки грузились сотни морских пехотинцев и армейских стрелков, что должны были вначале обустроить лагерь в этих безлюдных и холодных местах.

Затем высадившиеся войска (лорд Китченер выделил для штурма бригаду королевской инфантерии) ждал долгий марш на Порт-Стенли, по тем же тайным донесениям, тамошний германский гарнизон совершенно не ждет нападения англичан с запада.

С южной стороны пролива прогремел взрыв и Мур обернулся — высоченный гейзер взмыл в небо, небольшой траулер под Юнион Джеком заваливался на проломленный взрывом борт. Моряки даже не пытались спустить шлюпки (все равно не успеют), а прыгали в холодные волны.

— Атака субмарины с юга!

Панический выкрик вывел команду флагмана из ступора — через тонущий траулер полетели снаряды — со всех броненосцев начала стрелять противоминная артиллерия, несколько раз попав в тонущее судно. Ухнули даже шестидюймовые пушки — нервозность англичан перед атаками из-под воды после потопления злым гением Ройял Нэви Отто Веддигеном трех броненосных крейсеров только возросла. Но Мур увидел то, что говорило совсем об ином — подрыв произошел слева, из мелководной бухты атака субмарины невозможна. Тут другое оружие, на что британские моряки пока не обращали пристального внимания. А зря — с такой опасностью нужно считаться, и соблюдать предельную осторожность.

— Прекратить всем кораблям стрельбу! Дробь! Поднять сигнал — «осторожно, мины»! Приказываю осмотреться!

Не прошло и минуты, как внезапно вспыхнувшая стрельба прекратилась — все же дисциплина на Королевском флоте почти идеальная, да и невозможно без нее побеждать на море целыми столетиями. Бывало и адмиралов вешали на рее за невыполнение приказов.

— Сэр! Мины по левому борту — их хорошо видно!

Голос кэптэна Харви был спокоен и деловит — командир «Дункана» наклонился над леерами и ткнул рукою вниз. Мур пригляделся и обомлел — темный шар проступал через неглубокую толщу воды, его можно было разглядеть. Мысли ужаснули — броненосец мог подорваться, когда отдавал якоря — если бы взяли чуть левее на сорок футов раздался взрыв. Страшное оружие даже для дредноута — два японских броненосца подорвались на таких минах под русским Порт-Артуром. И совсем недавно от мины трагически погиб линкор «Одейшес» — такую опасность нужно устранить немедленно и адмирал начал отдавать приказы:

— Всем траулерам поставить тралы и немедленно начать траление. Командам спустить катера и тщательно проверить места стоянки — мины обвеховать! Если есть возможность — отбуксировать на безопасное расстояние и подорвать! Доклады о минах делать незамедлительно! Флагманскому минеру немедленно приступить к составлению карт минных заграждений противника и руководить всеми работами по тралению!

Отдав приказы, Мур медленно раскурил сигару — согласно традициям Королевского Флота (а они свято соблюдались), только флагман имел право курить на мостике. К тому же дымящаяся сигара символизировала спокойствие адмирала и уверенность в себе — офицеры и матросы к подобным моментам относились трепетно и с пониманием. И командующий невозмутимым тоном негромко добавил:

— Поднять сигнал — высадку десанта продолжать!

Командующий гарнизона Порт-Стенли

генерал-майор барон фон Люттвиц

Фолкленды

— Их тут набито как сельдей в бочке! Куда ни посмотри, везде эти лоханки снуют, — генерал опустил бинокль, испытывая желание сплюнуть — на глазах у подчиненных требовалось вести себя сдержанно и не показывать растерянности. А сомнения в душе росли как снежный ком, превращая мысли в ледышки. И было над чем задуматься!

Барон Люттвиц присутствовал на демонстрации нового оружия в Потсдаме — там кайзер его познакомил с контр-адмиралом Лангсдорфом, а позже дал прочитать книги, что при первом ознакомлении буквально оглушили, словно быка ударом дубины. Война пошла совсем не так, как многие немцы, и он в том числе, думали — «удар в спину» и позор Версальского мира обернулись чувством невыносимой горечи за преданную Германию. В памяти тут же прозвучали слова императора Вильгельма:

«Барон, мы обязательно должны победить в этой войне, для того Всевышний нам даровал шанс! Думаю, вам следует прислушаться к тому, о чем расскажет адмирал Лангсдорф — любые его знания бесценны, без их реализации мы сокрушить всех наших врагов не сможем. А потому будьте предельно внимательны к его словам и приказам!»

Дальний путь на архипелаг запомнился вечной качкой и периодическими приступами «морской болезни», хотя сам Люттвиц от этого страдал гораздо меньше, чем его подчиненные офицеры и солдаты. Но более всего запомнились долгие разговоры за чашечкой кофе и бокалом рома с графом и генералом фон Трота — три аристократа быстро нашли общий язык, тем более темами бесед являлись не скачки или женщины, а война во всех ее проявлениях. Но такие встречи длились едва ли час в день — моряк сутками не сходил с мостика. Генералы либо читали книги по военному ремеслу, которых в корабельной библиотеке было очень много, либо время от времени кто-то из них, но чаще сам Люттвиц переходил на «Альтмарк». Для проверки занятий с офицерами и солдатами, что отнюдь не бездельничали на всем переходе, их день был поминутно расписан. Более того, самые интересные занятия проходили с офицерами Лангсдорфа по образцам новейшего вооружения — вот тут все военнослужащие рейхсвера были готовы дневать и ночевать в импровизированных учебных классах.

«Американцы» вызывали живейший интерес среди «пассажиров», которые уже догадались, что «псевдо-янки» совсем не те люди, за которых себя выдают. Но никто и никогда не обсуждал эту тему — приказы самого кайзера на этот счет выполнялись от и до. Да и сами моряки с серебристой нашивкой орла со свастикой над правым карманом были неразговорчивы во всех случаях, кроме тех, что напрямую связаны с войной. Барон несколько раз жестко пресекал подобные обсуждения среди своих офицеров, если они касались «пришельцев из будущего». Где суровым тоном, а где резким одергиванием вбивал в головы одну мысль — рейху помогают граждане САСШ немецкого происхождения. Все остальные домыслы и рассуждения будут расцениваться как измена Германии и кайзеру со всеми вытекающими последствиями…

— Англичане начали высадку, экселенц!

— Вижу, майор! Пусть их высаживается как можно больше, гауптман Шульц сам решит, когда ему начинать расстрел, а ваша задача поддержать его огнем вверенных вам батарей!

— Яволь, герр генерал, — командующий артиллерией майор Баумбаххер привычно вытянулся, зацепив фуражкой натянутую над головами маскировочную сетку. Люттвиц уже по достоинству оценил такое весьма полезное изобретение — совершенно безлесные острова, везде болота, камни, трава и невысокие, но протяженные кряжи — именно применение камуфлированных расцветок давало возможность остаться незамеченным для врага. Образцы таких тканей, как знал барон, еще в декабре тайно доставили в рейх, и за месяц успели изготовить несколько тысяч экземпляров новой униформы и многие сотни маскировочных комплектов и сетей.

В декабре, сразу после занятия архипелага, были определены участки, где англичанам будет удобнее всего высаживать десант — в том, что англичане постараются это проделать, никто из немцев не сомневался. Бухта Сан-Карлос на западной оконечности восточного острова была признана самой значимой, другие четыре в меньшем приоритете. В первую стянули семь 105 мм корабельных пушек, три батареи, а другие бухты прикрыли двумя десятками 88 мм орудий. Вот только огневые позиции оказались не на берегу, как ожидал сам Люттвиц, а в глубине острова, отведенные от берега за кряжи и хребты на 6–8 километров. Стрельба должна была вестись исключительно с закрытых позиций по данным корректировщиков, благо телефонов с проводами привезено с избытком, имелись так же радиостанции.

Барон одобрил такое решение, даже ему, армейскому генералу до мозга костей было ясно, что открыто расположенные орудия, к тому же не способные серьезно повредить любой бронированный корабль, англичане запросто снесут с позиций корабельной артиллерией за полчаса, не больше. А вот выявить и расстрелять замаскированные и закрытые хребтами позиции с борта броненосцев будет весьма затруднительно. Более того, в 4–5 километрах от берега определили и подготовили позиции для батарей полевых 105 мм гаубиц — благо проблема со средствами тяги была разрешена с помощью аргентинцев. Последние доставили в Порт-Стенли несколько сотен лошадей с повозками, наскоро изготовленными зарядными ящиками и передками. Из них сформировать упряжки, было делом уже времени, причем не очень длительного. Так что восемь гаубиц еще внесут свою лепту (тем более что все объекты заранее пристреляны) в будущем бою, что может грянуть в любую минуту. И начнут его пулеметчики, что уже, наверное, извелись в ожидании приказа — тем более пролежав в укрытиях и засадах несколько долгих часов совершенно недвижимо. Враг не должен был догадаться как об их присутствии, так и о заблаговременной подготовке позиций.

— Так, судя по всему, они не торопятся высаживаться — мешают установленные мины, — Люттвиц усмехнулся — ему с наблюдательного пункта, к тому же с помощью мощной оптики были хорошо видны подрывы британских кораблей. В их типах он совершенно не разбирался, хотя башенные броненосцы опознал сразу же. Здоровенные махины — с такими монстрами связываться очень не хотелось, а придется. Нужно если не сорвать высадку, то нанести англичанам нетерпимые потери, задержать их в бухте как можно дольше, а потом медленно, ведя упорные арьергардные бои отходить на главные позиции Порт-Стенли. А там дать генеральное сражение…

— Герр генерал! Гауптман Шульц телефонировал — он начинает бой! Британские морские пехотинцы высадились на берег!

— С Богом! Майор Баумбаххер — немедленно начинайте обстрел бухты! Надеюсь, мы дадим им хорошую трепку!

Генерал не успел договорить, как где-то далеко за его спиной прозвучал орудийный выстрел, за ним другой и через несколько секунд орудийная пальба стала непрерывной. Люттвиц внимательно посмотрел на бухту — там творилось настоящее безумие…

Командующий Экспедиционной Эскадрой

вице-адмирал Мур

Фолкленды

— Проклятье! Это что такое творится?!

Вице-адмирал Мур никак не мог поверить собственным глазам. Казавшая совершенно безжизненной и безлюдной, бухта Сан-Карлос в одночасье превратилась в филиал ада на земле. Несколько сотен высадившихся десантников попали под ураганный артиллерийский и пулеметный огонь. Моряки валились на камни десятками, многие пытались укрыться за валунами — бесполезно — пули разили безжалостно свои жертвы. Офицеры пытались поднять солдат в атаку, показывая чудеса храбрости и презрение к смерти — погибель находила всех. Спокойная гладь бухты превратилась в кипящий котел от многочисленных султанов воды, взметенных разрывами снарядов. А по кораблям сыпал самый настоящий железный дождь. С мостика была хорошо видна палуба, на которой лежали тела убитых и раненных, многие матросы прыгали в люки или прятались в орудийных казематах — все же корабельная броня лучшая защита.

— Каковы наглецы, — пробормотал Мур, разглядывая прореху на рукаве черного мундира. — Шрапнель… хм, пора их унять… Поднять сигнал — подавить береговые батареи противника!

Команда явно запоздала — все же командиры броненосцев Королевского флота умели действовать по собственной инициативе в таких условиях, когда не требовалось ожидать приказа флагмана. Тяжелые шестидюймовые пушки уже были развернуты в сторону суши — длинные языки пламени разорвали воздух, от их громкого рева Мур болезненно поморщился. На «дунканах» в казематах по каждому борту полдюжины таких орудий, не считая полдесятка скорострельных 75 мм. Все выглядело очень устрашающе, но моряк имел большой опыт и прекрасно знал о главном правиле — не вижу цель, не стреляю. Но командующий не заметил вспышек от вражеских орудий, что говорило о стрельбе с закрытых позиций.

— Скверно, очень скверно, — Мур не обращал внимания на сыпавшуюся с неба шрапнель — белые клубки взрывов плыли над бухтой. Ему много раз приходилось командовать артиллерийскими учениями, а потому быстро оценил всю мощь, вернее немощь орудийного огня противника. Судя по количеству разрывов и о силе взрыва при попадании в баркас, работали четырехдюймовые стволы, вернее 105 мм, только этот калибр состоит на вооружении кайзерлихмарине и рейхсвера.

Пулеметные укрытия вообще разглядеть не удалось — однако канониры резонно предположили, что эти убийственные для людей механизмы расположили по гребневой позиции, самой удобной для расстрела высаживающихся на берег десантников. Хребет буквально засыпали снарядами — две мили для корабельных орудий дистанция огня практически в упор. Черная пелена разрывов скрыла прежде зеленый склон, и, судя по тому, что десантники стали более спокойно занимать позиции и пришли в себя, пулеметы удалось подавить, или, по крайней мере, заставить расчеты прекратить стрельбу и спрятаться в укрытиях. Да и не могло быть иначе — броненосцы и крейсера обрушили шквал огня, даже эсминцы пытались вмешаться в бой со своими 75 мм пушечками. Но то, как говорится, в пользу бедных!

— Сигнальщиков на марсы! Смотреть за выстрелами на берегу — должны виднеться дымки! Задробить стрельбу на время, до определения ориентиров! Огонь броненосцам вести только по секторам — в случае необходимости на дальние расстояния задействовать главный калибр!

Флаг-офицеры молча выслушали распоряжения командующего, и через пять минут стрельба с кораблей затихла. Склон хребта хорошенько перепахали — воронки еще дымились. Но вражеская стрельба полностью прекратилась, видимо гунны получили жесточайший урок.

— Высадку продолжать, — хмуро произнес адмирал и снова взглянул на разорванный рукав кителя. Так прошло с четверть часа — к берегу направилась вторая волна десанта — валлийские и шотландские стрелки, королевские йомены, морские пехотинцы Ройял Нэви — казалось, что не столь обширная бухта заполнена разнообразными снующими туда-сюда плавсредствами. Но не успел адмирал насладиться живописной картиной торжества Королевского флота над сухопутным врагом, как тот неожиданно «воскрес» — снова загрохотала вражеская артиллерия.

— Прах подери! Проклятье!

От попадания снаряда один баркас превратило в щепки, от близкого разрыва перевернуло шлюпку — с десяток пехотинцев оказались в бурлящей воде — головы людей, словно черные мячики, начали исчезать с поверхности одна за другой. В небе снова вспухли белые облачка шрапнельных разрывов, береговую полосу заволокло черным дымом — вражеская артиллерия долбила ее особенно яростно. И самое худшее — опять заговорили пулеметы! Причем не было видно, откуда неприятельские расчеты ведут по англичанам убийственную прицельную стрельбу.

— Открыть огонь по секторам! Подавить пулеметы и артиллерию! Прах подери — откуда здесь столько гуннов?!

Вопрос завис в воздухе — стоявшие на мостике офицеры внимательно рассматривали вражеские позиции через бинокли. Мур тоже пригляделся и, наконец, увидел — от взрыва шестидюймового снаряда в воздух полетели какие-то бревна и листы, вроде и человеческие тела.

— Они что заблаговременно позиции подготовили?! Но откуда они знали о месте десантирования?! Да я сам узнал его из секретного пакета, что дали в Адмиралтействе — и вскрыл его в море уже на подходе к островам! Так что происходит, прах подери?!

Вице-адмирал Мур говорил громко и протестующе — офицеры отводили взгляды — все присутствующие за прошедший час уже осознали, что гунны (а так с началом войны стали называть в Англии немцев за их обстрелы мирных портов метрополии) заблаговременно подготовили позиции и ждали десант. Но если сам командующий узнал о месте его проведения в море, то ответ может быть только один — в Адмиралтействе завелся либо болтун, либо изменник — и место им исключительно на виселице.

Броненосцы Королевского флота сейчас действовали намного уверенней — стрельба стала организованной. Шестидюймовые пушки снова взрыхлили как зловредный хребет, так и обстреляли какие-то обнаруженные цели в глубине острова. Через четверть часа наступило временное затишье — десантируемые партии снова двинулись к берегу. Но не успели солдаты ступить на долгожданную сушу, как опять заговорили пушки и застрекотали пулеметы — от такой картины командующий эскадрой в ярости ударил биноклем по палубному настилу — стекла разлетелись брызгами…

— Господа! Мы понесли серьезные потери и до сих пор не можем уничтожить вражеские батареи. Ясно одно — немцы точно знали о месте нашей высадки! Откуда и как — это все еще предстоит выяснить, причем в Лондоне! Но то дело политиков, а мы с вами военные моряки. А потому приказываю с утра продолжать высадку войск на берег, кораблям вести огонь по всем обнаруженным целям, и, главное, подавить вражеские пулеметы и батареи! А как только удастся отогнать врага вглубь острова — начать переправлять на берег лошадей и грузы. Порт-Стенли не Троя, чтоб десять лет его осаждать — мы должны управиться за две недели!

Мур с побледневшим от ярости лицом посмотрел на адмиралов, генералов и офицеров — те угрюмо взирали на командующего — такое начало высадки всех явно не вдохновило. Три раза морские пехотинцы штурмовали хребет, и только последняя под вечер атака принесла долгожданный успех. Командующий прошел по захваченным позициям и был потрясен. Гунны выдолбили в камне окопы и обустроили блиндажи с пулеметными амбразурами. Перед укреплениями спрятали в траве колючую проволоку и деревянные ящички с взрывчаткой — последние маскировали мхом. Атакующие эти позиции королевские морские пехотинцы отзывались о таких подлостях исключительно бранью. Мало того, что подрывы жестоко калечили солдат, они действовали на всех скверно, деморализуя войска. Да и потери неожиданно большие — впрочем, убитых не так и много, едва несколько десятков, зато раненных и искалеченных свыше двух сотен. Нужно отправлять санитарный транспорт в Монтевидео, лечить на берегу нельзя — стоит холодная погода, ведь лето в здешних водах уже закончилось.

— Мы все равно опрокинули врага, несмотря на то, что он основательно укрепился в этой бухте! Подозрительно хорошо подготовился, заблаговременно — а это наводит на подозрения!

Мур свел губы в жестокой гримасе — такую кропотливую работу нужно делать не менее месяца, а то и двух — а это меняет все и не оставляет места для недоговоренностей. И речь пойдет в этом случае уже о засевших в Адмиралтействе предателях!