джокер рейха 2 книга

Командующий гарнизона Порт-Стенли

генерал-майор барон фон Люттвиц

Фолкленды

— Господин адмирал! Потери очень большие — обер-лейтенант Гартман и 18 солдат и унтер-офицеров погибли, ранено вдвое больше. Мы сделали все что могли, экселенц! У нас осталось всего семь пулеметов, одиннадцать уничтожены или повреждены корабельными пушками. Пять 105 мм пушек разбиты в хлам, англичане обстреливали наши позиции даже из башенных орудий броненосцев. У одной пушки разорвало ствол — лишь на северном укреплении уцелело единственное орудие! Из восьми гаубиц осталось всего три…

— Это война, генерал, — адмирал Шпее остановил Люттвица решительным жестом. — Потери на ней неизбежны, особенно при таком чудовищном неравенстве в силах! Но вы сделали главное — нанесли чувствительный урон десанту и задержали врага почти на сутки. Я осмотрел захваченный британцами плацдарм, говорил, как с пленными, так и с офицерами рейхсвера — ваши войска совершили подвиг, я не побоюсь этого громкого слова. Теперь дело за флотом — ровно через два часа наши корабли и катера атакуют вражескую эскадру. В ночном бою у нас есть достаточные шансы, чтобы нанести адмиралу Муру потери, надеюсь, что они будут чувствительные! Тем более, именно к таким схваткам и готовились команды эсминцев и торпедных катеров кайзерлихмарине — слишком велико превосходство у Королевского флота. Это заставляет нас быть более осмотрительными днем, а стараться атаковать врага лишь ночью.

Адмирал взял чашечку с горячим кофе, непроизвольно поежился — холодные ночи обыкновенны в этих местах, где ледяное дыхание Антарктиды особенно остро чувствуется. Хотя здесь не то, что на Южной Георгии — о той морозной тюрьме для англичан Люттвицу рассказывали всяческие ужасы. Барон тоже отпил горячего пахучего кофе — натуральный напиток хорошо прогонял как сон, так и засевшую в теле усталость. Здесь его варят без всяких ограничений, из Аргентины привезли большое количество мешков с зернами. А вот в Германии достать хороший кофе уже проблематично, в кофейне больше двух чашечек не принято брать. В армии солдатам все чаще и чаще стали давать кофе с цикорием, причем первого становится меньше, а второго больше с каждым днем.

И ничего тут не поделаешь — английская морская блокада начала болезненно ощущаться, приход транспортов в германские порты почти полностью прекратился. Потому нехватку привозных продуктов, что до войны были в каждом немецком доме, стали заменять всевозможными эрзацами — кофе цикорием, мед кукурузной патокой, конфеты свекольным мармеладом, животное масло растительным маргарином, духовитый табак пропитанными никотиновой кислотой полосками бумаги. Список продуктов, судя по всему, совсем скоро станет бесконечным.

Война вносит свои коррективы буквально во все, возрастающее с каждым днем производство вооружений заставляет честных немцев потуже затянуть пояса. Германский народ должен стойко переносить тяготы этого сурового времени, нужно отдать все для победы. Антанта на мир не пойдет никогда, лишь только полностью сокрушив, унизив и поставив на колени Германию. Так что драться надо до конца, тем более теперь расклад совсем иной — вмешательство из будущего привело к тому, что Фолкленды стали опорной германской базой, а сам адмирал Шпее со своими кораблями их защищает. А вот на дне морском английские эскадры Крэдока и Стерди — и очень хотелось бы добавить в этот победный список адмирала Мура с его броненосцами и крейсерами с траулерами…

— Аэропланы летят, — Шпее прислушался к гулу моторов, раздававшегося с ночного неба. Люттвиц находился рядом с ним в окопе — с хребта в бинокль были хорошо видны британские корабли и суда, заполонившие бухту и пролив — луна хорошо подсвечивала впечатляющую глаз картину. Как кайзерлихмарине будут атаковать столь грозную силищу, генерал не представлял, у него просто не хватало воображения, привыкшего к скупым строчкам докладов и приказов, что прививали в военном училище и во время долгой службы. Оттого всем казалось, что офицеры Генерального Штаба рейхсвера даже мыслят и принимают решения совершенно одинаково. Но тут все легко объяснимо — единая система подготовки нивелирует командный состав армии, отчего и складывается впечатление, что германская инфантерия воюет по насмерть вбитому в голову шаблону…

— Вот и подсветка. Теперь можно атаковать!

Яркие вспышки в небе осветили обширное водное пространство бухты — казалось, что на небе зажглись три яркие «люстры», залившие все вокруг ослепительным светом. Черные корпуса кораблей и транспортов отчетливо проступили на морской глади.

— Генерал, командуйте!

Люттвиц схватил телефонную трубку — в глубине души он тут же отдал должное тактичности командующего. Адмирал не стал отдавать приказы подчиненным через «его голову».

— Майор! Начинайте!

— Есть начинать, господин генерал, — в мембране эхом прозвучал голос Браумбаххера. И через несколько секунд германские позиции осветились многочисленными вспышками — пулеметы начали свою смертельную песню. Огонь открыла артиллерия и парочка имевшихся минометов — плацдарм покрылся разрывами. В бинокль было хорошо видно, как засуетились англичане — видимо думали, что ночь проспят в спокойствии и тишине. Ничего, привыкайте джентльмены — немцы вам не зулусы!

На юге пролива буквально пробежали огненные вспышки, на секунды освещая корпуса подкравшихся кораблей. Британские эсминцы активно принялись отвечать — начался бой, в котором Люттвиц ничего не мог понять, пока яркий взрыв не разломал корпус одного из британских «риверов» — видимо на нем взорвались котлы.

— Там наши крейсера и эсминцы, — Шпее спокойным голосом прояснил ситуацию. — Они стреляют из темноты, англичане, как вы видите, прекрасно освещены. Да, вот еще пару «люстр» подвесили — осталось еще четыре, как мне докладывали. А вот и граф Лангсдорф прибыл — сейчас англичане поймут, что такое радар и новые системы управления стрельбой, и в чем их неоспоримое преимущество! Там «Фатерланд» и «Блюхер», генерал — их задача нанести удар по крейсерам охранения и транспортам!

Темнота на севере разорвалась многочисленными огненными вспышками — а вот сами германские корабли не было видно, хотя Люттвицу показалось, что он изредка видел их размытые из-за большой дальности силуэты. А вот в проливе и бухте происходило невообразимое. Броненосцы открыли ответный огонь, казалось, что англичане стреляют из всего, что у них есть. И несут потери — были видны разрывы, кое-где стали разгораться пожары, отблески пламени делали картину сражения впечатляющей, особенно когда погасли последние «люстры». Лютвиц тяжело вздохнул — смесь магния и фосфора необходимо применять в ночных боях не только на море, но и на суше, именно на позициях такая подсветка наиболее необходима.

Неожиданно ночь сотрясли два мощных грохота — у бортов массивных туш броненосцев выросли чудовищные по своим размерам султаны воды. Затем раздались еще два взрыва — Лютвиц недоуменно посмотрел на Шпее.

— Все просто, генерал. Наши крейсера и эсминцы отвлекли внимание англичан, аэропланы, сбросив «люстры» на парашютах, «ослепили» наводчиков и как бы спрятали в темноте корабли кайзерлихмарине. А торпедные катера прошли под берегом, их просто не заметили, и они нанесли удар. Думаю, результаты впечатляющие. И не скрою от вас, мой дорогой барон — я впервые наблюдал картину ночного боя. И теперь отчетливо представляю, какой должна быть морская война. Да, пора прекращать сражение — будьте любезны, прошу вас отдать приказ подать сигналы.

— Есть, экселенц!

Люттвиц наклонил голову в знак подчиненности — теперь он не считал зазорным для себя исполнять приказы моряка, что понимал в войне гораздо больше его самого. И даже пристукнул каблуками начищенных до блеска сапог. Как по уставу, так и по въевшейся привычке с давних кадетских времен. Теперь барон полностью уверился, что если и не переживет блокаду, то острова англичане не отобьют, или заплатят за штурм слишком большими и нестерпимыми потерями. Более того, прежде чем начать осаду Порт-Стенли, британцам нужно до него дойти через открытую всем ветрам антарктическую местность, где их у каждого хребта или склона будут поджидать пулеметные расчеты, минометы, диверсанты и снайпера. Пусть идут, посмотрим, как закончится этот анабазис!

Через какую-то минуту артиллеристы майора Браумбаххера прекратили обстрел захваченного плацдарма, а в ночном небе зажглись как звездочки зеленая и красная ракеты…

Глава 2

Командующий 1-й эскадрой крейсеров

контр-адмирал Арбетнот

Порт-Стенли

— Прах подери! Откуда у гуннов такие пушки?!

Роберт Кейт Арбетнот, контр-адмирал Королевского флота и 4-й баронет, с нескрываемым изумлением посмотрел на два высоченных гейзера, что выросли рядом с бортом идущего третьим в колонне «Кохрейна». Калибр вражеских береговых орудий впечатлял — не менее одиннадцати дюймов, а то и больше. Ни в коем случае нельзя было давать немцам почти три месяца для закрепления на островах — теперь придется пожинать плоды удивительной нерасторопности Адмиралтейства.

— Открыть огонь, просто сметем их! Сигнальщикам пристально смотреть — возможна атака подводных лодок!

Отдав приказ, Арбетнот прижал к глазам окуляры бинокля — с высокого мостика флагманского «Дифенса» Порт-Стенли был как на ладони — мощная оптика позволяла хорошо рассмотреть внутреннюю бухту с дистанции тридцать пять кабельтовых. Там виднелись с десяток корпусов транспортов, вот только не имелось узнаваемых силуэтов германских броненосных крейсеров. Значит, стреляет исключительно береговая артиллерия. Но кто бы сомневался, что ее установят?! Да, рискованно подходить так близко — но кто же знал о таких больших пушках?! И как только немцы их ухитрились поставить за столь короткое время?!

Пять подошедших к Порт-Стенли броненосных крейсеров были гордостью Британии, пока в строй не вошли первые «гончие». Их предназначением была служба при «шатающейся восьмерке», большая часть которой так трагически погибла в битве при Доггер-банке. Вот только взаимодействие не задалось с самого начала — «Черный принц» (назван в честь принца Эдуарда, победителя французов при Пуатье в Столетнюю войну) и «Герцог Эдинбургский» по итогам русско-японской войны решили использовать в качестве истребителей вражеских рейдеров. Уж больно слабы были «каунти» с 14 — 152 мм пушками, у последних шести типа «Карнарвон» (погибшего, кстати, здесь — остатки корпуса виднелись на мелководье у маяка) выросло немного водоизмещение. И хотя восемь шестидюймовых пушек заменили на четыре 190 мм — но с таким вооружением крейсер оказался откровенно слабым рядом с японскими «Идзумо» и «Асама». Последние построили на английских верфях (узкоглазые желтолицые макаки тогда были не способны сотворить что-то путное), вся четверка «асамоидов» прекрасно проявила себя в Цусимском бою, где они победно сразились с русскими броненосцами и даже потопили два из них — флагманский «Ослябя» и небольшой броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков».

Два построенных крейсера оказались уникальными — их водоизмещение было намного меньше запланированного — обычно в кораблестроении все происходит с точностью наоборот. Шестидюймовый броневой пояс в сочетании с прекрасной защитой рубки (в 10 дюймов) и артиллерии (в 7,5 дюймов) давал отличные шансы выстоять под обстрелом принятых на броненосных крейсерах восьмидюймовых орудий. А вот собственные пушки были гораздо мощнее — шесть 234 мм стволов, вес снаряда в полтора раза тяжелее, каждый в своей башне — и убийственней для любого враждебного «коллеги», который встретился им в море. Со средней артиллерией английские кораблестроители перехитрили себя — десяток 152 мм орудий в казематах ниже верхней палубы оказался непригоден для боевого применения — их захлестывало волнами в ненастную погоду. И трубы поставили низкие, дым мешал находящимся на мостике капитанам, да порой стелился по палубе, что резко затрудняло расчетам прицельную стрельбу по вражеским кораблям.

Недостатки по-быстрому исправили на следующей четверке — «Ахиллес», «Кохрейн», «Наталь» и «Уорриор» — казематы убрали, трубы нарастили, между бортовыми башнями 234 мм орудий установили дополнительно еще две, по одному 190 мм стволу в каждой. Водоизмещение немного подросло, а потому мореходность улучшили.

Последние три крейсера — «Дифенс», «Минотавр» и «Шеннон» — законная гордость английских кораблестроителей. Они вышли чуть крупнее предшественников и гораздо мощнее — на баке и юте установили двух орудийные башни под 234 мм пушки — такие же были на последних додредноутах Королевского флота — «Нельсоне» и «Агамемноне». С каждого борта могли стрелять по пять башен со 190 мм орудиями — совокупный вес бортового залпа перевалил за тонну с центнером. Только американские «Теннеси» и русский «Рюрик» (да и тот построенный в Англии) могли соперничать по данному показателю. И все — никто из противников англичан уйти от них не мог — вся построенная на берегах «Туманного Альбиона» девятка могла легко набрать 23 узла, и идти на таком ходу достаточно долго. Итальянские «Амальфи», скоростные крейсера любили строить в стране, что на карте выглядела сапог сапогом, даже они имели на один узел меньше, про других противников и говорить не приходится. Они, в большинстве своем, удрать не могли (наиболее распространенные «гарибальдийцы» вообще на 19 узлах едва плелись), а бой на отходе с британскими крейсерами (особенно если у них был численный перевес) грозил беспощадным избиением «младенцев».

Имевшиеся у немцев «Шарнхорст» и «Гнейзенау», да и более мощный «Блюхер» могли сразиться с «Черным принцем» на равных, а вот против «Дифенса» и «Минотавра» им уже не устоять. Правда, у гуннов имелись два гросс-крейсера с 11-ти дюймовой артиллерией — вот эти были опасным противником. Однако лорд Фишер перед выходом из Плимута заверил, что по данным разведки, броня «американцев» не больше пяти дюймов (в худшем случае как на британских кораблях, но не толще), а скорость 23–24 узла — достаточная для океанского рейдера, но крайне маленькая для линейного крейсера, чья задача бой против равного противника.

Арбетнот для себя решил преподать немцам урок. В свое время в Адриатике один английский адмирал (отданный позже под суд), имея четыре новых броненосных крейсера с флагманским «Дифенсом» во главе, не попытался догнать германский «Гебен», вооруженный 10-ю одиннадцати дюймовыми пушками — такого позора давно не припоминалось со времен Нельсона. Вот и сейчас, еще в сумерках, перед рассветом, он нагрянул к гаваням Порт-Стенли, чтобы задать немцам хорошую трепку.

К большому сожалению англичан, германской эскадры в бухте не оказалось. Зато с десяток пушек в береговых фортах уже изрядно нервировали — попадания снарядов в 8 и 6 дюймов броня крейсеров держала, но на концевом «Герцоге Эдинбургском» разгорался немаленький пожар. А тут еще эти орудийные монстры, всплески от снарядов выше мачт…

— Сэр! В «Кохрен» попали!

Арбетнот посмотрел на третий крейсер в колонне — тот сильно рыскнул на курсе, и стал вываливаться из строя, теряя скорость. Третью трубу снесло, словно корова языком слизнула, был виден сильный пожар, клубы черного дыма окутали середину крейсера, сползая к его корме.

— Спросите, что произошло, — невозмутимо бросил Арбетнот, чуть поморщившись — французы недаром говорят — на войне как на войне. Повреждения, как и потери неизбежны, это нужно принимать как должное. Конечно, если сейчас будет встреча с германской эскадрой, шансы потрепать ее хорошо имеются, но вот «Кохрен» превратился в ту самую пресловутую гирю на ноге. А потому следует считать операцию завершенной — набег удался по большому счету. Порт-Стенли горит, гавань заволокло дымом, один из фортов замолк, там видны многочисленные разрывы британских снарядов и нет ответных вспышек.

— Эскадре отходить на норд-ост! Ход четырнадцать узлов — «Кохрейн», думаю, не отстанет!

Командир «U-35»

капитан-лейтенант Валентинер

Фолкленды

— Теперь они получат свое! Носовые — товсь!

Капитан-лейтенант Макс Валентинер втихомолку радовался своей невероятной удаче, только на его жестком, словно вырубленном из камня лице, эмоции совершенно не отражались. Такова есть служба на субмаринах — на ней категорически нельзя как радоваться, так и гневаться, а уж тем более говорить о своих планах и надеждах — чтобы не рассмешить морских богов и не получить удар трезубцем Нептуна.

За почти тринадцать лет службы в рядах кайзерлихмарине Валентинер в прихотях Фортуны неоднократно убеждался. В 1902 году, будучи кадетом восемнадцати лет спас тонущего юнгу, за что получил свою первую награду — медаль за спасение жизни. Через три года, уже в чине лейтенанта и начал службу на броненосце «Брауншвейг», затем командиром роты в учебном артиллерийском отряде в Киле, обер-лейтенантом. Все изменилось в 1910 году — он стал командиром спасательного судна «Вулкан» и 17 января 1911 года выручил из смертельной ловушки экипаж затонувшей U-3, выведя три десятка человек через торпедный аппарат. Среди спасенных были Пол Кларрендорф, начальник управления по приемке подводных лодок и Отто Веддиген, что вначале войны прославился на весь мир — командуя U-9, он потопил три британских броненосных крейсера типа «Кресси». Этот случай кардинально изменил жизнь Валентинера — вместе с заслуженным орденом Короны 4-го класса он получил назначение командиром U-10, перейдя в подплав.

С первых дней честолюбивый офицер показал себя крайне предприимчивым и дерзким командиром — проводя учебные атаки на броненосцы, его субмарину сигнальщики зачастую не видели, и лишь всплытие у борта атакованного корабля учебной торпеды говорило о поражении жертвы. Такие показательные действия буквально изменили немецкое видение подводной войны. Потому в начале прошлого года Макса Валентинера, ставшего капитан-лейтенантом, перевели преподавателем в школу подводного плавания в Киле, где он с головой окунулся в подготовку специалистов и командиров субмарин, что одна за другой входили в состав Хохзеефлотте.

С началом войны его назначили командиром злополучной U-3 и с ней отправили воевать на Балтику, где русский императорский флот буквально спрятался за минно-артиллерийской позицией через горловину Финского залива и категорически не желал выходить в море. Не видя победных рапортов, гросс-адмирал принц Генрих, младший брат кайзера, вызвал подводника в Берлин, где Макс четко объяснил командующему, не боясь его гнева, почему до сих пор нет, и уже не будет успешных атак. Принц в ярости отрешил его от должности и отослал с Балтики.

К великому удивлению Валентинера его тут же назначили командиром новейшей субмарины U-35, с командой которой ему было приказано форсировать подготовку. А дальше начались невероятные дела — громкая победа адмирала Шпее взбудоражила всю Германию, и 10 декабря он получил приказ готовить лодку к походу на Фолкленды. Такое дальнее плавание могло испугать кого угодно, но не немецких подводников — от добровольцев не было отбоя, в поход отправился и сам Отто Веддиген, командиром U-34, а также другие уже известные и опытные командиры субмарин. На доукомплектование шести экипажей ушла чуть ли не половина офицеров и специалистов школы подплава в Киле — все рвались к Фолклендам, понимая, что наличие в тех водах германских подводных лодок серьезно осложнит жизнь британскому флоту, что привык чувствовать себя полновластным хозяином на всех трех океанах. Северный океан не учитывался — плавать во льдах проблематичное занятие, да и с кем там воевать?!

Дальний поход в южную Атлантику вспоминался исключительно руганью. «Сырые» неотработанные дизеля часто ломались, приводя в отчаяние механиков. Сами лодки «тридцатой серии» в состав флота входили с началом войны — остро ощущалась нехватка времени для полноценной подготовки экипажей, на тщательное устранение множества недоделок и поломок, что являлись обычным делом. Но сами лодки этой серии были более совершенны, чем «десятые» или «двадцатые» с бензиновыми двигателями. На каждой по четыре 50 см торпедных аппарата, по два носовых и кормовых, плюс две запасные торпеды. В ноябре начали установку 88 мм пушки, оборудовав погреб для снарядов и наскоро подготовив расчеты. Валентинер в этом принял самое деятельное участие — все же артиллерист по первой специальности. К тому же топить транспорты лучше орудийным огнем, торпед и так крайне мало, они драгоценны, чтобы расходовать по обычным «трампам».

Время с конца декабря и почти весь январь намертво вбито в память. Шли в надводном положении, только пару раз погружались в воду, но не для атаки, а чтобы не попасть под любопытные взгляды команд, проходивших мимо лайнеров. У берегов Бразилии их поджидал «Карлсруэ», бывший британские крейсер, ставший трофеем адмирала Шпее. Приняли топливо, несколько часов качали его помпами, также получили ящики со свежими фруктами, консервы и ром. И приятное известие, что три субмарины уже ушли к Фолклендам, и на них все в относительном порядке.

Валентинер возликовал — он ожидал, что до берегов этой страны доберется едва ли половина германских U-bot. А ведь он вышел только третьим по счету, благополучно миновав многочисленные английские дозорные эсминцы и траулеры в Ла-Манше…

— Первая вышла!

— Вторая вышла!

— Все в нос!

— Быстрее парни!

Последняя команда последовала немедленно после докладов. Дело в том, что Шпее категорически приказал стрелять по английским броненосцам и крейсерам только залпами из двух торпед — одиночные пуски не производить. Все правильно — так шансы поразить неприятельский корабль резко повышаются, если одной торпедой он промахнется, то другая может и попасть во вражеский корабль. Только одна беда — лодка облегчалась на две тонны, и нос мог подняться над поверхностью и так беспокойного моря. А вот это было совсем некстати — стать целью для английских комендоров и получить пару снарядов совсем не улыбалось — это почти верная гибель. Любая поврежденная подлодка обречена, просто не сможет погрузиться и уйти на спасительную глубину. Так что рывок дюжины матросов вперед по отсекам менял расположение внутренней нагрузки и нос «притапливался» на драгоценные секунды времени, пока соленая морская вода полностью не заполнит опустевшие торпедные аппараты.

Валентинер крепко стиснул зубы — он отчаянно завидовал славе удачливого подводника Веддигена, и сейчас сам поймал свой шанс отличиться. Идущий третьим в колонне, британский крейсер уже без одной сбитой трубы выглядел знатной добычей — рассчитать точку пуска было для него несложно (десятки учебных атак все же произведено), линзу перископа почти не захлестывало беспокойными волнами.

— Ждем, ждем…

Капитан-лейтенант мысленно одергивал себя — он не имеет права промахнуться с десяти кабельтовых. Положение выбрано идеальное, причем заблаговременно, они уже здесь два дня крутятся. Контр-адмирал Лангсдорф сам говорил с командирами субмарин, определяя им позиции — и как в воду смотрел. Именно сюда англичане и пришли, обстреляв Порт-Стенли — над гаванью стоял густой черный дым.

Швах!

Взрыв, как всегда, прогремел неожиданно. Субмарину тряхнуло, железо лязгнуло. Но лица присутствующих в центральном посту офицеров и матросов буквально расцвели улыбками, когда Валентинер раздвинул пальцы в знак удачного попадания — первая успешная атака. У борта третьего в колонне крейсера взметнулся высоко в небо султан из многих тонн воды — как раз под сбитой береговой артиллерией трубою.

— Мы попали…

Швах!

Договорить командир U-35 не успел — новый взрыв встряхнул субмарину, сталь буквально лязгнула. В перископ был виден точно такой же гейзер, что всплеснулся первым, но гораздо дальше. Кто-то из командиров германских подводных лодок оказался также счастливцем, поразив торпедой концевой в колонне крейсер прямо в корму.

«Даже слишком удачлив — успел все же попасть. И пять против одного, что это Веддиген — он баловень судьбы», — мысли сумбурно заметались в голове капитан-лейтенанта Валентинера. Конечно, первая одержанная победа всегда приятна, как и успех кого-то из его коллег. Но в то же время очень не хотелось, чтобы победителем стал командир U-34 — у этого везунчика и так славы хоть отбавляй…

Младший флагман 1-й Крейсерской Эскадры

контр-адмирал граф фон Лангсдорф

Порт-Стенли

— Начать сближение с неприятелем!

Голос был на удивление спокоен — Лангсдорф прекрасно понимал, что других вариантов не остается, как сблизится с английской эскадрой на сорок кабельтовых, а там все решат пушки. Затягивать сражение невыгодно — бой на большой дистанции приведет к повышенному расходу снарядов, запасов которых практически нет. Кроме того, артиллеристы «Шарнхорста» и «Гнейзенау» по своей подготовке гораздо лучше англичан, и продемонстрировали это в победном бою при Коронеле. Да и комендоры «Блюхера», что в начале войны был флагманом Учебного артиллерийского отряда на Балтике, отличались великолепной выучкой.

Кильватерная линия из трех германских крейсеров быстро сближалась с английской эскадрой из четырех кораблей. Правда, третий «британец» заметно кренился после полученной в борт торпеды — ее взрыв хорошо разглядел через мощный цейссовский бинокль. У поврежденного корабля отсутствовала труба, словно выбитый зуб-резец в нижней челюсти — то славно поработала береговая артиллерия, скорее всего, попал двенадцатидюймовый фугас. С пятым броненосным крейсером было покончено — он сильно накренился, потеряв ход — к нему подвалили сразу два крейсера-скаута, спешно снимая команду. Английский контр-адмирал Арбетнот (в той истории погибший в Ютландском бою на «Черном принце») поступил совершенно правильно и расчетливо, бросив поврежденный крейсер — спасти его невозможно, а вот быть снова атакованным субмариной запросто.

К тому же крейсерам-скаутам следовало поторопиться — вдалеке дымили трубами два германских «города» — «Нюрнберг» и «Лейпциг» подоспели после ночного боя в проливе, и, судя по всему, там не получили серьезных повреждений. Так что «скаутам (построенным по образцу русского крейсера «Новик») для ведения разведки при эскадре, следовало поторопиться — 150 мм пушки германских легких крейсеров представляли для них серьезную угрозу. Примерно, как в схватке «Сиднея» с «Эмденом», где роли противников поменялись. И тем более, немецкие крейсера сопровождали два эсминца, чей обоюдный залп из 6-ти 105 мм пушек превосходил таковой у «скаута». Впрочем, английские легкие крейсера далеко не убегут — к северу от мыса их поджидал скоростной «Росток» и «Дрезден». Но они сыграют свою роль только в одном случае — если эскадра Арбетнота будет хорошо потрепана, а еще лучше — если потеряет парочку вымпелов.

Вот только как это сделать, Лангсдорф пока не представлял — силы фактически равные, вся надежда на мощные пушки «Фатерланда», что шел чуть впереди английского флагмана и кабельтовых на двадцать правее германской линии. Кранке выбрал идеальную позицию для стрельбы. Для 280 мм орудий с современной системой управления огнем, дистанция просто убойная. С такого расстояния «Эксетер» и «Кумберленд» нахватались «чемоданов» при Ла-Плате. Так что британскому флагману придется несладко — для его 234 мм пушек это практически предел, а ведь правило тут железное — чем дистанция больше, тем точность хуже.

— «Фатерланд» открыл огонь!

— Вижу, — отозвался Лангсдорф на выкрик сигнальщика, увидев два высоченных столба воды у головного английского крейсера. И повернулся к стоящим на мостике офицерам штаба и корабля.

— Господа, прошу пройти в боевую рубку! Бой начинается, и не стоит бравировать храбростью, напрасные потери недопустимы! Капитан цур зее Эрдманн — начинайте пристрелку по второму. Передать сигнал на «Шарнхорст» и «Гнейзенау» — стрелять по соответствующим мателотам в колонне! И пусть все решат пушки…

За толстой броневой стенкой рубки (250 мм) выстрелы башенных орудий слышались чуть приглушенно. Изначально защита «Блюхера» проектировалась на полученной из Англии дезинформации, что «Инвинсибл» будет вооружен 234 мм пушками. Так что сейчас флагманский крейсер Лангсдорфа сходился в клинче со свои «визави», защита которого тоже предназначалась против 210 мм германских орудий. Поясная броня британских крейсеров в 152 мм, у «Блюхера» 180 мм, плюс скос палубы. На крейсерах Шпее стальная стенка была чуть тоньше (150 мм, плюс скос палубы в 55 мм), да и орудийные стволы в 40 калибров, а не 45, но этого хватало, чтобы быть неуязвимыми для 190 мм пушек противника. А вот на сорока кабельтовых дистанции британские тяжелые 234 мм пушки могли натворить дел…

— Вполне хватит 18 узлов, «Шарнхорст» начнет отставать, — Лангсдорф обратился к Эрдманну вроде как с советом. «Вытаскивать стул» из-под командира (как говорили в кригсмарине в таких случаях), адмирал не собирался. К тому же перед боем прибег к «военной хитрости», получив одобрение от Шпее — желая уберечь «Блюхер» от сосредоточенного огня английских крейсеров, адмиральский флаг развевался над «Шарнхорстом», словно сам командующий вел свою легендарную эскадру в бой. И сейчас на «флагман» обрушился град английских снарядов — наскоро отремонтированный корабль уже горел в двух местах.

Ответный огонь германских крейсеров стал убийственным — «Фатерланд» буквально избивал противника своими снарядами в 330 кг. Как не крути, но если бортовой залп рейдера вдвое превышает вес, чем у врага, и снаряды в два раза тяжелее, стрельба точнее, и попаданий намного больше. «Диффенс» ярко горел, две трубы были сбиты, корабль начал заметно кренится на борт. «Минотавру» (определить тип было легко — все же бортовой залп в 9 крупных стволов) досталось гораздо меньше. Больших пожаров на нем не видно, но скорость хода заметно снизилась, но видимо по приказу адмирала — чтобы сохранить место в колонне.

Ответный огонь англичан был точным — «Блюхер» кое-где горел, корпус от попаданий снарядов вибрировал, и Лангсдорф понимал, что если бой один на один продолжится, то его «неофициальному» флагману может несдобровать. Тем более что в злополучном коридоре, что вел от артиллерийского погреба задней бортовой левой башни к передней, произошел взрыв и пожар 210 мм снарядов и картузов к ним. В точности как в той истории, в бою при Доггер-банке, вот только сейчас Шпее приказал подавать боеприпасы по мере их расходования, отчего башня стреляла намного медленней, чем три других, пропуская один залп из двух. Вспыхнувший пожар («от судьбы не уйдешь, как ни старайся ее обмануть» — промелькнула в голове чужая мысль в тот трагический момент — «что должно случиться, то обязательно произойдет по закону подлости») до сих пор отчаянно тушили, но в башню пламя не проникло.

Третий британский крейсер был не жилец — попадание торпеды и двенадцатидюймового снаряда облегчили для «Шарнхорста» задачу. «Кохрейн» начал заваливаться на борт, его башни еще успели дать залп и тут же корабль лег на борт, прошло полминуты, и он с развевающимся кормовым флагом ушел под воду под оглушительные крики ликующих немцев. Но такая героическая гибель всегда вызывает уважение у победителей.

— Посмотрите, экселенц! Британский флагман…

Крепко взявший Лангсдорфа под локоть командир «Блюхера» Эрдманн осекся на слове. Неожиданно над кормовой башней «Дифенса» взметнулось пламя — видимо снаряд «Фатерланда» сокрушил восьмидюймовую броню. И тут же грянул взрыв — крейсер буквально осел на корму. «Карманный линкор» продолжал нещадно избивать британского флагмана, взрывы были хорошо видны. Но у Лангсдорфа сжалось сердце — его гордость, броненосец, что прежде назывался «Адмирал граф Шпее», ощутимо потерял ход, на нем опять горел многострадальный ангар, что во всех боях буквально притягивал вражеские снаряды как магнит.

— Они уходят!

Видимо, с тяжело поврежденного «Дифенса» адмирал Арбетнот передал приказ — «Минотавр» и «Герцог Эдинбургский» резко увеличили скорость, явно больше двадцати узлов. Два скаута, ожесточенно дымя трубами, прорывались чуть ли не у самого берега, стараясь избежать огня германских гросс-крейсеров. А вот «Дифенс» уйти уже не мог — он заваливался на борт, команда начала прыгать в волны.

— Радиограмма с «Фатерланда»! «Поломка двух дизелей»! И получено сообщение от аэроплана — «из пролива вышли броненосец и два «каунти», идут на ост», — доклад оглушил Лангсдорфа, и он начал быстро просчитывать варианты. В погоню может пойти лишь один «Блюхер» — сейчас он в состоянии выдать 23 узла. Машины двух крейсеров Шпее изношены в долгом плавании, и скорость в 19 узлов долго выдержать не смогут. Дизеля «Фатерланда» тоже не в лучшем состоянии, а сам «карманный линкор» стоит поберечь — лишние попадания ему совсем ни к чему.

А вот британские крейсера явно наращивали ход, а у них по паспорту 23 с половиной узла, пусть даже на два меньше из-за повреждений, но их сможет догнать лишь один «Блюхер». И будет нещадно избит, может потерять ход — а от пролива идет навстречу эскадра из трех вымпелов, и тогда роли переменятся. А то и хуже — у врага четыре двенадцатидюймовых пушки, способных изуродовать любой германский корабль до полной невменяемости». И тут же в голове проявилась холодная мысль — «умеешь считать до десяти, остановись на семи».

— Огонь прекратить! Пусть уходят — нам лишние повреждения ни к чему! Представим дело подводным лодкам, бомбардировкам с воздуха и ночным атакам. «Лейпцигу» и эсминцам немедленно начать спасение экипажей потопленных крейсеров. Незамедлительно, — веско произнес контр-адмирал Лангсдорф. И тут ему показалось, что стоявший рядом командир «Блюхера» вздохнул с нескрываемым облегчением…

Командующий Экспедиционной Эскадрой

вице-адмирал Мур

Фолкленды

— Годдем! Это острова смерти!

Теперь вице-адмирал Мур с нескрываемым уважением и опаской относился к своему противнику — адмирал фон Шпее оказался необычайно предусмотрительным и талантливым флотоводцем. Предварительно заминировать пролив и бухту, соорудив закрытые огневые позиции на берегу, натыкав везде этих дьявольских пулеметов, что срывали попытки штурма десанта в зародыше, атаковать с воздуха бомбами аэропланов, вывесив в ночном небе осветительные шары, каковые английские матросы стали с нескрываемым страхом называть «люстрами». Да еще эти «ножницы» — приспособления на торпедах для резки противоторпедных сетей — бедняга «Альбермал», затонувший у берега по верхнюю палубу, получил такой «гостинец» в борт от малого миноносца, что с другими как-то незаметно проскочил через охранение траулеров у самого берега.

За три дня, прошедшие с часа высадки, потери среди кораблей Ройял Нэви росли снежным комом — и одним возможным предательством среди чиновников Адмиралтейства их не оправдать. Гунны воевали совсем иначе, чем он ожидал. Постоянные ночные бдения выматывали экипажи — в любой момент с неба могли упасть бомбы, попадания которых были неприятными для броненосцев и крейсеров, и смертельно опасными для небольших эсминцев и траулеров. Непрерывные атаки малых миноносцев чуть ли не каждую ночь, обстрелы с вражеских гросс-крейсеров, набеги «городов» и эсминцев, что постоянно устраивали короткие стычки со скаутами и «таунами», и тут же бежали сломя голову из пролива, провоцируя английские корабли на погоню с ночным сражением.

Преследовать легкие силы гуннов Мур категорически запретил — гибель трех лучших броненосных крейсеров с контр-адмиралом Арбетнотом, что отказался покидать тонущий «Дифенс», многое показала. Бой один на один с быстроходным рейдером смертельно опасен — одиннадцати дюймовые снаряды вскрывают броню как консервную жесть. Да и башни укомплектованы самыми наилучшими артиллеристами кайзерлихмарине — необычайная точность его огня ошеломила офицеров, прорвавшихся с боем «Минотавра» и «Герцога Эдинбургского».

Так что попробуй догнать немцев, если из серого утреннего тумана в любую минуту может показаться вражеский быстроходный линейный рейдер. Да и нарваться в предрассветной дымке на броненосные крейсера самого адмирала Шпее более, чем вероятно. Не потому ли гунны постоянно провоцируют, как бы вызывая британскую эскадру выйти в море, и сразится с ними там — в «честном бою»?

— И попасть под атаку германских субмарин, которых здесь как полярных китов?! Ходят чуть ли не стаями! Нет уж, за такое безумство меня накажут незамедлительно!